Антон Куплинов

Стемнело. Антон проковылял через сугробы. Походу батя забыл двор почистить. Ну, как говорится, проживём. Просто теперь все носки промокли. А у Тоши с ними война давно — не понимает куда они исчезают постоянно. Может их те дети в звериных масках воруют? Похитители носков. Тогда бы панталоны вместо шкур животных надевали, эпичнее было бы! — Ох ты ж бля! — Антон споткнулся о порог, из-за чего рюкзак, тяжелее отцовской машины, почти перекинулся через голову. — Антон, ну сколько раз говорить тебе не материться? Негодный ребёнок. Ну Оля же услышит и плохих слов понабирается, — мама вышла из кухни, тяжело вздохнув. О, классно, его уже в негодную продукцию записали. — Когда вы вчера на весь дом друг друга обсирали не волновались о том, что Оля услышать может. Напомнить как именно ты отца называла? — огрызнулся школьник, скидывая с себя промокшие ботинки. Мама замерла в проходе, закрыв рот ладонью, словно не сына увидела, а больного, сбежавшего из психушки. Лицо её отчего-то было бледным. — Антон, — строгий голос вышедшего отца заставил обернуться. Тоша думал тот ещё на работе, — Ты не должен грубить матери. Разве этому я учил тебя? Чтобы ты ругался как сапожник и гулял по вечерам непонятно где и с кем? — Не «непонятно с кем», а с друзьями! — воскликнул Тоша. — Тебе друзья дороже? — Карина вцепилась в него взглядом, заставив на мгновение проглотить язык от шока. И что на подобное отвечать? — Ты должен подумать о своём поведении, — Борис покачал головой, заметив оцепенение сына. В его глазах умещалось столько печали и разочарования.«Весь в мать» — скорее всего думал он. А Антону стало так горько во рту. — Ну и к чёрту строить из себя благородных и хороших родителей, если вы такими не являетесь? — мальчишка заскрипел зубами. Глаза заболели, а в висках что-то засвистело, — Смотрите так, словно я уже в местные наркоманы записался. А на самом деле просто вымещаете на меня свою брезгливость друг к другу! Что? Что? Изобьете? Да пожалуйста! Я к вашим услугам! Только не думайте, что я вам отпор давать не буду! Вперёд же, ну! Покажите мне вас настоящих! Тоша раскрыл руки, показывая что открыт для распрей. Но пальцы его непроизвольно дрожали, а к горлу так не вовремя подсел бесящий ком. Еще не хватало сейчас расплакаться! Его действия сейчас казались правильными, поэтому он уверенно стоял на своём. Он был уверен, что отец сейчас убежит за ремнём, а мать начнёт бить его ложкой, как иногда бывало. Иногда у него появлялись галлюцинации, что, когда родители злятся, то в них вселяются бесы, меняют их лица на безобразное уродство. Но Карина вдруг закрыла своё лицо ладонями, громко взвыла, и в слезах закрылась в своей маленькой кухоньке, рыдая в истерике и не сдерживаясь. Отец угрюмо смотрел в стену, словно она была его гильотиной, петлёй, на которой он сам себя готов повесить. А потом молча ушёл, забрав с собой напряжение. Тоша еще пару минут смотрел на закрытые двери первого этажа, тихо дыша и сглатывая. Такое неприятное чувство поселилось у него в груди. Ну и как это всё понимать? Расстроенные физиономии послужили худшим наказанием, чем телесное насилие. Он снова всё испортил? Как и тогда, попросив поездку в Диснейленд, после чего и случилась первая ссора. Мальчик сел на лестницу, протирая свои глаза. — Чёрт, — слёзы текли против воли. А мысли всё продолжали крутиться, обвиняя себя во всех бедах. А ведь такое хорошее настроение было. Он хотел добиться справедливости, а сам только усугубил положение, перечеркнув все незримые связи с родителями. Хотя какие там были связи? Они забили на него, поставили крест, когда он перестал их слушаться. Хотел показать, что их ссоры ужасны, а сам дал повод для перепалки. А вдруг после этого они разведутся? И это всё из-за него. Рыдания матери из соседней комнаты били не слабее баскетбольного мяча, прилетевшего прямо в нос. Еще и отец окончательно стал считать его проблемным подростком. Лучше бы он наоборот спокойно поговорил с ними. Помог помириться, обнял и сказал ласковые слова. Тогда, возможно, в их дом вернулась бы любовь. Антон тихо сидел на ступеньках, бесшумно плача. Размазывая горячие слёзы по лицу и обвиняя себя в неправильном выборе. Но совсем позабыл, что он всего-навсего ребёнок. — Тоша! Ты вернулся! — из комнаты, где раньше играла песенка русалочки, выглянула Оленька, что уже хотела подбежать к брату с объятиями, — Я тебе такое расскажу! — Постой, Оль, — остановил её Антон, пряча дрожь в голосе и не показывая лица, — Я сейчас холодный и промокший. Переоденусь и обязательно тебя выслушаю. Дай мне буквально минутку. — Хорошо, я тебя жду! — сестрица убежала к нему в комнату, а Тоха поспешил смыть последствия солёной дряни. — Тоша, а почему у тебя глаза красные? — спросила Оленька, когда тот уже подошёл к ней. — Да знаешь, когда с пацанами гулял что-то в глаз попало. Пришлось пореветь немного, чтоб вытекло, — Антон плюхнулся на кровать, усадив сестрёнку к себе на колени и обнимая, — Ну-с, слушаю. Оля начала рассказывать о каких-то детях, подарках, как их разбирали, дарили открытки. Про то, что одна девочка принесла из дому ёлочные игрушки, которые разбили на блёсточки. — Ничего себе, — брат был немногословен, но этого хватало, чтоб сестрёнка весело болтала дальше. — Тошенька, а о чём ты спорил с мамой и папой в коридоре? — этот вопрос ввёл в ступор. Антон ошибочно полагал, что малышка не слышала его перепалку с родителями, так как обычно смотрит мультики на полную громкость. — Да так. Из-за учёбы, — ещё немного и Тоха станет мастером вранья. Это досадно, но он уже не всегда может это контролировать. Стыд снова разъедал сознание, словно червь. — Мне страшно, — глаза Оли вдруг потускнели. Она что-то хотела рассказать. — Что? Что случилось? Опять родители что-то сделали? — плохое предчувствие подступало к горлу. — Мама… У неё опять был этот… Страшный… — Страшный кто? Мужик? Зверь? Кто? Сова? — Приступ. Это слово ударило по мозгам, вызывая одно из самых неприятных воспоминаний. Только не это… — Папа принёс большую рыбу. Она в газету была завёрнута и пахло так… Бе. А мама начала злиться, потом взяла нож... Кончики пальцев замёрзли. Сердце бешено стучалось о ребра. Антон не мог произнести и звука, внимательно поджидая продолжения. — Они начали громко ругаться, — Оля перевела заплаканные глаза на окно, — А потом! Мама ударила. По позвоночнику строем пробежались холодные мурашки. На лице выступил пот. Чересчур ужасные для детского сознания картинки вырисовывала фантазия. — Рыбу?...Рыбу?! — Рыбу. Вот так! — Оля дернула рукой, изображая замах. Даже от такого движения у Тоши спёрло дыхание. Он лишь надеялся, что это розыгрыш, — Она была живая, ей было больно. А мама… Мама… Антон громко охнул, схватившись за голову. Нет, ему совсем не хотелось вспоминать увиденные ранее приступы матери. На глазах навернулись слёзы. А ведь он нагрубил ей сегодня! — Тоша! — Оля заплакала сильнее, заметив слёзы брата. — А папа? Он помог ей? — на секунду в душе блеснул блик слабой надежды. Но, увидя как личико сестры побледнело, Антон и вовсе перестал дышать. — Он засмеялся, Тош! Так страшно, когда увидел, что маме плохо… Тоша недоверчиво нахмурился, закрыл рот рукой, попутно вытирая солёные следы. Этого быть не может! Папа всегда старался учить его быть джентльменом! Оля прижалась к нему, выискивая защиту. Антон сразу же обнял своего ангелочка покрепче. — Почему они издеваются друг над другом? Они сумасшедшие? — такие наивные фразы резали глубже ножа. — Да, Оля... Но не бойся, я тебя в обиду не дам, — ужас поселился в груди, сравнимый с тем, что Антон испытал после встречи с Хозяином леса. Ужас неописуемый, безнадёжный. Теперь он понимает почему родители так странно повели себя недавно, когда Тоша накричал на них. Что-то ужасное может произойти… Оля продолжала говорить, но мозг отказывался воспринимать информацию. — Давай мы поиграем во что-нибудь… — тихо прошептал Тоша. — А как же второй джойстик? Не работает же. — Не беда. В уток постреляем. Я же обещал тебя научить, — Антон всеми силами переводил тему. Они потом поговорят и он ей объяснит почему родители так себя ведут. А сейчас мальчик и сам ничего не понимал. Экран телевизора зажужжал, засверкал и в один момент вылезло чудное бледное лицо из заставки ВИДа. Оля вскрикнула и спряталась за брата. — Выключи! Выключи скорее! Подобный неожиданный скример послужил ледяной водой, которая привела мысли в нужное русло. По коже непроизвольно пробежались приятные мурашки. По просьбе сестры, Антоша поспешил переключить. Теперь на экране прыгали четыре девятки в качестве загрузки. Прошло около полминутки и наконец можно было начать игру. Тоша сел рядом с Олей и подсказывал, а иногда и показывал как нужно целиться. Время затихло, начав двигаться медленнее. — Вот видишь, молодец, — подбадривающе погладил Петров малышку. — Я теперь даже тебя выиграю! — радостно воскликнула Оля. — Хах, ну попробуй. Я щас покажу тебе мастер класс, — Антон принял вызов и они, передавая друг другу джойстик, соревновались кто больше уток застрелит. — Я победила! — Оленька подскочила с места, хлопая в ладоши. — О не-е-т! — наигранно взвыл Антон, падая на пол, словно пристреленный. Оля звонко засмеялась. — Победила! Победила!