НАСЛЕДНИКИ ХЁСОН

Ирландия, Олдкасл, 1832 год

      Руки, туго стянутые верёвкой, затекли просто адски. Чонни даже примерно не мог понять, сколько времени они уже ехали в этой чёртовой повозке. Когда стало ясно, что произошла самая настоящая диверсия и поезд сошёл с рельсов, омега с ужасом думал, что сейчас их всех просто перестреляют, как собак. Но добивали только раненых, потому что с ними было слишком много возни, а остальных заставили выстроиться в шеренгу вдоль железнодорожных путей и громко называть своё имя, когда мимо проходил один из повстанцев.       Чонгук в панике искал глазами Роха и охранника, который по настоянию Юнги отправился вместе с ними, но ни одного, ни другого так и не нашёл. Скорее всего, они погибли, потому что находились в первом вагоне поезда в этот момент, а, судя по разговорам выживших, именно под ним сдетонировало взрывное устройство. Чонни спасло то, что он тогда ушёл в вагон-ресторан, который был примерно в середине состава.       Все вещи и документы, естественно, растащили подоспевшие ирландцы, и пленные мёрзли, стоя на холоде без верхней одежды. Когда рядом с Чонгуком остановился высокий рыжеволосый повстанец и потребовал назвать имя и фамилию, омега твёрдо произнёс:       — Чонни Росс.       Почему-то ему показалось, что озвучивать настоящее имя было небезопасно. Во-первых, Чонгук относился к английскому дворянскому обществу, а во-вторых, вообще-то являлся младшим сыном консорта, который сейчас исполнял обязанности короля Британии. Чёрт его знает, как это могло повлиять на его дальнейшую судьбу, но он решил назвать фамилию папы.       — Что это у нас тут за экзотика такая? — Рядом с рыжеволосым бугаем поравнялся крепкого телосложения альфа и с интересом посмотрел на красивое лицо омеги. — Этого я забираю!       — С хрена ли? — возмущённо воскликнул мужчина. — Иди куда шёл!       — Тебе жалко? — усмехнулся тот. — Узкоглазых, что ли, никогда не трахал?       Чонни, слушая их перепалку, весь побледнел. Ощущение какой-то безнадёги накрыло его в мгновение ока. Он же уже почти добрался до Белфаста, но судьба вновь развела его с Тэ, будто не желая, чтобы они вообще были вместе. Когда Тэхён говорил о волнениях в Ирландии и многочисленных восстаниях, Чонгук не представлял всех масштабов происходящего. Казалось, что английская армия быстро возьмёт всё под контроль и ничего критичного не случится. Но всё обстояло куда хуже, чем им преподносили в Лондоне. Знай омега, чем может закончиться его поездка, повременил бы или попытался вернуть Тэ иным способом.       Но сделанного не воротишь.       И теперь он стоял среди других пленных, совершенно не представляя, выживет ли вообще, потому что разговоры между повстанцами были отнюдь не светскими и никто с ними церемониться не собирался.       Повозка остановилась, когда на улице уже стемнело. Чонгук окончательно продрог, но старался не унывать, в отличие от некоторых омег, ревевших всю дорогу. Всё же он считал, что тратить силы на слёзы, которыми делу точно не поможешь, совершенно бессмысленно, поэтому просто молил бога, чтобы ему удалось выжить.       Когда открылся полог, им приказали выбираться по одному, но у многих от холода не слушались ноги, из-за чего люди попадали друг на друга, едва поднявшись с места. Повстанец, отвечающий за пленных, психанул и выстрелил несколько раз в воздух.       — Вы чего там возитесь? — заорал альфа. — А ну быстро вылезаем, пока я вас тут всех не перестрелял!       — Давайте по очереди, — прошептал Чонгук и помог одному омеге подняться, хотя со связанными онемевшими руками это было ох как непросто.       Когда повозка всё же опустела, вереницу пленных повели в один из бревенчатых бараков. Каждому выдали бесформенную рубаху непонятного цвета и такие же штаны, дополнив это ботинками не по размеру и видавшим виды ватником. Всю одежду, что была на них, приказали снять и сдать. Когда Чонни принялся расстёгивать сюртук, многие засмотрелись на дорогущий шёлк его рубашки и расшитый вручную жилет. Впервые омега пожалел, что не оделся в дорогу скромнее.       — Ты из богатеев? — осторожно поинтересовался парнишка, стягивая брюки. — Такие вещи стоят целое состояние!       — Это всего лишь подарок знакомого портного, — не моргнув глазом солгал Чонни буквально на ходу.       — Хорошие же у тебя приятели, однако! — хмыкнул он. — Может, тебя будут искать?       — Нас всех обязательно будут искать, разве нет? — дёрнув бровью, предположил Чонгук.       — Не всех… — с грустью признался худощавый омега. — Меня вот некому спасать.       — Значит, нужно рассчитывать только на себя! — ободряюще прошептал Чонни. — Не стоит паниковать раньше времени!       — Мне бы твой оптимизм! — обречённо выдохнул парень. — Кстати, я Лукас. — Он протянул ладонь для знакомства, но тут же её одёрнул, когда увидел вошедшего надзирателя.       — Кто там ещё до сих пор не переоделся? — рявкнул альфа и пошёл вдоль двухэтажных кушеток, с интересом рассматривая полуобнажённых пленников.       Чонгук хотя бы успел сбросить рубашку и накинуть безразмерное нечто, чтобы прикрыть наготу. Похотливые взгляды ирландца вызывали стойкое отвращение. Создавалось впечатление, что он высматривает себе жертву.       — Ты! — Он направил на грузного мужчину ружьё со штыком. — Быстро вышёл на середину!       Перепуганный альфа преклонных лет поднял руки и в одном исподнем остановился там, где ему указали.       — Простите, я не очень хорошо себя чувствую, поэтому такой медленный, — торопливо проговорил он.       — А ты сюда на курорт приехал? — с ехидным смешком спросил надзиратель и ткнул штыком ему прямо в пухлый живот, отчего мужчина ахнул от боли. — Что такое? — Он снова вонзился остриём, но уже в его бедро.       По ноге тут же потекла кровь, а толстяк взвыл ещё громче. Остальные пленные замерли, боясь пошевелиться, а потом закричали от ужаса, когда ирландец направил дуло ружья ему прямо в голову.       — Раненые нам не нужны: с вами одна морока! — рявкнул он, собираясь нажать на курок.       — Стойте! — выкрикнул Чонни, подбежав к надзирателю. — Я врач и сам обработаю ему раны! Обещаю, этот человек не доставит никому хлопот!       — «Врач»? — Ирландец повернул голову и посмотрел на Чонгука надменно. — Омега? — ещё более презрительно хмыкнул он.       — Прошу вас, послушайте! — затараторил он чуть тише. — Если застрелите его прямо здесь, начнётся паника среди остальных пленных. И всё это на ночь глядя…       Если бы не строгий приказ свыше никого не убивать, он бы и этого дерзкого омежку отправил на тот свет. Но проблем с начальством хотелось меньше всего, поэтому мужчина недовольно опустил ружьё и посмотрел на толстяка, который вдобавок обмочился от страха.       — Уберите тут всё! Вернусь через двадцать минут! — раздражённо бросил он и направился к выходу.       Чонгук прикрыл глаза и медленно выдохнул, сокрушаясь, что таким поступком привлёк к себе лишнее внимание. Но иначе он просто не мог! Ему всё же пришлось взять себя в руки и поспешить оказать помощь пострадавшему.       — Вы мне жизнь спасли! Спасибо, милый человек! — запричитал толстяк, охая от боли.       Времени было немного, поэтому Чонгук привлёк других пленных.       — Здесь бы швы наложить, — сжимая края пореза, с досадой произнёс Чонни. — Но выбор небогат, так что придётся оторвать несколько лоскутов от простыней. И хотя раны и неглубокие, но обработать бы…       — У меня есть немного виски! — сказал подоспевший альфа. — Всё равно отберут, а так хоть здесь пригодится! — Он протянул маленькую карманную фляжку.       — Спасибо большое! — Чонгук намочил краешек ткани и приложил к ране, после чего стёр лишнюю кровь. — Я сейчас наложу повязку, но нужен покой, которого здесь точно не будет. И всё же постарайтесь поберечься, — мягко сказал он.       — Вы и правда врач? — изумлённо спросил кто-то за его спиной.       — Почему это так вас удивляет? — не оборачиваясь, бросил Чонни, отчасти почувствовав раздражение из-за очередных стереотипов в головах простых людей. — Среди омег зачастую больше хороших специалистов, чем среди альф. И практика показывает, что…       — Хватит здесь умничать уже! Нашёлся, герой-защитник! — Развязной походкой к ним приблизился долговязый альфа с лёгкой небритостью на лице. — Между прочим, твой жест доброй воли мог стоить нам жизней! А если бы надзиратель разозлился и перестрелял немалую половину барака?       — Не перестрелял бы, — произнёс Чонгук, прожигая парня ледяным пламенем зелёных глаз.       — Откуда такая уверенность? Они же отмороженные все! — желая посеять панику среди пленных, воскликнул он.       — Если будешь так выражаться, тебя прикончат первым, но явно не в бараке, так что будь добр, не мешай мне, у нас мало времени! — строго сказал Чонни, вместе с остальными альфами приподнимая раненого, чтобы помочь натянуть на него штаны.       Когда рыжеволосый вернулся, все уже сидели на своих койках полностью переодетые. Он прошёлся по одному проходу, а затем по другому и остановился напротив Чонгука.       — Ну что, выскочка, рассказывай! — Альфа упёрся штыком прямо ему в ботинок.       — Что именно вас интересует? — глядя на него снизу вверх, уточнил омега.       — Если ты врач, то откуда ехал и куда? Уж не в военную ли часть в Белфасте? — цокнув языком, спросил надзиратель и навис над Чонгуком, который от страха забыл, как дышать.       «Если они узнают про полковника Кима, то беды не миновать!»       — Нет, я ехал к своему любимому человеку, он ирландец, — солгал Чонни, моля бога, чтобы вопросы не продолжились.       — Покажи свою одежду, — резким голосом отдал приказ альфа.       — Вот. — Чонгук взял стопку вещей и придвинул ближе к краю.       — Пуговицы с перламутром и позолотой? Ручная вышивка? Серьёзно? — усмехнулся он. — Какой у тебя титул, детка? — Мужчина схватил его за шею. — Я только что переговорил с начальником, и он сказал, что простым омегам доступ к обучению в медицинских университетах запрещён, так что…       — Я… Я бастард. Мой отец был виконтом, но давно отошёл в мир иной, а в качестве признания меня своим сыном постарался сделать всё, чтобы дать мне достойное образование, — поспешно выпалил Чонгук, проклиная собственную беспечность.       — За тебя можно получить хороший выкуп, — рассудительно предположил он. — Или дать урок вашему сраному британскому дворянству, подвесив тебя на главных воротах на въезде в Дублин? — Хриплый смех пробирал до костей от страха не только Чонгука.       Чонни молчал, судорожно соображая, что ответить, и был в шоке от того, насколько жестокими оказались эти люди. Далёкий от политики омега всегда думал, что Ирландия — дружественное им государство, но выяснилось, что это вовсе не так.       Такой ненависти он давно не встречал.       — Чего глазами хлопаешь? — рассмеялся надзиратель. — Не ссы! Пока я тебя не трону, но завтра всё может измениться, усёк? — Он смачно сплюнул на каменный пол и медленно пошёл по рядам дальше.       Чонгук почувствовал, как сердце глухо стучит где-то в горле, норовя выпрыгнуть из груди. Омега постоянно задавался вопросом, для какой цели их всех взяли в плен и получил ли Тэхён его телеграмму?       Безусловно, он обещал и Юнги отправить весточку, когда доберётся до Белфаста, но с телеграфом иногда бывали перебои, а тут каждый день был на счету. Когда его близкие поймут, что Чонгук так и не добрался до военной части, то, само собой, будут его искать.       Но доживёт ли омега до момента освобождения, было сомнительно.       Воображение красочно рисовало главные ворота Дублина и его бездыханное тело, подвешенное вниз головой как символ противостояния дворянству и британской власти в целом.

***

Ирландия, Белфаст, 1832 год

      Тэхён рвал и метал, словно раненый зверь. Когда выяснилось, что поезд захватили повстанцы, он помчался за подкреплением прямиком в часть, а оттуда в Ньюкасл, где предположительно случился подрыв. Но когда они прибыли на место происшествия, среди пострадавших нашлось лишь два человека, которым чудом удалось выжить, притворившись мёртвыми.       Самое страшное — это ходить среди трупов, переворачивать их и с ужасом думать, что следующим может оказаться его Чонни. Руки безбожно тряслись, а в груди всё болело от отчаяния. Альфа поверить не мог, что такое вообще способно случиться. Искать любовь всей своей жизни среди убитых было просто за гранью его понимания.       — Мёртвый! — крикнул один из солдат. — И этот тоже! И этот!       — Вытаскивайте все тела и кладите вдоль путей, лицом вверх! — скомандовал полковник, изо всех сил стараясь не поддаваться эмоциям.       — Вы кого-то ищете? — озадаченно поинтересовался молоденький лейтенант.       — Хватит задавать вопросы! Действуйте, пока не стемнело! — отдал Тэхён строгий приказ и сам принялся за дело.       Сложнее всего было пробраться в искорёженные передние вагоны, от которых вообще мало что осталось. Когда все погибшие ровными рядами лежали на земле, Тэ устало вытер лицо платком и шагнул вперёд, бросая осторожные взгляды на каждого. Люди спешили к себе домой: по делам, работе или просто ехали погостить, совершенно не подозревая, какая судьба их настигнет. Среди них было немало детей, от вида которых сердце кровью обливалось.       Невинные души…       Полковник Ким всматривался в израненные лица бездыханных тел, где встречались тёмно-каштановые волосы и примерно похожее с Чонгуком телосложение, каждый раз замирая от ужаса. Это было невыносимо, и сердце разрывалось в клочья! Где-то в середине он резко остановился и наклонился, неожиданно узнав лежащего на земле. Кудрявый парень с торчащими ушами, несомненно, был камердинером Чонни уже много лет.       — Роха… — не своим голосом прошептал Тэ и отвернулся.       — Полковник, вам нехорошо? — К нему подоспел один из помощников.       — Погоди, сейчас… — Тэхён сделал глубокий вдох и задрал голову, чтобы не дать предательским слезам неожиданно скатиться по щекам. — Сейчас приду в себя.       — Вы его знали? — шёпотом спросил парнишка, с волнением переводя взгляд с убитого на полковника.       — Знал, — дрогнувшим голосом ответил альфа и сделал шаг вперёд, всматриваясь в следующее лицо.       «Господи, я не вынесу, если увижу Чонни! Иисусе, помоги!»       Глаза судорожно скользили, а губы беззвучно шептали:       — Не он, не он, не он…       Тэхён дошёл до самого конца мёртвой колонны и устало потёр переносицу, после чего опустился на корточки и спрятал лицо в ладонях. Осознание, что Чонгука среди погибших не оказалось, позволило вздохнуть с облегчением. Но дикий страх за него никуда не делся, потому что это означало, что омегу с остальными пассажирами взяли в плен.       «Где же ты, May Lily? Не ранен ли?»       Полковник Ким распорядился погрузить тела в повозки и привезти к военной части. Предстояла ещё процедура опознания и захоронения, но это уже была забота совсем другого подразделения.       — Как думаешь, где они могли спрятать такое количество людей? — расхаживая по кабинету, спросил майор Гатри.       — Данные разведки ещё не поступили, информация до сих пор проверяется. Но повстанческих баз достаточно много, особенно в малонаселённых пунктах. В большие города они не суются, — задумчиво произнёс Тэхён, глядя в окно. — Удавил бы тварей! — после некоторого молчания со злостью процедил он.       — Ты кого там так усердно искал среди погибших? — осторожно поинтересовался альфа, хотя был уверен, что полковник снова уйдёт от ответа.       — Ко мне ехал один знакомый, — уклончиво произнёс Тэ. — И, судя по всему, его взяли в плен.       — По тебе не скажешь, что это просто знакомый, — пристально разглядывая встревоженное лицо друга, бросил он.       — Дон, не лезь мне в душу, очень тебя прошу! И без того тошно! — раздражённо выдохнул Тэхён и направился к небольшой стеклянной витрине, чтобы плеснуть себе и товарищу немного виски. — Ума не приложу, где их теперь искать! Всё заканчивается у Ньюри, точнее, там развилка и по всем трём дорогам свежие следы от колёс, которые ещё и обрываются в некоторых местах.       — Давай мыслить логически. — Сделав щедрый глоток, Донован развернул карту. — Увозили всех явно на повозках, возможно, потом они разделились, и у них не одна большая база, которая могла бы привлечь наше внимание, а несколько маленьких.       — Нужно прочесать всё от Белфаста до Дублина! — сосредоточенно изучая витиеватые обозначения дорог между городами, твёрдо произнёс полковник.       — У нас нет столько людей! — с досадой цокнул Гатри. — Неплохо было бы вызвать подкрепление, но не факт, что подрыв поезда и взятие ирландцами заложников — это достаточно уважительная причина. Там и на юге сейчас проблем хватает, а нас сюда направили подавлять новые восстания и не допустить нарушения морских границ.       — Я прекрасно понимаю, что это моё личное желание отыскать оставшихся пленных, но бездействовать не могу и запрос вышестоящему руководству всё же направлю. А пока стоит изучить те пути, которые мы в состоянии сами отработать, — склонившись над картой, пробормотал полковник.       — Помни, что всегда можешь на меня рассчитывать, — коротко сказал Донован и похлопал друга по плечу. — Кого бы ты ни искал, искренне надеюсь, что он жив.       — Я тоже молю бога, чтобы так оно и было, — едва слышно прошелестел Ким и допил остатки виски одним глотком, с шумом поставив стакан на стол.

***

Англия, Лондон, Букингемский дворец, 1832 год

Три недели спустя…

      Вся Британия погрузилась в траур после известия о кончине короля Георга III. Когда в покои Оливера заглянул камердинер со свитком, на котором красовалась сургучная печать палаты лордов, консорт шумно вздохнул и устало прикрыл глаза. За эти недели случилось так много, что иногда мозг не поспевал за событиями, запоздало реагируя на произошедшее. Так было и с уходом его супруга.       Выходя замуж за будущего короля, омега надеялся, что его жизнь будет наполнена не только государственными обязанностями, но и, несомненно, чувствами. Ему казалось, что мечтать о любви, несмотря на титул, вполне нормально, но как же он сильно ошибался! Когда тебя выбрали для продолжения рода королевской династии, не стоило так обольщаться. Хотя и среди правящей элиты встречались счастливые семейные пары, но ему не повезло. Властный, жестокий и беспринципный альфа сразу дал понять, что ни о какой нежности и уважении даже речи быть не может. Георг сдерживался только в присутствии посторонних, а когда они оставались наедине, постоянно срывался и оскорблял, бесконечно унижая собственного мужа. А потом начал применять физическую силу.       Если бы не твёрдый характер Оливера, он бы давно сломался. И в какой-то момент так оно и было, потому что омега уже был на грани полнейшего отчаяния, но именно тогда судьба послала им первенца, и на какое-то время супруг от него отстал, понимая, что наносить вред тому, кто носит под сердцем наследника британской короны, совершенно неприемлемо.       С рождением Артура всё только усугубилось. Многочисленные фавориты короля с молчаливого согласия всего дворянского общества позволяли себе слишком много, чувствуя свою безнаказанность. А сын родился копией своего отца и, глядя на его бесчинства, впитывал, как губка, всё, что успевал увидеть, считая такое отношение к омегам абсолютной нормой.       Воспитание всегда играет немаловажную роль, но есть человеческие качества, заложенные с рождения, которые и называются чертами характера. И как тут ни пытайся, гадость всё равно найдёт выход. Чем старше становился кронпринц, тем больше Оливер в нём разочаровывался. А когда повстречал Дюона и всё же рискнул родить от него малыша, то был уверен, что этот ребёнок будет совершенно другим, потому что его зачали в редкий момент любви и счастья, который так сложно было урвать среди их плотных графиков.       Тот, кого Чонни Росс долгое время считал папой, очень часто писал консорту, рассказывая о сыне. Оливер всегда с упоением читал каждое письмо и был рад любой весточке о своём маленьком зеленоглазом непоседе, который вынужденно жил и рос вдали от него. А когда он впервые его увидел на балу, то едва мог сдержать восхищённый взгляд и улыбку, то и дело норовящую появиться на устах супруга короля.       Оливер хоть и не воспитывал Чонни, но просил друга вложить в него всё самое достойное и светлое, что только возможно, при этом не ломая его характер, который стал проявляться уже в детстве. А когда Дюон забрал пятнадцатилетнего мальчика к себе, то никто не ожидал встретить такое сопротивление и нежелание обучаться этикету, чтобы впоследствии предстать при дворе.       Консорт грешным делом уже хотел попросить герцога оставить сына в покое, но здесь Чон проявил твёрдость, потому что видел в мальчике большой потенциал, который просто необходимо было раскрыть. И сейчас, когда двадцативосьмилетний омега являлся одним из лучших врачей и умел держаться в любом обществе, родители невероятно им гордились.       И всё бы ничего, если бы не ситуация с Артуром, который умудрился влюбиться по уши в единоутробного брата. И в силу своего несносного характера и титула решил, что ему всё дозволено. В том числе и ломать чужие судьбы.       Никто и предположить не мог, что чувства наследника британской короны окажутся настолько сильными. Когда консорт узнал, что именно кронпринц был повинен в расставании графа Кима и его сына, то был вне себя от ярости. И в тот момент окончательно убедился, что принял правильное решение, когда не стал покрывать убийство Десмонда.       И сейчас, сидя у окна со свитком от палаты лордов, Оливер Фергусон отчётливо понимал, что борьба предстоит нешуточная. Ему предлагали отказаться от коронации, приводя массу доводов в пользу других претендентов, которые, конечно же, являлись альфами. У многих в голове не укладывалось, что омега осмелится взойти на престол, но консорт уже давно всё для себя решил.       События прошлого привели к большой трагедии, и она не должна была стать напрасной. Если судьба так распорядилась, значит, он был просто обязан попытаться что-то изменить в этом чёртовом обществе, где альфы всегда всё решали самостоятельно.       Пришло время омегам выйти из тени и молвить своё слово.       — Подготовь автомобиль и предупреди охрану, я буду через двадцать минут, — тихо сказал Оливер и отложил свиток обратно на поднос. — Если они хотят войны, пусть потом не жалуются! — стальным голосом произнёс омега, сверкнув огнём зелёных глаз.       Уже на выходе из центральных дверей к консорту подбежал один из помощников и попросил немного задержаться, согнувшись в низком поклоне.       — Что такое? — хмуро поинтересовался Оливер.       — Вам срочное письмо из Хёсон! — Он протянул конверт с печатью от корейского клана.       — Благодарю, — кивнул омега и, забрав послание, сел в подготовленный автомобиль.       Пальцы нетерпеливо разорвали конверт: он знал, что письмо, скорее всего, от Дюона. Герцог всегда оставлял печать Хёсон, а не свою личную. Глаза бегали по строчкам, а губы беззвучно повторяли прочитанное. Консорт побледнел и оторвался от чтения, прикрыв ладонью рот от шока.       «… полковник Ким прислал телеграмму, где сообщил, что поезд, на котором Чонгук направлялся к нему, сошёл с рельсов. Среди погибших был только его камердинер, а это значит, что Чонни, скорее всего, в плену у ирландцев».       — О боже… — с ужасом прошептал Оливер, понимая, в какой чудовищной опасности его младший сын.

***

Ирландия, Олдкасл, 1832 год

      За окном завывал ветер, проникая ледяными щупальцами через многочисленные щели старого барака. Чтобы не окоченеть окончательно, люди сбивались группами и прижимались плечами друг к другу, чтобы хоть как-то согреться. Не помогали даже толстые ватники, которые им выдали. Некоторые уже простыли и жаловались на недомогание и жар. Чонгук неоднократно просил, чтобы помещение хоть немного отапливали перед сном, но кто бы его слушал…       Второй существенной проблемой стал голод. Чонни никогда не думал, что ему доведётся испытать нечто подобное, но именно это и происходило. Иногда их не кормили вовсе, а порой выдавали такую бурду, что есть это было просто невозможно.       Но так было в первые дни.       А потом мозг отключился, и единственное, о чём он думал, — это грёбаный голод и чем бы его утолить. От этого появились спутанность сознания и слабость во всём теле. Поэтому то, что в самом начале казалось помоями, уже воспринималось совсем иначе. Всё, чего хотел Чонгук, — это выжить любой ценой, так что старательно глотал непонятное содержимое жестяной миски и молил бога, чтобы не случилось отравление, как у некоторых. Несмотря на холод и ужасные условия, пленных ежедневно заставляли трудиться. Альфы кололи дрова и выполняли другую тяжёлую работу, а омеги шили форму для вновь прибывших заложников, занимались уборкой и готовкой.       Дни шли, но ничего не менялось. Чонгук, может, и рискнул бы сбежать, но последние попытки двух альф не увенчались успехом. Одного поймали в лесу, а другого пристрелили, едва он пересёк пределы лагеря.       Дикое отчаяние накрывало с головой. Омега постоянно думал о сыне, который, возможно, останется наполовину сиротой из-за его беспечности, и с болью в сердце вспоминал о Тэхёне, с которым так и не смог встретиться и сказать самое главное. Чонгук бесконечно размышлял о своей семье, которая наверняка там с ума сходила в неведении, пока он тут пытался хоть как-то существовать в надежде на то, что английские войска ищут пленных из поезда и сумеют их спасти.       — Знаешь, чего бы я хотел сейчас больше всего на свете? — прошептал Лукас, прижавшись к его боку.       — Мм? — подавив очередной зевок, промычал Чонни.       — Хочу курочку… Такую зажаренную до золотистой корочки со специями и картошечкой, — протянул омега и шумно сглотнул. — Просто до сумасшествия хочу!       — Я тебя прибью сейчас! — прошипел Чонгук, захлёбываясь слюной. — Мы же договорились не обсуждать еду, даже если очень хочется!       — Прости, но это какое-то наваждение! — заканючил Лукас и улёгся поудобнее. — А ты о чём мечтаешь?       — О тёплой ванне с ароматными маслами и воздушной пеной. После этого можно и умереть… — тихо признался Чонгук.       — Эй! Помирать нельзя! Ты же сам сказал, что нужно верить в лучшее! — возмутился омега и пихнул окоченевшего друга в тощий бок.       — Да шучу я, — улыбнулся Чонни в темноту. — Если серьёзно, то моей мечтой всегда будет возвращение домой, а ещё возможность увидеть любимого человека.       — Расскажи о своём супруге, — попросил Лукас.       — Он очень хороший, — тут же произнёс Чонгук. — Достойный альфа, прекрасный муж и отец, а ещё замечательный друг. Мы всегда отлично ладили!       — Погоди! — Он приподнялся на локте. — Я правильно понял, что тот, кого ты называл любимым человеком, и твой супруг — это совершенно разные люди? — ошарашенно спросил омега.       — Всё верно. Эта история тянется в далёкий тысяча восемьсот двадцать пятый год, когда я был безумно влюблён и собирался выйти замуж за своего альфу, но обстоятельства нас разлучили на целых семь лет. Мы должны были встретиться в Белфасте, правда, мне так и не удалось до него доехать, — с грустью откровенничал Чонни.       Сегодняшней ночью он достиг такого отчаяния, что уже не видел смысла держать в тайне все эти подробности. Чем больше проходило дней, тем печальнее становились глаза омеги, который не представлял, как выбраться из этого чёртова плена или послать весточку своему альфе.       Но не зря же говорят, что когда человек достигает пика в своей безысходности, то судьба преподносит ему крошечный шанс всё изменить.       Главное — его не упустить.

***

      Дни сливались воедино, а ситуация становилась только хуже. После смены начальника хотя бы с едой немного наладилось, но люди настолько ослабли, что некоторые едва стояли на ногах. Чтобы не было смрадного запаха, мыться им всё же позволяли, правда, всего раз в неделю, да и то еле тёплой водой.       Чонни всё ещё мечтал о ванне с ароматной пеной.       Он так красочно это представлял, что иногда становилось дурно.       Ему снилось, как помещение заполняется паром, а горячая вода обволакивает тело, наконец-то согревая. Снились объятия Тэхёна в той самой ванне, ласковые поцелуи и нежные прикосновения. А ещё заливистый смех Ники и как они собирались всей семьёй в Суссексе.       Словно всё это было в какой-то другой жизни.       В ином мире, который теперь казался удивительной сказкой.       Чонгук наслушался историй от других людей, но о себе предпочитал помалкивать. С таким высоким титулом, судя по всему, он тут был единственным, поэтому правда могла и сыграть против него. Но всё же о том, что он врач, молва распространилась очень быстро. Многие обращались к нему за помощью, а Чонни старался помочь каждому, хотя лекарств практически не было и достать что-либо через повстанцев было ох как сложно.       В один из вечеров омегу вызвали посреди ночи, выдернув из постели сонного и растерянного.       — Что случилось? Куда вы его ведёте? — Лукас вцепился в рубаху друга, боясь его отпускать.       Дело в том, что каждый раз, когда кого-то из омег вот так уводили, обратно человек уже не возвращался, а через несколько дней пленные были вынуждены хоронить истерзанное тело очередной жертвы похотливых повстанцев.       У Чонгука всё похолодело внутри, когда он понял, что очередь дошла и до него. Было даже удивительно, что его не вызвали раньше. Но омега успокаивал себя тем, что его национальный признак не всем по душе, и, вероятно, кто-то сочтёт его даже некрасивым, и это должно было сыграть на руку. Он всё время старался не смотреть в глаза надзирателям и намеренно пачкал лицо. Его красота уже не единожды причиняла Чонни массу проблем, поэтому сейчас нужно было поберечься.       И теперь, когда надзиратель тащил его через всю территорию в основной барак, где проживали повстанцы, омега молил бога, чтобы всё закончилось как можно быстрее.       «Долгих мучений и насилия над собой я просто не вынесу!» — с ужасом думал он, постоянно спотыкаясь и едва поспевая за рыжеволосым ирландцем.       Войдя в помещение, он огляделся по сторонам и почувствовал, как здесь сухо и тепло, в отличие от их барака.       «Сволочи!» — мысленно проклял их омега, понимая, что все дрова, которые заготавливали пленные альфы, шли в основном на печи для повстанцев.       — Жди здесь! — строго сказал надзиратель и куда-то ушёл, оставив растерянного Чонгука стоять у стены.       В углу были свалены мешки с крупами, мукой и ещё чем-то съедобным, а когда до носа добрался аромат свежего хлеба, Чонни чуть не грохнулся в обморок. Он и не предполагал, что запах еды в буквальном смысле может свести с ума.       — Иди за мной! — крикнул рыжеволосый и, выглянув из-за угла, махнул рукой.       Чонгук застыл как вкопанный, не понимая, как себя вести. Вероятно, пока его оставили одного, нужно было попытаться сбежать, но за дверью стояла охрана, и очевидно, что это было бесполезно: ему бы не дали и нескольких метров преодолеть, пристрелив на месте. Омега несмело сделал два шага вперёд и пошатнулся от слабости и пьянящего хлебного аромата.       — Ты оглох, что ли? — рявкнул альфа, преодолев между ними расстояние в несколько шагов, и схватил его за локоть.       — Лучше убейте сейчас же, — хрипло попросил Чонни, подняв на мужчину испуганный взгляд. — Если ударить в висок достаточно сильно, то крови не будет и альфы не сразу поймут, что я уже не…       — А ну закрой рот! — до боли сжав его за локоть, прошипел надзиратель. — Слишком много болтаешь!       Чонгук поджал и без того искусанные губы и опустил глаза, поняв, что слушать его никто не станет. Сильные руки толкнули омегу в полумрак маленькой комнаты, где посередине стояла большая кадка с водой, от которой поднимался пар.       Он невольно вздрогнул, когда услышал за спиной:       — Раздевайся и вымойся как следует!       Чонни неверяще переводил взгляд с альфы на бочку и непонимающе хлопал глазами, а потом до него дошло… Они хотели чистого омегу. Ну конечно! Кому приятно трахать вонючее нечто? Он чуть не рассмеялся в голос, когда понял, что фраза: «Будьте осторожны со своими желаниями» — сыграла с ним злую шутку.       Чонгук же так мечтал о тёплой ванне!       Получите и распишитесь!       Омега принялся стягивать с себя рубашку и штаны, прекрасно понимая, что этот чёртов альфа будет глазеть на него всё время, пока он будет мыться. Но если уж ему предоставилась возможность наконец согреться и насладиться чистой горячей водой перед ужасной смертью, то Чонгук не станет отвлекаться на этого придурка. Пусть пялится сколько влезет! Терять ему уже нечего…       Чонни забрался в кадку с водой и почти сразу полностью погрузился в неё с головой, а потом вынырнул и бросил беглый взгляд на надзирателя. Тот стоял возле двери и внимательно смотрел на омегу.       — Мыло вон на том стуле, — негромко сказал альфа и с интересом принялся наблюдать, как Чонгук вновь выбирается из воды и шлёпает босыми ногами. — Хоть ты и тощий, но что-то в тебе есть, — цокнул он и рассмеялся, когда омега вздрогнул от последней фразы. — У тебя десять минут!       Если бы этот верзила не стоял и так откровенно не глазел на него, Чонни бы управился куда быстрее. Он тщательно намылил волосы и вновь погрузился под воду, не желая больше выныривать. Но злить надзирателя не хотелось. Хотя… перед смертью всё равно не надышишься.       Чонгук нехотя выбрался из бочки и принялся вытираться, заметив ровную стопку на другом стуле. Он поднёс рубашку к носу и вдохнул лёгкий цветочный аромат, понимая, что даже одежду перед кошмарной участью ему выдали чистую.       «Правильно, кому понравится ужасно пахнущий омега?» — мысленно усмехнулся Чонни.       Он даже увидел коробочку с зубным порошком и успел привести рот в порядок, после чего надзиратель рявкнул, что время истекло и пора следовать дальше.       «Иисусе, спаси и сохрани…» — подумал Чонгук, стоя перед массивной дверью.       — Веди себя тихо, понял? — повернувшись к нему, приказал альфа. — С тобой будет говорить один из наших главных, так что не вздумай рыпнуться — я за дверью и придушу тебя тут же своими руками.       Чонни ошалело кивнул и вошёл в помещение. Он ожидал чего угодно, но никак не разговора с каким-то ирландским лидером. И пока картинка у него в голове не желала складываться. Всё было слишком странно…       — Проходи и садись, — коротко сказал находящийся за столом мужчина. — Знаю, что ты голоден, так что… — Он пододвинул к нему тарелку с чем-то ароматным и кивнул. — Ешь!       Чонгук послушно выполнил приказ, но к еде не притронулся, удивлённо рассматривая собеседника. Длинные светлые волосы мягко струились до самых плеч, густая борода и пронзительные голубые глаза смотрели так пристально, что омега невольно вжался в спинку стула, не решаясь произнести хоть слово.       — Чего такое? — Альфа прищурился и улыбнулся. — Или не голоден?       — Я думал меня попросили помыться перед… — Омега шумно сглотнул. — Перед насилием.       — Какое разочарование! А тут предложили поесть! — рассмеялся ирландец. — Моя вина, надо было сразу тебя предупредить, я почему-то не подумал, что ты можешь решить, будто тебя готовят к сексу.       — Тогда в чём подвох? — тихо спросил Чонгук, чувствуя, как предательски урчит живот.       — Ешь, я сказал! — строго бросил альфа и закурил. — А я пока расскажу…       Дрожащей рукой Чонни взял ложку и зачерпнул немного мясной похлёбки, отправив содержимое в рот. Желудок среагировал почти мгновенно, громко заурчав, после чего омега почувствовал болезненный спазм. Есть такую жирную пищу после длительного голодания было, безусловно, непросто, поэтому, как бы ему ни хотелось умять всю порцию, Чонгук этого делать не стал, ограничившись несколькими ложками, и попросил немного воды.       — Почему не доел? — с лёгким прищуром поинтересовался ирландец.       — Всё очень вкусно, благодарю вас. Но с медицинской точки зрения мне опасно съедать всё сразу, иначе я даже разговор с вами продолжить не смогу, — со знанием дела пояснил омега.       — Вот ты и сам подвёл беседу к нужному руслу, — кивнул мужчина и снова затянулся. — Я прибыл в этот лагерь несколько дней назад, но уже вижу, насколько тут всё запущено, — недовольно пробормотал он.       — Могу я задать вопрос? — осторожно поинтересовался Чонгук.       — Смотря какой, — хмыкнул альфа, внимательно изучая собеседника.       — Для чего мы все здесь? Пытаюсь понять конечную цель, только и всего… — Чонни подавил тяжёлый вздох. — Нас всех убьют? Это будет что-то показательное?       — Такие вещи не я решаю. Был приказ свыше попытаться сохранить тех пленных, что остались. Возможно, получится обменять их на наших людей, которых удерживают англичане, — задумчиво сказал он. — Мне доложили, что среди всех выживших ты единственный был одет очень дорого, а ещё говорил, что являешься врачом. Это так?       Чонни замер, не зная, как правильно ответить на вопрос, потому что совершенно не понимал, как его слова могут повлиять на его дальнейшую судьбу. Но молчать слишком долго тоже было нельзя, поэтому он всё же взял себя в руки и произнёс:       — Всё верно.       — Значит, ты практикующий врач? — выпустив вверх струйку дыма, спросил альфа.       Чонгук поджал губы, снова обдумывая каждое слово. Проверить информацию не так сложно, а если он соврёт, то вообще может лишиться жизни. Этот человек буквально загнал его в тупик, хотя они только начали беседовать.       — Да, — едва слышно сказал омега.       — Какой у тебя титул? Уверен, что при перекличке ты назвал не своё имя. — Голубые глаза вызывали мурашки по всему телу.       — Прошу меня простить, но я не буду отвечать на этот вопрос, — твёрдо произнёс Чонни.       — Даже под страхом смерти? — Его губы тронула лёгкая усмешка.       — Для чего вам эта информация? Хотите получить выкуп? — поинтересовался омега, стараясь не смотреть на еду.       — Почему нет? — Он наклонил голову и рассмеялся. — Ты хрупкий, но такой воинственный!       — Я далёк от политики и всегда относился ко всем национальностям одинаково, поэтому мне искренне жаль, что наши государства вынуждены убивать ни в чём не повинных людей, чтобы доказать свою правоту. Это как минимум бесчеловечно!       — Ладно, вернёмся к медицине. — Он затушил окурок самокрутки и поднял глаза на омегу. — Как бы странно это ни звучало, но мне нужна твоя помощь.       — А я могу попросить о чём-то взамен? — осторожно прошептал Чонгук.       — Если это не касается твоего освобождения, то говори. — Альфа откинулся на спинку стула и сложил руки на груди.       — Позвольте людям хоть чуть-чуть отапливать барак, и многим нужны лекарства, — выпалил Чонни.       — Ты просишь не за себя? — удивился ирландец.       — Вы уже сказали, что освобождение невозможно, так что да, — кивнул он. — Если вы хотите сохранить пленных, то пусть ваши люди не насилуют и не убивают омег.       — Когда такое было? — цокнув от негодования, хмуро уточнил мужчина.       — Пять истерзанных тел мы лично захоронили за бараком, — дрогнувшим голосом произнёс Чонгук. — И я думал, что меня тоже заставили помыться для этого.       — Проклятье! — Ирландец со злостью стукнул кулаком по столу. — Я с этим обязательно разберусь!       — Какого рода помощь вам необходима? — спросил Чонни, немного успокоившись.       — Мой супруг приехал сюда вместе со мной, но по дороге сильно заболел. Не могу понять, что с ним и как лечить, а ехать в город пока опасно: англичане повсюду, — пояснил альфа.       — Мне нужно его осмотреть, если позволите, — кивнул омега.       — Именно для этого ты здесь. И останешься до тех пор, пока он не поправится. — Ирландец поднялся из-за стола, и Чонни тут же сделал то же самое, удивившись, насколько высокий этот мужчина.       — Меня зовут Лиам. — Он горой мышц возвышался над омегой, но, к его удивлению, не вызывал страха.       — Чонни. — Тонкая рука несмело пожала крупную ладонь альфы.       — Идём за мной! — Ирландец вышел из помещения и, завернув за угол, со скрипом открыл деревянную дверь, где, как выяснилось, была небольшая спальня.       В тусклом свете масляной лампы на широкой кровати лежал бледный светловолосый омега и, кажется, спал… Чонгук подошёл ближе и удивлённо вскинул брови, не веря своим глазам.       — У него сильный жар и головные боли, — тихо сказал альфа за его спиной. — Если нужны какие-то лекарства, напиши список, я попробую достать.       Чонни повернулся к нему и ошарашенно прошептал:       — Вашего мужа зовут Ирвин Стюарт?