НАСЛЕДНИКИ ХЁСОН

Англия, Лондон, Букингемский дворец, 1832 год

      Вернувшись к себе в покои, Чонни, измученный разговором, обречённо опустился в кресло и уставился в стену. Внутри будто выжгло лесным пожаром. С каждым разом встречи с Тэхёном давались всё тяжелее. Что уж говорить о сегодняшней. Поведение альфы снова заставляло задуматься.       «Почему он сказал о любви, когда сам же бросил? Получается, желание выиграть пари было сильнее, но когда Ким выполнил все условия, то неожиданно пожалел о содеянном? Всё же прошло столько лет… Он теперь в браке с другим омегой. Тогда где же подвох?» — гадал озадаченный Чонгук.       — Ничего не понимаю… — задумчиво прошептал граф, вспоминая и анализируя каждое слово и буквально каждый жест полковника Кима в зимнем саду.       Он просидел так до глубокой ночи, и осознание, что Тэхён действительно уедет туда, откуда может и вовсе не вернуться, всколыхнуло внутри что-то живое и отчаянно протестующее. Каким бы мерзавцем Ким ни был, Чонни такие жертвы были совершенно ни к чему. Но разве омега был вправе запрещать ему что-либо? Наверное, единственным, кто мог остановить альфу, был лишь его супруг.       Чонгук проснулся с утра и всё же решил поговорить с тем, к кому даже приближаться не желал. Тэхён не явился на завтрак, и было непонятно, когда именно он планировал покинуть Лондон. Чонни не стал подходить лично, а направил к омеге своего камердинера с запиской, пока сам ожидал его в одном из дворцовых кабинетов.       Чимин не заставил себя долго ждать и явился уже через десять минут. Он вопросительно посмотрел на Чонгука, который сидел у окна и задумчиво наблюдал за отъезжающими автомобилями. Даже сейчас граф всё ещё не мог признаться себе, что с опаской следил за каждым выходящим из центральных дверей человеком, потому как любой из них мог оказаться Тэхëном.       И это уже точно будет последний раз, когда он увидит его.       — Я здесь, как вы и просили, — тихо сказал Чимин и сел на диван, с интересом поглядывая на Чонгука.       Сегодня доктор Мин был особенно взволнован. Строгий, красивый, но уж слишком печальный. Было видно, что Чонни нервничал и не знал, с чего начать, поэтому Чимин решил помочь.       — Это касается полковника Кима? — поинтересовался он, заметив, как омега сразу же вздрогнул.       — Да, — кивнул Чонгук. — Я не уверен, что поступаю правильно, но всё же хотел предупредить о…       — О том, что он собирается в Белфаст? — перебил его маркиз.       — Так вы знаете? — удивился Чонни. — Я почему-то подумал, что Тэхён вам ещё ничего не сказал.       — Сообщил сегодня утром. — Чимин не обладал способностями считывать чужие эмоции, как делал это Тэ, но всё же прекрасно понимал, что Чонгук очень переживал по этому поводу. — Безусловно, это сильно меня опечалило, но отговаривать его бесполезно, — добавил он.       — Вы его любите? — спросил Чонни и сразу же пожалел о своей несдержанности, потому что собеседник неожиданно усмехнулся и окинул его снисходительным взглядом.       — А вы? — Тёмные глаза смотрели неотрывно.       — Почему спрашиваете? — Чонгук даже растерялся от такой прямолинейности и заёрзал.       — Наверное, потому, что вы задаёте мне весьма странные вопросы. И ко всему прочему, узнали об отъезде Тэхёна в Белфаст гораздо раньше меня, — резонно предположил Чимин. — Это наводит на определённые мысли.       — Какие? — Чонни растерянно обнял себя за плечи, чувствуя нарастающее волнение. Не так он себе представлял их беседу, совсем не так!       — Тэ рассказывал мне о вас, — неожиданно начал омега, гуляя цепким взглядом по кабинету. — О событиях семилетней давности. — Он выдержал недолгую паузу. — И о том, что происходит сейчас.       — Вот как? — скептически хмыкнул Чонгук и снова повернулся к окну.       — Можете не следить: Тэхён покинул дворец рано утром, — будто читая его мысли, сказал Чимин. — Он направляется в особняк Кимов, чтобы забрать кое-какие вещи и документы, а затем сядет на ближайший поезд до порта в Брайтоне.       — Почему вы так спокойны? — Граф изумлённо выдохнул. — Разве тот факт, что полковник собирается на войну, не пугает вас? — выпалил Чонгук.       — Отчего же? — Краешек губ дёрнулся в неловкой усмешке. — Очень даже… Но если Тэ что-то решил, переубеждать бесполезно. Уж вам ли не знать? — Создавалось ощущение, будто этот омега шаг за шагом ловко прощупывал почву, пытаясь выяснить слабое место Чонни.       — И что же конкретно он рассказывал о нас? — с осторожностью поинтересовался Чонгук.       — Говорил, что вы его первая любовь, — не сводя с него пристального взгляда, произнёс омега. — Первая и единственная, — прозвучало после затяжного молчания.       — Не понимаю. — Он ошарашенно тряхнул головой, будто пытаясь избавиться от наваждения. — А как же вы? — На лице отразилось искреннее удивление. — Вы же его супруг!       — Вы тоже чей-то муж, но всё ли так просто, каким кажется на первый взгляд? — с лёгкой улыбкой сказал Чимин.       Чонгук смотрел на него во все глаза.       Этот человек явно что-то недоговаривал.       — У вас что, фиктивный брак? — ошарашенно прошептал граф, пытаясь осознать услышанное.       — Если я скажу правду, это что-то изменит? — поинтересовался омега.       Чонгук призадумался. Он и сам не понимал, почему сидел здесь с мужем полковника Кима и чего собирался добиться этим разговором. Изначально Чонни просто хотел сообщить тому, что его супруг собрался на войну. Отчасти желал переложить ответственность, потому что тревожные мысли продолжали болезненно скрести изнутри, не давая никакого покоя. И чем больше Чонгук пытался разобраться в этой паутине чувств, тем сильнее увязал в болоте новых догадок, которые ему совершенно не нравились.       — Изменит, — неуверенно кивнул граф и перестал дышать в ожидании ответа.       — Если честно, то я не вправе что-либо говорить. Это не моя тайна — не мне распоряжаться такой информацией, — начал маркиз, разглаживая невидимые складки на своих брюках. — И уж если Тэхён не сказал ничего, когда прощался, то и я не должен.       — И всё же вы здесь, хотя могли бы вообще не приходить, — напомнил ему Чонгук.       — Не стану лукавить. — Он снова растянул губы в улыбке, отчего глаза превратились в два полумесяца с пушистыми кисточками ресниц. — Мне было любопытно узнать причину, ради чего вы меня позвали.       Смазливая внешность омеги была из той категории, когда человек слишком хорош собой и сдержанно вежлив, что вызывало ещё больше подозрений. Он не чувствовал какой-либо неловкости, в отличие от Чонни, и вообще вёл себя чересчур уверенно.       — Тэхён действительно сообщил мне, что уезжает, — признался граф.       — И вы его отпустили… — укоризненно бросил Чимин, чем вызвал на лице Чонгука неприкрытое удивление.       — Если вы знаете историю нашего расставания, то должны отнестись с пониманием хотя бы из солидарности, — произнёс он и в который раз поразился тому, как быстро беседа уплыла совсем в другое русло.       — Знаю, но, увы, без подробностей, а потому сам теряюсь в догадках, почему два человека, которые ещё и истинные, никак не могут воссоединиться, — слегка назидательно произнёс маркиз.       — Предательство простить невозможно, — безапелляционно сказал омега.       — А было ли оно на самом деле? — Тёмные глаза собеседника мгновенно прищурились.       Чонгук озадачился ещё больше, пытаясь справиться с противоречивыми эмоциями. С одной стороны, внутри него было столько ненависти к Тэхёну, а с другой — что-то робкое и едва уловимое раскрывало и будоражило совсем иные ощущения. Вот и сейчас Чонни непонимающе смотрел на супруга полковника Кима и никак не мог разгадать столь очевидных намёков.       — Он говорил о чувствах, просил не держать на него зла и попрощался, — задумчиво произнёс Чонгук.       — Тэхён не хочет разрушать вашу жизнь снова. Считает, что не имеет права вмешиваться спустя столько лет, — всё с тем же непоколебимым спокойствием пояснил Чимин.       — Для этого есть повод? — настороженно прошептал Чонгук       — А как вы сами думаете? — склонив голову набок, ответил омега вопросом на вопрос.       — Да я уже ничего не понимаю, если честно, — озадаченно признался Чонни.       — Иногда нужно отключить мозги и слушать только своё сердце. — Он загадочно подмигнул. — Что оно вам шепчет?       — То, что я никогда не смогу принять, — прозвучало совсем обречённо. — Ни при каких обстоятельствах, — добавил твёрже.       — Оно говорит вам о любви… Быть может, уже даже кричит об этом, но вы всё ещё сопротивляетесь, — продолжает мягко давить Чимин.       — Почему вы вышли за Тэхёна замуж? — неожиданно спросил омега, разглядывая маркиза уже совсем иначе. — И зачем говорите мне всё это?       Супруг Кима был очень хорош собой и отличался от многих той самой утончённой красотой, что была и у Чонгука. Отчасти это сильно задевало графа, потому что ревность то и дело больно колола где-то в груди при виде яркой пары. А когда фантазия подкидывала картины, как губы Тэхёна касались Чимина, внутри всё переворачивалось и полыхало от злости и негодования.       Чувство собственности обострялось до предельного пика.       Омега списывал это на раздражение и ненависть к самому полковнику Киму, но всё же понимал, что здесь было кое-что иное. То, что никак не спрячешь и ничем другим не прикроешь.       — Потому что это единственный альфа, которому не нужна близость от меня. — Маркиз печально улыбнулся, внимательно наблюдая за реакцией Чонни. — И я не планировал так откровенничать, если честно.       — Вы что, до сих пор не консумировали брак? — изумлённо прошептал Чонгук и, пытаясь справиться с эмоциями, прикрыл рот ладонью.       — Совершенно верно, — равнодушно пожал плечами Чимин. — И не смотрите на меня так! — Он подавил нервный смешок. — Боже, зря мы затронули эту тему…       — Ваш союз фиктивный? — повторил ранее заданный вопрос Чонни, поражённо смотря на омегу. — Пожалуйста, скажите мне!       — Мы познакомились не так давно, разговорились и поняли, что такое решение убьёт сразу двух зайцев и Хёсон от нас наконец отстанет. Мой дед буквально обезумел с подбором этих пар, будто я кусок мяса на прилавке! — Он раздражённо фыркнул. — Мой будущий супруг, Дитрих Ольденбург, погиб на охоте в прошлом году. — Его голос дрогнул, а глаза почти сразу наполнились слезами. — Несчастный и совершенно нелепый случай, от которого я до сих пор не могу оправиться. — Непоколебимая сдержанность моментально рассыпалась при упоминании любимого альфы.       — Ох… Искренне соболезную, — растерянно прошептал Чонгук, совсем не ожидая, что их беседа плавно перетечёт в такого рода откровения. — Я действительно не предполагал, что между вами может не быть никакой близости.       — Мы хорошо вжились в роли, — шмыгнув носом, усмехнулся Чимин, будто сам себе удивляясь.       — А что же полковник Ким? Почему он решился на такой шаг? Неужели не нашёл себе никого? — осторожно спросил Чонгук и сразу же стушевался под пристальным взглядом карих глаз.       — Его сердце принадлежит только одному человеку, и он сидит передо мной, — искренне ответил маркиз. — Разве вы сами этого не почувствовали?       — Вы правы: я действительно не мог этого не ощутить. Но тогда почему он ждал столько лет и вернулся в Лондон лишь сейчас?       — Всё очевиднее некуда: у вас другая жизнь и своя семья. Тэхён вообще не планировал приезжать. Но когда мы вступили в брак, тут уж мой дед взбеленился и затребовал нас обоих на ковёр, так сказать… Мы же делали это без чьего-либо благословения, понимая, что последствия могут быть какими угодно. — Чимин снова поменялся в лице, когда вспомнил об обязательствах перед Хёсон. — Планировалось, что пробудем в столице совсем недолго, но нам велели принять участие в зимнем сезоне балов.       — Как и нам, — едва слышно пробормотал Чонгук.       — Ваша встреча была неизбежна не потому, что так совпало по времени, а потому, что это самое время пришло… — философски подытожил маркиз.       Чонни смотрел на малознакомого омегу с немым изумлением, а повисшая тишина позволила услышать гулкие удары собственного сердца, которое от переживаний делало очередной кульбит.       — Есть вещи, которые невозможно забыть, перечеркнуть или простить. И здесь суть не столько в моих принципах, сколько в жестокости и циничности самого поступка полковника Кима.       — Понимаю… Для осознания нужны силы, для переосмысления — время, а для прощения — нечто такое, что могло бы возродить давно угасшие чувства.       — Они и не угасали, — тихо прошелестел Чонгук. — Но это существует где-то не здесь, а совсем в другой жизни, которой у нас никогда не будет.       — Это зависит только от вас, — снова намекнул Чимин.       — Ошибаетесь.       — Можно исправить всё, кроме смерти любимого человека. Абсолютно всё, понимаете? Было бы желание… — Омега, как никто другой, прочувствовал на себе невосполнимую потерю, поэтому точно знал, о чём говорил.       — Иногда одного лишь желания недостаточно, — вновь сопротивляясь чужим словам, отрезал Чонни.       — Это же абсолютно бесполезный разговор, не находите? Можно до бесконечности обсуждать то, что и без того очевидно. И для этого вам стоит прежде всего разобраться со своими внутренними противоречиями.       — Я прошу прощения, что отнял ваше время, — сразу же сказал Чонгук и поднялся из-за стола.       — Мне не жалко потраченных минут на благополучие того, кто этого действительно заслуживает. — Чимин тоже встал с дивана и поправил одежду.       — Речь о полковнике?       — Само собой…       — Почему я должен вам верить? — Зелёные глаза пытались считать эмоции собеседника, но он был закрыт глухой стеной.       — А кто вам сказал, что должны? Я всего лишь говорю то, что чувствую. Так же как и вы… — Омега пожал плечами и выдохнул едва заметную усмешку.       — Простите, но мне пора. — Чонни заторопился к выходу, потому что свалившуюся информацию срочно нужно было осмыслить, желательно наедине.       — Был рад поболтать с вами, доктор Мин. — Маркиз прошёл вперёд него и попрощался лёгким кивком.       — Взаимно… — провожая его чересчур озадаченным взглядом, тихо произнёс омега.

***

      Чонгук вернулся к себе в самых растрёпанных чувствах. Он думал, что после разговора с Чимином немного успокоится, но услышанное в кабинете дворца никак не желало укладываться в привычную картину мира.       Оно вообще никуда не вписывалось.       И объяснения этому омега не мог найти.       «Для чего Тэхён так себя повёл? Почему на мой вопрос ответил, что все ошибаются и он не исключение? Значит, пари всё же выиграл, но радости не получил? Поэтому уехал так далеко и столько лет не появлялся?»       — Фиктивный брак… — прошептал Чонгук, растерянно опустился на стул и, поставив согнутые локти на колени, запустил пальцы в волосы.       Если душащую ревность получалось как-то не замечать и отмахиваться, прикрываясь ненавистью, то радость оттого, что внук основателя Хёсон не имел никаких отношений с полковником Кимом, было невозможно игнорировать.       Внутри всё ликовало.       Чонгук встал, подошёл к комоду и достал оттуда красивую шкатулку для украшений. Он откинул крышку, обтянутую тёмной кожей, и выдвинул нижний ящичек, в котором лежало всего два ювелирных изделия.       Кольцо с хризолитом и брошь в виде веточки ландыша.       После событий в Норидже Чонни хотел выбросить их — так был зол на Тэхёна, но всё же не решился. Правда, и не надевал никогда, но почему-то возил вместе с остальными украшениями.       Кольцо всколыхнуло в памяти ту самую сцену с предложением руки и сердца в маковом поле, а когда посмотрел на брошь, всплыли слова:       «Её делал тот же ювелир, что и помолвочное кольцо. Надеюсь, эти две вещи будут напоминать тебе обо мне».       Тэхён заказал эту брошь как память о нём?       Здесь что-то не вязалось, но Чонгук никак не мог понять, в чём подвох.       Торопливо спрятав украшения в шкатулку, омега задвинул ящик и направился к Джину. Тому был прописан полный покой, поэтому Чонни надеялся застать его в спальне.       — Как самочувствие? — с теплом поинтересовался доктор Мин, когда вошёл к Сокджину в комнату.       — Всё в порядке, — кивнул омега, сидя в кресле с книгой. — Правда, аппетита совсем нет, но Намджун теперь от меня не отходит, так что…       — Я всё же уговорил специалиста по заболеваниям крови приехать во дворец, чтобы не рисковать и не тревожить тебя лишний раз. Он приедет послезавтра, так что будь готов, — сообщил ему Чонгук. — При малейшем недомогании записывай всё в дневник. — И протянул ему небольшую папку. — Если что, зови меня через своего камердинера.       — Хорошо, Чонни. Спасибо тебе за заботу! — дрогнувшим голосом произнёс Сокджин. — До сих пор не верю, что всё вот так…       Чонгук опустился в стоящее рядом кресло и тяжело вздохнул. Джина было неимоверно жаль. Уж кто-кто, а он такой участи ну никак не заслуживал! Но разве судьба спрашивает дозволения, кого оставлять, а кого забирать?       У неё на каждого свои планы.       — Просто старайся следовать рекомендациям, ладно? — прошептал Чонни. — Чтобы твой уход не был напрасным.       — Думаешь, хотя бы малыша можно спасти? — взволнованно спросил маркиз.       — Очень на это надеюсь, — кивнул Чонгук. — Но нужно знать точный диагноз, а это дело не одного дня. Врач, которого я нашёл, имеет большой опыт. Не сомневайся: он лучший в Англии, — заверил его омега и после маленькой паузы нерешительно продолжил: — Ты знал, что полковник Ким утром покинул дворец?       — Нет. — Джин удивлённо дёрнул бровью. — Куда он уехал?       — В Белфаст. С ирландцами опять что-то не поделили — и начались волнения, — задумчиво сказал Чонгук.       — А откуда тебе об этом известно? — с подозрением полюбопытствовал он, всматриваясь в печальные зелёные глаза.       — Вчера перед сном его камердинер принёс мне записку. Я всё же решил с ним встретиться, потому что переживал из-за Ники… — Чонгук внезапно замолчал. Он сдал сам себя с потрохами, потому что Сокджин мог и не знать о том, что настоящий отец мальчика — Тэхён.       — Это же его сын, верно? — будто прочитав чужие мысли и опасения, сразу же спросил омега.       — Да, — опустив глаза, прошептал Чонни. — Я думал, что он тебе сказал.       — В последнее время Тэхён был слишком закрыт ото всех, поэтому нет…       — Я совсем запутался, Джин, — на выдохе признался Чонгук, не пытаясь скрыть своей растерянности. — Моя жизнь до встречи с ним была вполне размеренной и даже счастливой. Сын, семья и работа всегда отвлекали от грустных мыслей. Мне казалось: всё это в далёком прошлом и уже никак меня не коснётся. Думал, что нарастил броню, но как только его увидел… — Он резко осёкся. — Всё рассыпалось как карточный домик. Я не мог себя контролировать, не мог не искать его глазами, не мог спать и нормально есть все эти чёртовы дни, пока мы находились в одном дворце. И считал: его отъезд в Белфаст — это действительно правильное решение, но осознание, что там может начаться война и Тэхён не вернётся, просто убивает меня снова и снова.       — Ох, милый! — Сокджин протянул руку через небольшой круглый столик и сжал ладонь омеги. — Твои чувства не угасли?       — Нет… Я пытался задушить их ненавистью, всячески старался оградить себя и сына от его общества, но ничего не получалось. Кто-то из нас должен был уехать, но я не хотел, чтобы он отправлялся на войну, да ещё и безвозвратно! — в бессильном отчаянии признался Чонгук. — Можешь ли ты как-то повлиять на него? Лучше я сам уеду. И плевать на этот грёбаный Хёсон и репутацию!       — Я поговорю с Намджуном, но ничего не обещаю, потому что никаких подробностей не знаю. — Джин смотрел на него с немым сожалением, теряясь в догадках, как им помочь.       — Почему он меня бросил? — неожиданно поинтересовался Чонгук. — Если ты что-то знаешь, умоляю: скажи мне! Я не понимаю, что происходит! И почему человек, который сам от меня отказался, вдруг плачет и говорит мне о любви, а потом, бросив своего супруга, уезжает чёрт знает куда, лишь бы не делать мне больно?       Сокджин прикрыл глаза и перестал дышать. Если сейчас расскажет Чонни всю правду, нарушит клятву, данную семь лет назад своему другу, чего никак не мог допустить.       Обещал же…       — Я ничего не скажу, прости. Но вернуть его всё же постараюсь, чтобы он сам с тобой объяснился. Так что дай мне немного времени, ладно? — утешительным тоном произнёс омега.       — Будто у меня есть выбор… — обессиленно прошептал Чонгук.

***

      Утро началось с того, что Чонни обнаружил у себя под боком спящего Никхёна. Сын приходил к нему периодически, если приснилось что-то страшное. Но иногда бывало наоборот. Мальчик будто чувствовал, что сейчас папе очень плохо, а потому тянулся к нему ещё больше. Невидимая связь была невероятно сильной и прочной.       На подушке сопела маленькая копия Тэхёна.       Такая же вихрастая тёмная макушка, абсолютно одинаковые черты лица и даже похожая мимика. Это каждый раз удивляло его, несмотря на то что сыну было уже шесть лет. Омега протянул руку и погладил Ники по щеке, а потом не выдержал прилива нежности и сгрёб его в охапку, заполошно зацеловывая.       — Папочка-а! — сонно пискнул Никхён и распахнул карие глаза. — Ты чего?       — Я так тебя люблю, малыш! — воскликнул Чонгук. — Ты даже не представляешь насколько!       Ники расплылся в улыбке и, окольцевав его шею тонкими ручками, поцеловал в ответ.       — Почему ты пришёл? Опять разбудил Роха и он тебя впустил? — спросил Чонгук и, устроившись среди подушек, уложил голову мальчика у себя на груди.       — Мне показалось, что тебе грустно, поэтому я обнимал тебя всю ночь и посылал лучики добра, — хриплым голосом проговорил Никхён.       Чонни неожиданно прослезился.       В последнее время он стал каким-то особенно чувствительным. И осознание, что Ники ощутил его тревожное состояние и попытался хоть как-то помочь, действительно очень тронуло.       — Если бы не твои лучики, я бы снова не выспался. Спасибо! — Чонгук коснулся губами его макушки и улыбнулся.       — Почему ты так тревожишься в последнее время? — Мальчик задрал голову и посмотрел на него снизу вверх.       — Потому что у меня вот здесь, — указав на область сердца, начал он, — была большая рана. Она затянулась и почти не болела, но сейчас кровоточит вновь.       — Это из-за полковника Кима? — Внезапное, но при этом такое точное попадание сына застало Чонгука врасплох.       — С чего ты взял? — наигранно удивился он.       — Вот вы вынуждаете меня заниматься арифметикой. Я просто сложил два числа — и всё сразу понятно.       — А при чём тут это?       — Ты считаешь его плохим, но на самом деле не хочешь так думать, оттого и печалишься. — Проницательность сына была просто поразительной.       — Вовсе нет! — испуганно возразил Чонни.       — Мур-кис вчера передал мне подарок, — кусая губы совсем как папа, когда тот нервничал, признался маленький альфа.       — Что? Какой ещё «подарок»? — Чонгук застыл в тревожном напряжении.       — Набор коллекционных оловянных солдатиков! Представляешь? — радостно прошептал Ники. — Там у каждого снизу выбито своё имя. Он сообщил, что это копия его полка.       — Как интересно… — медленно протянул Чонни.       — Ты же не будешь ругаться? Я даже играть с ними боюсь — такие они красивые!       — Не буду, но отцу пока не говори, ладно? — обречённо вздохнув, попросил омега.       — Хорошо! — Мальчик вновь уложил голову ему на грудь. — Жалко, что он уехал…       Чонгук гладил макушку сына и задумчиво смотрел в стену, пытаясь понять, в какой момент всё успело настолько измениться, что он не стал возражать против подарка Ники от самого Ким Тэхёна.

***

      После полудня доктор Мин отправил камердинера с запиской к Десмонду Фергусону. И когда герцог явился в чайную комнату, Чонни начал говорить лишь после того, как они остались одни.       — Возвращаю медицинскую карту, Ваше Высочество. — Чонгук протянул ему увесистую папку.       — Что скажете? — сразу же спросил Десмонд.       — У вас прекрасное здоровье. Если не считать погрешностей в цикле, которые бывают у всех, мне просто не к чему придраться, — сказал Чонгук.       — Интересно, однако! — в замешательстве протянул герцог. — А осмотр не нужен?       — В этом нет необходимости. Полагаю, причина не в вас, но, чтобы убедиться, мне всё же…       — Я сумел достать карту. Но её нужно будет вернуть сегодня, до того как все лягут спать.       — Прекрасно! — кивнул доктор Мин. — Постараюсь всё изучить как можно быстрее.       — Я не стал приносить её сюда. Мой доверенный человек доставит папку к вам в покои, как только вы вернётесь к себе, — поспешно пояснил Десмонд.       — Хорошо, — хмуро кивнул Чонгук, предчувствуя что-то очень плохое.       Как и было оговорено, медицинскую карту кронпринца принесли без замедлений. Чонни попросил Роха, чтобы никто не беспокоил, и предупредил, что пропустит обед, а отужинает у себя в покоях. Юнги с Хосоком забрали Ники в Лондон к их общим друзьям и должны были вернуться только завтра к вечеру. Ничего не мешало начать углублённое изучение здоровья Артура, чем омега и занялся.       Чем больше Чонгук читал, делая маленькие пометки в своём блокноте, тем тревожнее было на душе. Карта наследника британской короны тоже была довольно внушительной, но, в отличие от однотипных записей у Десмонда, здесь всё выглядело куда пессимистичнее.       Кажется, Чонгук влез в нечто весьма тайное…       Вследствие заболевания эпидемическим паротитом в возрасте девяти лет у Артура возникли осложнения в виде орхита. Это означало только одно: кронпринц, скорее всего, был бесплоден, но тщательно скрывал это от супруга и обвинял того в слабом здоровье.       — Ах ты, гнида! — со злостью прошипел Чонни, отложив стопку бумаг в сторону. — Это же надо быть таким ублюдком!       Доктор Мин мог бы сделать вид, что ничего не нашёл, но тогда унижения Десмонда снова продолжились бы, чего никак не хотелось. Этот человек не заслуживал такого отношения к себе. В который раз Чонгук убедился, что в мире, где правят альфы, им очень легко вывернуть всё в свою пользу. Он настолько часто слышал, как во всём обвиняют омег, что это уже перестало удивлять, но желания как-то бороться с этим только прибавилось.       «Если ты забеременел, то сам виноват! Нечего было ноги раздвигать, особенно в течку».       «Если ты не можешь родить, то снова виноват, потому что слабый, больной и вообще ни на что не годишься».       «Если у ребёнка проблемы со здоровьем, опять виноват папа, но никак не отец!»       И так до бесконечности…       Альфы почти всегда оставались неприкосновенными. Это длилось веками и настолько закрепилось в обществе, что даже те, кто действительно любил своих супругов, всё равно периодически рассуждали именно таким образом. Потому что с детства слышали подобное от других людей, более взрослых и авторитетных, впитывали в себя чужие эгоистичные суждения и в итоге стали считать такие вещи абсолютной нормой. И если вдруг выяснялось, что виноват вовсе не омега, это, как правило, старались умалчивать.       Потому что общество сразу же осудит.       Волна негодования вновь всколыхнулась внутри Чонгука, лишив возможности рассуждать здраво. С этим срочно нужно было что-то делать! Но как правильно преподнести эту информацию Десмонду — Чонни просто не представлял. Была мысль обратиться к консорту. Он же папа кронпринца и наверняка был в курсе, что сын перенёс подобный недуг. Оливер не мог не знать и о страшных последствиях в связи с орхитом. Если только врачи умолчали по приказу короля…       — Боже, во что я ввязался? — простонал Чонни.       Идею поговорить с консортом доктор Мин отмёл почти сразу же, потому что совсем не был уверен, что в случае открытия правды тот начнёт содействовать им. Всё же наследник британской короны был превыше, чем его супруг.       — Скорее всего, Оливер в курсе, но молчит так же, как и остальные… — прозвучало в тишине с особой безысходностью.       Чонни встретился с герцогом за час до полуночи в одной из гостевых комнат восточного крыла. Передал карту и внимательно посмотрел на Десмонда, который застыл в ожидании, не утаивая во взгляде отчаянную надежду.       — Мне бы очень хотелось сейчас сказать вам, что я ничего подозрительного не обнаружил, как наверняка сделал бы любой другой на моём месте. Но я не все… — Чонгук ненадолго замолчал, обдумывая каждое слово, а затем рассказал доступным языком о последствиях заболевания и проблеме бесплодия со стороны Артура.       — Иисусе, — закрыв лицо ладонями, с горечью прошептал омега. — Все течки он был так груб со мной, раз за разом повторяя, что я жалок и даже понести от него не могу! А сам… О боже мой! — Десмонд всхлипнул, и бурный поток эмоций выплеснулся наружу тихой, но до боли в груди отчаянной истерикой.       — Мне неимоверно жаль, Ваше Высочество, — едва слышно проговорил Чонгук и положил ему руку на плечо в утешающем жесте.       — Скотина! — сквозь слёзы процедил омега. — Какая же он бездушная тварь!       — Многие так мечтали оказаться на вашем месте, совершенно не подозревая, каково это — на самом деле быть супругом Артура Фергусона, — произнёс доктор Мин. — Но теперь вы хотя бы в курсе: именно ваш муж повинен в том, что потомства до сих пор нет.       — И что мне с этим делать? — с ужасом спросил он. — Все королевские врачи, судя по всему, были в курсе этого, но продолжали молчать из года в год!       — Вы можете подать на него в суд и потребовать официального медицинского освидетельствования. Да, это будет скандальный процесс и всё грязное бельё выплывет наружу, но тогда удастся доказать, что вашей вины здесь нет.       — Да они меня просто уничтожат! — Омега в панике помотал головой.       — Если найти хорошего адвоката и тщательно подготовиться, то всё получится!       — И чего я этим добьюсь? Артур озвереет ещё больше, а возможности зачать как не было, так и не будет! — Он тяжело вздохнул.       — Вы вправе жить так и дальше, смиренно терпеть унижения и делать вид, что причина в вас, а можете изменить свою судьбу, пока не поздно, — мягко, но настойчиво увещевал Чонгук.       — Каким образом? — Десмонд поднял на него заплаканные глаза.       — После таких доказательств вы вправе потребовать развода, — сразу же сказал доктор Мин.       — У наследника британской короны? Вы в своём уме? — поражённо прошептал Фергусон.       — Это непростой путь борьбы, но решать лишь вам, — произнёс Чонгук. — В силу своего характера я бы не смог молчать. Но вы не я…       — Всё правильно. Несмотря на мой статус, мне никогда не хватит смелости и сил противостоять не только Артуру, но и всей палате лордов, да и Британии в целом.       — Нашим миром правят альфы, но кто-то же должен пытаться это изменить.       — Я либо войду в историю, либо умру от позора. — Омега истерично рассмеялся.       — Мне искренне хочется верить, что у вас всё получится! И если я смогу ещё хоть чем-то помочь, то рассчитывайте на меня. — Он мысленно уже пытался вспомнить хороших адвокатов, которые рискнули бы взяться за это дело.       — Вы не представляете, как я вам благодарен! — горячо произнёс Десмонд. — Вокруг меня столько лицемерия, что я уже перестал понимать, где правда, а где ложь. Каждый норовит стать ближе, но при первой же опасности воткнёт нож в спину не задумываясь! У вас была возможность выставить меня идиотом, но вместо этого я получил такую колоссальную поддержку, какой у меня не было с самого детства! — прозвучало на одном дыхании. — Вы удивительный человек!       — Я ничего такого не сделал. Живу по совести и стараюсь поступать справедливо относительно сложившейся ситуации. Мне претит дворянство, все эти сплетни и бесконечные балы, на которые уходит куча денег, в то время как многие умирают от голода в бедных районах Лондона.       — Вы правы… Буквально танцы на костях, — шмыгнув носом, тихо прошелестел омега.       — Именно! Хочется верить, что когда-нибудь всё изменится и альфы перестанут чувствовать себя королями этого мира, — с горечью добавил Чонгук.       — Если не в этой жизни, то в следующей точно… — с грустной улыбкой прошептал герцог.

***

      За годы правления английских династий в тёмных коридорах Букингемского дворца происходило всякое. Но ни разу не было таких беспрецедентных случаев, как развод. Каждый омега мечтал быть супругом наследника британской короны; и, направляясь в свою комнату, растерянный Десмонд Фергусон никак не мог решить, чего он в действительности хочет: покоя и прекращения унижений или же сохранения идеальной репутации семьи.       Омеге столько раз твердили про долг перед государством, что уже глаз дёргался от этого. Безусловно, многие бы на его месте проглотили любое оскорбление и с честью несли свой крест. Отчасти Десмонд тоже был таким — безвольным и довольно мягким. Ему с детства внушали, что слово супруга всегда должно быть непоколебимо и авторитетно. Но всё же в этом худощавом и угловатом омеге где-то глубоко внутри спал бунтарский дух, неистово требующий справедливости. И сейчас, когда на руках были главные козыри, в сознании герцога случилась самая настоящая революция.       Десмонд провёл в своей комнате достаточно времени, чтобы привести мысли в порядок, после чего направился в покои супруга, которые разделяла огромных размеров гостиная и кабинет. По королевскому этикету омега был обязан предупредить мужа о своём визите, но он был так зол, что с чистой совестью наплевал на это правило. Дверь ожидаемо оказалась заперта, но герцог продолжал настойчиво стучаться до тех пор, пока замок не щёлкнул и в проёме не появилось лицо Артура.       — Что такое? — раздражённо спросил альфа, бросив на супруга брезгливый взгляд. — Какого чёрта ты тут забыл?       — Нужно поговорить! — твёрдо сказал Десмонд и, бесцеремонно отодвинув кронпринца плечом, решительно протиснулся внутрь.       Альфа даже опешил от такого поведения.       — Я занят! — рявкнул он. — Разговор подождёт до утра!       — Нет, не подождёт! — прошипел герцог и в этот момент заметил, что в спальне есть кто-то ещё.       На кровати, прижимая к себе одеяло, лежал один из многочисленных фаворитов наследника британской короны. Он во все глаза смотрел на Десмонда и хотел провалиться сквозь землю от стыда и страха.       — Во-о-он! — не своим голосом прогремел герцог.       От этого вздрогнул не только любовник кронпринца, но и сам альфа — так это было неожиданно. Сейчас омега, всегда сдержанный и вежливый, больше походил на рассвирепевшего безумца, который мог уничтожить одним лишь взглядом.       — Иди в гостиную! — торопливо сказал Артур и попытался вытолкнуть супруга через дверь, но получил звонкую пощёчину.       — Не смей мне указывать! — истерично взвизгнул Десмонд. — Я неясно выразился? — Он снова посмотрел на фаворита. — Или мне вызвать стражу?       — Какого дьявола ты тут устраиваешь?! — с психом воскликнул кронпринц. — Хочешь поговорить — пойдём в другое место!       — У тебя вообще нет никакой совести! — с ненавистью процедил герцог. — Думаешь, если ты наследник британской короны, то тебе всё можно? — Он скосил взгляд на суматошного омегу, который, сверкая голым задом, бегал по комнате в поисках своих вещей.       Когда фаворит покинул королевские покои, Артур с яростью посмотрел на супруга. Тот медленно проследовал к креслу и сел, стараясь держать лицо, хотя внутри всё трепыхалось от ужаса.       — Решил закатить мне сцену ревности? — рассмеялся альфа. — Не поздновато ли для таких забав? Мне казалось, ты прекрасно осведомлен, что в силу своего темперамента я не могу довольствоваться только одним омегой.       — А если от тебя кто-то понесёт? — неожиданно спросил Десмонд. — Или у тебя есть стопроцентное средство от нежелательной беременности?       — Я достаточно себя контролирую, поэтому уверен, что этого не случится, — цинично хмыкнул Артур.       — А может, просто кое-кто и вовсе не в состоянии зачать? — иронично бросил герцог, чувствуя, как его начинала бить крупная дрожь.       — Что-о? — Кронпринц театрально расхохотался, запрокинув голову. — Ты пьян? Или в чём тут подвох? Мало того что закатил мне сцену и влепил пощёчину, которую видел мой придворный, так ещё и бросаешься обвинениями?       — Я нашёл человека, который помог мне разобраться в собственном здоровье. И как выяснилось, у меня нет с ним никаких проблем, в отличие от тебя, дорогой муж! — слово за слово хлёстко выплёвывал Десмонд. — И я немедленно требую объяснений!       — Ах во-от оно что! — елейно пропел Артур и оскалился, кружа возле омеги как хищник. — Ты мерзкая тварь, которая копала под собственного супруга? Да как ты посмел?!       — Не забывайся! — холодно и весьма резко осадил его герцог. — И на тебя найдётся управа!       — Серьёзно? — саркастично прыснул кронпринц. — Интересно какая же!       Десмонд, ощущая гулко ухающее сердце где-то в области горла, встал и сделал глубокий вдох.       — Готовься к медицинскому освидетельствованию на открытом судебном процессе, — отчеканил он на одном дыхании и уже хотел обойти альфу, чтобы покинуть спальню, но его рывком схватили за горло, оторвав от пола.       — Ах ты, дерьма кусок! — захлёбываясь ядом, прорычал Артур. — Совсем страх потерял?       Десмонд взялся руками за его пальцы и захрипел:       — Пусти…       — В суд он собрался подавать! Ну я тебе устрою! — взревел кронпринц, припечатав омегу к стене. — Неблагодарная тварь! — Он душил его, наблюдая, как багровеет лицо супруга. — Не родился такой человек, способный мне противостоять!       Десмонд ударил его коленом в пах из последних сил, и это дало ему небольшую фору. В глазах уже начало темнеть от недостатка кислорода, а когда Артур резко разжал пальцы, герцог принялся жадно хватать ртом воздух, пытаясь хоть немного прийти в себя.       — Гадёныш! — рыкнул кронпринц, толкнул его в сторону и, прыгнув следом, завалил на пол.       Омега взвыл от боли, совершенно неготовый к такой отчаянной борьбе. Да и силы, очевидно, были неравными, но когда на кону твоё право на свободу, а возможно и на саму жизнь, то сопротивляться нужно до последнего, что Десмонд и делал с огромным рвением.       — Ненавижу! — закричал он и получил удар в лицо, от которого зазвенело в ушах.       Артур уже распускал руки, но настолько безжалостно — впервые.       — Заткнись! — выплюнул кронпринц и, схватив его за плечи, со всей силой встряхнул, ударив головой о пол. — Просто на хрен закрой свой поганый рот, паскуда!       — Я тебя уничтожу! — чувствуя металлический привкус крови во рту, прохрипел герцог.       — Чёрта с два! — приблизившись к его лицу, яростно процедил альфа и снова сомкнул на его шее пальцы. — Не бывать этому никогда!       Из глаз омеги потекли слёзы. Он отчаянно хватался за руки супруга и пытался ударить его коленями, но ничего не получалось. Десмонд рос в любящей семье и старательно верил, что этот брак — не только долг перед государством, но и его судьба, в которой он будет счастлив и любим.       Хотя бы немного.       В мире, где правят альфы, омеги ничего не решают.       Он действительно попытался…       Жизнь медленно утекала из покрасневших от удушья глаз, а сопротивление сменилось хаотичными конвульсиями. Но Артур будто не видел и не понимал того ужаса, который сотворил своими же руками.       Перед тем как отправиться в покои мужа, Десмонд всё же перестраховался и попросил камердинера позвать на помощь, если услышит подозрительный шум. Королевский слуга перепугался не на шутку, но не стал обращаться к страже, а понёсся к консорту в надежде, что тот сможет остановить взбесившегося наследника.       Оливер Фергусон нашёл сына сидящим на полу рядом с бездыханным телом супруга. Артур смотрел в одну точку и беззвучно шевелил губами, повторяя:       — Заткнись… заткнись… заткнись…