Одно/классники

      Тойво не желал идти в офис к Озерову. Поехать вместе с Сергеем согласился, но перед зданием вдруг решил, что их там поджидает полиция. Никаких признаков этого вокруг не наблюдалось. Не то чтобы Сергей хорошо знал, как выглядит полицейская ловушка, конечно. По идее, она должна быть незаметной. Но в кино в таких случаях всё равно всегда ощущается тревожность… Да и в конце концов, Сергей был уверен в своей невиновности и в какой-то степени даже хотел бы пообщаться с полицией. Но от дяди Славы подвоха можно было не ждать. Он был отцовским другом и много помогал Тайке после его смерти. Без дяди Славы они бы не осилили суды и процедуры банкротства.       У Тойво таких причин для доверия не было. Сергею пришлось подниматься в кабинет Озерова одному.       — Мальчик мой, — дядя Слава радостно его обнял.       Такое обращение Сергею, не очень нравилось. Тем более, что у Озерова был собственный сын — Матвей — омега с раздутым самомнением. Лет на пять старше Сергея, но отец одно время думал, что семьи могли бы породниться. Матвей, тогда довольно резко раскритиковал эту идею. Дружбе родителей это не помешало, но Серёжа считал, что Озерову стоит обращаться «мой мальчик» только к своему сыну: всё же не родня.       Впрочем, он позволил себя обнять и похлопать по спине. Даже улыбнулся.       — Как ты?       — Нормально, — пожал плечами Сергей. — Если вы про убийство этого типа, которому наши деньги достались, то я узнал, когда мне все подряд звонить начали и странные вопросы задавать. Так бы вообще не в курсе был.       — Журналисты звонили? — деловито поинтересовался дядя Слава, пока гость устраивался в кресле для посетителей.       — Вроде нет, — замешкался Сергей. Об этих он не подумал, а стоило. В прошлый раз они довольно долго донимали Коробовых: приходилось тайными тропами домой попадать, чтобы от них сбежать.       — Шли их к своему адвокату, даже если у тебя его нет, — посоветовал Озеров. — Хотя лучше бы завести.       Сергей только хмыкнул. Из адвокатов он мог позволить себе разве что Тойво.       — Илья не приходил к тебе?       — Кто? А этот. Которого убили? Нет. С чего бы ему ко мне приходить?       — Хотел бы я это знать, — неопределённо вздохнул Озеров.       Сергей придвинулся ближе к столу. Он ничего не понимал. Идя сюда, он очень надеялся, что дядя Слава что-нибудь объяснит, а не будет загадочно вздыхать и глаза отводить.       — Что это за тип? Какое он имел отношение к отцу на самом деле? — довольно жёстко спросил Сергей.       — Не обращай внимания на слова журналистов. Он не был виноват в смерти Максима.       — В смерти отца не виноват никто, кроме него самого, — отмахнулся Сергей. Он спрашивал не об этом.       — Ты злишься на Максима? — удивился дядя Слава. Хотя казалось бы, что тут удивительного? — Думаешь, у него был выбор?       — Банкротство или смерть? — предположил Сергей, не замечая, как повышает голос. — Так знаете ли, от его смерти банкротство никуда не делось. Только разбираться с этим пришлось не ему.       — Серёжа…       — Он сам создал свои проблемы, а потом просто сдался! — Сергей понял, что кричит и прикрыл глаза. — Вы тоже потеряли на этом кучу денег, но почему-то не застрелились…       — А что если речь шла не о деньгах? — осторожно спросил Озеров, поднимаясь из-за стола. — Если он мог попасть в тюрьму?       — Какая разница? Ты можешь решать свои проблемы, только пока жив, — отрезал Сергей и тоже поднялся. Его немного трясло и хотелось то ли спрятаться, то ли убежать, то ли кому-нибудь врезать, поэтому он отошёл к окну. — Я не знаю, в чëм отец был замешан, но догадываюсь, что невинным ангелом не был. Если сейчас это всплывёт, с вопросами придут, ко мне. К вам. К тёте Свете. И из могилы он ничем не поможет. Он бросил меня. Как и мама.       Дядя Слава осторожно обнял его со спины.       — Я понимаю, это не просто, мальчик мой.       Сергей дёрнул плечом, не желая псевдородственных нежностей.       — Я виделся с Максом накануне его смерти, — Озеров отстранился, но остался рядом. — Он говорил, что когда-то совершил ошибку, которая преследует его как проклятие, забирая всё, что ему дорого. Он надеялся обмануть судьбу и поставил на это всё кроме того, что принадлежит тебе. Но проиграл. Он боялся, что теперь то, что его преследовало, заберёт и тебя. Последнее, что ему дорого.       Из окна было видно парковку. Сергей заметил, что Тойво высунулся из машины и вроде бы ругается с каким-то человеком. Человек натянул капюшон поглубже и поспешно ушёл, Тойво спрятался обратно.       — Хватит, — Сергей повернулся к Озерову. — Вы сейчас можете сказать что угодно. Я же не смогу это проверить. Отец не удосужился сам мне что-нибудь объяснить. И ничего «принадлежащего мне» не оставил.       — Совсем? — переспросил Озеров и тут же кивнул сам себе. — Признаться, я пытался потом узнать о чём речь, но…       — Личные вещи, квартира, машины, у нас оставались, но я бы не сказал, что это моё, — усмехнулся Сергей. Эти отчаянные поиски денег он прекрасно помнил. В какой-то момент они с Тайкой перерыли отцовский кабинет и вообще весь дом в поисках хотя бы какой-нибудь заначки. Нашли только несколько отдельных купюр. Их хватило на еду на какое-то время.       — Думаю, речь шла о наследстве твоей матери, — пояснил Озеров.       — Наследстве? — не понял Сергей. — Она что, умерла?       Озеров смутился и отошёл к своему креслу, как будто хотел спрятаться за своим пафосным столом (явно сделан на заказ, возможно, фирмой озеровского сына).       — Не я должен рассказывать тебе об этом, — вздохнул дядя Слава. — Это непростая история. Спроси Свету, бывшую жену Максима. Они с твоей матерью были знакомы.       Сергей удивлённо уставился на него. Это что же, тётя Света все эти годы знала, где его мать, и молчала?       — Спроси её сам, — покачал головой Озеров. — А что касается денег, если нужна помощь, обращайся.       — Я способен заработать себе на жизнь, — фыркнул Сергей и, кивком попрощавшись, вышел.       Он ещё пару минут сидел в машине, пытаясь уложить всё в голове. Вроде бы и услышал-то всего несколько фраз, а весь привычный мир куда-то сдвинулся.       Тойво даже взял его за руку, чтобы привлечь внимание.       — Что он сказал? — обеспокоенно спросил омега. — Всё плохо?       — Едем ужинать к тёте Свете, — невпопад ответил Сергей.       — Но ты же приготовил ужин? — не понял Тойво.       — Я скажу ей, что ты мой омега, — решил Сергей. — Странно ехать к мачехе с адвокатом.       — Я тобой не пахну! — резко напомнил Тойво и отдёрнул руку.       — Это легко исправить…       Тойво насупился и отвернулся. Пахнуть Сергеем, кажется, не входило в его планы.

***

      — Это что? — Карл окинул взглядом суету в родном кабинете. Для конца дня там было слишком оживленно, пахло чесноком и алкоголем, и никто даже не делал вид, что ещё работает.       — Любаша сказала «да», — оповестил Матвей и сунул напарнику в руку стаканчик.       — Поздравляю, — улыбнулся Карл, обнял напарника и похлопал по спине. Стаканчик тем временем пристроил на полку.       — Будет официальное празднование помолвки, — сиял Шульц. — Вы с Тимуром приглашены.       — Мы расстались, — покачал головой Карл.       — Как? — очнулся Матвей. — Когда? И ты мне не сказал?       — Не до того было, — отмахнулся Карл. — Он в понедельник написал, что всё кончено, и вещи собрал. Мы с тобой были в суде в это время.       Он и прочитал-то это сообщение часа через два, когда заседание кончилось, а Тимур успел дополнительно обидеться, что даже его прощание игнорируют. Может быть, если бы Карл сразу бросился домой выяснять отношения, омега дал бы себе уговорить и остался, но время назад было не отмотать.       Матвей подхватил с полки стакан и сунул обратно Карлу в руку.       — Патрульные домой отвезут, пей давай, — велел он.       — Погоди, мне ещё полковнику доложить надо, — попытался отказаться Карл, но под настойчивым взглядом напарника всё же выпил.       — Ты как? — участливо поинтересовался Слава. В отличие от остальных, он тоже был альфой и каждый раз интересовался состоянием Карла после расставания с омегой. На себе знал, что такое разрыв гормональной привязки. Он однажды по такому поводу даже в больницу загремел. Правда, там встретил своего Костика и погрузился в «навсегда».       — Нормально, — как обычно приврал Карл. — Мы и так редко виделись, я разницы почти не заметил.       Дима фыркнул, наполнил свой стакан заново и уселся на подоконник в дальнем углу.       — Оздемир, — полковник не дождался доклада и сам появился на пороге кабинета. Все притихли, ожидая реакции. Формально рабочий день к этому моменту кончился, но праздновать-то они начали раньше. Полковник смерил взглядом каждого — Маша спряталась за монитор, хоть он и был выключен — оценил закуску и бутылки и едва заметно улыбнулся. Можно было выдыхать.       — Оздемир, вы съездили к Жданову?       — Да, — Карл кивнул в сторону Славы, предлагая ему самому отчитаться.       — Про банду он знает, как и все, по слухам и разговорам. Сам лично Сказочника никогда не видел, и уверяет, что в лицо его вообще никто не знает. Но я думаю, что даже если бы знал, вряд ли стал бы рассказывать.       — А про расстрел в Гоголе?       — Жданов говорит, что наняли пару новичков, убрать одного типа из торговой палаты. Но они перестарались, да ещё и устроили стрельбу на публике. Так что этих двоих, по словам Жданова, прикончили на следующий день.       — А Раус?       — Загадка, — развёл руками Слава. — Его убила банда. Вскоре после расстрела его коллег в том клубе. Но как это связано? Возможно, банда решила, что он был заказчиком и таким образом отомстила за срыв афёры. Но никаких ниточек от убитых в клубе к Раусу нет.       — Жданов намекнул, что под Сказочника копают и очень давно, — добавил Дима из своего угла. — Вероятно, это кто-то из друзей и родственников их жертв. Но Жданов не знает, кто. Знал Коробов. Ну то есть Жданов считает, что у Коробова было на Сказочника больше информации, чем у кого-либо ещё. Но тот тоже мёртв.       — В общем, толком ничего, — резюмировал Слава.       — Ясно, — кивнул полковник. И снова обвёл взглядом кабинет. — Что тут у вас?       — Так женюсь! — Матвей с готовностью протянул начальству полный стаканчик и бутерброд с благоухающей чесноком колбасой.       Полковник наклонился и с видимым удовольствием принюхался.       — Нельзя мне, — вздохнул он. — Сердце.       Однако тут же достал из-под полы кителя бутылку хорошего коньяка и водрузил её на стол рядом с остальными.       — Подписали, — сообщил он с улыбкой. — С мая на пенсию ухожу.       — О-о-о-о! — заголосили ребята и кинулись жать руку и поздравлять.       — А кто на ваше место? — спросил Шульц, когда после крошечного глотка коньяка полковник собрался уходить.       — А это уж вы сами решайте, — усмехнулся тот. — У нас три подполковника сейчас и шесть майоров, выберете кого-то из них.       Все повернулись к Оздемиру, хотя формально Слава тоже мог претендовать на высокое звание. Карл только покачал головой. Он дослужился до поста руководителя отдела особо важных расследований в прошлом году и выше в общем-то не рвался. Считал, что пока рано. Желая избежать обсуждения своей кандидатуры, он отошёл в угол где тоскливо пил Дима.       — А ты почему не со всеми? — спросил его Карл, когда про полковника забыли и вернулись к обсуждению достоинств Любаши.       — Я на развод подал сегодня, — вздохнул Ветров. — Она сделала аборт. Даже не сказала мне. Вроде как в своём праве, это её дело, что там в её теле зародилось, и хочет ли она это вынашивать. Но чëрт возьми! Это как будто не нашей совместной жизни касается. Да, я бы тоже сказал, что заводить ребёнка при наших с ней отношениях не стоит, но она даже не поставила меня в известность! Как будто я не муж, а, не знаю, сосед по комнате. Хватит. Мы были вместе со школы, но вот здесь пора поставить точку.       Он попробовал выпить, но оказалось, что стакан уже пуст. Оздемир отдал ему свой и вернулся к празднующим, хотя настроения никакого не было. Карл действительно не впал в чёрную альфийскую депрессию, но не мог не думать об очередном провале в отношениях. Тимур был приятелем Костика — мужа Славы Лисицына, и должен был понимать, что с полицейским непросто. У него пример друга был перед глазами. Но нет, не выдержал. Или это всё же вина Карла?       — Предсказываю, — Матвей поймал напарника за плечо и развернул к себе. Карл закатил глаза, в определённом состоянии опьянения Шульц находил у себя мистические способности то к предсказанию, то к вызову духов, то к виденью ауры. — Ты женишься в этом году. В декабре. Прямо под новый год. И это будет ваше альфо-омежье «навсегда». Понял?       Матвей сунул ему под нос стаканчик с остатками коньяка. Пришлось выпить и кивнуть. С марта до декабря, конечно, есть время, но как-то слабо верилось. Хотя предсказания пьяного Шульца, не всегда точно, но всё же обычно сбывались.       Убедившись, что всем и без него нормально, Карл сбежал домой.