Welcome back

На следующее утро Ника проснулась в плохом настроении. Всю ночь она мучилась бессонницей, в то время как Игорь заснул, как только его голова коснулась подушки. И этот факт раздражал ее еще больше. Поднимаясь с кровати, Ника почувствовала, как к горлу в очередной раз подкатывает тошнота. Закрыв глаза, она глубоко задышала. — Ты в порядке? — Заглянувший в спальню Игорь посмотрел на неё встревоженно. — Там Валентин Сергеевич выпытывает у Михаила местоположение Молота, но, кажется, он ничего не знает. — В порядке, — махнула ему рукой Ника, накидывая халат и собираясь в ванную, где в тумбочке лежали таблетки от тошноты. — Не все пиявцы в курсе, где находится стратилат. — Рита в курсе, где Валера, — нахмурился Игорь. — Валера и не скрывает своего местоположения, — возразила Ника. На это Корзухину нечего было ответить. — Доброе утро. Прокричав всем домашним приветствие, Ника зашла в ванную и закрыла дверь на замок. Сейчас в их квартире находилось столько гостей, что не запирать дверь было непозволительной рокошью — кто-то да и не услышит, что ванная занята. — Ника, тебе звонят! — услышала она крик Игоря, и, проклиная все на свете, кутаясь в халат, поплелась в коридор к телефону.

***

В гостиной Валентин Сергеевич ходил кругами, бросая суровые взгляды на Михаила, сидящего на полу возле стены. Пиявец подолгу смотрел в одну точку и не всегда понимал вопросы доктора с первого раза. — Валера, ну ты ему скажи! — не выдержал доктор, заметив направляющегося на кухню стратилата. — Что я ему, по-вашему, сказать должен? — поднял брови Валера, замерев в дверях кухни. — Пусть ответит, где находится стратилат. — Он не знает, — Валера развёл руками. — И как нам тогда достать Молота? Валера посмотрел в сторону бабы Нюры, которая сидела на диване с газетой в руках. Женщина не принимала участия в допросе, но места спокойнее в квартире не нашла. Почувствовав направленный на нее взгляд, она оторвалась от чтения, тоже взглянув на Валеру. Носатов смотрел на них обоих по очереди, пытаясь разгадать, что значит это переглядывание, и, вдруг всё поняв, прошептал: — Нет! — Другого предложения у меня нет, — перевел взгляд на доктора Валера. — Я чувствую его присутствие в городе, но и только. Точнее указать не могу. Договорив, Валера прошёл на кухню, а Нюра тяжело вздохнула, глядя на задумчивого доктора. — Он прав, — тихо проговорила женщина. — Это единственный выход. — Это самоубийство. — Рано или поздно он и так меня найдет, — парировала Нюра. — Если мы не закончим с ним раньше. — Завтрак готов! — раздался с кухни крик Риты. — Валера, отойди от плиты, ради всего святого, ты сейчас мне тут все испортишь! — Как я тебе что-то испорчу, налив себе воды? — послышался недоуменный голос Валеры. Въезжающий на своем кресле в кухню Лева не выдержал и рассмеялся: — Вы похожи на Нику с Игорем! Сама Ника распахнула двери ванной, куда ушла сразу же после телефонного разговора, чуть не столкнувшись с отцом Павлом, и быстро прошагала в их с Игорем спальню, захлопнув за собой дверь с таким грохотом, что вздрогнул даже доктор. — Да что происходит в этой квартире с самого утра? — тихо спросил доктор, вызвав еще один приступ смеха у Левы, который, утирая выступившие слёзы, въехал, наконец, на кухню, где Валера обиженно смотрел на Риту, стоящую возле плиты со скрещенными руками. — Пойду с Михаилом поговорю, — решил Валера и двинулся к выходу из кухни. — Вот и иди, — послышалось в ответ от Риты. — Лева, чай будешь? — Ника, ты в порядке? — спросил Игорь, вышедший из комнаты вслед за Никой, успевшей переодеться в домашний сарафан. — В полном, — кинула она через плечо, входя в кухню и наливая себе воды. — Лучше просто не бывает. Доктор и Нюра вошли в кухню следом и сели за стол, придвинув к нему предварительно ещё пару стульев. Вскоре к ним присоединился и молчаливый отец Павел. Войдя в гостиную, Валера направился прямо к пиявцу, всё так же глядевшему в одну точку. Так он вёл себя с момента подчинения. Лева высказал предположение, что у пиявца просто стресс из-за вынужденной смены стратилата. Однако способа вывести его из этого состояния никто из них не знал. Лагунов сел на пол напротив пиявца, не сводя с него взгляда. — У меня была сестра, — вдруг заговорил пиявец, по-прежнему глядя в стену, и Валера удивленно расширил глаза. Раньше тот не говорил, пока его не спросят. — Тридцать лет назад. — Значит, он уже давно тебя обратил? — Да. Это странно, — пиявец перевел взгляд на Валеру. — Я всегда все помнил, но с Молотом все было как в тумане. Я знал, что делаю, но ни разу не задумывался, почему я так делаю. Я что-то чувствовал, но не понимал, что именно. А с тобой все мои чувства и воспоминания — яркие, насыщенные, точные. — Это плохо? — Я не знаю. Валера тихо вздохнул. Михаил снова отвел взгляд, глядя в окно. По крайней мере, теперь было ясно, почему он так себя вел. Он много лет жил с одной целью — выполнять поручения Молота, а Валера, связав его с собой, вернул ему чувства, о которых пиявец и не задумывался. И теперь он просто не знал, что с ними делать и как жить дальше. — Вставай, — поднялся Валера, протягивая ему руку. — Вставай и попробуй снова жить. Ты не можешь умереть, но ты можешь начать жить. Не так, как когда был человеком, но все-таки можешь. У тебя есть еще один шанс. Михаил посмотрел на протяную руку, поднял взгляд на самого Валеру и вдруг улыбнулся. В безжизненных ранее глазах появились отголоски надежды. Он медленно подал свою руку, принимая помощь, и поднялся с пола. — Ты — другой, — сказал он, когда Валера повел его в кухню. — Ты не первый, кто мне это говорит, — ухмыльнулся Лагунов, встречаясь взглядом с отцом Павлом. Священник улыбался ему, и Валера вспомнил вдруг их последний разговор тогда, пять лет назад. — Смогу я снова стать человеком? — Не сможешь. — Что будет, если я стану стратилатом? Кто меня остановит? — Знаешь, если тонешь, нужно задержать дыхание, опуститься на самое дно. Но это только для того, чтобы почувствовать песок ногами и оттолкнуться как можно сильнее. И тогда есть шанс спастись. Валера снова посмотрел на Михаила, который смущенно оглядывал присуствующих, присаживаясь за стол. Лева кинул ему яблоко, и тот поймал его на лету. — Ты бы точно классно играл в футбол, — объявил Хлопов. Валера, Игорь и Валентин рассмеялись. Баба Нюра покачала головой, вспомнив времена, когда Хлопов создавал собственную футбольную команду в пионерском лагере. Встретившись снова с одобрительным взглядом отца Павла, Валера понял, что все-таки смог оттолкнуться. Он выплыл на берег, несмотря на бушующий шторм. Он смог спастись. — Ты точно в порядке? — снова повернулся к своей невесте Игорь, глядя, как она залпом выпивает уже второй стакан воды. — Боже, как же не вовремя! — взорвалась вдруг Ника, бросая со всей силы стакан в раковину. — Что — не вовремя? — не понял Игорь. Бросив на него крайне недружелюбный взгляд, Ника фыркнула и молча вышла из кухни, так ничего и не объяснив. Недоуменно глядя ей в след, Корзухин спросил жалобно: — Как вообще понять девушек? — Пойду с ней поговорю, каша на плите, сами накладывайте, — решила Рита, отвязывая фартук и передавая его Игорю. — Понятия не имею, — ответил на вопрос Игоря Валера, когда Рита скрылась за углом. Игорь только хмыкнул, доставая тарелки.

***

Рита нашла Нику в гостиной. Та сидела на диване перед открытым окном. Внутрь проникал теплый летний ветер, принося с собой запах сирени, которая росла прямо под окнами — Ник? — Рита села рядом, с беспокойством глядя на напряженную Несветову. — Что произошло? — Мне звонила подруга, — вздохнув, ответила Ника. — Она работает в женской консультации. Я сдавала на… четыре дня назад сдавала. И вот она узнала результат. — И какой результат? — тихо спросила Рита, уже зная ответ. — Положительный. Я беременна. Ника горестно вздохнула, спрятав лицо в ладонях. Она, конечно, хотела ребенка, но сейчас это было слишком опасно. — Почему сейчас? — тихо спросила она, и Рита увидела, что в глазах её стоят слёзы. — Сейчас, когда нам угрожает Молот. Сейчас, когда никто из нас не в безопасности. — Ну, зато не от Плоткина, — вырвалось у Риты, и Ника удивлённо воззрилась на неё. Девушки смотрели друг на друга, пока вдруг не засмеялись. — Вот, теперь ты смеешься. Знаешь, я не думаю, что это случилось бы в какой-то однозначно подходящий момент. И мы справимся с Молотом, ты зря переживаешь. Справились же с Глебом, верно? — Главное не повторить тех же ошибок, что и с Глебом, — ответила Ника, вытирая слезы. — Мы все должны остаться вместе. — Предложу Валере поменять работу и переехать в Куйбышев, — кивнула Рита. Ника снова засмеялась, придвигаясь и обнимая Лагунову. — Спасибо, — тихо прошептала она ей на ухо.

***

— Снова не спишь, — констатировал Валера, заметив Леву возле окна, как и в прошлую ночь. Тот снова курил, и запах табака окутывал всю комнату. — Ужасная привычка, — ответил ему Хлопов, помахав сигаретой. — У Игоря понабрался. — Он до сих пор не бросил? — Вероника пытается его заставить, но он понаделал заначек по всему дому. Валера тихо засмеялся, наблюдая, как Хлопов делает последнюю затяжку. Лева потянулся вверх, захлопнул окно и принялся было крутить колеса своей коляски, но тут же разочрованно вздохнул. За день руки его безбожно уставали, и сил управлять этой чертовой коляской совсем не оставалось. — Можешь помочь? — попросил он, не желая спорить со своей слабостью. — Конечно, — легко кивнул Валера и, взяв ручки коляски, покатил Леву в его комнату. Квартира, к счастью, была четырёхкомнатной, и все гости смогли удобно в ней разместиться. С легкостью перенеся друга на кровать, Валера пожелал ему спокойной ночи и уже собирался пойти к себе, но Лева, поняв, что не хочет больше ждать ни минуты — какой смысл сидеть и маяться, если можно просто спросить — остановил его. — Валер, — позвал он. Тот обернулся. Хлопов смотрел на него с такой надеждой, что у Валеры защемило в сердце. — Да? — Останься на минуту, пожалуйста. Вернувшись, Лагунов присел на стул рядом с кроватью. Обычно на нем сидела Ника, когда читала Леве или колола ему очередное лекарство. — Ты прав, — продолжил Лева, и Валера вскинул бровь: о чем он? — Я был сильным. Я таким и остался, только где-то внутри, за всем этим, — он показал на ноги, которые больше не выполняли свою функцию. — И знаешь, вчера я хотел все закончить. Интуиция Валеры тревожно завопила. Он начал догадываться, к чему клонит Лёва, но еще не понимал, как сам к этому относится. — Я хотел просто упасть из этого окна, чтобы не быть никому обузой, — Лева смотрел в потолок. — Вы сейчас сражаетесь с очередным злодеем, и пешек у него больше, чем у прошлых. А вам еще приходится постоянно переживать за меня, наблюдать за мной. Я не хочу так, Валер. — То, что ты хотел сделать — не выход, — медленно сказал Валера. — Я знаю, — Лева внимательно посмотрел на него. В глазах его отражалась решимость. — Я знаю другой выход. Валера вздохнул. Да, его подозрения оправдались. Отчего-то он вспомнил тот вечер, пять лет назад, когда Риту увезли на скорой после очередного приступа. Она тогда смотрела на него точно так же, как сейчас смотрел Лева. И у обоих были одни и те же мысли. Разница была в том, что тогда Валера был другим. Тогда он все еще сражался с самим собой, с собственной тьмой, которая текла в его венах. Сейчас он давно уже принял эту тьму, она стала его частью, закалив характер и сделав сильнее. Валера боялся, что тьма уничтожит его, но она, наоборот, сделала его лучше. То, что он стал темным по своей сути, не означало, что он стал злом, и Валере понадобилось много времени, чтобы это осознать. — Валера, — снова позвал его Лева. — Укуси меня. Хлопов смотрел в глаза друга, ожидая его решения. В своем собственном он был уверен на все сто процентов. Где-то в памяти зашевелились отголоски кошмаров восьмилетней давности, когда он был пиявцем. Однако тогда он был просто одним из тех, кто отдавал дань хозяину, тогда у него не было собственного мнения, и не он делал выбор. Но Валера — не Серп, и доказательство тому Рита Лагунова, в девичестве Шарова, которая была пиявицей уже пять лет. Лагунов тихо вздохнул. Он уже не был тем подростком, который боялся самого себя. Он был уверен в себе и знал, что значит быть стратилатом. Он молча протянул свою руку и, когда Лева вложил в неё свою ладонь, его внезапно накрыло чувство дежавю. Восемь лет назад они почти так же замерли возле накрытой простыней железной кровати. Только тогда они с Левой играли другие роли: Хлопов протягивал ему свою руку, а Валера, слишком уставший от борьбы и переставший надеяться, отдавал ему свою свободу. — Ты уверен? — в последний раз спросил Валера, смотря в глаза Левы. — Да, — уверенно ответил тот. Невольно дернувшись от боли, чувствуя, как в кожу вонзается нечто, похожее на иглу, Лева закрыл глаза, уже зная наперед, что будет дальше. Через это он уже проходил. Внезапно на него нахлынули воспоминания о прошлом опыте, и, сам того не желая, Лева занервничал, чувствуя подступающую тревогу. Он снова открыл глаза и встретился с красными глазами Валеры. Черные вены выделялись на бледном лице друга, но даже сквозь все это, Лева смог разглядеть искреннее беспокойство. Он снова закрыл глаза, вспоминая Валерку Лагунова, каким впервые увидел его на теплоходе, доставившем их тогда в лагерь. Вспомнил крепкое рукопожатие, их обещание друг другу стать друзьями. Тревога ушла, Лева спокойно вздохнул. Валере он доверял, и был уверен, что очнувшись утром, он снова будет самим собой. Валера наблюдал за тем, как на лице Хлопова появляется мертвенная бледность, слышал, как стук сердца Левы с каждой секундой замедляется. Лева завертелся на кровати, охваченный жаром. Он уже был без сознания, но чувствовал огонь, проникший под кожу, и сжигающий все на своем пути. Валера скосил взгляд, видя как задергались неподвижные уже несколько лет ноги Левы. В открытое окно заглядывала убывающая луна. Полумесяц светился золотом, крошечные звезды мерцали древней картой, выделяясь на темном небе. В средневековье только благодаря им моряки ориентировались в море и могли вернуться к себе домой. Когда Валера снова перевел взгляд на Леву, тот уже был мертв. Полумесяц потух под солнечными лучами, ознаменовавшими рассвет.