one kiss is all it takes.

Колющее раздражение одним хирургически точным надрезом вскрывает все гнилое, что есть в Руслане. Ему требовалась всего одна минута, чтобы проветриться: собравшееся общество было на редкость душным. Спасибо милому Коленьке, так любезно взявшему на себя ответственность организовать корпоратив. Без его участия был шанс весело провести время, но, к счастью, уважаемый центр Сибирского федерального округа все взял свои руки. Даже Московский, видимо, настолько был уверен в «великолепии» этого мероприятия, что явиться не соизволил. И судьба не удостоила Руслана даже этой несчастной минуты. Теперь он стоял перед «заманчивым» выбором. Или слушать анекдоты Коленьки о шарах в вакууме, или мириться с обществом Татищева. Перефразировать можно так: есть два стула — на одном пики точёные, а на другом хуи дрочёные… Зло усмехнувшись, Руслан облокачивается на ограждение веранды. И что только было в голове их малыша, когда у него язык повернулся сказать о сходстве Руслана с… этим? Фотографию Татищева можно помещать на пачку сигарет как демонстрацию худшего, что может случиться с курящим человеком. — Съебись уже, — шипит Татищев. Видит Бог, Руслан не собирался поддевать его. Делать ему нечего что ли, кроме как Юрочку обхаживать? Но оставить без ответа это проявление искренней доброты он просто не мог. — Дамы вперед, — ехидно тянет Руслан. Придавив ногой сигарету, Татищев оборачивается к нему. С ноздрями, раздутыми похлеще, чем у быка на родео, и кулаками, сжатыми до покраснения. В общем, видок донельзя нелепый. Руслан уже успевает подумать, что не зря остался. Это зрелище окупало все. А затем Татищев решил открыть рот, и Руслан понял, как ошибался. Этот реквием уязвленной маскулинности оказался в сто раз хуже любого анекдота Коленьки. Руслан даже не сомневается: челябинский мачо умудрился воем своего пошатнувшегося эго вызвать в его голове ядерные реакции. Иначе никак не объяснишь эту взрывную волну головной боли. — …ты себя вообще видел, дефектный? Ещё смеешь что-то про меня базарить! Да я… Заткнуть бы его. Этой мыслью Руслан и руководствуется, когда бесцеремонно засовывает свой язык в рот Татищева. И кусает за губу, чтобы неповадно было. Не лучшее описание для поцелуя. Руслан и не определяет свои действия как «поцелуй». И вовсе не потому, что их целью послужило желание тишины. А потому, что речь идет о ебучем Юре Татищеве. Руслан всегда считал, что уж лучше асфальт оближет, чем засосется с этим туберкулёзником. Зато съебывает Татищев с веранды как миленький, бросив напоследок злобное «гомосек». И почему-то звучит он не особо уверенно.