НАСЛЕДНИКИ ХЁСОН

Великобритания, остров Мэн, 1832 год

      Чонни посидел ещё какое-то время у камина, задумчиво потягивая вино, а потом всё же решительно поднялся и, набросив халат, отправился на второй этаж. Осознание, что они, по сути, только что поссорились, едва успев воссоединиться, сильно ранило омегу. Приоткрыв дверь, он увидел в полумраке Тэхёна, который лежал на кровати, но был отвёрнут лицом к окну. Чонгук осторожно прилёг рядом и прижался к нему всем телом, обнимая за талию и касаясь губами шеи у самой кромки волос.       — Спишь? — едва слышно спросил Чонни.       — Нет, — отозвался альфа и перехватил его руку, чтобы тут же переплести пальцами со своей.       — Тебе всё ещё нужно побыть одному? — осторожно поинтересовался он, с тихим сопением вдыхая аромат мирта.       Полковник ничего не ответил, но всё же перевернулся на спину и посмотрел на встревоженное лицо Чонни, который совершенно точно считал себя виноватым, пребывая в полной растерянности.       — Всё в порядке, золотце, — прошептал Тэ и протянул руку, чтобы погладить его по щеке. — Нам завтра рано вставать, так что…       — Я же вижу, что ты злишься, — перебил его омега. — Чувствую, как обидел тебя своим ответом.       — Какой смысл это обсуждать? Я готов принять любое твоё решение. И если тебе комфортно, чтобы мы были просто любовниками, значит, так оно и будет, — твёрдо произнёс Тэхён, не сводя с него пристального взгляда.       — «Любовниками»? — излишне эмоционально повторил Чонгук, явно не считая их отношения обычной интрижкой. — Не говори так! — задыхаясь от возмущения, добавил он.       — А как? — Альфа печально усмехнулся. — Подбери другую формулировку, если такая не устраивает.       — Я… — Чонни запнулся о собственное замешательство. — Ты же понимаешь, что моя любовь самая искренняя?       — Знаю, поэтому предлагаю больше не возвращаться к этому разговору. Ты свою позицию обозначил, и я стараюсь уважать любое твоё решение, даже если оно идёт вразрез с моим, — весьма спокойным тоном пояснил Тэ и притянул его к себе. — Придётся ездить друг к другу в гости, ну или встречаться инкогнито.       Чонгук весь напрягся только от одной мысли, что из-за сложившейся ситуации будет вынужден спать в одиночестве. И, по сути, они будут повторять участь его родителей, которые скрывались всю жизнь и пошли на большой обман, когда он появился на свет. В голове был полный сумбур из-за страхов, неуверенности и огромной ответственности за близких ему людей. И сейчас, лёжа на груди у Тэхёна, омега прекрасно понимал, что тот наверняка читал его эмоции, но при этом сохранял какое-то удивительное спокойствие. Этот альфа при желании мог очень хорошо сыграть равнодушие, но влезать в чужие мысли он не отважился, потому что и своего внутреннего хаоса хватало с лихвой.       — Уже решил, как поступишь с Чимином? — настороженно прошептал он.       — А как, по-твоему, я должен поступить? — вопросом на вопрос ответил полковник, поглаживая его по спине.       — Я не могу настаивать на разводе, когда сам этого не делаю, — честно признался омега. — Но не стану скрывать, что меня будет напрягать ваше совместное проживание.       — Ты же знаешь, что между нами ничего нет, — напомнил Тэхён, улыбнувшись в темноту.       — Безусловно, но чем больше я об этом думаю, тем хуже мне становится, — простонал Чонни, тяжело вздохнув. — Моей целью было поскорее встретиться с тобой и дать понять, что чувства никуда не делись. И теперь нужно решать, как быть дальше, но я оказался совершенно к этому не готов.       — Боишься, что Юнги тебя осудит или не отпустит? — мягко спросил альфа.       — Нет, уверен, что он не стал бы держать меня возле себя, а вот Ники… — Чонгук ненадолго замолчал, думая о сыне и его возможной реакции на правду. — Он слишком маленький, чтобы из-за собственного эгоизма мы обрушили на него такой шквал переживаний.       — Предлагаешь подождать несколько лет? — хмыкнул Тэ, и Чонни тут же почувствовал его скептический настрой.       — Не знаю… — ответил омега, пребывая в полнейшей растерянности. — Такое ощущение, что теперь вся ответственность легла на мои плечи!       — Потому что так и есть, золотце. Вероятно, я поторопился с предложением, совершенно не подумав о том, в каком мы сейчас социальном статусе. Уверен, что решение обязательно найдётся, максимально комфортное не только для нас, но и для всей нашей семьи. — Он коснулся его щеки, чтобы тот приподнял голову.       — Я боялся, что мы поссорились, — признался Чонгук. — Мне плохо даже от одной мысли, что я делаю тебе больно.       — Больнее, чем было вдали от тебя, мне никогда не будет, May Lily. Так что я очень хочу сохранить то светлое и прекрасное, что сейчас вновь нас соединило.       Чонни хотел сказать о невероятной любви к этому человеку. Признаться уже в сотый раз за эту неделю, но вместо этого послал ему лучики добра, растянув губы в трогательно-смущённой улыбке.

***

      Покидать этот остров не хотелось совершенно, но оба понимали, что возвращение домой неизбежно. Чонгук и так уехал слишком внезапно, оставив работу, да и Ники очень скучал: он всегда вкладывал записочки и рисунки в конверт с письмом от Юнги.       Обратно ехали поездом, и, к счастью, им удалось снять купе, чтобы никто из посторонних не мешал. Чонни неотрывно сидел или лежал в обнимку рядом с Тэхёном, желая насладиться последними каплями драгоценной близости. И в глазах читалась нарастающая тоска, когда расстояние до Лондона сокращалось с каждым часом.       — Не грусти, милый, а то это состояние передаётся и мне тоже, — сказал полковник и коснулся губами его ладони, где был ещё свежий шрам от недавнего ранения.       — Прости, ничего не могу с собой поделать, — с тяжким вздохом прошептал омега. — Мы ещё не разъехались, а я уже заранее скучаю.       — Иди ко мне! — Тэхён похлопал по коленям, и Чонни тотчас взобрался на него, крепко обняв. — Мы прибудем на вокзал через пару часов, так что ещё есть время для прощального секса.       — Какое отвратительное слово! — в неприкрытом протесте фыркнул Чонгук. — Я не хочу прощаться!       — Уверен, что это ненадолго! — Альфа чуть отклонил голову и нашёл его губы, целуя жадно и мокро.       Руки пробрались под рубашку, оглаживая узкую талию, отчего у Чонни кожа мгновенно покрылась мурашками, неизменно реагируя на такие желанные прикосновения. От мыслей, что за закрытыми дверями купе ходят люди, внутри зашевелилось щекочущее чувство азарта.       Уже через пару минут, торопливо стянув брюки и убедившись, что Тэ сделал то же самое, омега вернулся на колени полковника и оседлал его излишне поспешно и страстно. Тэхён от такой прыти несдержанно застонал и улыбнулся, когда его рот закрыли властным поцелуем. Он в который раз удивлялся тому, как быстро Чонгук мог менять свои образы: из нежного и ранимого золотца в чертовски сексуального зеленоглазого беса. Под ритмичный стук колёс оба двигались максимально суматошно, кусая друг другу губы и оставляя отметины на шее.       — Только не проси тут узел, милый! — хрипло прошептал альфа, прикусив мочку уха. — Нас услышит весь вагон.       — Эх! Они многое пропускают! — выдохнул Чонни и отклонился назад, придерживаемый сильной рукой полковника за талию.       Тэхён не особо мог двигать бёдрами в сидячем положении, поэтому, по сути, был во власти своего омеги, который разошёлся настолько, что ему пришлось зажимать рот ладонью из-за опасения быть услышанными, хотя Тэ и сам едва сдерживался, чтобы не зарычать на всё купе.       Чонни был невероятно красив в своём грациозном прогибе, открывая взору альфы нежную шею, которую хотелось целовать бесконечное количество раз. Зелень глаз сейчас была особенной: яркой, сочной и удивительно притягательной — она пронзала неповторимой энергетикой из-под полуопущенных пушистых ресниц. В нём всё было настолько гармонично, что полковник вновь и вновь сходил с ума оттого, что мог не просто снова касаться идеального тела, но и любить до умопомрачения.       Тэхён едва успел приподнять его за бёдра, чувствуя подступающий оргазм, после чего обхватил сразу два члена длинными пальцами, щедро размазывая смазку омеги, и довёл их до пика буквально за несколько мгновений.       Чонни всегда кончал шумно и бурно. Этот раз тоже не стал исключением, хотя он и старался быть потише. Через пару минут оба вздрогнули от громкого стука в дверь и в панике посмотрели друга на друга.       — Милорды! Что там у вас происходит? — с тревогой выкрикнул проводник.       — О бо-оже! — испуганно прошептал Чонгук, поспешно вытирая себя и альфу полотенцем. — Он нас слышал!       — Тшш… — Тэхён помог ему одеться под настойчивые возмущения из-за двери, после чего щёлкнул замком и обворожительно улыбнулся. — Что-то случилось? — бархатным голосом поинтересовался он.       — Из соседнего купе пожаловались на странный шум. — Проводник вытянул шею, пытаясь рассмотреть второго пассажира.       — Ничего такого не было, сэр, — с непоколебимым спокойствием произнёс полковник.       — Почему вы так долго не открывали? — строго спросил мужчина.       — Мы спали, — пояснил Чонгук, выглянувший из-за плеча альфы. — Не понимаю ваших претензий! — Омега бросил на проводника капризный и полный недовольства взгляд. — Милый, говорил же тебе, что не стоит ехать этим поездом! Пора сообщить дядюшке, чтобы он пересмотрел подбор персонала.       — Вы что, племянник самого мистера Уокмэна? — ошарашенно прошептал мужчина.       — Именно! — многозначительно кивнул Чонни, заметив боковым зрением, как полковник Ким с застывшим на лице недоумением медленно повернулся к нему.       — Прошу великодушно меня извинить! — Проводник тут же виновато поклонился. — Вероятно, вышло недоразумение!       — Надеюсь, до конца поездки нас больше никто не побеспокоит, — сдержанно произнёс Тэхён и закрыл дверь. — Что ещё за Уокмэн? — удивлённо спросил он, глядя на Чонни.       — Понятия не имею! — Он прыснул в кулак. — Но надо же было как-то спасать ситуацию!       — Ты был неподражаем в роли избалованного омеги! — со смехом восхитился Тэ и притянул его к себе.       — Я таких повидал немало, так что это не составило труда. Пришлось выбирать между актёрством и позором, от которого у меня до сих пор румянец на щеках! — Чонгук стыдливо прикрыл лицо ладонями.       — Но это было так безрассудно и горячо! — целуя припухшие губы, с восторгом сказал Тэхён. — Ты такой удивительный!       — Почему же? — смущённо поинтересовался Чонни.       — Несмотря на все жизненные принципы, дух авантюризма в тебе никогда не угасает, — звонко чмокнув омегу, пояснил полковник, — который я в тебе очень люблю!       — Рядом с тобой меня вечно тянет на подвиги, — искренне признался Чонгук, после чего был прижат к стене в жарких объятиях и страстном поцелуе.

***

Англия, Западный Суссекс, Холивер-Парк, 1832 год

      Вся семья, кроме супруга герцога Чона, собралась в ожидании Чонгука в Холивер-Парке. Юнги получил телеграмму ещё вчера и с нетерпением ждал возвращения мужа, нервно расхаживая по просторной гостиной. Хосок дежурил у окна, высматривая автомобиль, который уже давно должен был приехать. Чонни просил не встречать его лично, а лишь прислать водителя, и многим было понятно почему. Он же был с полковником Кимом, но ехать вместе дальше они не могли… Поэтому должны были расстаться на вокзале, что оказалось сложнее всего.       — Я буду очень скучать! — со слезами на глазах прошептал омега.       — Я тоже, золотце! — Тэхён сдержанно обнял его, понимая, что на людях большего не дозволено. — Мы увидимся при первой же возможности, слышишь?       — Да… — с грустью в голосе кивнул Чонгук и сделал шаг назад. — Всё, иди, а то я сейчас расплачусь, и мы только привлечём к себе внимание! — Он развернулся и направился к автомобилю, где водитель уже распахнул дверь в долгом ожидании.       Дорога до Западного Суссекса позволила немного успокоиться и привести мысли и чувства в порядок.       «Самое главное, что все живы, а остальное поправимо», — в который раз про себя повторил Чонни и выбрался из машины возле центрального входа Холивер-Парка.       Пока учтивый дворецкий распахивал двери и, тепло улыбнувшись, приветствовал хозяина поместья, к нему уже со всех ног мчался маленький альфа, торопливо спускаясь по ступенькам со второго этажа, где у него был свой наблюдательный пункт.       — Папочка-а! — крикнул Ники и радостно прыгнул к нему на шею. — Ты вернулся!       — Да, солнце моё! Куда же я без вас? — кружа его по просторному холлу, сказал Чонгук и уткнулся носом в макушку, чувствуя, как от переизбытка эмоций вновь слезятся глаза.       — С возвращением, блудный сын! — с улыбкой произнёс подоспевший Дюон и крепко обнял Чонни.       — Ну наконец-то! Потрепал ты нам всем нервишки! — выдохнул Юнги, притянув его к себе одним рывком. — Как же мы за тебя переживали!       — Простите, что заставил так волноваться, — виновато сказал омега и снова оказался в объятиях, но на этот раз Хосока.       — Никогда больше так не делай! Ты же мог погибнуть! — прошептал брат и отстранился, чтобы заглянуть ему в глаза. — Как твоё самочувствие?       — Уже в порядке, — поспешил успокоить его Чонни. — Не переживайте, я правда в норме!       — Тогда идём! — Юнги взял Ники за руку и, приобняв мужа за талию, направился с ними в сторону столовой, где уже торопливо накрывали праздничный стол.       Ужин прошёл в разговорах о случившемся. Сначала приходилось общаться довольно витиевато и сдержанно, но, когда Никхён ушёл к себе, они перебрались в уютную гостиную, после чего слугам было приказано не беспокоить их без надобности. Вот тогда все немного расслабились и уже смогли разговаривать более откровенно.       — Значит, Тэхён вытащил тебя прямо из горящего барака? — ошарашенно спросил Юнги.       — Да! Если бы не он, то я бы сейчас здесь с вами не сидел, — признался Чонни, грея ладони о кружку с чаем.       Он во всех деталях поведал им о нахождении в плену, обо всех ужасах, что там творились, и о ранении, которое хоть и не было тяжёлым, но всё же до сих пор давало о себе знать. Пальцы приходилось разрабатывать ежедневно, и до восстановления было ещё далеко. Альфы, в свою очередь, рассказали последние новости о вступлении Оливера на престол, многочисленной шумихе вокруг этого события и готовящемся суде над Артуром, который до сих пор находился под стражей в ожидании приговора.       — Думаете, его всё же казнят? — озадаченно спросил Чонгук. — Как-то даже не верится…       — Фраза Оливера о том, что закон един для всех, в буквальном смысле стала крылатой даже за пределами Великобритании. Общество не примет никакого иного решения, поэтому уверен, что да, — пояснил Дюон. — Да и сам король настроен серьёзно, несмотря на то, что Артур — его сын.       — Они знают? — осторожно спросил Чонгук, кивнув в сторону Хосока и Юнги.       — Нет, — мотнул головой герцог. — Но ты можешь им сказать, если хочешь.       — О чём речь? — напряжённо поинтересовался Мин.       И тут пришла очередь долгого рассказа о настоящем происхождении Чонни, который пока и сам до конца не верил в то, что Оливер — его папа. Они же толком и поговорить не успели, как омега рванул в Белфаст за Тэхёном. И теперь ему действительно хотелось встретиться с ним, поддержать в нелёгкой борьбе за справедливость и власть, а также выразить благодарность за помощь в поисках пленных из поезда.       Чем больше Чонгук говорил, тем сильнее округлялись глаза у Юнги и Хосока, которые уж никак не ожидали такого расклада. Дюон периодически вставлял реплики и давал пояснения, если это было необходимо. Когда омега наконец замолчал, в гостиной повисла гробовая тишина.       — Простите, но у меня шок, — прошептал Мин и поражённо покачал головой. — Не могу пока во всё это поверить…       — А я теперь понимаю, почему каждый раз, когда я смотрел на консорта, у меня было странное ощущение, что он мне кого-то очень напоминает! — с широкой улыбкой поделился Хосок. — С ума сойти! — Он повернулся к герцогу. — Неужели ты не боялся, что вас поймают?              — Разве страх разоблачения — это преграда для настоящей любви? — Дюон по-доброму усмехнулся. — Вам ли не знать? — Он перевёл взгляд с одного альфы на другого.       — Действительно, — сконфуженно согласился Юнги. — Но почему, зная, что Артур и Чонни братья, Оливер никак это не пресёк?       — Всё не так просто, как хотелось бы… — Герцог закинул ногу на ногу и положил ладонь на колено, сверкнув красивым перстнем с крупным сапфиром. — Консорт хоть и обладал властью, но далеко не такой, как у короля. Ко всему прочему, Оливер постоянно подвергался издевательствам со стороны Георга. Именно поэтому он сейчас хочет пересмотреть законодательство в отношении насилия над омегами. Не только физического, но и морального. — Дюон повернулся к младшему сыну, чувствуя, как спокойствие наконец растеклось по венам оттого, что Чонни теперь в безопасности. — Мы просто не могли раскрыть правду, потому что боялись в первую очередь за твою жизнь! Король бы такого не простил и ударил бы по самому больному. Да и весь Хёсон бы пострадал.       — Я всё прекрасно понимаю. И ваши мотивы мне тоже абсолютно ясны. Никто не мог предположить, что, встретив меня на балу, Артур пожелает большего. Да так сильно, что от его желаний пострадает такое количество людей! — сокрушённо признался Чонгук. — И даже мне, совершенно некровожадному человеку, нестерпимо хочется, чтобы он получил по заслугам!       — Кстати! Лукас Мерсер прибыл пару недель назад и сейчас активно обучается на камердинера, — сообщил Юнги. — Это с ним вы были в плену?       — Да-да, мне бы очень хотелось дать ему работу, тем более я лишился Роха, — с горечью вспомнил Чонни.       — А что там про Ирвина Стюарта? — поинтересовался Хосок.       — Это же мой университетский друг, и он оказался супругом одного из лидеров повстанческого движения. Если бы не Лиам, полагаю, я бы не выжил тогда… Именно он помог англичанам и в дальнейшем рассекретил остальные базы, содействуя в их ликвидации. Думаю, это как раз тот случай, когда человек хотел лучшего для своего государства, а по итогу столкнулся с кучкой жестоких и алчных людей, жадных до денег и власти. — Чонгук поставил чашку на столик и широко зевнул, прикрыв рот ладонью.       — Только не говори, что ты уже уходишь спать, — тут же подхватился Юнги. — Мы так соскучились!       — Нет-нет, я ещё посижу с вами. — Он тепло улыбнулся. — Просто долгая дорога и усталость дают о себе знать.       — Почему ты не захотел ехать сюда с Тэхёном? — спросил Хосок. — Уж от нас можно и не скрываться.       — Ему тоже необходимо повидаться с семьёй. Он отправился в поместье к брату, да и не хотелось лишних разговоров. И без того сплетен хватает. — Чонни отвёл глаза и тяжело вздохнул.       — Что думаешь делать дальше? — осторожно поинтересовался Мин. — Теперь, когда вы вновь вместе…       — Ничего не изменится, если ты об этом, — тут же перебил его омега.       — В смысле? — Юнги свёл брови к переносице и удивлённо посмотрел на супруга.       — В прямом! — Чонгук вздёрнул подбородок. — В своё время вы очень мне помогли и поддержали, поэтому я просто не могу просить у тебя развода! Да и Ники ещё такой маленький, для него это будет сильным потрясением!       — Чонни… — Граф Мин наклонился вперёд, внимательно изучая зелёные глаза напротив. — Нам не нужны такие жертвы!       — Я больше не хочу это обсуждать! — твёрдо заявил омега. — Всё останется так, как есть…       — А что по этому поводу думает полковник Ким? — тут же полюбопытствовал Хосок.       — Он сказал, что примет любое моё решение, даже если и не согласен с ним, — сразу же ответил Чонгук. — Пока я не готов что-то менять кардинально, но мне спокойно оттого, что вы в курсе всего и хотя бы в стенах собственного дома можно чувствовать себя защищённо.       — Планируешь тайные встречи на стороне? — сложив руки на груди, спросил герцог.       — Мы ещё не обсуждали, но что-нибудь придумаем, — продолжал оправдываться Чонгук.       — Нет ничего хуже, чем жить постоянно скрываясь, — устало сказал Дюон, вспоминая свои многолетние мытарства с Оливером.       — Полностью поддерживаю! — подхватил здравую мысль Хосок.       — Чонни, я не против дать тебе развод, и с Ники мы уж как-то постараемся объясниться, — начал Юнги, но наткнулся на хмурый взгляд, какой бывал, когда омега с чем-то в корне не согласен.       — Хорошо, я скажу вам ещё об одной причине, по которой не могу выйти за полковника Кима. — Чонгук задумчиво посмотрел на трёх альф. — Внутри меня сидит дикий страх, что всё повторится. Не знаю, как это объяснить, но второй раз в соборе с Тэхёном я не могу появиться: от одной мысли, что это произойдёт, меня накрывает такая паника, что я начинаю задыхаться от ужаса.       — Но сейчас же всё иначе, — с серьёзным видом сказал Юнги. — Теперь ты знаешь настоящую причину его поступка.       — Умом осознаю, но никак не могу это контролировать! Поэтому умоляю вас, не приставайте ко мне с этим, мне и так тяжело! — с грустью поведал Чонни. — Быть вдали от него действительно нелегко, особенно когда мы только-только воссоединились.       — Я понимаю твои страхи. Больше мы не будем поднимать этот вопрос без надобности, но просто знай, что мы все на твоей стороне и сделаем всё возможное, чтобы ты был счастлив, — мягко произнёс Юнги.       — Ты заслужил это, как никто другой! — согласился Хосок. — Перестань думать об остальных и выбери хоть раз себя!       — Спасибо вам за поддержку! — Голос Чонгука дрогнул, когда он посмотрел на самых близких ему людей, готовых жертвовать собой ради него.       Чонни всё же отправился к себе, но перед этим не мог не заглянуть в спальню к сыну, который уже сладко спал. Омега осторожно прилёг рядом с маленьким альфой и прижал его к себе, невесомо целуя в макушку.       — Папочка? — сонно прошептал мальчик.       — Я тебя разбудил? Прости… — виновато сказал Чонгук и погладил его по щеке.       — Ты же больше никуда не уедешь? — Он развернулся к нему и крепко обнял за шею.       — Нет, милый, больше не уеду, — пообещал Чонни.       — А Мур-кис тоже вернулся? Ты же за ним ездил? — неожиданно спросил Ники, отчего Чонгук тут же весь напрягся.       — С чего ты взял? — стараясь не выдавать собственного волнения, максимально равнодушно сказал он.       — Слышал, как об этом говорили отец и дядя Хо, — пояснил мальчик. — С ним же ничего не случилось?       — С полковником Кимом? — уточнил Чонни.       — Угу…       — Всё в порядке, почему ты так о нём беспокоишься? — Он слегка отстранился и с беспокойством посмотрел на сына.       — Мур-кис же мой друг…       — Не волнуйся, малыш. Тэхён вернулся домой, и, может быть, вы даже скоро встретитесь.       — Правда? — Никхён от радости подскочил в кровати.       — Да, — с улыбкой сказал Чонни, в очередной раз поразившись той незримой связи, которая была между отцом и сыном.

***

Англия, Кимстел-Хаус, 1832 год

      Тэхёна тоже встретили в доме брата с большим теплом. Сидя за столом с бокалом виски, альфа наконец расслабился и разговорился.       — Я и не знал, что у тебя есть недвижимость на острове Мэн! — удивлённо сказал Намджун.       — Это не какое-то выдающееся поместье, а просто небольшая территория и двухэтажный дом, но с невероятно красивым видом на море. Одни только закаты чего стоят! Когда я его покупал, то думал, что встречу там свою одинокую старость, а вышло вон как… — Полковник Ким широко улыбнулся, вспоминая чудесные мгновения, проведённые там вместе с Чонни.       — Перемирие состоялось? — нетерпеливо спросил Джин, поглаживая заметно округлившийся живот.       — Да! Я такой счастливый! — Тэхён удовлетворённо кивнул и прикрыл глаза. — Поверить не могу, что мы снова вместе!       — Это самая лучшая новость за последние дни! — подхватил Чимин, искренне радуясь за альфу.       — У меня только один вопрос, — усмехнулся Намджун. — Вы всё это время знали правду и молчали?       Трое собеседников заговорщически переглянулись, пытаясь подобрать нужные слова для объяснений.       — Тэхён всё мне рассказал ещё семь лет назад до отъезда в Дублин, но я поклялся никому не говорить, так что прости, милый, — виновато произнёс Сокджин. — Чимин знал не все подробности, но тоже обещал держать всё в тайне.       — Какой-то вселенский заговор, ей-богу! — недовольно пробормотал альфа. — Почему, когда тебя начали шантажировать, ты не обратился ко мне? — спросил он у брата.       — Потому что любое раскрытие правды косвенно угрожало жизни Чонни, а я не мог так рисковать. Поэтому случилось так, как уж случилось… — с сожалением пояснил полковник. — И какое счастье, что сейчас этот ублюдок за решёткой! — с облегчением добавил он. — Кажется, Артур сам себя наказал.       — Зло всегда возвращается бумерангом. Вот почему нужно жить по совести! — подытожил Чимин, откинувшись на спинку стула.       — Получается, ваш брак фиктивный? — с лёгким прищуром поинтересовался маркиз.       — После гибели Дитриха я совершенно не был готов к новым отношениям и тем более к замужеству, но деду этого не объяснить… Поэтому знакомство с Тэ было очень кстати, а когда мы пришли к выводу, что такой союз выгоден нам обоим, то не стали медлить, — честно признался омега.       — Безусловно, мы с тобой никогда не были столь близки, чтобы делиться подобными секретами, но мне искренне жаль, что в трудную минуту ты не нашёл во мне нужной поддержки и надёжного плеча, — с грустью произнёс Намджун, обратившись к брату.       — Вероятно, я ошибался, но мне казалось, что с твоими жизненными принципами и излишней правильностью ты никогда не сможешь понять мотивов моих поступков, — бросив в сторону альфы полный сожаления взгляд, признался Тэхён.       — Ты действительно заблуждался, потому что мне хоть и пришлось отчасти заменить тебе отца, но твоим братом и другом я бы тоже очень хотел быть, — искренне произнёс он. — Надеюсь, каждый сделает выводы и в наших отношениях хоть что-то поменяется.       — Я тоже очень на это надеюсь, — кивнул полковник и повернулся к Джину. — Как твоё самочувствие? Чонни вкратце рассказал мне о диагнозе.       — Всё относительно хорошо, — тихо ответил омега и вымученно улыбнулся. — Насколько это возможно…       — Ничего хорошего! — сокрушённо добавил Намджун и допил остатки виски, после чего приложил к губам изящную тканевую салфетку. — В последние дни обмороки случаются всё чаще, его вообще одного нельзя оставлять!       — Ого… — ошарашенно выдохнул Тэ. — И с этим ничего не поделать?       — Увы, нет, — с грустью сказал Чимин. — Здесь всегда находится кто-то из дежурных врачей, так что всё под контролем, но с каждым днём нагрузка на организм всё больше, поэтому неудивительно, что он не справляется.       — Мне бесконечно жаль, милый! — Тэхён вышел из-за стола и приблизился к нему, чтобы обнять. — Что я могу для тебя сделать? Или Чонни как-то сможет помочь?       — Боюсь, что это уже не в его компетенции, — произнёс Сокджин, спрятав лицо на груди друга. — Единственное моё желание — это хоть раз увидеть малыша…       — Извините. — Намджун резко встал и неожиданно для всех покинул столовую.       — Ему невероятно тяжело принять это, — всхлипнув, прошептал Джин. — Я схожу поговорю с ним, если позволите. — Омега осторожно выбрался из-за стола и был тут же взят под руку одним из лакеев, который следил, чтобы в случае обморока тот не пострадал.       Оставшись наедине с Чимином, Тэхён кивнул в сторону удобных, с тёмно-синей бархатной отделкой кресел, что стояли у большого окна в самой середине помещения, и предложил перебраться туда, пока слуги убирали остатки ужина.       — У меня сердце кровью обливается, когда смотрю на них! — с горечью поделился переживаниями омега. — Джин хоть и держится молодцом, но даже не представляю, каково ему.       — Они всегда были для меня эталоном семейного счастья, — растерянно признался Тэхён. — Невыносимо видеть, как всё рушится и с этим ничего нельзя поделать.       — Намджун в последнее время очень нервный. При Сокджине он старается не показывать эмоций, но я часто замечаю его красные от слёз глаза… — В конце голос Чимина дрогнул. — Страшно подумать, что будет, когда случится непоправимое.       — Я постараюсь поддержать его как брат, хотя прекрасно понимаю, что этого недостаточно, — озадаченно произнёс полковник и благодарно кивнул лакею, который поставил на столик серебряный поднос с чаем.       — Джин просил меня побыть здесь какое-то время с малышом, потому что опасается, что Намджун уйдёт в себя от горя и не сможет уделять ребёнку должного внимания, — поделился омега, задумчиво рассматривая красивую фарфоровую чашку.       — И ты останешься? — Альфа вопросительно кивнул.       — Конечно! У меня хоть и нет опыта с детьми, но я же буду не один. — Чимин нервно улыбнулся. — И я прекрасно понимаю, что теперь нам с тобой нужно расторгнуть брак, поэтому даже не переживай за это. Главное, чтобы после развода дед снова не взялся за своё. — Он раздражённо цокнул и закатил глаза.       — Когда мы решили стать супругами, то я даже представить не мог такой исход событий, потому что давно поставил крест на своей личной жизни, но всегда тебе говорил, что, если ты влюбишься, я без колебаний отпущу тебя, — начал Тэхён, пытаясь подобрать нужные слова. — И ты прав: развод действительно понадобится, но, может, не так скоро…       — О чём ты? Разве Чонни не желает быть с тобой официально? — удивился Чимин.       — Очень хочет, но у меня ощущение, что он пока не готов вот так сразу кардинально всё поменять, поэтому я дам ему столько времени, сколько потребуется. И пока не буду торопиться с расторжением брака, чтобы ты мог спокойно жить здесь дальше как мой супруг. Иначе у общества возникнет немало вопросов насчёт твоего местонахождения в Кимстел-Хаусе, — разъяснил полковник, гуляя печальным взглядом по красивой столовой, которую с такой любовью много лет назад обустраивал Сокджин.       — Вероятно, в твоих суждениях есть зерно здравомыслия, — согласился Чимин, потому что действительно опасался, что в случае развода не сможет здесь остаться на законных основаниях.       — Время всё расставит по своим местам.

***

Англия, Лондон, Ньюгейт, 1832 год

Десять дней спустя…

      Руки неустанно теребили край чёрного сюртука, отороченного серебряными нитями, которые складывались в витиеватый узор. На пальцах был один единственный перстень, который ещё лет десять назад ему подарил Дюон на годовщину. Кольцо имело гравировку изнутри, где на латыни было выведено: «Amor vincit omnia».       Даже несмотря на существенную замену состава палаты лордов, в ней всё ещё оставались те, кто пытался перетянуть одеяло на себя. В такие моменты Оливер откровенно удивлялся, наконец-то понимая, каким образом на самом деле много лет выстраивалась власть. Георг хоть и был королём, но далеко не все решения принимал самостоятельно. Омеге же хотелось окружить себя верными людьми, готовыми стараться ради светлого будущего своего государства и бороться за правое дело.       Как выяснилось, у него оказалось немало сторонников не только среди представителей слабого пола, что несказанно удивило. За пару месяцев новый король заручился поддержкой множества влиятельных домов, да и весь Хёсон, благодаря стараниям Дюона, который теперь возглавлял палату лордов, был на его стороне.       Но сейчас, сидя в отдельном зале накануне суда над Артуром, Оливер который час выслушивал различные предложения от представителя судьи о том, как можно выкрутиться из этой ситуации и заменить смертную казнь на пожизненное заключение. Омеге отчаянно хотелось стукнуть кулаком по столу и прекратить все эти обсуждения, но он продолжал сохранять непоколебимое спокойствие, скрывая за мнимой маской равнодушия ураган негодования.       — Перед оглашением приговора вам дадут слово, Ваше Величество, которое, несомненно, повлияет на судьбу Артура, — сбивчиво повторил мужчина.       — Моя речь уже давно заготовлена, и менять её я не намерен, — стальным голосом произнёс Оливер. — Если это всё, то будьте добры, избавьте меня от дальнейших пустых разговоров и вашего общества.       — Прошу прощения за доставленные неудобства. — Он согнулся в низком поклоне и торопливо попятился к двери.       Оливер прикрыл глаза и сглотнул тугой комок, стараясь не расплакаться. Как бы ни было, но Артур всё ещё оставался его сыном. У них никогда не было взаимопонимания, и чем старше становился наследник британской короны, тем больше в нём проявлялись черты характера ненавистного Георга. Но даже несмотря на всё это, принять такое волевое решение, как казнь собственного ребёнка, было невыносимо трудно.       Сердце билось через раз, когда под конец заседания его вызвали на трибуну для заключительной речи. Медленно ступая по проходу, Оливер не смотрел на Артура, который сидел в углу зала за металлической решёткой. Не поднял он глаз и на других присутствующих, опасаясь, что чей-то осуждающий взгляд может посеять в нём зерно сомнения. Король смотрел исключительно вперёд, выпрямив спину и задрав подбородок настолько, чтобы весь его образ казался окружающим олицетворением силы и несгибаемой воли.       — В жизни каждого из нас есть огромное количество возможностей заявить о себе и показать свои лучшие качества. И совершенно не имеет значения, кем именно ты родился: альфой или омегой, будущим королём или простым булочником. Многие мечтали бы оказаться на месте наследника британской короны и жить в роскоши, но никто не знает о другой стороне медали, где возложенная на человека ответственность ломает все внутренние стереотипы, а наличие власти и безнаказанности зачастую превращает его в настоящее чудовище. Многие осудили меня за то, что я не поддержал собственного сына, а наоборот, сдал его полиции. Они посчитали такой поступок недостойным хорошего родителя, но скажу вам: будь я плохим, то помог бы кронпринцу представить это как самоубийство Десмонда, прикрыв в очередной раз Артура, ведь так всегда делал ныне покойный король. — Оливер горько усмехнулся и продолжил: — Идеальным папой быть сложно, и я не считаю себя таковым, потому что на мне тоже груз вины, что я не смог вырастить достойного сына. Но делать вид, что такие поступки, как убийство собственного мужа, — норма, выше моих сил и жизненных принципов. Смерть герцога не должна стать напрасной! Именно поэтому, несмотря на то, что мне до сих пор невероятно тяжело принимать сам факт того, что Артур Фергусон лишил жизни своего супруга, я продолжаю настаивать на своих словах, которые говорил ранее. — Он ненадолго замолчал, собираясь с силами, и сжал ладони в кулаки так сильно, что на внутренней стороне остались бордовые полумесяцы от ногтей. — Закон един для всех! И так будет всегда, пока я являюсь королём Великобритании!       Восторженные крики и аплодисменты слышались сквозь туман, когда Оливер уходил с трибуны, отчаянно желая лишь одного: чтобы весь этот кошмар поскорее закончился. Судья занял своё место, собираясь зачитать приговор, после того как длительное время совещался с присяжными, и в зале тут же повисла гробовая тишина.       — Артур Фергусон! Верховный королевский суд Великобритании признаёт вас виновным в намеренном убийстве своего супруга герцога Десмонда Фергусона. Суд присяжных учёл все обстоятельства расследуемого дела и, в соответствии с законом и учётом тяжести преступления, вы приговариваетесь к смертной казни через повешение на главной площади Ньюгейтской тюрьмы завтра в полдень.       По залу вибрирующей волной прокатился шёпот поражённой толпы, потому что большинство до последнего были уверены, что кронпринца не отправят на казнь, а дадут пожизненный срок. Чонни, сидевший в первых рядах между Юнги и Тэхёном, забыл, как дышать, неотрывно глядя в бесстыжие глаза бывшего наследника британской короны. По его выражению лица было видно, что он совершенно не ожидал такого расклада, а потому был искренне ошарашен озвученным приговором.       — Всё хорошо, — едва слышно прошептал полковник, чувствуя нарастающую панику своего омеги. — Дыши глубже, золотце.       — Я… — Он осёкся, пытаясь справиться с эмоциями. — Я в порядке.       — Поделом! — процедил граф Мин, с ненавистью глядя на осуждённого. — Я бы лично его четвертовал!       — Согласен! Повешение — это ещё весьма гуманно! — кивнул полковник.       Покинув зал суда на ватных ногах, Чонгук остановился у окна, стараясь хоть немного прийти в себя. Ему до сих пор не верилось, что приговор оказался настолько суровым, но действительно справедливым. Омега чувствовал, как сильно Тэхён сейчас хотел обнять его и показать, что он рядом, но в силу обстоятельств не мог этого сделать. Вместо этого его прижал к себе Юнги и кивнул полковнику с долей сочувствия и понимания.       — Завтра всё будет кончено, милый! — похлопав его по спине, прошептал Мин.

***

      День выдался хмурый. Тяжёлые серые тучи свинцовым одеялом давили на головы всех присутствующих на площади Ньюгейтской тюрьмы, норовя обрушиться ледяным весенним дождём. Чонни всю ночь снились кошмары, и в конечном итоге он проснулся в холодном поту оттого, что казнь кронпринца отменили и мерзавца выпустили на свободу. Поэтому сейчас омега чувствовал себя разбитым и желал лишь скорейшего окончания всего этого ужаса.       Ощутив невидимую волну тепла и нежности, Чонгук благодарно кивнул Тэхёну, который стоял неподалёку под руку с Чимином. Смотреть на них теперь, когда он знал, что брак фиктивный, было уже не так болезненно, но червячок ревности в груди всё же продолжал неприятно шевелиться.       Чонни откровенно не понимал, почему все так любят казни, находя в этой процедуре нечто ужасающе прекрасное. Он всегда хотел спасать людей, а не смотреть, как они погибают, но сегодня всё же решился присутствовать здесь, дабы убедиться лично в том, что зло окончательно наказано. Омега с сочувствием глядел на Оливера, которому, судя по всему, было хуже всего, и не знал, как его поддержать. Вчерашняя его речь произвела настоящий фурор среди дворянского общества, где большинство, как ни странно, оказались на стороне короля.       Судья вновь вышел на трибуну и повторно зачитал приговор, после чего на эшафот вывели босого Артура Фергусона в белой свободной рубашке и таких же брюках. Спеси в нём поубавилось после вчерашнего, но всё же бывший наследник британской короны не склонился, гордо глядя прямо перед собой. Ему дали последнее слово, но, к удивлению присутствующих, альфа от него отказался.       У Чонни потемнело в глазах, когда на голову осуждённого надели холщовый мешок, а затем и петлю. Палач, проверив узел, затянул верёвку и отошёл в сторону, дёрнув за рычаг после специального звукового сигнала.       Чонгук ещё долго будет помнить скрип открывающегося люка и хруст костей, который бывает, когда тело резко теряет опору и повисает в воздухе на виселице. Перед его глазами ещё не один месяц будет стоять искажённое болью лицо Оливера, который старался изо всех сил держаться на публике, зная, что даст волю эмоциям сразу же после казни. В памяти навсегда отпечатался восторженный гул толпы, которая тут же разнесла молву о произошедшем по всему Лондону и не только.       Этот кошмар наконец закончился.       После того как король удалился с площади, с ним случился нервный срыв, и к нему никого не пускали, пытаясь привести Оливера в чувства. Дюон ходил кругами и никак не мог помочь любимому, потому что, как обычно, вокруг было огромное количество людей.       — Доктор Мин? — К Чонгуку подошёл один из королевских служащих. — Его Величество приказали пригласить вас.       Чонни коротко кивнул и торопливо проследовал за мужчиной по коридору. В одном из кабинетов Ньюгейтской тюрьмы стоял резкий запах травяной настойки, которую обычно использовали в качестве успокоительного. Вокруг короля хлопотали медики, но, завидев вошедшего омегу, тут же поклонились и покинули помещение. Чонгук присел на стул рядом с диваном, на котором полулежал Оливер, и протянул руку, накрыв своей ладонью чужие пальцы.       — Мне невероятно жаль, что всё вот так… — дрогнувшим голосом прошептал Чонни.       — Мне тоже, но у него был выбор, — едва слышно прошелестел король.       — Могу я… — Омега растерянно оглянулся, желая убедиться, что они здесь одни. — Могу я обнять вас?       — Мне бы очень этого хотелось! — роняя слёзы, признался Оливер и громко всхлипнул, чувствуя, как младший и теперь единственный сын наклонился, прижав его к себе. — Господи! Не думал, что так расклеюсь!       — Всё будет хорошо, Ваше Величество! — ласково сказал Чонгук. — Всё обязательно наладится!       — Хотя бы когда мы одни, обращайся ко мне неофициально, — попросил он, шмыгая носом.       Чонни отстранился и в растерянности посмотрел в зелёные глаза напротив.       — Я не имел в виду обращение как к папе, такое я просить просто не имею права, но…       — Произнести само слово не так уж сложно, но куда важнее, что мы в него вкладываем, правда же? — сморгнув подступившие слёзы, прошептал омега. — Я бы очень хотел иметь такого родителя, как вы. И невероятно горжусь вашей смелостью и жизненными принципами. У нас впереди целая жизнь, чтобы слово «папа» обрело по-настоящему правильный смысл.       — Как же сильно я тебя люблю! — Оливер вновь спрятал лицо у него на груди, заходясь в беззвучном плаче. — Всё, что у меня есть, — это ты и Дюон!       — Мы всегда будем рядом! Обещаю! — поглаживая его по спине, сказал Чонни. — Могу я кое-что спросить? — Он осторожно отодвинулся и дождался, когда король утрёт слёзы кружевным платком и немного успокоится.       — Конечно! — кивнул омега.       — Как думаете, почему Артур так никому и не открыл правды о нашем родстве?       — Когда я рассказал ему, то в конце добавил, что если он действительно тебя любил, то пусть докажет это своим молчанием.       — Это так на него не похоже… — озадаченно прошептал Чонни.       — Другого объяснения у меня нет.       Это был час горьких слёз, крепких объятий и душевного единения, которого так не хватало им обоим в последнее время. И впервые за долгие годы Оливер по-настоящему ощутил, что чёрная полоса в его жизни наконец сменилась на белую.