НАСЛЕДНИКИ ХЁСОН

Англия, Лондон, Боутон-Хаус, 1832 год

      За полупрозрачным пологом огромной кровати два обнажённых тела сливались в диком танце любви уже несколько часов. Сбившееся к чертям дыхание прерывалось бесконечными поцелуями и слишком страстными стонами. Альфа ритмично двигал бёдрами, вынуждая взмокшее от пота тело под собой то выгибаться в оргазменной агонии, то обмякать на шёлковых подушках от наступившей эйфории.       Остановившись на мгновение, герцог с наслаждением наблюдал, как Оливер перестал дышать, содрогаясь от очередного пика, и накрыл его губы своими.       — Как же я тебя люблю, — прошептал Дюон, когда оба, изнеженные лаской, лежали в объятиях друг друга. — И так скучаю по нашим редким встречам.       — Не представляешь, как мне тяжело там одному, — с тихим, полным обречённости вздохом произнёс консорт. — Но встречаться сейчас, пока меня не короновали, — это очень опасно.       — Понимаю, поэтому терпеливо жду и безумно боюсь за тебя. — Герцог, опираясь на локоть, с упоением любовался красотой омеги.       Изящные черты лица гармонично сочетались с большими зелёными глазами, которые всегда вспыхивали особым светом в присутствии Дюона. Вот и сейчас Оливер смотрел на него в ответ и счастливо улыбался. Этот мужчина всегда поддерживал его во всём и дарил столько любви, что хватило бы на целую Англию.       — Не переживай, душа моя! Я хоть и хрупкий с виду, но просто так меня не сломить. — Омега снова потянулся за поцелуем.       — Почему у меня ощущение, что ты мне немного недоговариваешь? — с лёгким прищуром спросил Дюон.       — Насчёт чего? — поинтересовался консорт, удивлённо дёрнув бровью.       — До меня дошли слухи, что тебя уже несколько раз пытались убить! — тревожно произнёс герцог, выискивая ответ в глазах напротив.       — Не стану лукавить: во дворце и правда сейчас весьма опасная обстановка, но у меня достаточно надёжных людей, которым я доверяю. И пока самую большую проблему составляет палата лордов, а точнее, некоторые альфы, которым я как кость встал поперёк горла, — признался Оливер, а потом перевернулся на бок и прижался к герцогу, спрятав лицо у него где-то в районе ключицы. Аромат кардамона был его личным афродизиаком и обладал поистине целебным и умиротворяющим действием.       — Вот я про них как раз и говорю… — негодуя от злых замыслов несогласных с кандидатурой нового короля, прошептал Дюон и коснулся губами его шелковистых волос.       — Всё будет хорошо. Осталось всего несколько дней потерпеть — и я смогу убрать из палаты неугодных. На моей стороне большинство знатных омег, которые тоже молчали годами, а теперь хотят равенства и справедливости.       — Альфы не допустят тебя к власти. Может, всё же стоит отказаться от престола? — взволнованно предложил Чон, почувствовав, как тело любимого сразу же напряглось. — Прости, я снова лезу не в свои дела, но когда это касается твоей безопасности, то…       — Смерть Десмонда не должна стать напрасной! Я никогда не стремился к власти, но сейчас чувствую огромную ответственность не только за его сломанную судьбу, но и за тысячи других, которые мало чем отличаются! — чуть отстранившись, эмоционально проговорил Оливер. — Я не планирую принижать сильную половину Британии, но хочу попытаться заставить их считаться с мнением омег.       — Ты же понимаешь, что это очень рискованно? — Дюон покачал головой.       — Если не попробую, то перестану себя уважать, — твёрдо сказал консорт. — Мой старший сын оказался воплощением зла, как и его отец. И как бы ни было тяжело, но я ни секунды не жалел о том, что не стал покрывать Артура. Зло должно быть наказано, даже если это моя плоть и кровь!       — Чем я могу тебе помочь? — Он взял его лицо в ладони и притянул для поцелуя.       — Просто люби меня и будь рядом — большего мне и не нужно, — тихо попросил Оливер ему прямо в губы и прикрыл глаза, с наслаждением отвечая на чужие ласки.       — Это даже не обсуждается! — выдохнул герцог и опрокинул его на подушки. — Есть новости от полковника Кима?       — Я отправил в Белфаст достаточно подкрепления, но людям нужно время, чтобы добраться до военной части без потерь. Это займёт не один день, — пояснил консорт, разглядывая аристократичные черты лица альфы.       Дюон относился к той породе мужчин, которые с годами становились только краше, и даже седина на висках не портила его, а наоборот — добавляла особого шарма. Они были в том возрасте, когда открывалось второе дыхание, и страсть между ними обретала новые грани, где ты знал каждый участок тела партнёра, но не стеснялся экспериментировать.       — Зря мы отпустили Чонни, — сокрушённо сказал герцог. — Но я и подумать не мог, что ирландцы настолько озвереют! Подорвать поезд — это же уму непостижимо!       — Палата лордов многое не договаривала. Этот конфликт тянется уже не один год, но такими вопросами ранее занимался Георг, поэтому я и сам не представлял, как там обстоят дела в действительности. Душа болит за Чонгука, — дрогнувшим голосом произнёс Оливер. — Не могу перестать думать о том, что он сейчас в плену и какие зверства можно ожидать от повстанцев.       — Если бы не твоя коронация и постоянные угрозы жизни, я бы тоже отправился в Белфаст, — признался Дюон.       — Ты же понимаешь, что этим должна заниматься английская армия. Если не хватит людей, я отправлю ещё, и плевать мне на то, что скажет палата. Наш сын должен вернуться домой живым и невредимым! — без колебаний проговорил консорт.       — Это может вызвать подозрения, — рассудил герцог.       — Мы что-нибудь обязательно придумаем, — хмуро добавил Оливер. — Спасибо, что приехал! Я бы сошёл с ума в этом змеином логове, да ещё и в бесконечных переживаниях о Чонни.       Омега вспомнил, как первые дни после известия о диверсии с поездом пребывал в диком ужасе и не знал, что предпринять. Он давно так не плакал. После череды кошмарных событий нервы сдали окончательно, поэтому после отправки подкрепления в Белфаст консорт всё же рискнул встретиться с любимым альфой, чтобы хоть немного залечить душевные раны. И дело было даже не в сексе… Крепкие объятия, голос Дюона и аромат давали силы идти дальше.       Но им всегда было мало…       Да и время пролетало мгновенно.       — Я бы и не уезжал, — оставив дорожку из поцелуев на нежной шее, прошептал герцог.       — Как жаль, что нам нельзя остаться, — с грустью вздохнул Оливер. — Теперь мы увидимся только на церемонии.       — Король моего сердца! — Дюон ободряюще улыбнулся. — Всё наладится, и Чонгука мы обязательно найдём!       — Я не переживу, если с ним случится непоправимое! — Он зажмурился, чтобы вновь не дать волю слезам. — Может, всё же предложить выкуп?       — Мы уже это обсуждали. Такое решение сыграет против Чонни, потому что повстанцы подумают, что он слишком ценная фигура, — резонно напомнил герцог.       — Я готов выкупить всех пленных, — со слезами на глазах прошептал Оливер. — Только бы он был жив!       — Давай дождёмся коронации: после неё действовать будет куда проще.       — Как же невыносимо долго тянется время, а он там совсем один!       — Уверен, что полковник Ким не сидит сложа руки. Юнги с Хосоком тоже порывались поехать, но Тэхён попросил этого не делать, потому что такое количество знатных людей в военной части лишь привлечёт внимание повстанцев.       — Меньше всего я хочу войны с ирландцами, но если с Чонгуком случится беда, то этого я им не прощу никогда! — нервно сказал консорт, рисуя в воображение самые страшные картины.

***

Англия, Кимстел-Хаус, 1832 год

      Чистейшая мелодия флейты, как трель диковинной птицы, лилась по помещению. Тонкие пальцы порхали над клавишами, создавая прекрасную композицию. Чимин знал каждую ноту, поэтому с упоением играл с закрытыми глазами. Он понял, что не один в комнате, только когда наступила тишина. Почувствовав на себе взгляд, омега резко обернулся и, смущённо прикусив губу, опустил глаза.       Это не первый раз, когда между ним и Намджуном возникало такое напряжение, что хотелось провалиться сквозь землю. Альфа стоял в дверях и задумчиво смотрел на растерянного маркиза. Когда Тэхён решил уехать в Белфаст, то попросил брата забрать Чимина к ним в поместье, чтобы тот не скучал. Омега не хотел возвращаться к деду, который точно терзал бы его разного рода вопросами, особенно о долгожданном потомстве, поэтому с радостью согласился. А узнав всю ситуацию о болезни и беременности Сокджина, искренне захотел скрасить его будни, и за последний месяц они очень сблизились.       Чимина удивляло спокойствие Джина: тот вёл себя так, будто у него не было смертельной болезни, которая могла убить его в любой момент. Но, пристально наблюдая за ним, он понял, что омега сосредоточен не на себе, а на малыше, которого вынашивал. И всё было направлено на то, чтобы родить его точно в срок.       Намджун и правда нанял целую бригаду врачей, которые ежедневно находились в особняке и контролировали здоровье супруга. Ему скорректировали рацион и назначили поддерживающие препараты, чтобы организму было легче справляться с нагрузкой. Живота ещё даже не было видно, но Сокджин часто прикладывал ладонь чуть ниже пупка и мечтательно улыбался. Ему был прописан покой, но двигаться, хоть и с осторожностью, всё же тоже рекомендовали, поэтому они с Чимином часто гуляли по территории поместья.       То, что Чонни отправился вслед за Тэхёном и попал в плен, им уже было известно, поэтому не было смысла скрывать правду, тем более Артур оказался за решёткой и уже не мог никому навредить. Омеги неоднократно обсуждали эту непростую ситуацию и регулярно связывались с Юнги или герцогом Чоном, чтобы узнать новости, но пока всё оставалось по-прежнему: Чонгука, как и остальных заложников, никак не могли найти, хотя на это было брошено немало сил английской армии. Полковник Ким попросил лишний раз не писать ему, потому что опасался утечки информации, и обещал, что, как только что-то прояснится, сразу же отправит телеграмму.       — Как ты себя чувствуешь? — поддерживая омегу под локоть, поинтересовался Чимин во время очередной прогулки по саду.       Территория была достаточно обширной: они оба буквально выбивались из сил, пока обходили её. Снег уже растаял, а весеннее солнце согревало, поэтому с каждым днём прогулки становились более длительными и приятными.       — Всё хорошо. Врачи предупредили, что пока организм справляется, так что переживать не о чем, — подставив лицо под тёплые лучи, сказал Сокджин и растянул губы в улыбке. — Знаешь, когда становится известно будущее, начинаешь ценить не просто каждый день, а буквально каждую минуту. Мне не хочется думать о плохом, поэтому я стараюсь наслаждаться тем, что имею, пока есть такая возможность.       — Я бы так не смог, — честно признался Чимин. — Твоя сила духа просто удивительная!       — Ничего такого. — Он пожал плечами. — Выбора же всё равно нет, — так зачем тратить время на негативные эмоции? Тем более малышу это совершенно ни к чему. — Рука вновь невольно потянулась к животу.       — Ты абсолютно прав, но я думаю, что не стоит полностью верить врачам. Может, они ошиблись и всё завершится благополучно? — с надеждой в голосе, ободряюще предположил омега.       — Я не питаю никаких иллюзий на этот счёт. У меня и до этого были подозрения, что со мной не всё в порядке, но, когда ты красив и молод, не хочется ходить по врачам и думать о плохом — вот и я отмахивался, пока это было возможно, а потом всё усугубилось… — Сокджин остановился и расстегнул верхнюю пуговицу на воротнике кашемирового пальто. — Теперь я в ответе не только за себя, но и за малыша, поэтому должен приложить все усилия, чтобы жизнь, которая чудом во мне зародилась, продолжила свой путь.       — Когда погиб Дитрих, я хотел умереть вместе с ним — настолько мне было плохо. Да и сейчас я всё ещё не могу его забыть: слишком мало времени прошло, — неожиданно поделился Чимин. — Но, глядя на тебя, я почему-то начинаю ценить жизнь и воспринимаю всё совершенно иначе. Спасибо тебе за силу духа и бесконечный оптимизм.       — Бог посылает нам испытания, которые мы в состоянии вынести… — неоднозначно произнёс омега. — Кстати, я бы хотел тебя кое о чём попросить.       — О чём? — остановившись в конце дорожки, настороженно уточнил Чимин.       — Намджун хоть и кажется сильным, но он безумно переживает. Мой уход для него станет настоящим испытанием, а у тебя уже есть опыт, как справиться с потерей близкого человека. — Сокджин ненадолго затих, обдумывая каждое слово. — Нужно, чтобы с ним кто-то был рядом, когда всё случится, да и с малышом может понадобиться помощь. Понятно, что будут слуги, но это немного не то…       — Не волнуйся: я поддержу его! — Омега притянул его и крепко обнял. — Это меньшее, что я могу для тебя сделать в сложившейся ситуации.       — Спасибо, — дрогнувшим голосом прошептал Сокджин, спрятав свои страхи за грустной улыбкой.

***

Ирландия, Олдкасл, 1832 год

      Жизнь порой преподносит сюрпризы. И пока человек сетует на превратности судьбы, за поворотом его может ожидать совершенно непредвиденное. Не зря говорят, что мир тесен, потому что в случае с Чонни именно это и произошло. Повстречать в плену повстанцев своего университетского друга было действительно большой удачей.       Когда Ирвин проснулся и увидел перед собой Чонгука, то был по-настоящему шокирован. Ему даже на секунду показалось, что он бредил из-за температуры.       — Чонни? — ошарашенно прошептал омега. — Ты откуда здесь взялся?       — Вот уж не думал, что встречусь с тобой в таких необычных обстоятельствах, — грустно усмехнулся он.       — Ты что, был в том самом поезде? — Ирвин перевёл растерянный взгляд на мужа. — Лиам?       — Да, он наш пленный, — кивнул альфа, стоя у стены. — А вы действительно знакомы?       — Мы учились вместе в Эдинбурге, — подтвердил омега. — Ты хоть знаешь, чей он сын?       — Ирвин… — Чонгук коснулся его руки и мотнул головой, умоляя взглядом молчать о происхождении.       — Вот как раз и пытался выяснить, — сложив мускулистые руки на груди, сказал ирландец. — Но он отказался говорить, а тут такая неожиданность! — Альфа широко улыбнулся.       — Это и есть тот самый врач среди пленных, о котором ты говорил? — поинтересовался омега, пытаясь сесть, но голова вновь закружилась — он рухнул обратно на подушки.       — Да, я попросил его помочь, — подтвердил Лиам. — А в чём, собственно, дело?       — Я говорил вам, что эти диверсии до добра не доведут! Такими методами вы ничего не добьётесь! — сокрушённо произнёс Ирвин.       — Это не нам решать и не стоит обсуждать такие вещи при посторонних! — строго ответил альфа. — Перейдём к твоему здоровью и поговорим позже.       — Мне нужно его осмотреть, — глядя на мужчину снизу вверх, повторил Чонни.       — Оставь нас ненадолго, — попросил омега. — Не волнуйся: я больше ничего не скажу! — на всякий случай добавил он.       — Хорошо, вернусь через пятнадцать минут. — Лиам бросил напоследок на супруга многозначительный взгляд.       Когда дверь за ним закрылась, Ирвин снова попытался сесть, но Чонгук жестом остановил его.       — Не дёргайся, пожалуйста. Этим ты можешь себе только навредить, — мягко попросил он. — Расскажи о своих симптомах — так мне будет проще сориентироваться.       Осмотр занял минут десять, после чего Чонни помог омеге одеться и лечь обратно в постель. Ирвин почти не изменился с тех пор, разве что похудел немного да отрастил волосы.       — Пока вы ехали сюда, ты переохлаждался? — поинтересовался Чонгук.       — Да, было дело… — признался он. — Пришлось несколько раз менять маршрут из-за англичан.       — Как тебя угораздило оказаться в Ирландии? — прошептал Чонни, поглядывая на дверь.       — Долгая история, — вздохнул омега. — Но здесь я нашёл любовь всей своей жизни! — Его глаза счастливо блеснули в полумраке спальни.       — Это прекрасно, но, получается, твой супруг — один из основателей повстанческих движений? — спросил Чонгук и поправил одеяло.       — Верно. Они борются за свободу и независимость, но я, безусловно, не поддерживаю некоторые их методы, — честно признался Ирвин.       — Они поубивали огромное количество пострадавших, которых можно было спасти, — тихо сказал Чонни, с ужасом вспоминая, как каждый выстрел ранил его до глубины души. — Остальных привезли сюда, в бараки, но и здесь ужас не закончился. Омег уводили по одному и насиловали до тех пор, пока они не умирали! Я уже даже не могу сосчитать, сколько точно погибло за этот месяц.       — Святые отцы! — Он в ужасе схватился за голову. — Я не знал, что всё настолько кошмарно! Кстати, Лиам находится в числе тех, кто был против подрыва поезда, но сразу добраться до лагеря у нас не было возможности. Лидеры повстанцев постоянно меняются местами, чтобы каждая база была под контролем. Мы же только недавно прибыли! — оправдывался Ирвин.       — У меня не было цели обвинить в чём-то лично тебя. Со сменой начальника лагеря люди хотя бы стали питаться чуть лучше, но я до сих пор не понимаю, зачем вам столько пленных, — наклонившись к нему, торопливо проговорил Чонгук, опасаясь, что в любую секунду сюда войдёт альфа.       — Я попытаюсь что-то выяснить, — поспешно кивнул Ирвин. — Поверь: мне вся эта затея тоже не нравится, но я здесь мало что решаю.       Дверь распахнулась без какого-либо стука — и в помещение вошёл Лиам, с подозрением глядя на растерянных омег.       — Как прошёл осмотр? — хмуро поинтересовался он.       — Полагаю, ваш муж застудил почки, судя по симптомам, поэтому я выпишу необходимое лечение, и будем отталкиваться от того, что вам удастся достать в городе, — поднявшись с края кровати, произнёс Чонгук.       — Это опасно? — взволнованно спросил альфа.       — Если всё делать правильно, то очень скоро Ирвин будет чувствовать себя хорошо. — Он утвердительно кивнул.       — Благодарю, — произнёс мужчина и вновь перевёл взгляд с одного омеги на другого. — Насекретничались? — с прищуром усмехнулся ирландец.       — Ничего такого, — пробормотал Ирвин. — Чонни лишь вкратце поведал, какие ужасы творились здесь, пока всем заправлял Ультан, — честно добавил он. — И проблема не в нехватке еды и холоде! Они насиловали омег, Лиам!       — Я с этим разберусь, — закипая от негодования, пообещал альфа. — Ты знаешь, кто именно за этим стоит? — обратился он к Чонгуку.       — В бараке два надзирателя, и оба весьма жестоки, но рыжеволосый совсем не щадит пленных, будто они пушечное мясо! — признался Чонни, надеясь, что после его слов дело хоть немного сдвинется.       — Ты же не отпустишь его обратно в барак? — в страхе прошептал Ирвин. — У нас же есть свободные комнаты?       — Пока ты болеешь, он останется здесь, — успокоил его супруг. — А дальше решим.       Чонни с облегчением вздохнул и прикрыл глаза. Мысль о том, что он будет спать в тепле, настолько грела душу, что губы невольно тронула улыбка, когда он выходил из спальни и шёл по длинному коридору до небольшой комнатки в самом конце.       — Запирать я тебя не буду: барак и так охраняется по всему периметру, но лишний раз не высовывайся и закрывайся изнутри. За всех повстанцев я отвечать не могу и не знаю, кому чего ночью в голову взбредёт, — тихо предупредил Лиам и толкнул ногой деревянную дверь.       Это было больше похоже на чулан, но наличие кушетки и маленького окна у потолка, через которое просачивался лунный свет, делало помещение вполне себе уютным. Чонгук кивнул и поспешно заперся, после чего устало опустился на край своего нового спального места и шумно выдохнул.       Он думал, что его ждала мучительная смерть, но теперь появился настоящий шанс выбраться из этого ада.

***

Неделю спустя…

      С каждым днём Ирвину становилось всё лучше, а жар спал уже на четвёртый день. Чонни самостоятельно делал для него отвары и заставлял пить строго по часам, что достаточно быстро привело к положительному результату. Омегу не выпускали из барака, но зато вполне сносно кормили и позволяли мыться.       Чонгук вёл себя тихо и лишний раз не высовывался из каморки. Но всё же в спальне давнего друга проводил достаточно много времени. Они подолгу сидели на кровати и часто вспоминали, как жили вместе в одной комнате и как Чонни старался брать пример с Ирвина, который всегда держал лицо и обладал идеальными манерами, в отличие от него, недавно приехавшего из Мелроуз.       — Ты так повзрослел за эти годы! — с удивлением подметил омега. — Я помню тебя совсем юным и таким… — Он помахал руками в воздухе, подбирая подходящий эпитет. — Слегка взбалмошным.       — С тех пор много воды утекло, — с тихим вздохом произнёс Чонни.       — Значит, ты добился больших успехов в медицине? — Ирвин взбил подушку и улёгся поудобнее.       — Не то чтобы больших, — неуверенно протянул омега. — Но в Англии многие знают меня как хорошего специалиста по лечению бесплодия. Я даже написал несколько научных работ.       — И когда ты только всё успел? — удивился он. — И замуж вышел, и сына родил, и карьеру построил!       — Если бы не Ники и работа, я бы просто сошёл с ума, — откровенно признался Чонгук.       — Почему? Твой супруг оказался тираном? — осторожно предположил Ирвин.       — Нет, что ты! Юнги — прекрасный человек, но люблю я совсем другого альфу вот уже много лет, — с грустью прошептал Чонни. — Именно к нему я ехал в Белфаст тем злополучным утром.       — О боже… — Омега взял его за руку и легонько сжал в знак поддержки. — Он тоже ирландец?       — Если я скажу тебе правду, ты обещаешь, что это не выйдет за пределы спальни? — уточнил Чонгук, понимая, что без этого у него ничего не получится.       — Можешь быть в этом абсолютно уверен! — со всей серьёзностью кивнул Ирвин.       — Семь лет назад я должен был выйти замуж по большой любви за графа Кима, но путём шантажа его вынудили от меня отказаться и бросить прямо у алтаря. Тогда я ещё не знал, что ношу под сердцем его ребёнка, а когда это выяснилось, лучший друг брата вступил со мной в фиктивный брак, чтобы мне не пришлось столкнуться с волной осуждения и бесконечным позором. Все эти годы я был уверен, что граф — мерзавец и полное ничтожество, но нашёлся человек, рассказавший мне правду. — Чонни резко замолчал, вспоминая лавину боли, обрушившуюся на него в тот момент, когда консорт открыл ему глаза на всё.       — Граф Ким и полковник Ким — это один и тот же человек? — ошарашенно уточнил Ирвин.       — Да, — не сводя с него пристального взгляда, кивнул Чонгук.       — Кажется, теперь я понимаю, почему англичане перерыли всю округу в поисках пленных из поезда, — задумчиво предположил омега.       — Он меня ищет? — с печальной улыбкой произнёс Чонни. — Помоги мне выбраться отсюда — и я обещаю, что вас с Лиамом не тронут!       — Ты же понимаешь, что это невозможно? — испуганно сказал Ирвин, переходя на шёпот. — Мой муж хоть и не последний человек среди повстанцев, но за такое ему пустят пулю в лоб.       — Но можно же сделать так, будто я сам сбежал? Чтобы не подставлять вас… — Чонгук умоляюще посмотрел на друга. — Прошу тебя: помоги! Если я вернусь в общий барак, а вас переведут в другое место, неизвестно, выживу ли я вообще.       — Чонни, я не знаю, как это осуществить, — расстроенно произнёс он. — Для этого как минимум нужно рассказать всё Лиаму, а ты запретил.       — Я же вижу, что вы совсем другие. Возможно, не все среди повстанцев ужасные люди и некоторые тоже не поддерживают решения главных… Просто из-за таких радикальных мер в итоге страдают ни в чём не повинные люди! — в сердцах протараторил омега.       — Знаю! И всегда говорю об этом мужу! — согласился Ирвин. — Да он и сам видит, что у них ничего не получается, отчего лидеры злятся ещё больше и хотят привлечь максимум внимания, чтобы Британия предоставила Ирландии суверенитет. Но, убивая англичан, они сделают только хуже…       — Это длится уже довольно давно, но пока вроде удавалось как-то договариваться, — озадаченно произнёс Чонгук.       — В последние два года финансирование заметно урезали, в то время как английское дворянство жирует на наши налоги. Ты же понимаешь, что люди тоже не дураки и это в корне неправильно! — излишне эмоционально проговорил омега.       — Я и не спорю! При правлении Георга происходило много вещей, которые в итоге повлекли за собой цепочку событий, приведших к такому бунту. Но сейчас — время перемен! Поверь: если на трон взойдёт Оливер Фергусон, всё будет иначе!       — Ты же не в курсе, — выдохнул омега, сообразив, что отрезанный от внешнего мира Чонгук совершенно не знал о происходящем в Лондоне за последние недели. — Георг умер, и несколько дней назад его супруга короновали, но никто не верит, что он сумеет продержаться хотя бы несколько месяцев. В Англии тоже начались волнения — теперь столкнулись уже альфы и омеги.       — Значит, всё же ему удалось, — медленно протянул Чонгук, задумчиво укусив нижнюю губу.       Сказать, что он сын нынешнего короля Британии и, по сути, единственный его наследник, было бы самоубийством. Чонни точно никто не отпустил бы, поэтому он тщательно обдумывал, как ему действовать дальше.       — У меня есть возможность добиться аудиенции у короля, и он точно прислушается к моим словам, — твёрдо заявил омега.       — Откуда такая уверенность? — Ирвин бросил на него подозрительный взгляд.       — Мой отец, муж и даже полковник Ким состоят в Хёсон, а это очень именитый клан, и он на хорошем счету у Оливера. — Чонгук встал с кровати и принялся ходить вдоль окна. — Если мне удастся вернуться, я обещаю: постараюсь помочь! Не даю гарантии, что смогу добиться суверенитета для Ирландии, потому что это решает не один король, а вот увеличить финансирование и рассмотреть все требования повстанцев — вполне реально. Если, конечно, они адекватные.       — Более чем, но палата лордов не реагировала на наши запросы уже какой год! Не верю, что они передумают! — спорил с ним Ирвин, зная историю совсем с иной стороны.       В хороший исход переговоров действительно верилось с трудом.       — Нужно пробовать! Это лучше, чем убивать людей в попытке докричаться! Ты же сам англичанин! Неужели тебе не всё равно? — Чонгук остановился и огорчённо покачал головой.       — Ты прав: у меня сердце в клочья, но я не уверен, что лидеры теперь готовы на переговоры. Кажется, сейчас им важно отвоевать значительный кусок Ирландии и любой ценой обрести независимость, — с горечью в голосе сообщил омега.       — Но в этом случае ваши земли уже не будут частью Великобритании и могут стать лакомым куском для любых других завоевателей, тем более со стороны Кельтского моря и Атлантики, где границы вообще не защищены! — сразу же парировал Чонгук. — Об этом ваши лидеры подумали?       — Жажда власти затмила им глаза, — с грустью признался Ирвин. — Лиам тоже уже не рад, что ввязался во всё это.       — Тогда тем более поговори с ним! Я разрешаю рассказать о полковнике Киме и моих связях с британской короной. — Сейчас Чонгук принял весьма спонтанное решение в надежде, что оно поможет.       — Это очень рискованно, — с волнением прошептал омега. — Нас всех могут убить, если узнают, что мы такое замышляем за их спинами.       — Посоветуйся с мужем! Я вижу, что он мудрый человек и совсем не такой, как те повстанцы, — посоветовал Чонни. — Ты уже выздоровел — мне придётся вернуться в барак.       — Попрошу Лиама, чтобы ты побыл здесь ещё немного. Не стоит говорить, что я уже полностью поправился.       — Это лишь оттянет время, но не решит проблему, — возразил Чонгук и пошёл к двери. — Подумай о том, что я тебе сказал, иначе рано или поздно англичане найдут этот лагерь и сотрут вас всех в порошок.       — Дай мне время, — неуверенно бросил Ирвин и с тревогой проводил взглядом уходящего омегу.

***

      Как Чонгук и предполагал, уже через два дня ему пришлось вернуться в барак. Никто не ожидал увидеть омегу, потому что о нём ничего не было известно, после того как той ночью его разбудили и увели.       — Чонни! — Лукас подскочил и, подбежав к нему, крепко обнял. — Боже! Я уже успел оплакать твою смерть, потому что был уверен: тебя постигла та же участь, что и других!       — Когда я туда шёл, тоже был уверен, что мне конец, — тихо сказал он, вспоминая весь пережитый ужас за время мытья в бочке. — Но им были нужны мои знания в области медицины, потому что супруг главного заболел.       — Лечил, значит, это ирландское отродье? — рявкнул тот самый недовольный альфа, который уже много раз пытался задеть его. — Или просто так хорошо сосал, что тебя помиловали? — Он громко заржал, но Чонни даже не стал реагировать на него, а молча проследовал к продавленной кровати, на которой они ютились вместе с Лукасом.       — Как вас кормят? Больше никого не убили? — вполголоса поинтересовался Чонгук у омеги.       — Условия немного улучшились и даже начали топить перед сном, правда, тут нужно весь барак законопатить, чтобы тепло не уходило, но со сменой начальства действительно стало терпимее, — признался он. — А ты как? Тебя не тронули?       — К счастью, нет, — сказал Чонгук и беспокойно огляделся.       Люди с интересом смотрели на вернувшегося омегу, удивляясь, как ему удалось выжить. Да и выглядел он не таким измождённым, как раньше. По бараку прошлась волна шёпота: каждый строил свои предположения, далёкие от истины.       К хорошему быстро привыкаешь, поэтому первую ночь Чонни почти не спал и наутро чувствовал себя разбитым. Рыжеволосый надзиратель, которого, как выяснилось, звали Салли, так и стрелял глазами в сторону красивого омеги, явно строя на него особые планы.       — Не думай, что будешь под защитой постоянно! — как-то прошипел альфа, когда Чонгук проходил мимо. — Скоро Лиама переведут, а на его место поставят того, кто будет совсем не против пустить тебя по кругу!       Чонни вжался в стену и сверкнул презрением и ненавистью в полумраке коридора.       — Как же ты пахнешь! — Салли наклонился к его шее и потянул носом. — Ну ничего, я дождусь! — Рука скользнула ниже и коснулась чужого бедра, отчего омега сразу же вздрогнул и принялся вырываться.       Альфа со злорадным смехом отпустил перепуганного Чонгука, который промолчал, чтобы никого не провоцировать, хотя очень хотел высказать всё такому ублюдку прямо в лицо. Время шло, а Ирвин молчал — надежда таяла как весенний снег. Видимо, супруг не поддержал его и отказался помогать. Оставалось вновь надеяться только на себя и ждать, что Тэхён всё же сумеет найти его раньше, чем случится непоправимое.       Этим вечером Чонни почувствовал озноб и понял, что постоянные сквозняки не прошли для него даром. Жар поднимался с каждым часом, а лекарств не было.       «Проклятье!» — в панике думал омега, ощущая, как становится тяжело дышать.       Когда почти все уже спали, за окном послышался шум и оживлённые голоса ирландцев, отчего Чонгук перестал ворочаться и сразу же притих, пытаясь уловить суть. Там явно кто-то приехал, потому что, кроме разговоров, был шум мотора, из-за которого невозможно было разобрать человеческую речь.       Чонни подскочил в немом ужасе от грохота неожиданно распахнувшейся двери. На пороге стояло несколько совершенно незнакомых мужчин, а это значило, что в лагерь прибыли новые повстанцы. Они без лишних сантиментов громко скомандовали, чтобы все выстроились вдоль проходов и называли свои имена. Перепуганные люди сонно хлопали глазами, но послушно выбирались из кроватей и вставали босыми ногами на холодный пол.       — Боже, это ещё кто такие? — в панике прошептал Лукас. — Недолго же мы радовались…       — Молчи, — сквозь зубы цыкнул на него Чонгук, понимая, что сейчас могла случиться какая угодно трагедия.       «Значит, Лиам и Ирвин уже уехали…» — в отчаянии предположил Чонни, от холода поджав пальцы на ногах.       — Кто такой? Громко и чётко! — рявкнул не совсем трезвый ирландец.       — У вас уже есть все списки, — пискнул невысокий паренёк, который вечно жаловался больше всех.       — А ну, заткнись! — Он огрел его прикладом по голове, отчего тот без чувств рухнул на пол. — Кто тут ещё недоволен?       — Л-лукас Мерсер, — заикаясь от испуга, произнёс омега, когда очередь дошла до него. — П-почтовый служащий.       — Город! — брызгая слюной, рявкнул альфа.       — Уотер… Уотерфорд, — трясясь от страха, едва выговорил Лукас.       — Ирландец, ясно! Следующий! — Он остановился напротив Чонгука и окинул его подозрительным взглядом. — Тебе гланды прочистить, чтобы голос прорезался? — рявкнул мужчина, дыхнув на него перегаром.       — Чонни Росс. Мелроуз, — спокойно произнёс омега.       — Это что за город? — Альфа пошатнулся и чуть не завалился на него, поэтому Чонгук инстинктивно выставил ладонь вперёд.       — Ты чего меня толкать удумал?! — схватив его за волосы, проорал ирландец. — Эй, вы видели какой? — Левая рука потянула его вниз, вынуждая опуститься на колени, а правая сдавила шею. — Ишь ты, какая харя смазливая! — Лохматый повстанец склонился над Чонни, изучая красивое лицо.       — Я из Шотландии, — прохрипел омега в надежде, что это хоть как-то спасёт ситуацию. — П-пустите!       — Что-о? Может, пулю в лоб тебе пустить? — загоготал подошедший альфа.       — Нам нужны англичане! Все, кто оттуда, делаем шаг вперёд! — рявкнул повстанец. — Кого же так тщательно ищет британская армия?       — Он вам солгал! — крикнул кто-то из другого прохода. — Я слышал, как этот омега говорил вон тому тощему, что приехал из Лондона!       — Вот как? — Альфа снова сделал шаг к Чонгуку. — А ну, повтори, откуда ты!       — Можно приехать хоть из Африки, — выплюнул омега, чувствуя слабость во всём теле и головокружение. — Но родом я из Шотландии!       — С такой-то узкоглазой рожей? — рассмеялся ирландец. — Меня терзают смутные сомнения!       На противоположном конце тоже допрашивали пленных, и в какой-то момент что-то пошло не так, потому что послышался выстрел и крики перепуганных людей, которые ломанулись в разные стороны. Чонгук тоже дёрнулся, но его придавил своим телом один из повстанцев.       — Куда рыпаешься? — прошипел он и получил коленом в пах. — Ах ты, тварь! — И со всей силой влепил омеге пощёчину, отчего тот полностью дезориентировался.       Началась такая суматоха, что Чонни только и успевал видеть бегущие босые ноги. Он пытался вырваться как мог, но альфа был сильнее и удерживал его за запястья над головой. Где-то сбоку кричал Лукас, наверняка пытаясь защитить его.       — Да что ты возишься с ним?! — выкрикнул повстанец и пригвоздил штыком от ружья ладонь омеги прямо к полу.       Чонгук взвыл от пронзающей боли и закричал, не в силах сдерживаться. На шум и звуки выстрелов подоспели и другие повстанцы, среди которых он услышал голос Лиама. Сквозь пелену слёз Чонни разглядел очертания его силуэта.       — Вы совсем рехнулись? — выругался лидер. — Я ещё даже не уехал, а тут такое!       — А хватит с ними церемониться! Всех англичан подвесить в лесу — и пусть британские солдаты снимают подарочки! — предложил один из вновь прибывших. — Нечего их тут нашими харчами кормить!       — Заткнись и слезь с него сейчас же! — прорычал Лиам. — Это приказ!       — Да пошёл ты! — Он плюнул ему под ноги. — Я ещё донесу на тебя!       — Чёрт! — Альфа похлопал по щекам омеги. — Вытащите это дерьмо из его руки!       Чонгук взвыл по новой, когда штык резко дёрнули обратно, и от боли, кажется, потерял сознание, потому что очнулся уже совсем в другом месте. Ирвин перевязывал его руку и утирал собственные слёзы, попутно размазывая по щекам чужую кровь.       — Я же говорил тебе! Говорил! — рыдая от увиденного, повторял омега. — Что за сволочи?       — Да никто не ожидал, что они пойдут в барак! — сокрушённо произнёс Лиам. — Тут швы надо накладывать: этот гнида насквозь проткнул!       — Чонгука нужно вывезти срочно! Там уже и Салли говорил, что, как только мы уедем, он первый на очереди! — Ирвин бросил на мужа осуждающий взгляд. — Англичане нас в порошок сотрут!       — Я постараюсь что-нибудь придумать, — пообещал альфа. — Иди к себе, а я сам тут закончу.       — Нет, позволь мне! — дрожащим голосом попросил омега. — Он же лечил меня! Чонни — мой друг!       — Закройся изнутри, я скоро вернусь! — Лиам нехотя поднялся и отправился разбираться с нарушителями порядка.       — Спасибо, — прозвучало на грани слышимости, когда омеги посмотрели друг на друга.       — Из тех настоек, что ты мне давал, есть что-то обезболивающее и жаропонижающее? — торопливо спросил он. — Может, это хоть немного поможет?       — Та, что в тёмно-зелёной бутылочке, — прошелестел Чонни. — И нужно перевязать так, чтобы края раны сомкнулись, потому что иначе кровь может течь ещё очень долго.       — Я попробую. — Трясущимися руками омега принялся бинтовать кисть, слушая сдавленные стоны друга. — Прости, что молчал все эти дни! Мы просто не знали, как устроить твой побег!       — Всё нормально, — выдохнул Чонгук. — Видимо, это невозможно… — Зелёные глаза обречённо смотрели в стену, а слёзы скатывались к вискам, исчезнув в тёмных волосах.       Когда с перевязкой было покончено, Ирвин ненадолго ушёл и вернулся с необходимой настойкой и стаканом воды.       — Кто-то знает, что Лиам отнёс меня сюда? — с беспокойством уточнил Чонни, пытаясь сесть, но голова так кружилась, что он без сил рухнул обратно.       — Без понятия. Там такая ругань стоит! Мне кажется, что они сейчас все друг друга перестреляют! — испуганно сказал омега, поглядывая на дверь.       — Ты очень рискуешь, сидя здесь со мной, — виновато прошептал Чонгук и вздрогнул от пульсирующей боли в кисти.       Думать о том, что там могут быть повреждены кости и сухожилия, совсем не хотелось.       — Выпей настойку. Я не знаю, сколько нужно. — Растерянный Ирвин протянул пузырёк.       Лиам вернулся только через два часа и был мрачнее тучи. Невооружённым взглядом было видно, что он находился в ярости от случившегося, но с ним было много несогласных.       — Как там дела? — Омега сразу же подскочил и с тревогой посмотрел на мужа.       — Они хотят устроить показательную казнь из пленных англичан, — устало произнёс альфа. — Мои доводы, что их лучше обменять на наших людей, никто и слушать не желает.       — Какой ужас, — прошептал Ирвин, прикрыв рот ладонью.       — Эти выродки не просто так сюда приехали. Их послал Ультан… А всё потому, что британская армия уже в нескольких километрах отсюда.       — И что же делать? — в панике спросил омега.       — Не знаю… Будто с ума все посходили! Немного затихают и опять по новой, — голосом, полным негодования, произнёс альфа. — Чонгука придётся спрятать. Вывезти его не получится, да и для самостоятельного побега он сейчас слишком слаб. Всё, что я смог сделать, — это отправить своего человека к англичанам с сообщением о том, где именно находятся пленные.       — Ты предлагаешь ждать наступления британской армии? — ошарашенно спросил Ирвин. — Они же нас всех убьют!       — Нас в любом случае прикончат. Или англичане, или свои, — обречённо сказал альфа и прижал к себе плачущего супруга. — Мне очень жаль, что всё вот так… — глядя на Чонни, искренне сказал мужчина. — Не таким я себе представлял светлое будущее для Ирландии.

***

      Тёмные силуэты плавно скользили сквозь густой лесной мрак, как призраки, окутанные ночным покрывалом. Их шаги были почти невесомыми, чтобы не нарушить безмолвную тишину. Слабый свет луны проникал сквозь ветви и создавал игру теней, оживляя каждое движение британских солдат. Весенний воздух был пронизан холодом, и туманные пары дыхания, как духи леса, сопровождали их бесшумное продвижение. Природа только-только пробуждалась от зимнего сна, и их шаги переплетались с едва слышимым хрустом оставшегося снега и шелестом прошлогодних листьев под ногами.       Лагерь оказался на месте давно заброшенного госпиталя и располагался в низине, удобно укрытый от людских глаз густыми зарослями почти со всех сторон. Окружая базу повстанцев, англичане передавали друг другу беззвучные сигналы и действовали профессионально. С нескольких наблюдательных пунктов было видно, как повстанцы входят в один из самых огромных бараков и выводят оттуда пленных.       — Нужно действовать, — прошептал Гатри. — Медлить больше нельзя.       Полковник Ким даже через бинокль не видел отсюда, кого именно вывели, но молил бога, чтобы Чонни оказался в этом лагере и, главное, был жив. Тэхён кивнул майору и подал сигнал остальным о наступлении сразу со всех флангов. Британских солдат было так много, что у повстанцев, которые совершенно не ожидали нападения, потому что их доносчиков умело перехватили ещё на подходе, не было абсолютно никаких шансов.       Но сопротивление они всё же оказали как могли. Долго отстреливались из-за самодельных баррикад, а потом принялись прикрываться заложниками, чем значительно усложнили задачу англичанам.       — Вот же ушлёпки! — ругнулся Гатри, целясь в голову одному из повстанцев.       От каждого выстрела Тэхён вздрагивал, несмотря на военную подготовку. Приблизившись, полковник вновь достал бинокль и глянул на центр площади. Пара человек успели плеснуть что-то на стены бараков и устроить массовый пожар сразу в нескольких зданиях.       — Проклятье! — процедил Ким и подстрелил одного из них. — У них уже нет цели спастись, — со злостью прошипел он. — Так делают, когда хотят навредить и замести следы! — Тэхён поднял руку и зычно крикнул: — В атаку-у!       Без жертв со стороны британских солдат тоже не обошлось, но захват лагеря занял от силы пятнадцать минут после команды полковника Кима. Не напрасно повстанцы опасались, что англичане сотрут их в порошок, потому что именно так и произошло. Альфы не щадили раненых, как когда-то было с пленными, а уцелевших связывали по рукам и ногам, уложив лицом вниз прямо на снегу посреди площади. Солдаты открыли барак и принялись помогать пленным выбраться из горящего здания. Тэхён в панике везде искал Чонгука, но не находил его ни в одном лице.       И только Лукас, увидев альфу такой же национальности, как и Чонни, подбежал к нему и, схватив за рукав, торопливо проговорил:       — Вы полковник Ким? Чонгук рассказывал мне о вас!       — Да! Где Чонни? Он живой?! — вцепившись в тощие плечи парня, выкрикнул альфа.       — Его здесь нет: унесли с ранением ещё ночью, — быстро пояснил омега. — Если ещё живой, то должен быть там! — Тонкая рука указала направление.       «Если ещё живой? Боже…»       — «С ранением»? — в ужасе переспросил Тэхён, а потом перевёл взгляд на второй барак. — Да чтоб вас всех!       Как найти одного человека в таком огромном горящем здании? Полковник в панике смотрел, как языки пламени яростно лизали старые брёвна и моментально охватывали огнём всё больше и больше площади.       — Обыскать здание! — закричал Ким.       — Оно горит! — попытался возразить кто-то.       — Это приказ! — Альфа сам рванул к входу и неожиданно наткнулся на светловолосого омегу, которого вывел один из британских солдат.       — Где раненый пленный? Его зовут Чонни! — схватив его за плечо, спросил Тэ.       — Вы полковник Ким? — растерянно произнёс Ирвин, глядя на альфу.       — Да! Быстрее же, ну! — нетерпеливо бросил он, боясь только одного: что уже слишком поздно.       — Мы спрятали его в подвале, но не знали, что подожгут барак, — быстро проговорил омега. — По коридору направо, лестница вниз и третья дверь! Но он заперт изнутри!       — Понял! — Тэхён уже хотел рвануть внутрь, но его догнал майор Гатри и остановил, развернув к себе лицом.       — Ты сдурел в такое пекло лезть?! — прокричал он.       — Уйди с дороги! Или я его вытащу, или умру там вместе с ним! — рявкнул полковник, оттолкнув от себя Донована.       — Держите! — Один из солдат протянул торопливо смоченный водой кусок мешковины. — Это хоть немного даст фору.       — Спасибо! — бросил Тэ и, задержав дыхание, прижал мокрую ткань к лицу.       Шаг, второй, третий.       Он перешёл на бег уже на лестнице, перепрыгивая через ступени, и очутился у заветной двери, но она ожидаемо оказалась заперта.       — Чонни! Это Тэхён! Открой мне! — Он заколотил кулаком по дереву, задыхаясь от дыма, но никто не реагировал на его крики. — Чёрт! — Альфа приложился плечом, но выбить её удалось только с пятого раза.       В помещении уже было полно дыма, а Чонгук лежал в самом углу на полу и не подавал признаков жизни. Закашлявшись, Тэхён подхватил омегу на руки и приложил часть ткани к его лицу.       — Держись, маленький, — прошептал полковник и рванул обратно, чувствуя, как лёгкие буквально разрывало и жгло огнём.       Он выбежал из здания и рухнул на снег, задыхаясь от дыма, которого успел наглотаться. Но при этом не выпускал из рук Чонгука, прижимая к себе.       — Дыши, Чонни! — Альфа хотел проверить пульс, но снова закашлялся. — Милый, только живи! Молю…       К ним подоспели солдаты и оттащили их обоих подальше от горящего здания. Слышался треск рушащихся перекладин, а сизый дым поднимался столбом высоко в небо. Полковнику дали воды, а Чонгука уложили на чей-то мундир и оказывали первую помощь.       Тэхён продолжал кашлять и даже не почувствовал, как слёзы непрерывно текли по щекам, пока он беззвучно повторял:       — Пожалуйста, дыши, Чонни! Пожалуйста! Иисусе, помоги!       Бледное лицо было будто вылеплено из воска. Невероятно красивое даже в такой трагический момент.       — Живой! — крикнул один из солдат. — Есть пульс, точно есть! — Омеге продолжали делать массаж сердца и искусственное дыхание.       — Спасибо! Господи! — выдохнул полковник и только теперь увидел, о каком ранении шла речь.       Рука Чонгука была перевязана, но бинт почти весь пропитался кровью. От осознания, что какой-то ублюдок так зверски обошёлся с его омегой, внутри вспыхнула неконтролируемая ярость. Полковник зачерпнул снег и приложил к лицу, пытаясь хоть немного успокоиться. В тот момент он поклялся, что отомстит за каждого убитого, а тем более — за боль и слёзы Чонни. Когда всех повстанцев выстроили в ряд, Тэхён медленно прошёл от начала и до конца, запоминая каждого из них, а потом попросил подогнать автомобиль. Он лично поднял Чонгука на руки и унёс в машину.       — Охренеть! — прошипел Салли, провожая их взглядом. — Так вот чей это омега! И как мы сразу не догадались? Оба же узкоглазые!       — Ещё раз рот откроешь — и я прострелю тебе ногу! — рявкнул майор Гатри, направив на него дуло ружья.

***

      Они отправились в ближайший госпиталь в Олдбери, потому что до Белфаста ехать было слишком долго. Туда же увезли всех пострадавших пленных, которым оказали необходимую помощь.       Всю дорогу до больницы Тэхён держал голову Чонни у себя на коленях и, опасаясь за его жизнь, постоянно проверял пульс.       — Золотце моё, — шептал альфа, нежно касаясь любимого лица, — как же тебе досталось…       Чонгук так и не пришёл в себя и едва дышал, поэтому его увезли на каталке в первую очередь, а полковнику сказали ждать. Тэхёну и самому нужна была помощь после этого чёртового пожара, но сейчас он меньше всего думал о себе. Зато Донован прислал солдата с чистой одеждой и просьбой поберечься.       Полковник Ким умылся и переоделся, после чего вновь вернулся в комнату ожидания. Врач позволил ненадолго заглянуть в палату, где расположили пострадавшего. Альфа остановился у кровати — и сердце сжалось оттого, каким хрупким и ранимым сейчас выглядел Чонгук. Руку заново перебинтовали, а рядом всё ещё лежала кислородная подушка.       — Как он? — взволнованно поинтересовался Тэхён, присаживаясь на стул около кровати.       — Очень слабый. Помимо простуды и высокой температуры, ему ещё и досталось с ранением, — пояснил доктор.       — Что с рукой? — Он кивком указал на повязку.       — Проткнули насквозь, поэтому пришлось зашивать, — сокрушённо вздыхая, произнёс альфа. — Надеюсь, всё зарастёт и не отразится на моторике пальцев.       — «Насквозь»? — ошарашенно переспросил полковник. — Ох ты ж…       — Пострадавший потерял много крови, надышался угарным газом, но всё поправимо, — ободряюще сказал мужчина.       — Когда он придёт в себя? — нетерпеливо поинтересовался полковник Ким.       — Ближе к вечеру, может, позже. — Доктор пожал плечами. — Всё зависит от его организма. Чем больше будет спать, тем быстрее восстановится.       — Я в неоплатном долгу перед вами! — поблагодарил его Тэхён. — Могу я побыть с ним немного наедине?       — Только недолго, — кивнул мужчина и покинул палату, осторожно прикрыв дверь.       Альфа пересел со стула на край кровати, а потом, опираясь на руки, приблизился к лицу Чонни и уткнулся носом ему в шею. Аромат ландыша едва слышался, но был таким родным, что внутри у полковника всё затрепетало.       — May Lily… — прошептал он. — Потерпи ещё немного. Всё самое страшное позади! — Тэхён погладил его по щеке и оставил на губах невесомый поцелуй.

***

      Чонгук находился в полубредовом состоянии ещё около двух суток. Он то просыпался, то снова проваливался в забытье, не до конца осознавая, что вообще произошло. А когда всё же очнулся окончательно, долго не мог поверить, что выжил. Рука всё ещё болела, но уже не так сильно, а вот кашель, который добавился из-за воспаления, изрядно донимал.       — Где я? — сразу же спросил Чонни, когда к нему заглянул медбрат.       — В центральном госпитале Олдкасла, Милорд, — пояснил он. — Как себя чувствуете?       — Сносно, — закашлявшись, произнёс омега. — Можете кратко рассказать, что случилось и кто меня сюда привёз?       — Британская армия накрыла лагерь повстанцев. Насколько я знаю, вас привёз полковник Ким, он же оплатил отдельную палату и надлежащий уход, — сунув ему градусник под мышку, пояснил медбрат. — Скоро будет обед. Я принесу вам всё в палату.       — Благодарю, — осипшим голосом сказал Чонгук. — А где сам полковник?       — Не могу знать, Милорд, но он оставил для вас письмо, погодите… — Молодой человек выдвинул ящик тумбочки и протянул запечатанный конверт без каких-либо опознавательных знаков. — Просил передать, когда вы очнётесь.       — Ох, спасибо! — Чонни взял письмо и дождался, когда медбрат забрал градусник и дал необходимые лекарства, после чего осторожно принял полусидячее положение и распечатал конверт.       «May Lily…       Я уехал, как только убедился, что твоей жизни ничего не угрожает. Тот человек, что выдал местонахождение лагеря с пленными, пошёл на сотрудничество с нами и рассказал о других точках, которые нужно ликвидировать в срочном порядке. Прости, что был вынужден покинуть тебя, когда должен быть рядом. Не волнуйся, я буду очень осторожен, потому что теперь у меня есть цель вернуться к тебе как можно скорее.       Очень прошу, дождись меня и никуда не уезжай: это всё ещё может быть опасно!

Бесконечно люблю тебя…

Твоя Светлость».

      — Иисусе, дай нам уже встретиться! Молю! — роняя слёзы, произнёс Чонни и прижал к груди письмо, которое давало надежду на то, что очень скоро всё наконец будет хорошо.       Иначе и быть не могло…