История одного поселка городского типа

***

Девушка продолжала плакать, оставляя все наши вопросы по поводу ситуации без ответа. В попытках что-то прояснить она выговаривала дрожащее «мама» и снова принималась рыдать — видимо, сказался сильный шок. Тогда Вилыч, не любивший неопределенностей, решил подойти с другой стороны: — Так, дочка, послушай. Ты сейчас успокойся. Здесь тебе оставаться нельзя — еще простудишься, не дай боже. Мы тебя сейчас до дома проводим. Услышав слово «дом», девушка одернулась и, перекрестив руки, начала отрицательно качать головой; на её лице отразился ужас, глаза вновь наполнились слезами. В тот момент нам с Вилычем стало ясно, откуда она убегала. Немного успокоив Пенни, старик, предложил отвести её к Деметриусу и Робин, дом которых находился совсем неподалеку. Едва заметно кивнув, девушка согласилась. Через пять минут мы уже стояли на пороге столярной мастерской. Дверь открыл заспанный Деметриус, с ружьем наперевес. Привыкший к различного рода нештатным ситуациям, темнокожий начал было грозить расправой незваным гостям, но, узнав в нас сограждан, остудил свой пыл. За его спиной показалась Робин. Увидев заплаканное лицо Пенни, она поняла все без слов, и, пригласив девушку внутрь, пообещала позаботиться о ней. — Мы-то с тобой что делать будем? — обратился ко мне старик. — Не знаю, — честно ответил я, — может, Льюиса разбудим? Он же у нас за такие случаи отвечает.
 Немного поразмыслив, Вилыч ответил: — Нет. Мы вообще не знаем, что там случилось. Может уснула Пэм после попойки — а девчонка подумала что мать её — того. Тогда что, получается, побеспокоим зазря? — Ну а вдруг там братки какие-нибудь, — предположил я, — Пэм же водится там со всякими… — Не думаю, — ответил старик, — Ну а если бандиты, то чего он будет делать-то? С кулаками на них полезет что ли? Нет, нашего мозга беречь надо, он нам здоровым нужен. Знаешь что, пойдем-ка мы с тобой вдвоем и сами проверим. Что мы с тобой, — ударил в грудь моряк, — не справимся, два здоровых мужика? — Так точно, товарищ капитан, — подыграл ему я. — Ну тогда — полный вперёд! Но в одном ты прав, — выставил указательный палец старик, — Перестраховаться все-таки надо. Демк, а Демк? — Ау, — ответил увлеченный нашей беседой Деметриус. — Тут дело такое. Нам проверить надо кой-чего. Ты мне ружо своё дай погонять, а я тебе — рыбы мешок…

***

Пэм ввалилась в салун. На ней была олимпийка, оригинальный цвет которой было тяжело различить из-за обилия пятен разного происхождения. Ниже красовались до неприличия короткие шорты. Все в синяках и ссадинах ноги покрывали дырявые, как решето колготки. Сегодня Пэм выглядела хорошо, как никогда; её разбухшее лицо сияло от радости — наконец появились деньги на выпивку. С проворностью школьницы она преодолела расстояние от входной двери до барной стойки. Обнажив свои наполовину гнилые зубы, Пэм рявкнула:
 — БАРМЭН! Мне…ик…как обычно. Именно такую сцену видел Гас практически каждый вечер. В ответ на её очередную просьбу налить, он лишь улыбался. «Вот она — идеальная клиентка, готовая опустошить весь свой кошелек в пользу заведения» — думал немец, безропотно обслуживая Пэм. Остальные посетители бара не обращали на загульную никакого внимания. Для них она — наряду с чучелом сумасшедшего медведя — уже давно стала постоянным атрибутом заведения. В свободное от салуна время, Пэм крутила баранку автобуса. Периодически она подрабатывала проституткой, одаривая местных жителей таким букетом половых заболеваний, что бедный Харви, на плечи которого взваливалось лечение потерпевших, приходил в состояние тихого ужаса, в очередной раз открывая новый, доселе неизвестный науке триппер. Пэм же, как ни странно, удавалось избегать неприятностей, несмотря на свой рок-н-ролльный образ жизни. По крайней мере, так было до сегодняшнего дня. Теперь нам с Вилычем предстояло выяснить, в какую передрягу попала эта почтенная женщина. Мы уже подходили к трейлеру Пэм. Корпус фургона был покрыт царапинами и вмятинами. Выстроенная перед ним лента пустых бутылок словно напоминала о жизненном пути хозяйки, полном разочарований и зависимостей. Подойдя на максимально близкое к жилищу расстояние, мы заняли позицию за кустами. — Молодой, доложи обстановку, — прошептал Вилыч, откинув ствол ружья. — Так. Вроде тихо. Внутри свет не горит. Стой… — заметив тонкую полоску света в одном из окон переменился я, — Нет, все таки горит. Шторы плотно завешены. Дверь закрыта. Немного погодя, я добавил:

 — Странно вообще получается. Девчонка так убегала. Что она, затормозила и прикрыла её аккуратно? Если бы Пэм плохо было… — Цыц! — зашипел моряк, оценивая состояние двадцатки — Я же тебе сказал, обстановку доложи, а не предположения. Это вообще ничего не значит, что дверь… Внезапно из фургона раздались какие то звуки. Несмотря на обветшалое состояние, его железные стены всё еще хорошо изолировали шумы, но даже среди доходивших до нас звуковых волн можно было разобрать мужские крики, сопровождаемые глухими хлопками. — Так, парень. Дело серьезное по ходу, — среагировал Вилыч, — будем входить. Видимо, напал кто-то. 

Старик сгруппировался, вскинул ружье и осторожно, согнув колени, прокрался ко входу. Я последовал за ним. Подойдя, Вилыч посмотрел в дверную щель:

 — Закрыто, зараза. Значит я сейчас дверь выбиваю, и на мушку беру, кто бы там ни был. Ты ухо в остро держи! Если в окно полезет — там встречай гада, — вскомандовал шепотом моряк. — Есть! — подтвердил я, приготовившись к импровизированной акции. В висках застучало. Вилыч распрямился, встал в позицию и мощно шарахнул ногой по двери. Удар пришелся аккурат в область скважины. Личина вылетела, но дверь устояла. Тогда моряк, не жалея сил, повторил упражнение, и дверь с треском распахнулась. Вилыч устремился в помещение сжимая в руках ружьё. Оказавшись внутри, он машинально принял стойку, направил двустволку в глубину трейлера и заорал:

 — РУКИ ЗА ГОЛОВУ! ЛЕЧЬ МОРДОЙ…Боже…

***

Я смотрел на Вилыча через дверной проём — моряк застыл, словно статуя. В лице его читалось полное непонимание. Через несколько мгновений он начал медленно опускать дуло ружья; его губы безмолвно зашевелились, видимо, повторяя слова молитвы. Я, не менее удивленный таким поворотом событий, поспешил в фургон. Зайдя внутрь и осмотревшись, я разделил шоковое состояние Вилыча. В нос ударил сильный запах нечистот. Внутреннее пространство трейлера представляло из себя полный беспорядок: разбросанные по всему помещению бутылки, грязная одежда, пакеты, наполненные мусором. Посреди всего этого хаоса стояла Пэм, правда, узнал я её не сразу. Она выглядела, будто сошла с экрана дешевого фильма ужасов восьмидесятых годов. Eё лицо покрывала какая-то дьявольская маска из глянцевой черной кожи; отверстия, предназначенные для глаз и рта были обрамлены застёжками на молниях. Тело частично покрывал бандаж, — из той же глянцевой кожи — сплошь увешанный различными застёжками и цепями. Рука сжимала плеть с подвитыми кончиками. Образ довершал внушительных размеров страпон, закрепленный на поясе. Позади нее, распластавшись на кровати животом вниз, лежал не кто иной, как сам Льюис — мэр нашего посёлка. Привязанный за руки и за ноги к опорам койки, он лежал — совсем голый. Ну, почти совсем. На голове как ни в чем не бывало красовалась его бессменная английская кепочка, будто это был какой-то нелепый, странный фетиш. На прикроватной тумбочке стояла открытая бутылка. В ней я узнал трюфельное масло, которое производил на своей ферме; как-то раз мэр зашёл и попросил его, «для своих нужд». Рядом стояла еще одна, наполовину початая бутылка дорогого рома. По поверхности тумбочки неровными дорожками был расчерчен порошок белого, словно снег цвета. Кокаин, очевидно, принадлежал Льюису — у Пэм не хватило бы денег даже на дешевый, уличный аналог. — Льюис… — тихо произнес Вилыч. Мэр, немного отойдя от замешательства, пришел в ярость:

 — ВЫ ЧТО? СОВСЕМ ГОЛОВОЙ ЕБАНУЛИСЬ? А НУ ПОШЛИ НА ХУЙ ОТСЮДА!
 — ДА, — провизжала раздухарившаяся Пэм, — ВЫМЕТАЙТЕСЬ! ЭТО ЧАСТНАЯ СОБСТВЕННОСТЬ! — Льюис… — снова произнес моряк, — Она тебя что, этим…Прям туда?.. Мэр, сбитый с толку таким прямым вопросом, пытался было снова что-то сказать, но Вилыча уже было не остановить: — Я-то думал, ты нормальный мужик…А ты, значит…ПЕДЕРАСТ ХРЕНОВ! ДА Я ТЕБЕ… Комната заполнилась потоком трёхэтажных ругательств. Вилыч, и без того не лезший за словом в карман, выдавал такие словосочетания, что и я, и Пэм, и даже мэр Льюис, в адрес которого, казалось, была адресована вся эта брань, заслушались. Так прошла целая минута. Вилыч всё не унимался, сокрушаясь от увиденного. Мне же было абсолютно всё равно на сексуальные предпочтения градоначальника — это, все-таки, интимное дело каждого. Я уже собирался успокаивать Вилыча и, извиняясь за выломанную дверь, выводить его под руку из помещения, как вдруг мой взгяд зацепился за нечто интересное. На полу около меня лежал дорогой, кожаный дипломат. Он был открыт и из него, помимо непонятного назначения секс-игрушек была вывалена на пол книга, на которой золотыми буквами красовалось слово «ПЕНСИЯ». Воспользовавшись неловким положением Льюиса, я, поддавшись любопытству, решил её изучить. — Эй! А ну убрал руки! Ты пожалеешь об этом!— запаниковал Льюис, увидев как я поднимаю книгу с пола, — НУ ЧЕГО ТЫ СТОИШЬ? РАЗВЯЗЫВАЙ! — рявкнул он, уже в сторону Пэм. — …От того какой блядский гадюшник вы тут устроили! Девушку бедную напугали, — не переставал Вилыч, уже подсбавив тон, — А я в тебя верил! Хуедав моржовый, итецкий тебя в рот компот… Пэм склонилась над мэром и трясущимися руками принялась отвязывать его конечности от основания кровати. К этому моменту я уже начал изучать содержание предмета. Судя по всему, это была учетная книга. Таблицы и куча различных чисел перемежались с короткими заметками, состоявших по большей части из аббревиатур и сокращений. Разобраться во всём этом было тяжело, учитывая полное отсутствие финансовой грамотности, а также не самую благоприятную обстановку вокруг. Тем не менее, надпись на обложке и реакция Льюиса на моё желание ознакомиться с этой книгой натолкнули на определенные мысли. — Вилыч, тебе надо взглянуть на это, — повернулся я к моряку, — тут что-то не чисто. В эту секунду Пэм успела отстегнуть последнее крепление, сдерживающее Льюиса. Несмотря на дряблость своего пожилого тела, он, будто ошпаренный, вскочил с кровати и стремительно бросился с кулаками в мою сторону — видимо, стимулятор еще действовал. — УБЬЮ СУКИНА СЫНА! — проревел мэр уже в метре от меня. Растерявшись, я попятился назад и тут же уперся в тумбочку, стоявшую позади. Свободная рука судорожно начала шарить по её поверхности в поисках предмета, которым можно было бы оборониться и, к моему счастью, ухватилась за что-то продолговатое. Стиснув зубы, я, направив всю энергию в теперь вооруженную руку, ударил наотмашь. Кепка слетела. Удар пришелся ровно по лбу. Мэр, застонав, зашатался, после чего резко решил прилечь на пол. В процессе снижения высоты он, то ли от страха за свою жизнь, то ли от слабительного, которым ушлые наркодельцы щедро разбавляли порошок, обделался. Пэм еще несколько секунд простояла, упираясь своим пустым взглядом в бессознательное лицо Льюиса, после чего истошно завизжала и, последовав примеру градоначальника, рухнула от увиденного. Немного отойдя от произошедшего, я осмотрел спасительный предмет. В моих руках красовался здоровенный фиолетовый фаллоимитатор. — Отличный удар, матрос! — прервал тишину Вилыч, — Так держать! Он забрал у меня книгу, повертел ее в руках и открыл. Пролистав несколько страниц, моряк молча вернул её, взял бутылку рома с тумбочки и сделал несколько жадных глотков. — В этом я ничего не понимаю, паря, — сказал моряк, протирая лоб рукавом, — Ты мне лучше скажи, что с этими…развратниками делать будем. — А ничего не будем, — немного подумав, ответил я, — Мы, считай, вообще к ним вломились. И этого еще уработали, — указал я резиновым членом на Льюиса. — Да, — с явной досадой в голосе ответил моряк, — ты прав. — А вот литературу, — добавил я, — Забираем. Её показать надо кому-нибудь понимающему. И чем быстрее — тем лучше. — И это тоже тогда, — сказал Вилыч, потрясывая бутылкой, — Пускай помаются немного спохмела, подумают о своем поведении. Я развернулся и направился к выходу, раздумывая о том, кто бы мог помочь нам с таинственной учётной книгой. Дойдя до порога, я обернулся, чтобы последний раз окинуть взглядом притон. — Вилыч, ну ты чего там, идешь? — Да сейчас, сейчас. Не пропадать же добру, — ответил старик, бережно ссыпая кокаин в спичечный коробок.