НАСЛЕДНИКИ ХЁСОН

Англия, Лондон, Букингемский дворец, 1832 год

      Оливер запер дверь и на негнущихся ногах подошёл к сыну. То, что тот сейчас не совсем вменяем, было очевидно. Артур раскачивался из стороны в сторону и улыбался со стеклянными глазами, в которых отражалось чистейшее безумие. Бездыханное тело Десмонда не подавало признаков жизни, а это означало только одно: кронпринц убил собственного супруга.       — Боже мо-ой… — в ужасе прошептал консорт. — Что же ты наделал? — Он опустился на колени и дрожащей рукой попытался найти пульс у омеги, всё же надеясь, что до трагедии не дошло, но так и не смог ничего нащупать.       Лицо герцога было в крови, а на шее багровым обручем уже начал проявляться след от удушения. Переведя взгляд на сына, Оливер застыл в немом шоке, не желая верить в случившееся.       — Артур, ты меня слышишь? — Он нерешительно коснулся его плеча. — Ты хоть понимаешь, что произошло?       Альфа медленно повернулся, и его взгляд не сулил ничего хорошего. В этот момент Оливер подумал, что уж лучше бы тот сошёл с ума, потому что осознание, что твой собственный сын убивал мужа голыми руками, уверенный в своей безнаказанности, вынуждал задыхаться от ужаса и неверия.       — Десмонд потребовал развода и медицинского освидетельствования, — хрипло произнёс Артур. — Представляешь? Этот крысёныш…       — Замолчи немедленно! — прошипел консорт. — Он твой супруг! И не смей так его называть!       — Ему каким-то образом удалось выяснить про моё бесплодие. — Кронпринц откинулся на рядом стоящую кровать. — Копал под своего же альфу, тва-арь!       — Какое ещё «бесплодие»? — ошарашенно сказал Оливер. — Почему я ничего об этом не знал?       — Тот самый эпидемический паротит в детстве дал осложнения, но обнаружилось это спустя годы, — ответил он. — Я просил держать это в тайне.       — Но Десмонд столько сетовал на то, что с ним что-то не так, раз до сих пор не мог понести от тебя, а ты всё это время был в курсе и молчал? — закипая от негодования, процедил консорт.       — Мне назначили экспериментальное лечение, в крайнем случае я бы как-то решил этот вопрос, если бы чёртов придурок не начал говорить о судебном процессе! — с ненавистью произнёс альфа.       — Реакция герцога вполне обоснована! Как ты мог опуститься до рукоприкладства и тем более до убийства? — поражённо прошептал Оливер. — Это не кто-то из многочисленных фаворитов, а твой супруг!       — Он разозлил меня, как никогда, — устало бросил Артур. — Теперь нужно подумать, как это обставить, чтобы не возникло лишних вопросов.       — «Обставить»? — ошеломлённо повторил омега.       — Думаю, версия самоубийства через повешение тут будет самая убедительная. — Он кивком головы указал на багровые следы на шее. — Но мне потребуется твоя помощь. Тело необходимо перенести в его покои, а ещё нужна верёвка! — хладнокровно рассуждал кронпринц. — В уборной есть труба. Если подвесить туда, то всё будет выглядеть вполне правдоподобно.       — Ко мне пришёл его камердинер, потому что, прежде чем отправиться к тебе в покои, Десмонд попросил того в случае подозрительного шума позвать на помощь, — прошептал Оливер, надеясь, что наличие свидетеля немного отрезвит сына.       — Его придётся убрать, — спокойно сказал Артур. — Слишком огромный риск, даже если заплатим денег…       — Но это же живой человек! — испуганно перебил его консорт.       — Это всего лишь слуга, — усмехнулся наследник британской короны. — Одним больше, одним меньше… Никто и не заметит.       — И как часто ты такое вытворял? — не веря в услышанное, тихо спросил Оливер.       — Устранял свидетелей? — хмыкнул Артур. — Не знаю. — Он равнодушно пожал плечами. — К чему вообще все эти вопросы? Мы сидим и теряем время! — Его раздражённый тон поверг омегу в шок.       Никакой человечности.       Сплошной эгоизм и полная безнаказанность превратили кронпринца в настоящее чудовище.       — Дай мне немного времени, — взволнованно проговорил консорт. — Сиди здесь и жди меня.       — Разбуди моего камердинера, он поможет и не станет задавать лишних вопросов. Пусть займётся свидетелем, — скомандовал альфа. — А я пока оттащу тело.       — Ничего не трогай, всё решим! — Оливер поднялся с пола и поспешил к выходу.       Камердинер Десмонда в растерянности ждал за дверью в коридоре и, как только увидел белое от шока лицо консорта, понял всё почти сразу же. Не церемонясь, супруг короля схватил омегу под локоть и потащил в свои покои.       — Сиди здесь, пока я сам тебя не выпущу! Это приказ! Слышишь? — торопливо прошептал он.       — Х-хорошо, — округлив глаза от страха, пролепетал камердинер. — Что с Его Высочеством?       — Всё плохо, — не вдаваясь в подробности, суетливо бросил Оливер, наворачивая круги по спальне. — Полная катастрофа!       Когда супруг короля только вышел из покоев кронпринца, он уже знал, что никакую верёвку искать не станет, как и помогать устранять лишнего свидетеля, который сейчас сидел у него в комнате и в панике наблюдал за расхаживающим взад-вперёд консортом. Всегда сдержанный и идеально контролирующий эмоции мужчина теперь был похож на потерянного подростка, которого до смерти напугали.       — Он его убил? — в ужасе прошептал камердинер.       Оливер остановился и посмотрел на парня. Симпатичный блондин был немного старше самого Десмонда. Они росли вместе, и было видно, что омега искренне переживает за судьбу герцога, иначе не позвал бы на помощь.       — Задушил, — дрожащим голосом поведал консорт. — Поэтому ты сейчас в большой опасности, как единственный свидетель.       — Святые отцы… — Камердинер прикрыл рот ладонью, а в глазах застыли слёзы.       — Ничего не бойся! Плану Артура не суждено сбыться, — холодно произнёс Оливер. — Хватит бесчинств над омегами! — Добавил он со сталью в голосе. — Так что спрячься у меня в покоях где угодно и не высовывайся, пока я не приду.       Тот послушно кивнул, наблюдая, как консорт суетливо сбрасывает халат и пижаму, меняя ночной туалет на повседневный. Он позволил страху овладеть им всего на несколько минут, а потом вновь взял себя в руки.       Оливер Фергусон вышел из покоев и закрыл дверь на ключ, сунув его в нагрудный карман. Спустился по лестнице на первый этаж и попросил сонного дворецкого вызвать коменданта, полицию и кого-нибудь из королевских врачей.       — Что-то случилось, Ваше Величество? — растерянно уточнил мужчина.       — Мой сын, Артур Фергусон, убил своего супруга, — сказал консорт, и на его лице не дрогнул ни один мускул.

***

      Чонни услышал странный шум и посмотрел в окно. Было чуть больше двух часов ночи, поэтому огромное количество автомобилей со знаком британской полиции сильно его напугало.       «Что-то случилось во дворце, иначе зачем им здесь быть?»       Чонгук выглянул в коридор и понял, что его опасения верны. Многие уже вышли из спален и переговаривались вполголоса. Омега даже не стал одеваться, а, как и остальные, набросил шёлковый халат и поторопился вместе с другими гостями на первый этаж, где почти сразу стало ясно, что именно произошло.       Артур убил Десмонда.       Когда Чонни это услышал, у него потемнело перед глазами. Он один из последних видел герцога перед сном, и, судя по всему, то, что они обсудили, сильно повлияло на супруга кронпринца. Скорее всего, королевский омега отправился к нему на разговор, где и состоялась ссора.       — Иисусе… — в отчаянии прошептал доктор Мин.       Чувство огромной вины затопило его. Этого же можно было избежать, не посоветуй он Десмонду действовать решительно и бороться против устоявшейся веками системы! Трагедии могло бы не быть, умолчи омега про диагноз кронпринца!       Слёзы текли по щекам, но он даже не пытался их остановить. Стоял, прислонившись к стене, и неверяще мотал головой. Десмонд не заслужил такой участи. Только не он!       Дворец, как разворошенный осиный улей, гудел всю ночь и весь следующий день. Все были настолько шокированы произошедшим, что не могли найти себе места. История с каждым часом обрастала всё новыми подробностями. Приплели и того самого фаворита, которого стража видела выбегающим из покоев кронпринца в ночь убийства. Скорее всего, конфликт случился на почве ревности — так думали многие. И только Чонгук знал правду, которая лежала теперь на его плечах тяжким грузом.       То, что Артура сдал сам консорт, разделило дворянское общество на два лагеря: одни его осуждали, а другие, наоборот, восхищались. Он мог бы повести себя иначе, но не стал покрывать убийцу, сказав единственную фразу, которую теперь передавали из уст в уста: «Закон един для всех!»       Эти же слова послужили мощным ударом для короля Британии.       Не сам факт преступления, а то, что его супруг сдал властям собственного сына, настолько подкосил Георга, что альфа упал во время разговора с комиссаром полиции и больше не пришёл в себя.       На королевскую семью легла огромная тень позора.       Чонни продолжал винить себя во всём случившемся. И когда вернулись Юнги, Хосок и Ники, омега попросил их срочно увезти мальчика в Суссекс. Ни к чему было ребёнку находиться в такой обстановке и слушать все эти россказни.       Сезон балов официально закрыли. Во всей Англии объявили недельный траур, и гости, которые не вызывали никаких подозрений, стали поспешно разъезжаться по домам.       Но Чонгук покидать дворец пока не торопился.

***

      — Вы уверены? — с тревогой спросил Чонни у коллеги.       — Более чем. Случай довольно непростой, поэтому, с вашего позволения, я бы взял этого пациента под свой контроль. У меня частная клиника, где милорд будет в безопасности и под строгим наблюдением лучших специалистов.       — Это решать не мне. — Чонгук растерянно перевёл взгляд на Сокджина. — Что думаешь?       — Если это позволит сохранить жизнь ребёнку, я готов даже не вставать с постели весь оставшийся срок, — тихо сказал омега.       — Пока в этом нет необходимости, — произнёс мужчина. — Угрозы никакой не вижу, но, если она случится, будет лучше, чтобы помощь оказали как можно скорее и не допустили кровотечения.       — Хорошо, — послушно кивнул Джин. — Как скажете…       Когда врач покинул покои, Чонгук подошёл к омеге и протянул ему руку, помогая подняться с кресла, а потом крепко обнял, понимая, как сильно сейчас ему нужна поддержка.       — Намджун так надеялся, что ты ошибся, — обречённо прошептал маркиз.       — Я и сам очень хотел, чтобы ничего не подтвердилось, — с горечью в голосе признался Чонни.       — Из-за истории с убийством герцога мне не удалось связаться с Тэхёном до того, как он покинет порт, — виновато произнёс Сокджин. — Но я отправил письмо в Дублин. Надеюсь, он успеет его получить, потому что адреса военной части в Белфасте я не знаю.       — Ничего страшного, мы что-нибудь придумаем, — постарался успокоить его Чонгук. — Побереги сейчас себя и не переживай.       — Вам обязательно нужно встретиться и поговорить! — Джин слегка отстранился. — Ему есть что тебе сказать.       Чонни нахмурился и кивнул.       Он и сам это понимал, но в свете последних событий вообще было не до этого.       — Намджуна позвать? — печально спросил доктор Мин.       — Да… — прозвучало на выдохе.       Оставшись наедине, супруги долго смотрели друг на друга. Когда живёшь с человеком столько лет, уже понимаешь его без слов… Вот и альфа, как только вошёл в покои, сразу понял, что его молитвы не были услышаны. Милый и всегда улыбчивый, словно самое яркое солнце, омега очень скоро его покинет.       Это никак не укладывалось в голове.       — Я даже не представляю, какой вариант лучше: узнать в одночасье, что ты вдовец, или готовиться к этому несколько месяцев? — хрипло признался Намджун.       — У нас ещё есть время, — с грустной улыбкой прошептал Сокджин.       — Почему, когда ты чего-то очень ждёшь, кажется, что это длится целую вечность? А когда чего-то боишься, дни пролетают один за одним? — Альфа подошёл ближе и взял омегу за руки.       — Потому что начинаешь ценить каждый миг, — сморгнув слёзы, дрогнувшим голосом сказал он и прижался к широкой груди мужа. — Мне так страшно, Джуни.       «Ты не представляешь, как страшно мне!» — в отчаянии думал Ким.       — Не бойся, — прозвучало в звенящей тишине. — Я буду с тобой до конца… Что бы ни случилось! — твёрдо добавил Намджун и погладил мужа по волосам.       — Они предлагают мне лечь в клинику, где я буду под особым присмотром, — сообщил Джин.       — Я бы не хотел, чтобы оставшиеся месяцы ты провёл вне дома! — тут же возразил альфа.       — Там будет безопаснее, — попытался успокоить его омега. — Хотя я и сам не очень хочу быть вдали от тебя.       — Попробую решить этот вопрос как-то иначе. Если необходимо, я оплачу нахождение медиков у нас в поместье на весь период твоей беременности.       — Не уверен, что это реально, но попытаться можно, — согласился Сокджин и улыбнулся, когда альфа вытер его слёзы и накрыл губы своими.       И столько нежности было в каждом его прикосновении и поцелуе, столько страха и отчаяния за жизнь любимого человека, что было только одно желание…       Пусть время замрёт хоть на мгновение.

***

      Чонни пообещал Юнги, что вернётся домой, как только решит все вопросы с Джином. Но была ещё одна причина, почему он не спешил уезжать. Ему очень хотелось поговорить с консортом и рассказать подробности их разговора с Десмондом. Омега совершенно не представлял, как тот отреагирует на то, что слова Чонгука, по сути, повлияли на решение герцога, но и молчать тоже не мог.       Риск был огромный, если учитывать, что гнев Оливера способен отразиться и на всём Хёсон в том числе. Но всё же доктор Мин в один из вечеров попросил аудиенции у консорта, хотя и не был уверен, что его примут.       — Следуйте за мной, Ваша Светлость, — произнёс личный помощник супруга короля и направился по коридору к комнатам Оливера Фергусона. — Ожидайте здесь, — коротко сказал мужчина, поклонился и вышел за дверь.       Чонгук кивнул и покорно опустился в кресло, оглядываясь по сторонам. Гостиная в королевских покоях Букингемского дворца впечатляла роскошью, оформленная в классическом стиле с изысканными деталями. Высокие потолки, украшенные барельефами с позолотой по всему периметру, придавали помещению особую величественность. В центре комнаты располагался огромный камин с цветными изразцами, добавляя в интерьер немного тепла и уюта. Чонни засмотрелся на огонь и не сразу заметил, как появился консорт, а когда увидел, подскочил и тут же почтительно поклонился.       — Добрый вечер, — мягко поприветствовал его Оливер. — Что привело вас ко мне в такой час?       — Добрый, Ваше Величество, — сказал Чонгук и сел только после того, как ему это позволили кивком головы. — Хотел бы выразить слова поддержки… Знаю, что многие сейчас настроены против вас, — неуверенно начал он.       — Благодарю. — Консорт сдержанно улыбнулся в знак признательности.       — Но причина моего визита несколько иная. — Он замялся на пару секунд. — Дело в том, что в тот вечер у нас был разговор с Десмондом, и отчасти я виню себя в том, что случилось.       — Вот как? — Оливер дёрнул бровью. — Инкогнито?       — Само собой… — подтвердил омега.       — Погодите, — перебил его консорт. — Вы и есть тот самый врач, который раскрыл герцогу всю правду о бесплодии Артура? — ошарашенно спросил он.       — Да. — Зелёные глаза смотрели неотрывно, выдержав такой же пристальный взгляд. — Он говорил с вами об этом?       — Нет, мы не настолько были близки, чтобы Десмонд делился со мной своими тревогами, хотя очень жаль, что я не заметил этого. Отчасти это и моя вина тоже… Я же должен был догадаться, что не всё гладко именно с моим сыном! — пристыженно признался консорт.       — Артур унижал его на протяжении всех семи лет, вынуждая проходить осмотр за осмотром, — сказал Чонни. — Он уничтожал его морально, называя никчёмным, потому что тот не мог зачать, прекрасно зная, что причина в нём!       — Это поистине чудовищно! — с горечью согласился Оливер.       — Именно я сказал ему, что он может подать в суд и потребовать медицинского освидетельствования, а потом и развода, — неожиданно признался Чонгук. — Мне жаль, что мои слова побудили Десмонда на такой отчаянный разговор. Мне казалось, он не станет руководствоваться эмоциями, а продумает план действий несколько иным способом и явно на холодную голову.       — Отправившись в спальню к супругу, герцог предупредил своего камердинера, а тот уже позвал меня, когда услышал шум и крики, — после недолгой паузы с грустью произнёс консорт. — Сдаётся мне, он и не предполагал, что всё может закончиться подобной трагедией.       — Не скажи я ему о диагнозе, этого бы и не случилось. Вы вправе наказать меня, но я бы хотел попросить, чтобы это никак не повлияло на Хёсон, — в сердцах выпалил Чонни.       Оливер почти не дышал в присутствии младшего сына. Это была одна из их редких встреч и тем более бесед. И сейчас, когда Чонгук делился с ним переживаниями, поступая по совести, внутри омеги ярким огоньком вспыхнула гордость за него. Он и сам был таким, поэтому всё, что говорил и делал Чонни, сильно ему откликалось.       — Не волнуйтесь, наш разговор останется между нами. На дело Артура эти детали никак не повлияют и вины с него не снимут, — успокоил его консорт.       — Не хотелось бы, чтобы честное имя Десмонда полоскало всё дворянское общество, считая, что он сам виноват, доведя своего мужа, и тот… — его голос дрогнул, — задушил его собственными руками.       — Поверьте, смерть герцога не будет напрасной, — твёрдо заявил Оливер. — Я сделаю для этого всё возможное.       — Могу я ещё кое-что спросить? — неуверенно начал он.       — Конечно.       — Если король так и не оправится от удара, его место займёте вы? — тихо поинтересовался Чонни.       — По праву престолонаследия я являюсь единственным, кто должен стать королём, — устало кивнул тот.       — Первым королём-омегой, — тихо сказал Чонгук, и в зелёных глазах отразились пляшущие язычки пламени от камина.       — Настало время больших перемен… — многозначительно прошептал консорт и несмело улыбнулся в ответ.

***

      Артур вздрогнул от металлического лязга открываемого засова. В камеру вошёл тюремщик и суровым голосом сообщил, что к альфе посетитель.       — Повернитесь лицом к стене! Руки за спину! — строго скомандовал он.       — А повежливее нельзя? — язвительно бросил заключённый.       — Правила одинаковы для всех! — рявкнул мужчина и грубо сковал его запястья наручниками.       Он привёл Артура в небольшое помещение, где единственным окном был небольшой прямоугольник с решёткой под самым потолком. Каменные стены, стол и два стула — вот и вся обстановка. Его усадили и приказали ждать, после чего тюремщик покинул комнату, а посетитель появился далеко не сразу. Альфа тут же повернулся и, увидев, кто именно пожаловал к нему на свидание, изумлённо округлил глаза. Оливер сел напротив сына и, сцепив руки в замок, положил их на край стола.       — Ну что? Доволен? — с ненавистью бросил Артур.       — Думал, что я стану прикрывать тебя, как всегда поступал отец? — зло процедил омега.       — Полагал, что родной папа не станет губить жизнь сына, а тем более наследника британской короны!       — Любое чувство можно убить. Даже к собственному ребёнку, — холодно сказал Оливер, чуть вздёрнув подбородок.       — Надо было придушить тебя там же. Просчитался, однако! — злорадно рассмеялся Артур.       — Какой же ты мерзкий! — Разочарованию консорта не было предела.       — Зачем пожаловал? — Откинувшись на спинку стула, надменно поинтересовался кронпринц и оценивающе осмотрел его внешний вид.       Такая трагедия не прошла для омеги даром. Из-за стресса и бессонных ночей он неважно себя чувствовал, что сразу же отразилось на лице.       — Это последняя наша встреча, дальше будет суд. И уж поверь, я сделаю всё, чтобы тебя наказали как полагается. — Каждое слово давалось с огромным трудом, но простить сыну такую мерзость Оливер был не в состоянии.       — Да отец и палата лордов тебя в порошок сотрут! — рассмеялся альфа.       — Короля Британии от такого позора хватил удар, так что теперь он тебе не помощник. — Брезгливый тон консорта раздражал Артура всё больше.       — Это ты виноват! Всё могло быть иначе! — рявкнул он, дёрнувшись вперёд, отчего металлические цепи за спиной громко звякнули.       В помещение мгновенно заглянул тюремщик и, убедившись, что опасности нет, осторожно прикрыл дверь.       — Ты самое большое разочарование в моей жизни, — произнёс Оливер, презренно скривив губы. — Как и твой ненаглядный отец.       — Попахивает государственной изменой! — усмехнулся альфа. — Ты специально ждал моего промаха?       — Ничего я не ждал, ты сам себя уничтожил. И если думал, что я помогу тебе всё обставить так, чтобы тебе в очередной раз удалось остаться безнаказанным, то сильно меня недооценил. — Стальной голос консорта пробирал до мурашек.       — Твоя правда, — кивнул Артур. — И чего же ты хочешь? Раскаяния? — Фраза получилась чересчур насмешливой.       — Ты не способен испытывать чувство вины, — с уверенностью изрёк Оливер.       — А не задумывался, почему я вообще стал таким? — злобно парировал кронпринц.       — Не поверишь! Гадаю об этом ежедневно…       — И правильно делаешь, — обвиняющим тоном бросил Артур и принялся поворачивать голову из стороны в сторону, разминая затёкшие шею и плечи. — Меньше всего я хотел бы быть наследником британской короны, но у меня никто не спрашивал, поэтому в период взросления я стал искать хоть какие-то плюсы от своего титула, помимо огромной ответственности, возложенной на мои плечи. И ты знаешь… — Он искренне рассмеялся. — Когда я в шестнадцать лет зажал какого-то слугу в каморке и хорошенько его оттрахал, мне ничего за это не было! — Кронпринц подался вперёд, не сводя с папы глаз. — Ну что ты так на меня смотришь? Сегодня же вечер откровений? Правда? Тогда слушай дальше! — Язык прошёлся по потрескавшимся губам. — Обо всех моих деяниях докладывали королю, а не тебе, вот почему это так быстро забывалось, а лишние свидетели убирались или увольнялись, чтобы не было ненужной болтовни. Отец всегда меня прикрывал и поддерживал, в отличие от тебя!       — Безнаказанность порождает преступление, — удручённо молвил Оливер, глядя на альфу исподлобья.       — А зачем тогда вообще нужна власть? — хмыкнул он и сплюнул на каменный пол. — Я не подписывался на это сраное служение стране и народу!       — Ты мог бы сказать об этом! — возразил консорт, поражаясь гадким рассуждениям сына. — Если тебе настолько всё это претило…       — Ради чего? — рассмеялся кронпринц. — Чтобы мне в очередной раз промыли мозги чувством долга? Спасибо! Я сыт вашими нравоучениями по горло! — Альфа выкрикнул это с такой ненавистью, что на шее выступили вены, а пальцы за спиной неистово сжались в кулаки. — После гибели брата ты отказался рожать других наследников, сославшись на здоровье, поэтому я все эти годы оставался единственным претендентом на престол!       — У тебя есть кузены! — резонно напомнил Оливер.       — Знаешь, а я в какой-то момент действительно подумывал о том, чтобы отказаться от титула кронпринца. Правда, потом, когда увидел все плюсы своего положения, решил всё же немножко насладиться жизнью! — нервно хохотнул он.       — Ты чёртов эгоист, Артур! — выплюнул омега.       — Полностью с тобой солидарен, но так было до того, как я влюбился…       Консорт мгновенно побледнел, моля бога, чтобы его догадки не подтвердились. Они не возвращались к этой теме много лет.       — Единственный омега, который не стелился передо мной и не боялся сказать «нет», в итоге всё равно мне не принадлежит, — с досадой прошептал кронпринц. — Даже после того, как мне удалось их разлучить, у меня ничего не вышло!       — О чём ты говоришь? — удивился Оливер и затаил дыхание.       — Как думаешь, почему тот самый Ким Тэхён бросил Чонни у алтаря? — На лице альфы появилась злорадная ухмылка.       — Неужели твоих рук дело? — поражённо произнёс консорт.       — Ох, нет! Уж поверь, там сам Чонгук дров наломал, но так кстати, что грех было не воспользоваться! — Он белозубо улыбнулся. — А этот влюблённый идиот был готов на всё, лишь бы спасти своего омежку!       — Ты что, его шантажировал? — Тело сковало ужасом неверия.       — Чонни отбивался от какого-то альфы во время перерыва на балу, да не рассчитал с силой, пробив череп, а подоспевший Ким готов был на всё, лишь бы замять это дело. Вот идио-от! — Артур снова хрипло рассмеялся, запрокинув голову. — В панике граф даже не понял, что никто никого не убивал, но ему же об этом знать было совсем необязательно!       Оливер с ужасом смотрел на сына и не мог поверить в сказанное.       «Так вот почему семь лет назад Тэхён бросил Чонгука!»       — Где сейчас тот человек? — на всякий случай решил уточнить он.       — Без понятия. Я достаточно ему заплатил, чтобы в Англии он больше не появлялся.       — Всё продумал до мелочей, — ошарашенно протянул шокированный консорт.       — Я всего лишь желал, чтобы меня любили. Впервые в жизни, если хочешь знать! — добавил он.       — Они же живые люди, а не твои марионетки! Как ты мог?! — воскликнул омега.       — Я был уверен, что Чонни будет моим, потому что у меня имелся чёткий план дальнейших действий, но он вдруг ни с того ни с сего тайно вышел замуж за Мина! Это полностью всё перечеркнуло. И как я ни давил на отца, чтобы он заставлял всех представителей Хёсон присутствовать на балах, ничего не получалось! Чонгук просто перестал выходить в свет совсем…       — Ты разрушил его жизнь! — прикрыв глаза, обвиняюще произнёс консорт. — Чудовище!       — Он мою, знаешь ли, тоже! — обиженно бросил альфа. — Что ему стоило согласиться быть моим фаворитом? Да я бы всё для него сделал! А вы подсунули мне этого Десмонда! — раздражённо сказал Артур. — Которого я никогда не любил! Но союз был очень выгодным, и этот омега идеально мне подходил, так ведь?       — Ты сам дал согласие! — процедил консорт.       — Только потому, что на меня надавила палата лордов и отец! — огрызнулся кронпринц. — Я хотел совсем другого человека, но наследник британской короны и семейное счастье — вещи несовместимые, да? — Укоризненный взгляд сына заставил омегу раздуть ноздри от негодования.       — Ты взрослый мужчина, Артур! А вёл себя как избалованный ребёнок, совершенно забывая, что не всё тебе подвластно и людские жизни — не игрушки! — в сердцах выкрикнул Оливер.       — Возможно, ты и прав, но тогда я желал его так сильно, что это буквально ослепляло меня! Думал, спустя годы всё изменилось, но когда увидел снова, то сразу понял: прежние чувства вспыхнули вновь…       — Ты знал, что его бросили беременным у алтаря? — со слезами на глазах спросил консорт.       — Нет… — Артур нахмурился. — А тебе откуда об этом известно? — Он подозрительно прищурилися.       — Ты в курсе, что все эти семь лет тот, кого ты так сильно любил, был бесконечно одинок и продолжал мучиться? — со злостью выпалил Оливер. — Что ты вообще знаешь о сострадании и настоящих чувствах?       — Ты слишком осведомлён о его жизни, — с недоверием произнёс альфа. — Это весьма странно.       Консорт поднялся, опираясь рукой о стол, и бросил на того взгляд, полный презрения.       — Чонни — мой сын и твой брат, — одними губами прошептал он. — Вот почему я в курсе всего, что с ним происходит.       — Ч-что? — заикаясь от шока, переспросил Артур.       — Теперь. Живи. С этим. До. Самой. Казни… — медленно сказал Оливер.       — Мой новорожденный брат тогда на самом деле не умер? — ошеломлённо предположил кронпринц.       — Нет. Но кто же знал, что ты влюбишься именно в него и решишь разрушить чужую жизнь? — разочарованно произнёс консорт, поправляя красивый чёрный сюртук, расшитый серебром.       — Ты же понимаешь, какой козырь теперь у меня в рукаве? — Артур злорадно оскалился.       Оливер предполагал такую реакцию, но всё же где-то в глубине души надеялся на нечто другое. Более человечное, что ли… Он обошёл стол и склонился над сыном, прожигая его взглядом зелёных глаз.       — Никто не поверит тому, кто в своей же спальне задушил мужа собственными руками. Вся Британия твердит, что ты сошёл с ума, а такое заявление точно сыграет против тебя, — едва слышно выдохнул он прямо ему в лицо.       — Это твоя месть? — поперхнувшись воздухом, прошептал альфа.       — С тобой нужно действовать только так. И уж если ты правда любил Чонгука, то докажи это своим молчанием хотя бы сейчас. — Консорт видел во взгляде напротив одну лишь обиду и неприкрытую ненависть. — Спасибо за чудесный вечер откровений, сынок! — Он выпрямился. — Разговор получился весьма продуктивным. — Омега развернулся и неспеша направился к двери.       — Гори в аду, папа! — ядовито бросил Артур ему вслед.

***

      Чонни собрал почти все вещи и устало откинулся в кресле, прикрыв глаза. В спальню заглянул Роха и уже думал тихонько прикрыть дверь, посчитав, что господин утомился и решил отдохнуть, но услышал голос омеги:       — Я не сплю, входи.       — Простите, Ваша Светлость, хотел уточнить: когда водителю подать машину? И можно ли уже забрать багаж?       — В течение часа выдвинемся, — бросил он. — Да, чемоданы можете уносить.       — Будет сделано! — Камердинер поклонился и обернулся на стук в дверь. — Кто это?       — Чего гадать, иди и открой! — приказал Чонгук, прокручивая в голове, все ли книги он вернул в библиотеку.       — Милорд, вам послание от Его Величества, — официальным тоном сообщил королевский слуга.       Чонни мгновенно подскочил с кресла и сам направился к мужчине, взяв в руки небольшой конверт для записок. Это было весьма неожиданно. Выяснилось, что консорт пригласил его на срочный разговор, что посеяло в омеге немало тревожных мыслей, пока тот следовал за альфой по дворцовым коридорам.       Он вошёл в ту самую гостиную, где уже бывал прежде, и обеспокоенно посмотрел на Оливера, который сидел у камина и пил чай.       — Присаживайтесь, — опустив момент с приветствиями, коротко сказал он, кивнув на кресло напротив.       — Что-то стряслось? — взволнованно поинтересовался Чонгук.       — Я рад, что успел, пока вы ещё не уехали в Суссекс, — произнёс консорт. — Есть важный разговор, не терпящий отлагательств.       — Слушаю вас внимательно, — сказал Чонни и весь подобрался, опасаясь, что речь пойдёт о его встрече с Десмондом.       — Сегодня я был у Артура, — задумчиво пояснил Оливер, разглядывая в чашке хаотично танцующие листочки мяты. — И наша беседа совершенно неожиданно открыла один очень значимый факт, который вам необходимо знать. — Он поднял на сына виноватые глаза.       — О чём вы? — настороженно поинтересовался омега.       — Можете вспомнить свой последний бал перед свадьбой семь лет назад? — начал Оливер издалека и продолжил после утвердительного кивка: — Что случилось с тем мужчиной, которого вы ударили по голове?       Чонгук непонимающе уставился на консорта, с трудом воспроизводя события семилетней давности, которые постарался забыть как нечто очень неприятное ещё тогда, когда Тэхён заверил, что со всем разобрался.       — Это была самооборона, если уж на то пошло. — Он стал неуверенно оправдываться.       — Я вас ни в чём не обвиняю, так что рассказывайте без каких-либо опасений, — мягко произнёс омега.       — На меня и правда напал один альфа с целью насильственных действий во время перерыва. Я отбивался как мог, и всё вышло совершенно случайно: удар был то ли вазой, то ли какой-то статуэткой по голове, отчего он упал без сознания, истекая кровью. В этот момент подоспел Тэхён, потому что его позвал мой камердинер, а дальше меня увели в покои из-за случившейся истерики. — Чонгук вздохнул, пытаясь припомнить всё в подробностях. — Спустя время граф Ким пришёл и рассказал, что того человека привели в чувства и претензий он не имеет. Тэ заверил меня, что всё в порядке и никто не станет писать заявление. Скорее, это я должен был обратиться в полицию, но не стал, потому что накануне нашей свадьбы меньше всего мне хотелось быть впутанным в такой грязный скандал, как попытка изнасилования.       — Судя по всему, когда вас увели, — рассудительно предположил Оливер, — там появился кронпринц и воспользовался шоком вашего альфы. Путём запугивания и шантажа мой сын заставил его пообещать, что тот откажется от вас у алтаря в обмен на молчание.       — Ч-что? — не веря услышанному, поражённо прошептал Чонни. — Как это «заставил»?       — Тэхён выполнил условия Артура, полагая, что вы убили нападавшего по неосторожности. Никто никого не бросал намеренно, понимаете?       — Я… — Чонгук в немом изумлении мотнул головой и беспомощно взглянул на консорта. — Я что же, получается, совершил преступление?       — А вот тут самое парадоксальное, — тут же встрял Оливер, поспешив успокоить перепуганного сына. — Граф Ким действительно думал, что тот мужчина мёртв, а Артур пообещал всё уладить взамен на выполнение выдвинутых условий, но он сам мне сказал, что никакой смерти не было! Пострадавшему заплатили немалую сумму за молчание и отправили подальше из Англии.       Зелёные глаза сами собой наполнились слезами.       Чонни смотрел на консорта не моргая и не мог поверить, что это правда.       Но Чимин же весьма недвусмысленно намекал, что предательства не было, и признался в фиктивном браке! И Джин отчаянно хотел, чтобы они с Тэхёном всё же поговорили, отправив тому письмо. Они явно были в курсе чего-то, но обещали хранить тайну! Да и сам полковник буквально кричал о любви, но страх за его будущее вынуждал продолжать молчать.       — Боже мой… — в ужасе прошептал омега и спрятал лицо в ладонях. — Да как же так… За что?       Он громко всхлипнул и так горько заплакал, что Оливер не выдержал и, резко поднявшись с кресла, оказался возле Чонгука в считанные секунды. Желание защитить и утешить было таким сильным и искренним, что консорт, недолго думая, прижал плачущего омегу к себе и нежно погладил по волосам.       — Всё хорошо, милый, — ласково прошептал он. — Всё обязательно наладится!       — Я ненавидел Тэхёна целых семь лет! — захлёбываясь от слёз, признался Чонни. — А он, оказывается, меня защищал!       — Мне так жаль, что тебе пришлось пройти через это! — Консорт и сам не заметил, как нарушил официальный тон. — Артур просто ничтожество, привыкший получать желаемое любой ценой!       Он так долго мечтал его обнять, что сейчас плакал вместе с ним, проживая всю боль наравне с сыном. Чонгук понимал, что не должен был давать волю чувствам перед таким человеком, как супруг короля, но успокоиться удалось далеко не сразу.       — Почему вы вдруг решили мне всё это рассказать? — утирая слёзы и шмыгая носом, спросил омега.       — Это ещё не всё, — тихо произнёс Оливер, сидя перед сыном на небольшой банкетке. — Не вся правда, которую тебе пришло время узнать.       — Господи, что ещё? — испуганно прошептал Чонни.       — Посмотри на меня внимательно, в мои глаза, — попросил он, чуть приподняв голову. — Они тебе никого не напоминают?       Чонгук сдвинул брови, прикусив губу, и вжался в спинку кресла, уставившись на консорта. Он молчал где-то с минуту, или чуть больше, а потом всё понял. Сложил два плюс два, как в арифметике, по словам Ники. И картинка, которая сошлась, его просто ужаснула.       — Не может этого быть! — ошарашенно произнёс Чонни. — Не верю! Скажите, что это ложь!       — Пусть ты узнаешь это от меня, чем от кого-то другого…       Зелёные глаза смотрели в точно такие же, являясь идеальным отражением.       Омега действительно взял от родителей самое лучшее. Не зря говорят, что от любви рождаются невероятно красивые дети.       Чонгук задыхался от шока и не знал, как на всё это реагировать. Мало того, что тот, кого он так отчаянно ненавидел, на самом деле сделал всё, чтобы Чонни был в безопасности, так ещё и это.       — Получается, я ваш младший сын, якобы погибший при рождении? — не своим голосом прошелестел он.       — Ты был очень желанным ребёнком, но оставить тебя я не мог из-за смешения кровей. Поэтому у нас с Дюоном и возник план, как спасти тебе жизнь. И не было ни дня, когда бы я не горевал о том, что не имею возможности быть рядом… — искренне сказал консорт.       Если есть способ перевернуть весь мир одним лишь признанием, то Оливер сделал это дважды за сегодня, прекрасно понимая, что Чонгуку понадобится ещё немало времени для осознания услышанного.       Они проговорили ещё несколько часов, и это был совсем другой вечер откровений, где слёзы, боль и отчаяние всё же сменились какой-то светлой грустью, что рано или поздно всё должно наладиться.       Если не сегодня, то, может быть, очень скоро…

***

      Чонгуку всё же пришлось остаться во дворце до утра, потому что, когда он вернулся в покои, на часах уже был второй час ночи. Внутри всё болело буквально физически и разрывалось от той правды, что обрушилась на него в одночасье. Омега всегда презирал Артура, но сейчас его ненависть достигла наивысшего апогея.       — Надеюсь, ты сдохнешь в самых страшных муках! — прорычал он в ярости, нарушая тишину.       Чонни до бесконечности прокручивал в голове каждый взгляд Тэхёна, не говоря уже о встречах, беседах и взаимодействиях. Омега думал, что хуже быть уже просто не может.       Ошибался…       Как же он, чёрт возьми, ошибался!       Никто не причинит тебе больше боли, чем ты сам.       Ощущение безысходности и какой-то разрушительно вселенской тоски безжалостно пожирало изнутри, не давая сделать даже крошечный вдох. Они ведь были так близко…       — Ну почему? Почему судьба постоянно нас разлучает? — в отчаянии прошептал Чонгук. — Тэхён… — Омега прикрыл глаза, пытаясь до мельчайших подробностей восстановить в памяти его лицо и аромат. — Где же ты сейчас? — Слёзы всё капали и капали, но легче не становилось.       Ему вспомнились слова полковника при их последней встрече, когда он говорил, что сделает всё возможное для того, чтобы не вернуться из Белфаста.       «Проклятая жертвенность, чтоб её!»       — Тэхён…       Он мысленно отправился в тот момент, когда они вновь увиделись после долгой разлуки перед первым зимним балом. Чонни же чувствовал его любовь, но всячески отвергал сам факт её существования! А какие печальные у него были глаза… Сколько боли и страданий альфа пытался скрыть за собственным молчанием.       — Тэхён…       Чонгук бессильно опустился на пол и уронил голову на скрещенные руки, продолжая повторять его имя, как мантру, выжигая каждую букву под веками. Как он мог поверить тогда в предательство? Как посмел усомниться в том, кто дарил ему самую чистую и безусловную любовь? Тэ же всегда говорил, что всё за него отдаст.       И отдал.       Самого себя подставил под удар.       — Тэхён…       Как же слеп он был, думая лишь о собственных чувствах и унижении, которому подвергся в Норидже! А Артуру только это и было нужно! Стоило же задуматься, почему вдруг альфа, обожающий своих лошадей, всё продал и уехал так далеко… Чтобы не мешать, не видеть и дать возможность омеге жить дальше.       Всё же было очевиднее некуда!       — Прости меня! — выдохнул Чонгук, захлёбываясь в слезах. — Господи, прости!       У него даже не возникло сомнений, почему Тэ поступил именно так. Окажись Чонни на его месте, решение было бы идентичным. Защитить во что бы то ни стало. Даже если на кону собственное счастье.       Жизнь истинного превыше всего.       Непреложный закон, который многие бы не поняли и не оценили, но только не тот, кто делил одно сердце на двоих. И волей судьбы им пришлось это самое сердце разрубить на две части, оставив кровоточащие раны нестерпимо болеть долгие годы.       Как же это невыносимо!       Узнай он всё неделей раньше, не нужно было бы так страдать, гадая, где сейчас полковник Ким. Чонгук бы снёс все преграды, лишь бы оказаться рядом со своим альфой и сказать такие жизненно-важные слова: «Я тебя люблю!»       Когда ты душишь в себе чувства на протяжении стольких лет, это похоже на болезнь, симптомы которой отчаянно игнорируются изо дня в день. И по итогу остаётся лишь одна оболочка. Снаружи улыбчивая, даже счастливая и вполне себе сильная, а внутри зияющая пустотой размером с бескрайний океан.       Холодный, бушующий и безжалостный.       Только сунься — и утонешь окончательно.       Чонни выплывал из своего горя и одиночества как мог. Всех с детства учили, как быть хорошим сыном, мужем, папой… Но почему-то никто не объяснял, как справиться с потерей самого близкого человека.       Будь то смерть или расставание.       Это поле битвы, где победителей нет. Ты воюешь с самим собой и рано или поздно потерпишь поражение, потому что забыть такое невозможно. Просто у кого-то хватает чуть больше сил и ресурсов для хорошей маскировки. Деланные улыбки, отрешённый взгляд, равнодушный смех…       Огромная пародия на тщетную попытку казаться сильным.       Чонни был благодарен судьбе, что родился Никхён. Если бы не этот светлый малыш, он бы точно сошёл с ума — и никакая карьера бы не помогла. В лице сына он всегда видел его. Каждый божий день смотрел на маленькое воплощение альфы и твердил себе, что вырастит сына совсем другим человеком и воспитает в нём настоящего мужчину, который будет любить, ценить и уважать свою половину.       Связь Ники и Тэхёна действительно поражала. С первой встречи стало понятно, что эта незримая нить наконец соединила отца и сына и разорвать её невозможно. И если раньше Чонни отчаянно злился из-за этого, то сейчас понимал, что их дитя — это воплощение самой светлой и искренней любви, какая только могла существовать. Они чувствовали друг друга особенным способом, и, вспомнив сцену в конюшне, Чонгук судорожно вздохнул.       Как же больно он сделал тогда тому, кто его никогда бы не обидел и не предал! От осознания собственной никчёмности стало по-настоящему дурно. Чонни поднялся с пола, подошёл к окну и распахнул его настежь, впуская в комнату холодный зимний воздух. Это хоть немного, но отрезвляло.       В голове был рой противоречивых мыслей…       Другой не менее болезненной причиной его душевных терзаний стало признание консорта, что он тот, кто подарил ему жизнь. В это вообще верилось с трудом! Омега даже представить не мог, что их беседа завершится на такой ноте. Чонни видел его искренние слёзы, но всё же попросил дать ему время.       Это было уже слишком для одного дня.       Есть вещи, к которым ты никогда не будешь готов. Всю сознательную жизнь Чонгук считал своим папой совершенно иного человека. Он, чёрт возьми, любил его! И сейчас ему открыли совсем другую правду.       Утром омега всё же решил поговорить с отцом.       С Чимином и Джином тоже не мешало бы, но они покинули дворец ещё вчера.

***

      Разбитый и абсолютно невыспавшийся Чонгук позавтракал в покоях и попросил Роха отыскать герцога Чона. Мучаясь от бессонницы и бесконечных тревожных мыслей, омега отправился в одну из чайных комнат, где, по словам камердинера, его ожидал отец. Увидев за столом не только Дюона, но и Оливера, Чонни сел напротив и внимательно посмотрел на родителей.       — Поразительно, как вам удавалось скрывать свои отношения на протяжении стольких лет? — первое, что он спросил у них после приветствий и вежливых пожеланий доброго утра.       — К осторожности тоже привыкаешь, — мягко произнёс консорт.       — Оливер рассказал мне, что ты теперь всё знаешь. — Герцог неловко замолчал.       — Мне пока сложно это осознать, так что прошу не торопить меня, — сдержанно начал Чонни. — Но всё же у меня есть пара вопросов, которые не дают мне покоя.       — Каких? — в один голос спросили они.       — Почему вы так долго молчали и действительно ли любите друг друга? — на одном дыхании выпалил омега.       Консорт тихо выдохнул, потому что ожидал худшего. Хоть они вчера и проговорили несколько часов, но всё же Оливер прекрасно понимал, что не в силах заменить Чонгуку папу по щелчку пальцев. Более того, ввиду некоторых обстоятельств и своего титула, он вообще не сможет официально его признать, потому что это вызовет небывалый шквал негатива в обществе.       — Не представляешь, сколько раз я хотел рассказать тебе правду! — качая головой, произнёс герцог. — Но каждый раз меня останавливало только одно — твоя безопасность.       — И что же изменилось теперь? — поинтересовался Чонни, внимательно изучая обоих собеседников.       Даже удивительно, как он мог раньше этого не заметить! Они с Оливером и правда были похожи, особенно глазами хризолитового оттенка. Да и цвет волос тоже был практически идентичным, не говоря уже о характере и каких-то человеческих качествах.       Консорт был таким же непримиримым омегой, как и он сам. Оливер доказал это, когда пошёл против всей власти и системы в целом и теперь был вынужден передвигаться с охраной. Недоброжелателей оказалось слишком много.       — Сейчас тоже не самые лучшие времена, — тихо предположил Чонгук.       — Верно… Но теперь два самых страшных человека в лице короля и кронпринца не смогут никак тебе навредить, поэтому я решил, что пришло время… — терпеливо пояснил Оливер, нервничая сильнее, чем он сам рассчитывал.       — А что насчёт чувств… — тут же встрял Дюон. — То здесь можешь даже не сомневаться. Ты дитя огромной и чистой любви.       Чонни долго думал, что бы он мог сказать отцу на ту правду, которую узнал, и в итоге не пришёл ни к чему вразумительному. Кто он такой, чтобы осуждать тех, кто подарил ему жизнь? Тем более рискуя собой…       Чтобы сохранить такое в тайне, нужно было действительно безоговорочно доверять друг другу.       По языку тела, взглядам, мимике и жестам Чонгук видел, что между ними полное единение. Когда понимаешь человека без слов.       Отчасти это было похоже на их отношения с Тэхёном ещё до расставания.       Вспомнив про альфу, Чонни подавил тяжёлый вздох.       — Я хотел бы попросить вас узнать, в какой именно части находится полковник Ким, потому что собираюсь отправиться в Белфаст в самое ближайшее время, — твëрдо сказал омега, обращаясь к консорту.       — «В Белфаст»? — ошарашенно переспросил Дюон. — Но там сейчас очень неспокойно!       — Это не обсуждается, отец, — излишне резко произнёс Чонни. — Я всё равно поеду.       — Можно послать письмо… — на всякий случай предложил Оливер, но по глазам сына понимал, что тот ни за что на это не согласится.       — А если оно затеряется? Вдруг я не успею? — тревожно размышлял Чонгук. — Нет, я отправлю ему телеграмму, когда уже буду в Бирмингеме, но нужно знать точный адрес. Многие говорят о войне с ирландцами, а Тэхён однозначно полезет в самое пекло! Через час я выезжаю в Суссекс, соберу всё необходимое и оттуда сразу в порт.       — Не стоит так рисковать собой! Юнги будет не в восторге от твоей затеи, — в надежде на зятя предупредил Дюон. — И подумай о Ники!       — Я семь лет думал о других, пришло время всё исправить, пока не поздно! — резанул Чонни, выдержав осуждающий взгляд отца. — Даже если не выясню адрес, узнаю в процессе, пока буду добираться.       — Не пытайся его отговорить, — повернувшись к герцогу, вполголоса сказал Оливер. — Я бы на его месте тоже поехал.       Альфа в ответ закатил глаза и сокрушённо покачал головой, а Чонни благодарно кивнул, посмотрев на омегу.       — До какого времени ты пробудешь у себя в поместье? — уточнил консорт.       — Не более суток.       — Я постараюсь помочь, — коротко сказал Оливер, понимая, что упрямство сына и правда сильно напоминало его самого.       — Спасибо! — Он встал и поклонился. — Надеюсь, мы ещё увидимся…

***

      Чонгук коснулся макушки сына и поднял виноватый взгляд на Юнги. Они толком и поговорить не успели, как омега принялся собирать всë необходимое для поездки. Граф изумлённо ходил за ним по пятам и пытался отговорить, но прекрасно понимал, что это бесполезно.       — Ники, беги пока разложи своих солдатиков, я скоро к тебе приду, — мягко сказал альфа, подтолкнув мальчика к выходу из гостиной.       — Обещаешь? — с улыбкой спросил он.       — Точно тебе говорю! — Отец подмигнул сыну и проводил его взглядом, после чего повернулся к мужу. — Прошу, Чонни, не делай этого! — в который раз увещевал Юнги. — Почему обязательно ехать в Белфаст?       — Я не могу просто сидеть здесь сложа руки! — дрогнувшим голосом произнёс Чонни. — Даже не уговаривай меня! Не после всего, что я узнал!       — Мы можем вызвать Тэхёна обратно! В Ирландии сейчас слишком опасно! — Встревоженный взгляд графа заставил омегу поспешно отвернуться.       — Я не могу без него, не могу… — роняя слёзы, прошептал Чонгук. — Умоляю, не говори мне ничего! Мне жизненно необходимо встретиться с ним, а не ждать, когда судьба подкинет очередной сюрприз.       Правда, которую Чонни поведал супругу, действительно шокировала. Никто и предположить не мог, что тот, кого все считали мерзавцем и негодяем, на самом деле сделал всё, чтобы защитить любимого человека. И Мину даже нечего было сказать в противовес.       — А если с тобой что-то случится? — Юнги решил надавить на самое больное. — О Ники ты подумал?       — Всё. Будет. Хорошо. — Зелёные глаза смотрели с такой непокорностью, что графу ничего не оставалось делать, как лично отвезти его в Бирмингем, после того как в Суссекс прибыл королевский посыльный с письмом от консорта, где был заветный адрес военной части в Белфасте.       Чонни застыл в очереди к телеграфу, озадаченно думая, какое послание лучше отправить полковнику Киму. Нужно было что-то ёмкое и понятное только Тэхёну.       «Прибуду завтра утренним поездом из Уотерфорда.

May Lily».

***

Ирландия, Белфаст, 1832 год

      Полковник Ким стоял на перроне железнодорожного вокзала и считал минуты до прибытия долгожданного поезда. В руках он сжимал небольшой букет лилий, символизирующий что-то очень светлое и прекрасное из далёкого прошлого, когда они ещё были в Эдинбурге и утопали в ворохе любви.       Полученная телеграмма повергла его в шок. Вопросов было больше, чем ответов, но если Чонни так подписался и вообще сюда отправился — значит, ему рассказали правду. Кто и когда решился на это, ещё предстояло выяснить, но сейчас единственным желанием было увидеть и обнять своё золотце.       Встречающих было немного… Альфа нервно прохаживался взад-вперёд, отстукивая каблуками туфель одному ему известный ритм. Пахло пережаренной рыбой из ближайшей привокзальной закусочной, и дул промозглый ветер. Он поднял воротник и поёжился, нетерпеливо поглядывая на большие настенные часы в центре площади.       Поезда всё не было.       Ким отправился уточнить о возможной задержке у стойки информации. Вперёд протиснулся невысокий англичанин и принялся громко возмущаться. Вокруг все галдели и толкались, не желая уступать наглецу.       — Только что поступило сообщение, — встревоженно произнёс усатый альфа за стеклянной перегородкой. — Объявлена чрезвычайная ситуация.       — Что стряслось? О чём вы? — раздалось за спиной Тэхёна, который в страхе смотрел на мужчину и не дышал.       — Поезд из Уотерфорда захватили ирландские повстанцы.       — Как это «захватили»? — ошалело переспросил англичанин.       — Подорвали часть вагонов, недалеко от Ньюкасла он сошёл с рельс. Тех, кто выжил, взяли в плен, — сквозь шум сообщил мужчина.       Тех.       Кто.       Выжил.       Лепестки белых лилий медленно коснулись каменного пола, и их тут же затоптала перепуганная толпа. Люди галдели вокруг, а Тэхён растерянно смотрел куда-то вдаль.       Они же были так близко!       — May Lily… — обречённо прошептал полковник Ким.