In the Light of Day

я поцеловал тебя и январь выпал из твоего рта: череда решений которые ты собирался сломать. и как же я надеялся. что мое сердце не было одним из них. Тишина в комнате оглушительна. Это осадки после взрыва бомбы — замерзшая пустошь после ядерной аннигиляции. Это полное и абсолютное разрушение всего, что они втроем когда-либо строили между собой. Кевин всегда знал, что он все разрушает. Жан застывает, его лицо и конечности не двигаются, когда он возвращает взгляд Кевину. Кажется, что он даже не дышит, воздух медленно выжимается из его груди, когда он достигает этой идеальной неподвижности, похожей на статую. Тем временем легкие Джереми начинают совершать короткие, быстрые вдохи, а его рот раскрывается, образуя идеальную букву «О». Его глаза становятся круглыми и широкими, и он в шоке смотрит на Кевина. — Я… что? — шепчет нападающий в полном недоумении. Этот полувопросительный ответ вселяет ужас в сердце Кевина, и им овладевает новый страх. О котором он никогда раньше не задумывался. — Правда? — шепчет он, внезапно отчаявшись подтвердить то, в чем был уверен еще мгновение назад. — Ты знал? Разве нет? Джереми продолжает смотреть на него с совершенно ошарашенным видом: — Но… я… ты… и… когда мы… но ты не… даже когда мы… как это… как мы должны были… что… ах, я… Это беспорядочный бред. Обычно красноречивый язык золотого мальчика заплетается и завязывается в узлы. Жан даже не пытается ответить. Ладно. Ладно, может быть, они не знали. Может быть, Кевин просто признался им, пусть и ненамеренно. (Что прекрасно, просто прекрасно, все прекрасно.) Но тогда почему они хотели о чем-то поговорить? Если дело было не в этом… то в чем же тогда? Нет, они должны были знать. Они должны были знать. А если не знали… то теперь уж точно знают. Кевин беспомощно мотает головой между ними, тревога бурлит в его жилах в ожидании ответа на свое признание. Ведь он знает, что он придет — это всего лишь вопрос нескольких секунд. Всего несколько секунд, прежде чем Жан отчитает его. Прежде чем Джереми с отвращением посмотрит на него. Прежде чем их лица исказятся и они скажут ему, какой он ужасный человек. Прежде чем они скажут ему, чтобы он убирался из их дома. Прежде чем они скажут ему, чтобы он убирался из их жизни. Он сжимает кулаки на коленях. Он не хотел этого — отнюдь нет. Но это его собственная вина. Это следствие тех действий, которые он совершил прошлой ночью. Наказание после того, как он откусил от этого грешного плода. Падение после того, как он потянулся к солнцу. По крайней мере, он успел заглянуть в рай, прежде чем спуститься в ад. Жан судорожно вздыхает, его грудь вздымается, и Кевин фокусируется на этом звуке. На лице защитника отражается множество эмоций: он хмурит брови и открывает рот. Он делает еще один взволнованный вдох, качает головой, затем говорит: — Кевин, мы… — Сюрприз, сучки! Три головы поворачиваются к двери, ведущей в гараж. — Итак… мы приехали на целый день раньше, ребята! — ухмыляется Альварес им в своей пухлой розовой куртке, волосы беспорядочно уложены на макушке. — Рождественское чудо, не так ли? — она снимает пальто и бросает его на стоящий рядом стул, после чего раскрывает объятия. — Всегда пожалуйста! — Джереми, ты знаешь, что твой багажник открыт? — Лайла, одетая в нарядное темное пальто, выглядывает из-за ее спины, просовывая голову в дверной проем. — Похоже, у тебя там еще остались продукты — хочешь, я их занесу? Сара хмуро смотрит на них: — Что именно вы, ребята, делаете на полу? Кевин в шоке оглядывается на них. До этого момента он совершенно забыл об их приходе. Хотя сердце его колотится со скоростью тысяча миль в минуту, он ждет, что Жан и Джереми обратятся к своим бывшим товарищам по команде. Но никто из них не произносит ни звука. И снова Кевин в замешательстве: если Жан может быть замкнутым и сдержанным, когда сталкивается с неожиданной ситуацией, то Джереми никогда не нервничает. Он один из самых спокойных людей, которых он знает. Но сейчас бывший капитан ошарашенно смотрит на Сару и Лайлу, словно перед ним два инопланетянина, только что приземлившиеся на Землю. И, к сожалению, Жан не лучше — он с бледным лицом и открытым ртом смотрит на бывших троянцев. Никому из них это не идет. И чем дольше они не отвечают, тем больше вызывают подозрений. Кевин уже один раз выставил себя полным и абсолютным дураком этим утром — он не собирается делать это снова. Его «горячий беспорядок» (как сказала бы Элисон) предназначен только для глаз Джереми и Жана. Итак, Кевин полагает, что все зависит от него. — Эм, привет, Сара, Лайла, — быстро говорит он, спотыкаясь о слова. — Добро пожаловать! Мы просто… искали линзу, которую я уронил на пол. Очевидно, что это ложь, о чем знает любой из его преданных поклонников (у него идеальное зрение 20/20), но Кевин гордится собой за то, как быстро он это придумал. Он еще больше гордится тем, как быстро Сара в это верит, мгновенно падая на пол. — Вот черт! Ненавижу, когда такое случается — черт, где ты стоял? Здесь? Детка! Не заходи сюда! Мы ищем линзу Кевина! Он обронил ее! — О нет! — кричит Лайла из гаража. — Это отстой, Дэй! — Так, Джереми, займись тем углом, — распоряжается Сара, тут же бросаясь на помощь. — А Жан — чувак, серьезно, перестань на меня пялиться, я знаю, что ты удивлен, увидев нас, но Кевину нужна помощь — поищи вон за тем столом. — Хм, похоже, Санта-Клаус нанес визит, — Лайла прислоняется к дверному косяку, наблюдая за ними. — Ты решил выкупить Exites в этом году, Джер? — О, — слабо кашляет Кевин. — Вообще-то, это я. — А, теперь все понятно. — О, Кевин! Решил поиграть в сладкого папочку на это Рождество? — поддразнивает его Альварес, продолжая рыскать по полу на четвереньках. — И не говори, — фыркает Лайла. — Видела бы ты, сколько всякой дряни он навалил в этот фургон. — Что? Кевин? Экси-подарки? — смеется Сара. — Я в шоке. Упоминание об Экси, похоже, окончательно выводит Джереми из равновесия, хотя его реакция на этот вопрос совершенно неожиданна: — Я… ты… что? Кевин? Лайла? Я думал… — его слова смешиваются, язык спотыкается, а лицо приобретает ярко-розовый оттенок. — Мы же сказали — никаких подарков! — обвиняет он Кевина. Щеки Кевина нагреваются, и он смотрит в пол. — Похоже, он это проигнорировал, — хихикает Альварес. — О, как все перевернулось. Детка, помнишь, как Джереми… — …Купил подарки для всей команды на втором курсе, после того как прямо сказал нам ничего не дарить? — легко заканчивает предложение Лайла. — Да, я знала, что ты об этом заговоришь. Разговор замирает, оставляя место для опровержения Джереми с его фирменным остроумием и веселой манерой поведения. Но он опускает руки, продолжая смотреть на Кевина, и молчание затягивается, заставляя Сару и Лайлу обменяться взглядами. — Знаешь, — прочищает горло Кевин, — я, пожалуй, пойду наверх и возьму новую пару. — Да, извини, Кев, я ничего не вижу. Хотя, наверное, и ты тоже, — смеется Сара. Кевин улыбается, и это движение кажется болезненным: — Сейчас вернусь. — Хорошо, звучит неплохо! — говорит Сара и бросается на Джереми. — Иди сюда, Джер, ты, здоровяк! Что? Никаких приветственных объятий? Ты заболел или что? Не в твоем стиле, чувак! Кевин быстро встает, желудок сворачивается узлом, когда он проходит мимо них к лестнице. Он уже в нескольких шагах от свободы, когда чувствует, как кто-то цепляется за его запястье. От неожиданности Кевин бросает взгляд вниз. Жан смотрит на него, его щеки красные, дыхание прерывистое, он стоит на коленях. Очевидно, что ему пришлось действовать быстро, чтобы поймать Кевина. Кевин смотрит в его серые глаза, ища в них злость на свое признание или, по крайней мере, упрек. Но не находит. Жан возвращает взгляд и долго смотрит на него. Затем его губы сжимаются. Неохотно он отпускает руку. Мозгу Кевина требуется мгновение, чтобы перестать тянуть время. Он хочет спросить — ему очень хочется узнать, о чем думает Жан, — но он не может. Не здесь — не сейчас, когда у них есть зрители. Нет, момент прошел. Это кажется уместным — жизнь Кевина всегда страдала от неподходящего времени. Вот он излил свое сердце, наконец-то признался двум любимым мужчинам, и не имеет ни малейшего представления об их ответных чувствах. Возможно, так даже лучше. Возможно, приезд Сары и Лайлы — это замаскированное благословение. Способ разделить их безболезненно. Способ оборвать все естественным образом, под видом вежливости и гостеприимства. Это значит, что ему, скорее всего, удастся покинуть этот дом с достоинством. Наверное, ему следует поблагодарить их. Когда Кевин спокойно поднимается по лестнице и закрывает за собой дверь ванной, его несколько удивляет нахлынувшее на него чувство облегчения. По крайней мере, с этим покончено — эта штука, которая таилась в тени, терроризируя его каждый день в течение многих лет, наконец-то исчезла. Самое страшное уже произошло — они знают. Теперь остается только ждать, что будет дальше.

***

Он полагает, что то, что его не выгнали сразу, — хороший знак. Нет, Джереми — всегда любезный хозяин, так что, скорее всего, именно он уговаривает Жана позволить Кевину остаться на последнюю ночь. По крайней мере, так кажется Кевину, поскольку Жан не перестает прожигать в нем дыру, независимо от разговоров, которые ведутся вокруг них. По крайней мере, его должно успокаивать то, что завтра Кевина уже не будет. Сам Джереми, похоже, разрывается между мимолетными взглядами на Кевина и отводом взгляда, когда Кевин ловит его. Он также дважды неловко хватал Кевина за руку, когда они бродили по дому. Каждый раз Джереми отдергивал руку, словно обжегшись, щеки становились розовыми, он издавал громкий смех и быстро отступал назад. Это заставляет Кевина чувствовать себя изгоем, поэтому он старается держать конечности при себе, делая себя как можно меньше, чтобы эти случайные прикосновения прекратились. Сам Кевин словно работает на автопилоте, улыбаясь и отвечая на вопросы Сары и Лайлы со всем обаянием своей медийной личности. Он рассказывает о том, как приготовить для гостей мангальную доску, готовит блюдо из курицы Альфредо на ужин, а затем вежливо выпивает первую рюмку из ночного бокала, после чего откланивается с головной болью. При объявлении об этом у Жана напрягается челюсть, а у Джереми — взгляд как у оленя в свете фар. Кевин не знает, что делать с такой реакцией, и просто желает всем спокойной ночи. В конце концов, они отпускают его без лишнего шума. Вернувшись в свою комнату, он спокойно и организованно собирает вещи: брюки свернуты, рубашки сложены, трусы убраны. Затем он садится на кровать и смотрит на свои руки. Он не знает, сколько прошло времени, прежде чем слышит за дверью негромкий скребущий звук. Ошеломленный, он встает и открывает ее — и тут же улыбается, когда в комнату заглядывает Коко. — Вот ты где, — бормочет он, наклоняясь и поднимая ее на руки. — А я уж думал, где это ты пропадаешь. Это очередная ложь — он прекрасно знает, с кем она проводила время, хотя верится в это с трудом. Но хотя ему хотелось бы думать, что его не хватало, он подозревает, что эта новая просьба о внимании вызвана тем, что она чувствует себя оскорбленной приходом Сары и Лайлы, которые воркуют вокруг ее новой лучшей подруги. Сценарий был бы смешным, если бы он не был в глубокой депрессии. Коко дерзко мяукает, как бы укоряя его за откровенно ложное утверждение, а затем подставляет свою голову под его подбородок и трется о него. Кевин улыбается этому действию и подходит к кровати. Он ложится на нее и прижимает ее к своему животу. — Спасибо, девочка, — тихо шепчет он. Его голос становится еще тише, когда он добавляет: — По крайней мере, я знаю, что ты меня любишь. Коко мурлычет в ответ, ее яркие глаза смотрят на него, а затем она кладет голову на одеяло и вытягивает лапы. Ее дыхание выравнивается, пока он листает телефон в поисках своего рейса. Когда он находит его, то делает небольшое изменение, перенося его со второй половины дня на утро. Это не совсем бегство, говорит он себе. Это просто конец и без того неловкой ситуации. Его время истекло. Он и так уже просрочил свой срок. Пришло время прощаться — навсегда. Жаль, что он не готов к этому. Он сглатывает от горечи этой истины и тянется вверх, чтобы выключить свет.

***

Кевин просыпается по будильнику, одевается и быстро собирает вещи. Он запихивает Коко в ее переноску и, не обращая внимания на ее ярый протест, застилает кровать. Затем он тихо спускается вниз. Когда он спускается, Джереми сидит один за стойкой в пижаме, с чашкой кофе и огромным пакетом мармеладных конфет рядом. Он склоняется над ним, угрюмо засовывая несколько штук в рот, когда замечает Кевина. — Кев, — тихо произносит он, расширяя глаза. Он приподнимается. — О, ты… подожди, ты уезжаешь? — лепечет он. — Я думал, твой рейс только сегодня днем, а? В его голосе звучит странная интонация, что-то не так. Вероятно, это дело рук Кевина — возможно, он заставил собеседника почувствовать себя неловко, оставшись с ним наедине. — Да, извини, все перенесли, — тихо говорит он, сохраняя дистанцию и стараясь не допустить неловкости. — Я уже вызвал такси, так что не стоит беспокоиться. Я скоро уйду от вас… — Что? — восклицает Джереми, вскакивая на ноги. — Нет, мы можем… мы с Жаном можем тебя отвезти, только… только подожди здесь секунду! — он бросается к подножию лестницы, затем скачет обратно, говоря: — Пожалуйста, не уходи, хорошо? Не уходи, не попрощавшись. Обещаешь? Кевин тяжело сглатывает, в горле стоит комок, и он шепчет в ответ: — Хорошо. Он смотрит, как Джереми взбегает по лестнице, пропуская через две или три за раз, и эта срочность озадачивает его. Неужели им так не терпится увидеть, как он уходит? Неужели они испытывают какое-то извращенное удовлетворение, наблюдая за его уходом? Неужели Джереми нужно разбудить Жана, чтобы он своими глазами увидел, как Кевин покидает помещение, словно он какой-то преступник? Он качает головой. В конце концов, это не имеет значения. Главное, что он уйдет и не вернется. Как бы ни было неловко сейчас, им больше не придется иметь дело с его жалкими и безответными чувствами. Он достает телефон и проверяет время прибытия рейса, когда Жан практически кувырком спускается по лестнице, без рубашки и спотыкаясь о собственные ноги, а Джереми поспешно следует за ним. Крисси летит вниз по лестнице вместе с ними, тявкая и виляя хвостом. — Куда ты собрался? — хрипит Жан на расплывчатом, невнятном французском. Видно, что сон все еще не отпускает его, глаза быстро моргают, когда он пытается сфокусироваться на Кевине. Кевин на мгновение мешкается, прежде чем просто ответить: — Домой. — Почему? Кевин моргает, услышав вопрос: — Потому что мой самолет улетает через несколько часов? — отвечает он по-английски. — Mon Dieu, нет — у нас нет достаточно времени, — шипит Жан на Джереми. — Я знаю, — мрачно отвечает Джереми. — Времени на что? — спрашивает Кевин. Жан буравит его взглядом: — Мы не поговорили, — цедит он сквозь зубы, подходя ближе к Кевину. — Мы втроем. Кевин делает шаг назад, отводя глаза в сторону: — А, ну ладно, это нормально, мы не обязаны… — Нет, обязаны. Плечи Кевина опускаются. Он испускает глубокий вздох: — Серьезно, Жан, все в порядке. Я все понимаю. Тебе не нужно — напоминать мне или что-то в этом роде. Я уже знаю, что ты собираешься сказать, так что мы можем просто… — О, ты знаешь? — прерывает его Жан, слова звучат отрывисто и холодно. — Тогда, полагаю, ты знаешь, что я собираюсь сделать дальше, а? Он резко подается вперед, и Кевин зажмуривается, закрывая глаза — и только успевает вздрогнуть, когда руки Жана обхватывают его, притягивая к себе и крепко сжимая. — Я… что? — вскрикивает Кевин, пронзительно и растерянно. Рядом с ним Коко тоже вопит в своей клетке. Крисси скулит в ответ, обнюхивает переноску и кружит вокруг него. — Для такого умного человека ты можешь быть очень imbécile, — с тяжелым вздохом говорит ему Жан, еще раз крепко сжимая его. Он откидывается назад и берет лицо Кевина в свои руки. — Ты не знаешь всего, что, как тебе кажется, ты знаешь, и именно поэтому мы должны поговорить. Кевин пялится на него: — Но я… ты… я сказал… ты знаешь теперь, что… разве ты не слышал, что я… — лепечет он. — Да, мы тебя слышали, — мягко говорит Джереми. — И мне жаль, что у нас не было возможности поговорить об этом, но мы не хотели этого делать — во всяком случае, не с Сарой и Лайлой здесь. Это наше дело, а не их, — вызывающе говорит нападающий, сдувая с глаз несколько прядей волос. — Наше дело, — повторяет Кевин. На лице Джереми появляется небольшая, нерешительная улыбка: — Да, — подтверждает он. — Наше дело. То есть мы втроем. Решаем, что мы хотим делать дальше. Кевин смотрит на него с недоверием на лице, впитывая каждое слово: — Что мы хотим делать дальше. — Я уже знаю, что я хочу делать дальше, — ухмыляется Жан. Джереми закатывает глаза, а затем толкает его в живот. Кевин ошарашенно смотрит на них двоих. Рядом с ним Коко издает еще одно сердитое рычание. — Нам действительно нужно поговорить об этом подробнее, но мы с Жаном, по крайней мере, не хотели, чтобы ты уезжал, ничего не зная, — объясняет Джереми. — Чего не зная? — шепчет Кевин, широко раскрыв глаза. Жан широко улыбается и говорит по-французски: — Мы не знали, пока ты нам не рассказал, мой маленький утенок, но мы надеялись. У Кевина перехватывает дыхание. Он не имел в виду — он не мог иметь в виду то, о чем думает. Джереми делает глубокий вдох, улыбается и говорит: — Мы тоже хотим тебя, Кевин. Кевин роняет свою ручную сумку на пол. — Что? — хрипит он. Снаружи раздается резкий звук клаксона. Крисси навостряет уши и тут же начинает лаять, подбегая к окну, чтобы посмотреть на такси. — Так, что это за шум? — раздается голос Сары сверху. Джереми вздрагивает: — Черт, как бы я хотел, чтобы у нас было больше времени, — шипит он, оглядываясь на лестницу. — Я клянусь, мы поговорим об этом, Кев. Обещаю. Без зрителей. — Но… — бормочет Кевин, но тут же прерывается, когда Жан проводит большими пальцами по его щекам. Защитник одобрительно усмехается: — Я буду скучать по тебе, mon caneton. До следующего раза. Затем он, как обычно, целует обе щеки Кевина, а затем поднимает подбородок Кевина вверх и впивается в его рот сладким, едва заметным поцелуем — не как обычно. Кевин смотрит на него, и по его шее медленно ползет румянец. Снаружи снова сигналит такси. — Мы позвоним тебе, — говорит Джереми. — Как-нибудь после Нового года, хорошо? Разберемся со всем этим, — он улыбается Кевину, даже когда тот застегивает воротник, его щеки красные, а глаза блестят, когда он шепчет: — Пока, красавчик. Затем он тоже подносит губы к губам Кевина, и от этого короткого прикосновения в Кевине вспыхивает острая искра возбуждения. — Я, — начинает Кевин, ошеломленный, прежде чем такси снаружи сигналит в третий раз, несносно громко. — …Мне нужно идти, — неубедительно заканчивает он. — Да, мы знаем, — говорит ему Джереми, обнимая Жана. — Au revoir, — говорит Жан, обхватывая Джереми за плечи. Кевин смотрит на них последнюю секунду. Затем он собирает свои вещи и выходит на улицу. Таксист помогает ему погрузить все в машину, включая Коко, после чего Кевин пересаживается на заднее сиденье. Он говорит водителю, из какого аэропорта он уезжает, и откидывается на спинку сиденья, внезапно обессилев. Что, блять, только что произошло?

***

— Ладно, скажу я вам, что Дубровник в это время года не такой уж и страшный, — жалуется Элисон, с грохотом опуская свои перчатки из искусственной кожи на стол в маленькой закусочной, где они собрались. Ники фыркает на ноутбуке Аарона: — Что? Рауль… — Рафаэль, — перебивает Мэтт. — Рафаэль, — машинально поправляет себя Ники, — не занимал тебя, пока ты там была? Элисон смотрит на них обоих, но решает пока не выпускать когти: — Как бы он ни старался, Рафаэль не мог противостоять однообразию этих людей. Дэн фыркает: — Не могу поверить, что ты только что назвал крупных деятелей индустрии моды «этими людьми», — она морщит нос. — Вообще-то, чего это я? Конечно, я могу. — Спиши это на недосыпание, — говорит ей Элисон. — А как вообще малыш? — Он — лучшее, что когда-либо случалось с нами! — говорит ей Мэтт, сияя от счастья. Дэн устало усмехается: — Да, ничего. Пока еще мало что делает, только ест, какает и воркует. — Ну, ему всего четыре месяца, — сухо говорит Рене с другого установленного ноутбука. — Именно, — соглашается Дэн. — Не дайте ей вас обмануть, — усмехается Мэтт. — Она поет ему колыбельные, читает сказки, рассказывает об играх Экси… Эндрю хмыкает. — Заткнись, — ворчливо говорит ему Дэн, скрещивая руки. — Как вы, ребята, справляетесь без него? — спрашивает Кейтлин. — Он ведь вернулся домой с Рэнди, верно? Дэн пожимает плечами: — Я в порядке. А вот он, — и тут она тыкает большим пальцем в сторону Мэтта, — звонит маме каждые пять минут. — Только что прислали фотографию, — беззастенчиво сообщает Мэтт. — Он еще дышит. Дэн бросает на них взгляд, который говорит: Видите? Нил слегка улыбается: — Вы, ребята, будете отличными родителями. И Дэн, и Мэтт поворачивают головы в его сторону. — О, — задыхается Дэн. — Ты так думаешь? — спрашивает Мэтт, широко раскрыв глаза. — Да, — подтверждает Нил. Затем он тихо говорит: — Я думаю, многие из нас отдали бы все, чтобы иметь таких родителей, как вы. Наступает небольшая пауза в разговоре, когда это заявление заполняет тишину. Затем Эндрю фыркает, проводит пальцами по волосам Нила и слегка откидывает его голову в сторону. — Болван, — говорит он вслух. Несколько лисов ухмыляются. Аарон прочищает горло: — Ладно, хватит мусолить эту ерунду, — закатывает он глаза. — Новая тема. — О, это та часть, где ты рассказываешь нам, что находится на пальце твоей девушки? — лукаво спрашивает Мэтт. — Или теперь я должен сказать «невесты»? Аарон краснеет. Кейтлин, напротив, с гордостью демонстрирует свою новую побрякушку. — Наконец-то! Я все думала, когда же кто-нибудь заметит! — Мило, Миньярд, — присвистывает Элисон, беря Кейтлин за руку и притягивая к себе. — Одобряю. — Поздравляю вас обоих! — улыбается Рене. — Это замечательная новость. — О, еще одно рождественское предложение, — усмехается Дэн. — Похоже, это фишка вашей семьи, да? — Боже мой, я даже не подумал об этом, но ты права! — визжит Ники. — Это восхитительно! Аарон гримасничает. Нил бросает взгляд на Эндрю. — Даже не думай об этом, — бормочет Эндрю себе под нос. Нил ухмыляется. — Круто, ребята! — улыбается им Мэтт. — Поздравляю! Когда свадьба? — Ну, мы думали о следующем лете, — отвечает Кейтлин. — Так она не будет противоречить расписанию Экси. — О, это точно! — говорит Ники. — Учитывая, что это межсезонье и после Олимпиады, все смогут присутствовать, правда, Кев? После вопроса Ники наступает тишина. — Э-э, Кев? — спрашивает Ники. Стол поворачивается, чтобы посмотреть на нападающего, но тот по-прежнему не отвечает. — Эй, Дэй! — щелкает Дэн капитанским голосом. Кевин моргает на нее: — Что? — Кейтлин? Аарон? Предложение? — подсказывает Элисон. — О. Поздравляю, — ошеломленно отвечает Кевин. — Ладно, позже мне понадобится более восторженная реакция, чем эта, — язвительно говорит ему Кейтлин, — но сейчас я согласна, чтобы ты рассказал нам, что с тобой происходит. Кевин хмурится: — Что ты имеешь в виду? — Чувак, ты весь разговор был не в себе, — отвечает Мэтт. — Эндрю даже пришлось сделать за тебя заказ, когда подошла официантка, потому что ты ей не ответил. В чем дело? — Ничего, — тут же блефует Кевин. — Просто устал. Дэн сужает глаза: — Точно. — Как там Ваймак и Эбби? — спрашивает Рене, быстро меняя тему. — Хорошо, — бормочет Кевин. — Чувак, ты все еще расстроен из-за того, что они отправились в круиз? — спрашивает Аарон. — Круиз? — вздыхает Ники. — Куда? — На Ямайку, — отвечает Аарон. — Эбби рассказывала мне об этом перед их отъездом. — Кевин, ты поехал на Ямайку и не сказал нам? — спрашивает Ники. — Нет, только Ваймак и Эбби, — поправляет его Аарон. — Дэдмак и Эбби оставили тебя одного на Рождество? — недоверчиво восклицает Ники. Дэн вздрагивает: — Не называй его так. Ники озорно ухмыляется. — Я не был один, — отрицает Кевин. — Да? — хмурится Ники. — Так где же ты был на Рождество, Кев? Кевин бормочет себе под нос. — Что это было, Дэй? — говорит Эндрю. — Мы тебя не слышали. Кевин смотрит на него: — Я сказал, что был… эм… у друга. — О? — спрашивает Рене. — У друга? Как мило. Он с работы? Мы его знаем? — Да, Кев, — ухмыляется Нил. — А мы его знаем? Кевин наблюдает, как все Лисы поворачиваются и смотрят на него, как стая акул, внезапно почувствовавшая кровь в воде. Он тяжело вздыхает. Затем угрюмо отвечает: — Я был с Джереми и Жаном, ясно? Наступает минута молчания. Затем Ники загорается на экране: — Охххххх. Аарон поднимает бровь: — Значит, между вами все снова хорошо? Кевин пожимает плечами: — Ну, да, наверное. Аарон сужает глаза: — Наверное? Что это значит? Кевин краснеет: — Это значит, что мы в порядке! Дэн стонет: — Так ты не признавался никому из них в любви на каникулах? Кевин мотает головой в ее сторону: — Кто тебе сказал… — и тут же захлопывает рот, увидев на ее лице удивленное выражение. — Подожди, правда? — оживляется она. — Правда? По-настоящему? — Нет, — мгновенно отрицает Кевин. — Не может быть, — у Кейтлин открывается рот. — Ни фига себе, Дэй, — брови Элисон взлетают вверх. — Не думала, что ты на это способен. Даже Нил и Эндрю кажутся удивленными, они оба внезапно смотрят на Кевина. Его собственное лицо медленно краснеет под пристальным взглядом. — Боже мой, я действительно выиграла? — смеется Дэн, вне себя от волнения. — Молодец, детка! — ухмыляется Мэтт, разделяя ее энтузиазм. — Подождите, подождите, подождите, — прерывает ее победный танец Аарон. — Нам нужно знать — кто это был, Дэй? Кевин хмурится: — Что? — Кому из них ты рассказал? — спрашивает Аарон. — Боже, Кев, если ты собираешься сделать кому-то предложение, то хотя бы вспомни, кому. — Ну давай же, ты, маленький разлучник, — безжалостно ухмыляется Ники. — Признавайся. — Что? — испуганно говорит Кевин. — Нет, нет — я сказал им обоим. Теперь Элисон хмурится: — Что ты им обоим сказал? Но Кевин только краснеет. У Дэн открывается рот: — Подожди… ты хочешь сказать… что они оба тебе нравятся? Ты признался им обоим? Глаза Аарона расширяются: — Черт возьми, серьезно? Медленно Кевин кивает головой. И снова за столом повисает пауза. — Оооооооо, — снова нарушает ее Ники, только на этот раз тон более низкий и тоскливый. Кевин нахмуривает брови: — Что? — Ничего, чувак, ничего, — качает головой Мэтт, а затем протягивает руку и хлопает Кевина по плечу. — Просто… хорошо для тебя, понимаешь? — Эм… спасибо? — отвечает Кевин, смутившись. — Все в порядке, Кев, — говорит ему Ники. — Это… наверное, хорошо, понимаешь? Даже если сейчас это может не казаться таковым. Просто удели немного времени себе, а потом я обещаю, что помогу тебе найти действительно хорошего парня… — Подожди, когда он сказал, что он… — Нил прерывает его только для того, чтобы голос Кевина прозвучал над ним: — Я не был отвергнут! Аарон бросает на него озадаченный взгляд: — Не был отвергнут? Мэтт моргает: — Ладно. Это новая территория для всех нас. — Они приняли твое признание? — повторяет Аарон, явно сомневаясь. — Да! — огрызается Кевин. — Ну, я думаю, это здорово, — говорит Кейтлин, предостерегающе глядя на своего жениха. — Да, молодец, Дэй, — говорит Дэн с тревожной улыбкой на лице. — Действительно, — тихо говорит Рене. Кевин настороженно смотрит на каждого из них. Затем его взгляд устремляется на Элисон, которая отодвигает свой стул. Блондинка скрещивает ноги, вздыхает и говорит: — Хорошо, я скажу это. — Элли, — шипит Дэн, но поздно. — Прошло пять лет, и теперь эти двое вдруг захотели, чтобы ты стал частью их отношений? — скептически говорит Элисон. — Ты уверен, что это не из жалости? Как обычно, ее комментарии приземляются с изяществом кувалды. — Я… что? — голос Кевина слегка дрогнул во время ответа. — По-моему, они чувствуют себя плохо и делают тебе одолжение, — замечает Элисон. — Насколько жалким надо быть, чтобы лучшие друзья приняли тебя в свои отношения? — Эм, ай? — сочувственно морщится Ники. — Оу, блин, Элли, — стонет Мэтт. — Нет, — тут же отрицает Кевин. — Нет, это не то. Все не так. — Точно, — скептически говорит Элисон. — Я ему верю, — говорит Нил. Кевин быстро и благодарно улыбается ему. — Если уж на то пошло, я хочу знать, почему Джереми и Жану потребовалось столько времени, чтобы понять, что им нравится Кевин, — защищает его Нил. — Хм, хорошая мысль, — хмурится Дэн. — Ну, а что они на самом деле сказали, когда ты признался? — спрашивает Аарон Кевина. — Они… ну, это сложно, но… в общем, они сказали, что тоже хотят меня. — Тоже хотят тебя, — Мэтт проговаривает слова. — Чувак, как ты думаешь, может, они… может, это было приглашение… эээ… У Ники открывается рот: — Ты думаешь, Джереми и Жан приглашали его на тройничок? — Что? — бормочет Кевин, его лицо заливает такой сильный румянец, что он спускается по шее. — Знаешь, вообще-то в этом есть смысл, — размышляет Кейтлин. — Я слышала, что пары, живущие долгое время, делают подобные вещи, чтобы скрасить свою личную жизнь, понимаете? Аарон пристально смотрит на нее: — Детка. Кейтлин хихикает: — О, я не имела в виду нас, дорогой. Я знаю, что ты не любишь делиться. Аарон бормочет себе под нос, но берет одну из ее рук и начинает играть с ней. Тем временем в груди Кевина нарастает напряжение: — Значит, ты думаешь, что они… когда я сказал… они действительно имели в виду… — Ну, я имею в виду, — морщится Дэн. — Это вполне возможно. — Я говорю, что если это реальное предложение, то ты его принимаешь, — говорит ему Элисон. — Утоли жажду, выкинь это из головы, а потом оставь их в покое. Теперь уже Мэтт вздрагивает: — Элли… — Что? У него полчища фанаток, которые практически бросаются на него, а он решил преследовать двух мужчин, которые уже состоят в стабильных отношениях? По-моему, это очень глупо. — Элисон! — огрызается Рене. — Я ничего не могу с этим поделать, — отмахивается Кевин. — Я не могу ничего поделать с тем, в кого влюбляюсь! — Нет, можешь, — возражает Элисон. — Любовь — это выбор. Это решение тратить время на то, чтобы думать о них, делать для них что-то, навещать их — это привычка, от которой тебе просто необходимо избавиться. — Ты думаешь, я не пытался? — горячо отвечает Кевин. — А что именно, по-твоему, я делал этим летом? — А, — во взгляде Элисон мелькает понимание. — Так вот что произошло. Ты сбежал, — она наклоняет голову в его сторону. — Трус до последнего, да, Дэй? Кевин хлопает руками по столу, отодвигает свое кресло и уходит. Позади него раздается шум, кричат сердитые голоса, несколько из которых называют его имя, но Кевин слишком зол, чтобы даже обратить на них внимание. И только когда он уже на полпути к парковке, его догоняет Нил. — Подожди, Кевин! Подожди, черт возьми, подожди! Кевин набрасывается на него, разгоряченный и готовый к бою. Но Нил поднимает руки вверх, как белый флаг. — Элисон вела себя просто отвратительно, ясно? Кевин опускает голову. — Она не знает, о чем говорит, — прямо говорит Нил. — И я думаю, что она ошибается, — он делает глубокий вдох и продолжает: — Я наблюдаю за вами троими уже много лет. С тех пор как они приехали навестить тебя в колледже в выпускном классе, у меня появилось подозрение, что между вами что-то есть. Потом, после того, что произошло на конференции в Сиэтле, я понял. Я просто подумал, что вам троим нужно немного времени, чтобы разобраться в этом. — Сиэтл? — Кевин хмурит брови. — Что ты имеешь в виду? Нил моргает: — С тобой и Джереми? — Со мной и… о чем ты говоришь? Что произошло между мной и Джереми? — спрашивает Кевин, недоумевая. Нил проводит рукой по лицу: — Неважно, просто спроси Джереми — дело в том, что, по-моему, вы трое смотрели друг на друга гораздо дольше, чем вы думаете. Кевин делает шаг назад, он так растерян от этого замечания: — Ты не… как ты… почему ты ничего не сказал? — требует он. Нил вздрагивает: — Потому что я старался не вмешиваться. Ты всегда очень хорошо относился к Эндрю и моим отношениям, Кев. Я пытался ответить тебе такой же вежливостью. Я столько раз говорил себе, что это не мое дело… а потом случилась Мексика. Теперь уже Кевин вздрагивает, вспоминая: — А. Так вот почему ты сказал мне поговорить с ними. — Ты был таким несчастным, — говорит Нил. — И я думал — я думал, что ты просто не можешь этого видеть. Мне казалось, что это очевидно, но… ты был так напуган. Я не понимал, насколько глубоко все зашло. Я думал, что если ты просто скажешь что-нибудь, то все само собой разрешится. Но этого не произошло. Кевин молчит, отведя взгляд в сторону, когда в памяти всплывают воспоминания о том, как закончился тот отпуск. Нил наклоняет голову: — Ты действительно думаешь, что секс — это все, что нужно Джереми и Жану? Кевин хочет отрицать это, но на самом деле он разрывается. Сомнение закрадывается в его душу, когда он думает о насмешках в тоне Элисон, о нерешительности других Лисов, о том, насколько он может не обращать внимания на такие вещи. Он думает о том, как ошибался в отношении Рико и сколько времени ему потребовалось, чтобы понять это. Он сглатывает, затем медленно качает головой: — Я не знаю, что и думать. — Тогда, возможно, остальные правы, — пожимает плечами Нил. — Но я думаю, что если бы они просто хотели тебя трахнуть, то могли бы сделать это много лет назад. Кевин вздрагивает от грубости, прозвучавшей в тоне Нила. Но когда он снова смотрит на младшего нападающего, то понимает, что это было сделано специально. — Независимо от того, что думают другие, они, тем не менее, приводят хорошую мысль — ты должен знать, чего хотят от этого Джереми и Жан, — прямо говорит Нил. Он смотрит Кевину прямо в глаза. — И если это не то, чего ты хочешь, то спроси себя, стоит ли оно того. Потому что ты заслуживаешь человека, который готов дать тебе столько же, сколько ты даешь ему. Кевин тяжело сглатывает. Нил делает шаг назад: — Это твое решение, Кев. Подумай об этом, — он вздрагивает от холода, дыхание вырывается наружу, когда он добавляет: — Иди, остуди свою голову. Возвращайся к нам, когда закончишь. Затем он уходит в сторону закусочной, оставляя Кевина одного на стоянке противостоять хрупкому холоду январских ветров. Кевин некоторое время стоит, глядя ему вслед. Затем он медленно, шаркая, направляется к своей машине. Он притоптывает ногами, пытаясь привести их в чувство, отпирает дверь и садится на холодную кожу. Он заводит машину и ждет, пока она прогреется, чтобы включить отопление. Но он не двигается с места. Постояв еще несколько минут, глядя в лобовое стекло на проносящиеся мимо машины, он достает телефон. — Кевин? — Ваймак отвечает после первого же звонка. — Все в порядке? Разве ты не должен быть с Лисами? — Да… мы поссорились, — говорит Кевин, слегка морщась от признания. В ответ — тишина. — Папа? — О нет, вы поссорились? Я в шоке, — говорит Ваймак ровным тоном. Кевин невольно фыркает. — Так что же было на этот раз? Но Кевин не отвечает. Вместо этого он тихо спрашивает: — Папа, а ты любил маму? На этот раз тишину заполняет законное удивление: — Откуда это взялось? Кевин опять ничего не объясняет. Ваймак тяжело вздыхает. Он делает паузу, затем медленно объясняет: — Я бы сказал… я думал, что любил, в самом начале. Когда мы стали встречаться, я говорил себе, что у меня есть время. Что со временем я смогу завоевать ее. Когда она ушла, я был зол на себя, потому что думал, что недостаточно старался. Что я был слишком труслив и не мог посвятить себя ей так, как ей было нужно, из-за моих собственных родителей. Кевин хмыкает: — Но? — Но только когда я стал старше, я понял, что это была не любовь. Или, по крайней мере, это была более мягкая форма любви, — поправляет Ваймак. — Что-то незрелое и не до конца осознанное. Потому что на самом деле Кейли этого не хотела. Она не хотела быть привязанной. Она хотела быть независимой и прокладывать свой собственный путь. Экси был для нее всем. Поэтому сердце, которое я пытался отдать, было для нее скорее якорем, чем благом. Оно замедляло ее — останавливало на пути. Кевин сглатывает: — Значит, ты пытался любить ее… а она не любила в ответ. Ваймак снова вздыхает: — Такая любовь, когда одна сторона отдает все, а другая не предлагает того же в ответ… не работает. Я видел это слишком много раз в своей жизни, сынок. Это проверенная формула неудачи. Поэтому, хотя отпустить твою мать было одним из самых трудных поступков в моей жизни… но это было и правильно. Потому что мы не были равны. Она не была готова дать мне то, что мне было нужно. Если бы мы продолжали, то, наверное, обиделись бы друг на друга за это. — Итак… — и тут Кевин крепко сжимает руль, прежде чем спросить: — …ты жалеешь о том, что я тогда у нее был? — Нет, — сразу же, не задумываясь, отвечает Ваймак. — Ты был сюрпризом, Кевин, это правда — самым большим гребаным сюрпризом за всю мою чертову жизнь, но… — он делает паузу. — Я не очень-то верю в карму, судьбу или еще какие-нибудь космические силы, существующие во Вселенной. Но… я думаю, что получить тебя в обмен на то, что отпустил Кейли, — это чертовски хорошая награда. Тепло разливается по всей груди Кевина, когда он издает крошечное «ох» в машине. — Единственное, о чем я жалею, когда речь заходит о тебе, — это то, что я не смог сделать ничего, чтобы увезти тебя от Морияма раньше, — тихо говорит Ваймак. — Если бы я знал… — Не твоя вина, — отвечает Кевин. — И ты ничего не мог сделать. Ваймак вздыхает: — Да, я тоже пытаюсь себе это внушить. — А это помогает? Тренер хмыкает: — Иногда. Кевин хмыкает в ответ. — Итак, — спрашивает Ваймак. — Теперь ты расскажешь мне, что послужило причиной всего этого? Кевин сдвигается с места, ловит свой взгляд в зеркале заднего вида и отвечает: — Пока нет, если ты не против. Ваймак молча соглашается: — Ты знаешь, где меня найти. — Да, — соглашается Кевин. — Спасибо, папа. — В любое время, — отвечает Ваймак, прежде чем они заканчивают звонок. Кевин сидит еще несколько минут. Он снова смотрит в зеркало заднего вида на забегаловку в Нью-Йорке, которую выбрали Нил и Эндрю. Где все Лисы все еще собрались внутри. Он вздыхает. Затем он переключает передачу, дает задний ход и выезжает в ночь.