Дело 36

— Зачем вам комната моей дочери? — Мать этой идеей осталась недовольна. — Некоторые детали в ней могут помочь в этом деле. Подождите нас здесь. — Я встаю и жду, пока встанет Ванесса. Девушка косится на негодующие лица своих родителей, однако встаёт и направляется к лестнице. Бывшая комната Эммы Морган оказалась на удивление чистой, прибранной, опрятной. Большую часть помещения занимала односпальная кровать в углу. Стол, полка с книгами, комод для вещей — всё, что можно встретить в обычной комнате двадцати трёхлетней девушки. — Мама прибирала здесь время от времени после уезда Эммы. — Ванесса прислоняется к стене у двери. — Надеялась, что Эмма вернётся. Её голос становится тише. Она задирает голову, всем своим видом давая понять, что она сильная и уверенная в себе девушка. — На самом деле вы хотели поговорить со мной наедине, а не осмотреть эту комнату, так ведь? Я улыбаюсь её подозрительности и догадливости, пододвигаю стул и сажусь. На кровать сесть не рискну. — Поймали меня с поличным, мисс Морган. — Не зовите меня так. — Причина? — Вы так называете её, Эмму. — Вам ненавистна мысль, что что-то между вами может быть похожим? Или дело в её смерти? — Как вам угодно. Можно просто Ванесса. — Я понял вас. Но прежде, чем приступить к разговору, мне необходимо убедиться кое в чём. Дайте минуту на телефонный разговор. Настроение у девушки переменилось с любопытного на скептическое. Через три гудка мне удаётся дозвониться. — Ты смотри, живой. — Голос Клоэ звучит несколько устало. — Что сказала миссис Мартин? — Что не знает ничего про письмо. Они обе пользовались печатной машинкой её друга, когда им надо было напечатать письмо. Но в первые два-три дня Эмма знать не знала ни про друга, ни про машинку. Лишь потом, когда миссис Мартин поделилась такой информацией, Эмма начала ходить к нему, чтобы писать письма тому неизвестному парню. Писала ли она семье, она не знает. Откуда тогда письмо? — Думаю, я знаю. — Кладу трубку. Ванесса всё ещё выжидающе смотрела на меня. Немного подумав, сложив имеющиеся факты, я поднимаю на неё свой взгляд. — Вы любили свою сестру? — Причём тут это? — Сейчас именно это имеет значение. Ответьте на вопрос, Ванесса. Она переступает с ноги на ногу, опускает голову в раздумьях. — Любила. — Но отношения у вас были, скажем так, несколько натянутые. — Как обычно бывает у сестёр. Знаете, о покойниках не принято говорить плохо, но она была той ещё капризной занозой. То одно хочет, то другое. Вконец вообще бросила нас. Просто взяла деньги, которые родители копили ей на учёбу, и сбежала. А мама всё переживала, плакала из-за неё. — Поэтому вы написали письмо? Её острый взгляд поднимается на меня. Так разглядывает, словно хочет загипнотизировать. — Что? Какое письмо? — То самое письмо от Эммы, которое она якобы прислала из Лондона. — Что вы говорите? Вы думаете, я написала это письмо? Зачем мне это? Зачем мне прикрывать ту, которая бросила нас? — С каждым предложением девушка медленными шагами подходит всё ближе ко мне. — Её? Незачем. Вы так хотели успокоить свою семью. Ведь вы знали, что ваша сестра собирается переехать в Лондон, потому что именно она сказала вам об этом. Тёмные глаза девушки становятся мокрыми, отчего они начинают слегка блестеть от света из окна. — Видите ли, — продолжаю я, — по определённым причинам мисс Морган не могла прислать то письмо. Тогда кто же мог это сделать? Любящая сестра и дочь, что так волновалась о своей семье. Но вам было ненавистно смотреть на то, как ваша мать снова и снова перечитывает ваше фальшивое письмо и плачет из-за него, поэтому вы его выбросили. Однако, как я понял из ваших рассказов, Эмма Морган всё же не могла не прислать письмо. Не таким она была человеком. Ванесса поджимает губы и опускает голову, чтобы стереть слёзы. — Письмо было, но позже. Вот только вы нашли его раньше и избавились от него, не так ли? Ванесса перестала скрывать от меня свои слёзы и уже смелее посмотрела на меня. Прежде, чем начать говорить, она делает глубокий вздох, проходит нерасторопными шагами к кровати, отчего мне приходится менять своё положение, и садится. Несколько секунд она тоскливо разглядывает комнату. — Я иногда приходила сюда. — Говорит девушка. — Даже знаю, почему… Но я перестала это делать. Наверное, когда поняла, что она не собирается возвращаться. Я так злилась на неё. Меня злило и то, что остальные так волнуются о ней и скучают, несмотря, как она поступила с нами. И всё из-за чего? Глупость какая… Да, Эмма сказала мне, что уезжает. Я пыталась остановить её. Но она разве послушает? Да, это я написала то проклятое письмо. Не могла смотреть, как мама страдает из-за неё. Письмо от неё действительно пришло, через шесть дней после её отъезда. Не знаю, почему она не сделала этого раньше. Но вы кое в чём ошиблись. Письмо я не выбросила. Оно у меня. Ванесса встаёт и исчезает за дверью. Не проходит и десяти секунд, как она возвращается с бумагой в руках. Неуверенно протягивая его мне, сама она садится обратно на кровать. Письмо написано на печатной машинке. Содержание почти такое же, как в письме Ванессы, ничего, что могло бы понадобиться для дела. Я встаю и протягиваю письмо девушке. — Расскажите всё родным и покажите им письмо. Они должны знать. — Но это я окажусь виноватой, что не сказала им ещё тогда, когда она ещё была дома, когда ещё был шанс остановить её. — Ванесса берёт в руки письмо и сжимает его. — Меня обвинят в том, что она сейчас мертва… — Вы ведь сами так считаете, поэтому и ждёте этого от остальных. Я не буду говорить вам, что это не так, и успокаивать вас. Обдумайте всё сами. Оставив озадаченную девушку одну в комнате, я спускаюсь по лестнице в гостиную, где нас поджидают остальные. Я располагаюсь в кресле и прошу подождать, пока не спуститься Ванесса. Через минуты три, в которые мы сидели в тишине, иногда прерывающуюся всхлипами миссис Морган, девушка присоединяется к нам. — Мне известно, что она познакомилась здесь с одним парнем, затем общалась с ним какое-то время через письма. Сколько времени это продолжалось до её отъезда? — Что ещё за парень? — Зло вопрошает Трэвис. — Был у неё один. — Ванесса на секунду задумывается. — Уже не вспомнить имени… То ли Джордж, то ли Джейкоб, то ли Джеймс. — Попытайтесь вспомнить точнее, Ванесса. Как он выглядел? — Кажется, это был Джеймс… Да, точно. — Отвечает она более уверенно. — Я его не видела. Никто из её друзей также его не видел. Я бы думала, что она всё это придумала, если бы не письма. — Где эти письма? Что он в них писал? — Она мне не показывала и не делилась тем, что он писал. Как только прочитает и напишет ответ, тут же сжигала письма. — Понял. Так сколько они общались? — Так сразу и не вспомнить. — Девушка поникает. — Пол месяца. — Внезапно возникает голос Шейна. — Она общалась с ним пол месяца. Когда пришло первое письмо, была моя очередь проверять почтовый ящик. Я уверен, что оно было первое, потому что Эмма удивилась, когда я показал его ей. — Спасибо, Шейн, это важно. — Мои слова заставляют мальчика смутиться. — Почему я ничего не знаю об этом? — Расстраивается миссис Морган. — А вдруг Эмма из-за него решила уехать? Запудрил ей голову? — Скорее всего, это так, миссис Морган. Парень был из Лондона, по словам подруги Эммы. Но после тот перестал отвечать на письма. — Вы подозреваете его? — Не остаётся в стороне Трэвис. — Только он пока и есть в списке подозреваемых. Но мы не знаем, кто это. — Вы хоть что-нибудь знаете? — Начинает злиться Агнес. — Мою дочь так жестоко убили! Сделайте уже что-нибудь! — Почти срывается она на крик. Ванесса берёт её за руку и уводит наверх, попутно успокаивая. Такие моменты часто случаются при моей работе. Поэтому я не люблю говорить с семьёй погибшего человека. Легко просить быстрого результата, когда не видишь процесс его достижения. Трэвис с досадой смотрит вслед своей жене. Шейн же продолжает разглядывать меня. Раз мужчина даже не знал о существовании того парня, а мальчику и Ванессе более ничего о нём не известно, на этом, пожалуй, я закончу. — Благодарю за содействие. — Встаю с кресла и направляюсь к выходу. — Мы найдём виновного в смерти вашей дочери, мистер Трэвис. Когда я дохожу до двери, меня никто не провожает. Слышу за спиной тяжёлые шаги, направляющиеся вверх по лестнице. Выйдя на улицу, я понимаю, что в доме было очень душно. Что ж, я хотя бы убедился, что они ничего не знают и к смерти мисс Морган не причастны. Я бы мог получше в этом убедиться, но тут всё слишком очевидно. — Мистер Диккенсон! За мной выбегает босой Шейн. Мальчик останавливается передо мной и нерешительно заговаривает. — Я хотел сказать… Хочу поблагодарить вас от лица всей нашей семьи. — Как любезно с твоей стороны. — Улыбаюсь ему в ответ. — Я думаю… Я стану детективом и буду работать в полиции, как вы. — Да? Полиции определённо нужны такие смышлёные храбрецы, как ты. — Вы это говорите, чтобы поддержать, но спасибо. Смущение мальчика сменяет грусть. Лицо его становится сосредоточенным. — Эмма… Эмма тоже подумывала работать в полиции… — В полиции? Помнится, ты сказал, что она хотела стать врачом. — Да, поначалу так и было. Но вдруг она стала всё твердить маме и папе о плюсах работы в полиции, намекала, что хотела бы там работать. Родители, конечно, не одобрили такое её желание. Лучше уж дома сиди, сказали они. — Не стала ли она говорить об этом после того, как познакомилась с тем парнем? — Да, точно, как раз в это время. — После секундного размышления твёрдо отвечает Шейн. Из дома доносится ругань отца. Мальчик в последний раз смотрит на меня и убегает обратно, попрощавшись одними глазами. Отчего-то думаю, что это первая и последняя наша встреча. Благодаря Шейну у меня теперь имеется хотя бы догадка, что из себя представляет этот неизвестный Ромео. Скорее всего, он служит, либо служил, в полиции. У каждого человека имеется свой способ, чтобы отдохнуть или отвлечься. Для меня же это была езда: на автобусе, машине, поезде — не особо важно. Даже сейчас, сидя в поезде обратно в Лондон, я чувствую телесную расслабленность, хотя мысли мои этому слову не соответствуют. Издав шумный выдох, я захлопываю книгу. Нет, нельзя читать такой роман так несосредоточенно. Откидываю голову назад, закрываю глаза и, кажется, засыпаю… Тело такое тяжёлое. Сложно даже стоять, когда ты в таком одеянии. В каком? Я смотрю вниз и вижу на себе что-то, напоминающее доспехи. В глазах сразу начинает рябеть. Сжав руку, я понимаю, что держу железное копьё. Моё же тело не позволяет мне обернуться и совершать какие-либо действия. Я словно знаю, где нахожусь и что должен делать. Словно всё так и должно быть… Пронзительный свист мгновенно выводит меня из сна. Я действительно заснул. Понимаю, что мы уже добрались до Лондона, и покидаю свою кабинку. Когда я доехал до нашего Скотленд-Ярда, время близилось к восьми часам вечера. Недавний сон только добавил усталости. Клоэ я застаю в кабинете Альберта. Она тут же кидается в мою сторону с какими-то бумагами в руках. — Ты должен это увидеть. Она суёт мне их в руки и тыкает в них пальцем. — Эмма Морган не вносила квартплату уже два месяца как. — Обобщает она. — Это ведь годиться для причины повторного допроса миссис Миллз? — Этого не достаточно. Но я поговорю с ней об этом. Хотелось бы поделиться тем, что мне удалось узнать в Брайтоне. Клоэ забирает бумаги и садится в кресло. После того, как Альберт тоже устраивается за своим столом, я также располагаюсь и начинаю свой рассказ. На это ушло только три минуты. Фальшивое письмо не так их впечатлило, как догадка о том, что убийца Эммы Морган действительно может быть из полиции, или, по крайней мере, был. — Так это что ж получается, — уставив глаза в пол, задумывается Клоэ, — убийца среди нас? — Необязательно. — Отвечает Альберт. — Он может быть в одном из других полицейских отделений. К тому же, это всего лишь догадка. Хоть он так говорит, его мимика и жесты выдают его опасения. — Я связался с управляющим Вестминстера. — Вспомнил Альберт, взглянул на часы. — Они согласились сотрудничать с нами. Мы с Клоэ было хотели прокомментировать это заявление, но шеф немедленно останавливает нас одним жестом руки. — Не поймите неправильно. Я не сомневаюсь в вас и в ваших способностях. Однако у нас две жертвы за два дня. Убийца впереди нас. Кто знает, может, он и завтра убьёт. Нам необходима помощь. Скоро должен прийти один их хороший следователь. Обсудим всё с самого начала вместе с ним. Будем надеяться на чудо. — Шеф. — Я даю понять, что недоволен последним предложением. — Задело, да? — Победно смеётся мужчина. После новости о сотрудничестве, приход следователя не заставил себя долго ждать. Мужчина примерно тридцати пяти лет был на вид ухоженным и чистоплотным. Поэтому мне не составило особого труда пожать ему руку. — Виктор Диккенсон. — Оглядывает он меня с головы до ног. — Много наслышан о вас. — А я о вас — мало. — Не скрываю я. Мужчина в ответ только улыбается, словно он уже знает, что я за человек. Он берёт стул, подводит его ближе к столу Альберта, между мной и Клоэ, и аккуратно располагается, после чего мы также устраиваемся. — Меня зовут Клэйтон Барнс. Уверен, что общими силами мы найдём этого убийцу. Да, говорит он уверенно. Актёр. Его стиль одежды схож с моим. Белую рубашку прикрывает бледно бежевый плащ. Этот цвет явно не для мужчин. Чёрные полуклассические брюки без единой складки и такие же кожаные туфли. Надеюсь, над своими следовательскими умениями он работает также тщательно, как над своим имиджем. Барнс поворачивается к моей напарнице, оглядывает её и навязчиво улыбается. — Надо же. Даже на твёрдом асфальте вырастают такие прелестные цветы. Мои надежды незамедлительно канули в Лету. — А иногда, мистер Барнс, — устало выдохнув, отвечает Клоэ, — даже из обычной земли ни черта не вырастает. От такого резкого и острого ответа девушки Альберт издаёт что-то наподобие хрюканья. Видимо, так он пытался сдержать смех, но получилось ещё забавней. Нам кое-как удалось сойтись во мнении после пересказа всех имеющихся у нас фактов. Заняло это почти два часа. Барнс уже ушёл, и я решил последовать его примеру. Я не переставал зевать. В идеале хотелось бы, чтобы сегодня обошлось без кошмаров, иначе не высплюсь и не отдохну как следует. — О, постой. — Откликает меня Клоэ. — Кажется, я заметила паучка на твоём плече. Я тут же передёргиваюсь и резкими движениями начинаю стряхивать с себя это гадкое существо. Мою напарницу это позабавило. — Сколько бы ты не объяснял, мне всё равно кажется это смешным. Такой взрослый, серьёзный мужчина, и боится насекомых, которые в десять раз меньше тебя. — Насекомые живут только на инстинктах, от одного этого мне не по себе. А тут в придачу восемь ног и четыре-двенадцать глаз. Только подумав об этих ползучих существах, меня покрывает мурашками. А Клоэ всё продолжает насмехаться надо мной. Ближе к одиннадцати я добираюсь до дома. Взявшись за ручку двери, я оглядываюсь на противоположную квартиру, где жила миссис Леман. Что же связывает этих двух жертв? С неспокойными мыслями я закрываю за собой дверь. Следующий день снова выдался дождливым. Как не странно, но шум и запах дождя имеют исключительные расслабляющие свойства. Всё утро весь наш отдел находился под давлением ситуации. Больше сумасшедших маньяков-убийц полиция боится неизвестности. Неизвестность может выступать как наш главный враг, так и союзник, в зависимости от ситуации. В то время, пока остальные суетились над нужными и ненужными делами, я же безучастно потягивал горячий чай, усевшись на своё рабочее место. Моё одиночное чаепитие нарушает приход моей напарницы Клоэ. — Твоя безмятежность порой раздражает до чёртиков. — Скрестив руки, девушка опирается на стол рядом со мной. — А чем нам поможет паника и суета? — Тебя на самом деле не беспокоит тот факт, что сегодня кого-то могут убить? — Как бы банально это не звучало, но люди умирают каждый день. — Какое холодное отношение. — У правды нет температуры. Девушка бросает на меня взгляд, который можно назвать скорее сочувствующим, нежели недовольным. Сделав последний глоток, я бесшумно опускаю пустую кружку на стол. — Знаешь, меня всё никак не покидает одна мысль. — Задумывается Клоэ. — Помнишь, как врач упомянул что-то про Библию? — Ты уверена, что я тот самый человек, с которым стоит говорить на эту тему? — Хмуро поворачиваюсь к ней. — Так враждебно настроен, потому что, как ты тогда сказал, она противоречит здравому смыслу? Только по этой причине? На минуту другую я задумываюсь над ответом. И это приводит меня к весьма неприятным воспоминаниям. Память начинает резать, словно скальпелем. Мой мозг тщетно пытается вытеснить эти картины из памяти. — Ты правда не веришь в сверхъестественное? — Чуть наклоняется ко мне Клоэ. — А ты веришь? — Слушая некоторые странные истории, бывает, что допускаю такую вероятность. Это же интересно, разве нет? Я читала в одной книге, что человек даже может переродиться после смерти. И знаешь, какая мысль сразу пришла мне в голову? — Что умереть уже не так страшно? — Изображаю заинтересованность. — Что в любой другой жизни ты был бы таким же занудой. — Девушка смеётся, довольно откидывая голову. — Надо кружку помыть. — Улыбаюсь я. Беру чашку и встаю с кресла. Не успеваю я дойти до умывальника, как неожиданно в помещение влетает один из моих коллег — молодой парнишка лет двадцати пяти. Из-за скорости он не успевает остановится и неуклюже врезается в меня. Я обхожусь лишь тем, что слегка отшатываюсь, однако парень чуть не поцеловал холодный плиточный пол. — И зачем так спешить, парень? Те, кто спешил, уже находятся на кладбище. — Отшучиваюсь. — Сэр! — Избежав неудачного падения, парень выпрямляется передо мной во всю длину. — У нас свидетель! Этот полный восторга голос доходит и до остальных. Все в мгновенье останавливают работу, жадно поглядывают в нашу сторону. Я наблюдаю, как к нам в тот же миг направляется Клоэ, удививлённая не меньше. — Свидетель по нашему делу? — Обращается она к парню. — Поясни. — Уже я перехватываю внимание парня. — Сегодня убили ещё одного человека. Мы узнали о нём от девушки. Именно она забежала к нам в офис и всё твердила, что видела, как кого-то убили. — Заканчивает молодой полицейский. — Вот как? И где наш свидетель? — В нашей части офиса, сэр. Её проводили в комнату для допросов. — Тот ли это убийца? — Риторически спрашивает меня Клоэ. Из своего кабинета вылетает Альберт, ускоряя походку, насколько ему позволяет возраст. Судя по его спешке и выражению лица, он тоже только что узнал последнюю новость. Проходя мимо нас, он бегло бросает в нашу сторону: — За мной. Мы быстро догоняем нашего босса и вместе отправляемся на поиски ответа на мучающий нас вопрос: «Кто же всё-таки убийца?» В другой части офиса также кипела работа, только здесь напряжение было заметно сильнее. Все, конечно, работали, однако невольно создаётся такое ощущение, словно все их мысли находятся сейчас в кабинете для допросов.