Одно/классники

      Сергей был решительно настроен добиться правды. Даже Тойво понял, что бессмысленно переубеждать его сейчас. Они поднялись к квартире в старом, но ухоженном доме, притаившемся в уютном районе недалеко от центра. И у двери Сергей завис.       — Ты что? — удивился Тойво.       — Она всегда была хорошая, — вздохнул Сергей и протянул руку к звонку. Но опять замер.       — Ты рассказывал, что она о тебе заботилась, — поддержал Тойво, хоть и не понимал, в чëм проблема.       — Отец её любил, — кивнул Сергей. — Пока они были вместе, мы были как нормальная семья.       — Серёж, — Тойво погладил его плечо, — мы можем вернуться домой. Я не знаю, что ты хочешь сделать, но ведь это не обязательно, так?       — Единственные родные, которым я мог бы представить своего омегу, это тётя Света и Тайка, — улыбнулся Сергей и всё же нажал звонок.       — У меня и таких нет, — буркнул Тойво.       Дверь открыла полноватая блондинка за сорок.       — Серёженька, — всплеснула руками она и, заливаясь слезами, бросилась его обнимать.       — Ну ты чего? — смутился Сергей, осторожно вталкивая женщину в квартиру.       — Мам? — в коридор высунулся мальчик лет семи, суровым взглядом окинул сцену и повернулся куда-то в сторону комнаты. — А, это Серёга пришёл.       — Привет, Кирилл, — улыбнулся ему Сергей, пытаясь одновременно разуться и успокоить тётю Свету. — Привет Тимошка.       — Сам ты Тимошка, — донеслось из комнаты и оттуда появился другой точно такой же на первый взгляд мальчик. — Мам, он не один пришёл.       — Что? — женщина подняла заплаканное лицо. — Ой.       — Это Тойво, — кивнул на спутника Сергей. — Мой… друг.       — Простите, — женщина попыталась вытереть слëзы, размазывая тушь. — Я как новости услышала, так вся на нервах. Опять это всё. Простите.       Она поспешно удалилась в ванную, оставив гостей раздеваться и проходить самостоятельно. Тойво удивлённо разглядывал обстановку. Квартира не была роскошной, но видно было уверенную руку владелицы, понимающей качество и комфорт. Приятные цвета, удобные вешалки, рамки с фотографиями, продуманная подсветка.       — Она и без новостей меня так встречает, — шепнул Сергей, подталкивая Тойво в конец коридора, где стояли мальчики.       За их спинами оказалась большая гостиная, объединённая с кухней.       — По телеку сказали, что ты убил какого-то мужика, — оповестил Кирилл. Вблизи было видно, что они всё же отличаются.       — Врут, — улыбнулся Сергей и потрепал мальчика по голове.       Тот отскочил и принялся приглаживать волосы.       — А правда, что тот мужик был из мафии? — поинтересовался второй и сам подошёл обняться. Он был бетой, а брат — альфой.       — Без понятия, я его даже не видел никогда, — отмахнулся Сергей.       — Так и знал, что ничего интересного, — буркнул Кирилл из своего угла. Он сложил руки на груди и демонстративно не приближался, хотя было видно, что ему любопытно.       Тойво улыбнулся. Эта квартира с детскими фотографиями и поделками на всех полках, с запахом еды и ощущением уюта напоминала ту, где он жил с родителями, пока те были живы. Она и сейчас принадлежала Тойво, но была уже не такой милой. И чего Сергей здесь боялся?       — Вы меня простите, — тётя Света вернулась из ванной. На её лице не осталось и следа слëз, макияж и причёска снова были аккуратными и естественными. — Каждый раз, как об этом вспоминаю, плачу. Мне так не хватает Максима.       Тойво помнил, что после этой тёти Светы у Серëжиного отца было ещё две жены. Он недоуменно взглянул на Сергея, но того, кажется, ничего не удивляло.       — А ты этого Илью знала? — спросил он.       — Видела пару раз, — кивнула она и прошла за кухонную стойку. — Скользкий тип, но с юмором. Харизматичный, на мой взгляд.       — Но по телеку сказали, что он убил Сережиного отца и ещё какого-то мужика, — вмешался Кирилл.       — Нет, — поспешно ответил Тойво, видя, что женщина опять напряглась, — там сказали, что он может быть причастен. Косвенно. Знаете, что это значит? Что человек сделал что-то, из-за чего случилось что-то другое. Но совершенно не обязательно, что этот человек знал, что так будет, или специально это планировал.       — С моим отцом так и было, — жёстко кивнул Сергей. — Его никто не убивал.       Дети переваривали информацию, пока их мать накрывала на стол.       — Никогда себя не прощу, — всхлипнула она, старательно сдерживаясь. — Макс ведь звонил мне в тот день. Говорил, что всё плохо, просил приехать хотя бы ненадолго. А я… А я сказала, что у него молодая жена есть, вот пусть она и помогает.       — Я был у дяди Славы, — Сергей прошёл на кухню и слегка приобнял бывшую мачеху. — Он говорит, что отец попрощался с ним накануне. Наверное, и с тобой хотел. Он не в тот день всё решил. Он готовился.       — Всё равно, вдруг, я бы его отговорила? — шмыгнула носом Светлана.       — Кому и когда удавалось его переубедить? — настаивал Сергей.       Тётя Света промокнула слезы кухонным полотенцем и грустно улыбнулась.       — Прости, ты прав, конечно, — признала она и тут же встрепенулась. — Всем мыть руки! Садимся за стол.       — Спасибо, что поехал со мной, — шепнул Сергей в ванной.       Тойво не понимал, в чëм тут его полезность, но кивнул. Женщина, конечно, оказалась эмоциональная, но на взгляд Тойво, милая и дружелюбная. Зачем кому-то может быть нужна моральная поддержка при общении с ней?       Ужин проходил приятно. Тихая домашняя обстановка всё так же навевала светлые хоть и окрашенные грустью воспоминания о родителях. Тойво предавался им, не прислушиваясь к разговору об успехах детей в школе и выходе новой книги.       — А если этот мужик был преступником, — Кирилл, видимо переварил предыдущие данные и нуждался в новых, — и его убил какой-то другой преступник, то он же типа не будет преступником?       — Будет, — на автомате ответил Тойво. — Это не математика, чтобы минус на минус давал плюс.       Дети переглянулись. Школьная программа ещё не знакомила их с отрицательными числами.       — Я имею в виду, что важен факт преступления, — Тойво смутился, чего это он взялся воспитывать чужих детей. — Если человек совершил преступление, полиция должна выяснить, как и почему это случилось. Потом полицейские передадут всё в суд, и судьи решат, какое наказание будет справедливым. Чтобы всем было хорошо. А если кто-то совершит преступление против другого преступника, то у нас будет два преступника вместо одного. А это очень плохо.       — Тойво — юрист, — шепнул Сергей недоумевающей женщине. — Помогает мне с разводом.       — Это же замечательно! — просияла Светлана. — А я уж хотела спросить, в курсе ли он, что ты состоишь в браке. Такой милый мальчик заслуживает альфу, не отягощенного Лëвушкой. Не обижайся.       — Ты же любишь Лëвушку!       — Лев Апракис — прекрасный многоплановый актёр, — Светлана со значением подняла вилку. — Ах, как хорошо он сыграл негодяя князя Разумовского в «Синей бабочке». Я писала эту роль под другого человека, но Лев великолепно справился. Или Антонин в спектакле по моим «Цветам после грозы». Такой чувственный образ!       — А тёте Таисье она сказала, что Лев Апракис — шлюха, — наябедничал Тимофей.       — Сколько раз я говорила, чтобы вы не повторяли это слово!       Сергей громко заржал. Дети пытались делать виноватые лица, но не выдержали, и тоже засмеялись. Светлана поджала губы.       — Без мороженого останетесь, — строго сообщила она. — Все четверо.       Кирилл с Тимофеем пытались остановить смех и отвоевать своё право на мороженное, но тут не выдержал Тойво, и они опять подхватили волну.       — Лëвушка многоплановый, — выдавил Сергей.       Теперь и сама тётя Света захихикала.       — Любой Боже, невозможно с этими детьми, — пожаловалась она, после того как выпила стакан воды и долго махала ладонью перед лицом, чтобы остыть. — В общем, хорошо, что ты одумался и разводишься с ним. Это не твоё. Таисья тоже так считает.       — Ты много с ней общаешься, — подмигнул Сергей.       — Так она же получила роль в сериале по моей трилогии про Нору Сорокину и её кота. Не хвасталась тебе?       — Все уши прожужжала.       — Вот…       — А мою мать ты так же хорошо знала? — торопливо спросил Сергей.       Светлана дёрнулась и снова потянулась к стакану.       — Дети, берите мороженое, идите в свою комнату, — велела она через пару минут молчания. — На кровати не есть.       — Ну, мам, — заныл было Тимоша, но брат знаками ему что-то показал, и они быстро исчезли.       — Максим так и не рассказал тебе, — вздохнула тётя Света и распахнула шкафчик, в котором прятался алкоголь.       Она достала какую-то бутылку с надписью на непонятном языке и три бокала. Но Тойво ещё со вчерашнего чувствовал себя муторно, хоть и выпил всего ничего, а Сергей был за рулём и считал глупостью вызывать такси, когда сам таксист. Так что Светлана налила только себе и качала бокал в руке.       — Мы учились в одном классе. Я, Максим и Таня, — Светлана отпила маленький глоток из своего бокала и очередной раз печально вздохнула. — Они какое-то время встречались, но это было несерьёзно. Потом мы с ней вместе поступили в университет, но Таня не справлялась с заданиями и через год бросила. Поступила в хозяйственный колледж на швейное производство. Но и там дела у неё шли не очень. Она пошла в какую-то местячковую школу моделей, чтобы на показах в колледже представлять работы своих одногруппников и получать за это зачёты. Казалось что… Её мать называла её никчёмной, говорила, что у неё только один вариант хоть как-то устроиться в жизни — выйти замуж. И тут появился Максим.       Тётя Света сделала большой глоток и прикрыла глаза.       — Он ведь после школы сразу пошёл в армию. И не куда-нибудь, сумел пробиться на флот, где традиционно служат всякие аристократы. Там и оплата хорошая, и условия соответствующие. Да и знакомства можно завязать. Максим всегда таким был. Его целеустремлённости многие альфы могли бы позавидовать. Когда вернулся, вложил накопленные деньги во что-то и пошёл учиться. Так что, когда мы решили отметить пятилетие выпуска, Максим был уже состоявшимся человеком, с фирмой, дорогими вещами и уверенностью в себе, — она усмехнулась. — Пять лет после школы, это же такая ерунда. Многие ещё были студентами, кто-то едва устроился на первую работу. Все ещё такие дети с большими глазами и большими планами. И Максим.       Она приложила бокал ко лбу хоть он и не был холодным.       — Таня напомнила, что у них когда-то было, он был не против. Его увидела Танина мама и решила, надо брать. Научила её, как соблазнить, забеременеть и женить на себе такого видного мужика. Не знаю, почему Макс на это повёлся. У него тогда сильно заболел отец. Кажется, он кроме этого ни о чëм больше и не думал. Надеялся только, что дядя Серёжа доживёт до твоего рождения, увидит внука. Но он не дожил. Тебя в его честь назвали.       Тётя Света налила себе ещё, посмотрела в бокал и выплеснула всё в раковину. Заменила на стакан с водой.       — Таню все считали неспособной к чему-то серьёзному. Но оказалось, что с модельной школой у неё всё было по-настоящему. Туда рвались все её мечты и помыслы. Она и беременная в показах участвовала, и после твоего рождения чуть ли не тот же день побежала фигуру в порядок приводить, чтобы побыстрее вернуться на подиум. И у неё получалось. Её стали приглашать на показы посолидней, на съёмки для каталогов и тому подобное. И вот ей предложили контракт в Милане: недели моды, какие-то съёмки, точно уже не скажу. Некоторые считали, что она этого добилась, благодаря богатому мужу, но на самом деле — вопреки. Он был против, даже пытался препятствовать. Тебе тогда ещё двух лет не было. Но она хотела быть моделью, а не матерью, и улетела на три месяца в этот Милан. И там встретила его. Базиль Д’Эвре. Бизнесмен, миллионер, вроде как родственник какой-то королевской семьи. На второй день знакомства Таня переехала к нему. Развод оформляли его адвокаты с отказом от имущества и претензий на тебя. Он говорил ей, что делать, куда идти, с кем и о чём разговаривать, что надевать, на какие контракты соглашаться. Запрещал разговаривать со мной, с тобой, с родителями, с Максом. Мне она иногда всё равно звонила. Я не понимала, как она так живёт. Это же деспот с тотальным контролем. Я спрашивала, не бьёт ли он её, но Таня только рассказывала, какие шикарные контракты он ей находит. Её карьера шла в гору. А потом…       Светлана выпила воду, помыла стакан, походила по кухне взад-вперёд.       — Мы с Максимом тогда уже были женаты. Тебе было лет пять… В общем, на одном мероприятии в их особняке Таня заговорила не с тем, с кем велел этот тип. Д’Эвре сбросил её с галереи третьего этажа. Пара сотен гостей. Все видели. Если поищешь в сети его фамилию, наверняка найдëшь подробности.       — Его посадили? — спросил Тойво.       — Да, — кивнула Светлана. — Пытался отмазаться, но свидетелей много, да и, подозреваю, бизнес-партнëрам его сволочной характер надоел. Сел как миленький… Танина мать пыталась выбить с него компенсацию. Как будто сама не подзуживала цепляться за мужика побогаче, каким бы он ни был.       — Не получилось? Компенсация? — осторожно спросил Сергей. Он сам не заметил, как взял Тойво за руку, но тот не сопротивлялся. Даже ласково поглаживал пальцы. Его родители тоже умерли, но обстоятельства были, как бы это не звучало, попроще.       — Брат, которому достался бизнес Базиля, согласился на какую-то выплату. Половину Макс отдал Таниной маме, с условием, чтобы она к нам никогда не приближалась. Половина досталась тебе.       — И где она? — встрепенулся Сергей.       Тойво даже повернулся проверить, неужели из всей грустной истории его интересуют только деньги?       — Э… — растерялась тётя Света. — Я не знаю. Я не лезла в финансовые дела. Максим-то в этом был профессионал, а я просто филолог. Я знаю, что Максим не имел права на эти деньги, а ты мог их получить только после совершеннолетия. Я думала, это само должно как-то произойти. Нет?       Сергей покачал головой.       — Когда отец умер, я надеялся, что мама меня найдёт, — вздохнул он. — Но ведь она не стала бы этого делать, даже если бы была жива, так?       — Прости, Серёжа, — всхлипнула тётя Света. Опять.       — Тебя-то за что?       — Я должна была стать матерью для тебя, а не устраивать всё это, — она посмотрела вглубь квартиры, где вероятно находилась комната близнецов.       — Зачем было разводиться? Вы же любили друг друга!       — Я думала, это временно, — Светлана опустила голову. — Я хотела ребёнка, а мы были несовместимы. Но это решаемо. Есть анонимные доноры. Искусственное оплодотворение. Только Максиму это всё не нравилось. Мы поругались, даже как бы разъехались. Я думала, что со временем он успокоится и поймёт. Стала искать донора. И тут он познакомил меня с Жоржем. Только вы никому не рассказывайте, ладно. Мы с Жоржем совместимы и у него всё в порядке со сперматозоидами, но из-за какой-то травмы или болезни, он не может… Ну естественным путём ничего бы не получилось. И он не хочет, чтобы кто-то об этом узнал. Но очень хотел, чтобы у него были официальные дети. Его условием был временный брак со мной. Я не знаю, почему Максим на это согласился. Они знакомы, у человека проблема, поможем друг другу, но… не знаю. Дети родились, мы с Жоржем развелись. А Макс привёл эту чёртову Нинель…

***

      Наверное, пара глотков алкоголя всё же притупила восприятие Карла. Зайдя в квартиру, он не заметил ничего необычного. Спокойно повесил куртку на место, убрал ботинки на полочку, прошёл в ванную. И только выходя из неё, увидел, что в гостиной кроме подсветки аквариума горит торшер, который он точно не включал.       Прежде чем пройти в комнату, Карл достал пистолет, благо, он был под рукой. Гость, впрочем, расслабленно сидел в кресле и никакого беспокойства не выражал. Будто привык смотреть в дуло.       — Хотел зайти к вам в управление, — извиняющимся тоном пояснил он, — но увидел знакомое лицо в неожиданном антураже. Пришлось искать другой вариант.       — Чего ты хочешь? — Карл вернул предохранитель в обычное положение.       — Приятно провести вечер в хорошей компании, — гость поднялся, отбросил в сторону пальто и повернулся, показывая, что ни под тонкой брендовой рубашкой, ни под облегающими слаксами оружия не спрятано. Что впрочем было не слишком убедительно: этот человек мог использовать другие методы. — Я взял на себя смелость заказать еду. В твоём холодильнике ничего нет.       Карл всё же убрал пистолет и жестом предложил гостю располагаться с комфортом. Раз он уже пришёл, гнать его поздно.       — Мне невероятно льстит, что неуловимый Томас Зау почтил меня визитом, — усмехнулся Карл.       — Да, я предпочитаю уединение, но эта неделя у меня пестрит встречами, — кивнул Зау.       В дверь позвонили. Панель видеодомофона показала курьера. Карл окинул взглядом всё так же расслабленно сидящего гостя и пошёл открывать. Пистолет, впрочем, снова взял в руку. Интуиция говорила, что Зау не собирается причинять вред. По крайней мере, прямо сейчас. Но кто знает, как давно он пришёл и что успел сделать? Возможности у него были. Однако ничего не произошло. Курьер отдал пакет и спокойно ушел. На спине его куртки красовалась белая гусыня — эмблема ресторана покойного Прокопчука.       — Надо пользоваться, пока наследники не испортили хорошо отлаженный бизнес, — пояснил гость. — Парус знал толк в еде и развлечениях.       Зау выбрал себе один из контейнеров с салатом и без жеманства, которое могло бы подойти его дорогому образу, принялся уплетать его одноразовый вилкой.       Карл не спешил следовать его примеру.       — Такая эпоха уходит, — покачал головой Томас. — У полицейских вроде тебя бывают встречи старых друзей? Или у вас друзья, если отдаляются, то сразу на тот свет?       Карл слегка скривился.       — Мне вот нравилось изредка собраться со старыми товарищами, — Зау отставил салат и откинулся в кресле. — Есть какое-то особое удовольствие в том чтобы принимать пищу в компании. На самом деле, я это не очень понимаю, но если не часто и по поводу, то что-то в этом можно найти. А вот пить без компании вообще не интересно. Когда наливаешь себе какой-нибудь пятнадцатилетний Маккалан, а рядом никого нет, сразу возникает ощущение уныния и одиночества.       Оздемир невольно кивнул. Виски именно этой дорогущей марки стоял у него в шкафу, и его заоблачная цена никак не сказывалась на том, что дома вечерами больше никто не ждёт. Разве что Зау, но это не считается.       — Другое дело, когда вокруг старые знакомые, — продолжил тот. — Все эти разговоры: воспоминания о том, как мы вместе служили, флотская романтика. О том, куда нас развела жизнь…       — Как вместе похищали людей, убийства, шантаж, мошенничество, нападения, порча имущества, — по памяти зачитал Оздемир.       Зау нервно потëр грудь в районе сердца и некоторое время молчал.       — Двадцать четыре года назад мы думали, что жизнь наша кончена. Но её оказалось ещё вон сколько, — он встал и подошёл к аквариуму. Рыбы не обращали на гостя внимания. — Если однажды, я окажусь на скамье подсудимых, мне будет что сказать. Но этот вариант не самый вероятный.       — А какой самый? — подался вперёд Оздемир.       Зау пожал плечами, хотя наверняка предположения у него были.       — Квартира Паруса опечатана, — сообщил он, как будто Карл мог быть не в курсе. Зау взглянул на часы. — Кому-то теперь придётся срочно искать место для завтрашней встречи. Организовывать стол, выпивку, развлечения. Кстати, ты знаешь, что если в агентстве сказать, что вы отдыхаете компанией бет, вам всегда постараются предложить течного омегу? Интересно, почему так?       — Есть версия, что в течку омеги вызывают желание у всех типов, но беты и другие омеги могут себя контролировать, — сообщил Карл. Ему об этой теории рассказал один бывший, сбежавший к бете.       — Я думал, агентству просто выгоднее послать одного омегу по цене нескольких девушек, — задумался Томас. Притворно или по-настоящему не разобрать. — Но в твоей теории что-то есть. К примеру, тот же Илюха Парус всегда предпочитал альф. Жил с одним последние лет пять, только недавно, вроде, расстались. Но на течного омегу всегда старался влезть первым. Или Кирюха Кондор. Ему кроме жены обычно вообще больше ничего не надо, но в таких случаях ни за что не откажется. Витëк Тук-тук всегда неохоту изображал. «I hereby dub thee Mackerelia»*. Может, в тюрьме изменился, конечно. Лëльке Барсу зато всё равно на кого лезть. Любая дырка сойдёт. Или он просто пытается нас в этом убедить. А вот Сказочник, знаешь, разборчивый. Он уже больше двадцати лет женат на омеге. Красавец, блондин, глазищи вот такие, фигура лани. Так С… хм… Сказочник и для развлечений старался таких же выбирать. Как по мне, глупость. Но у него на всё идеальный образец есть. Хотя если омега течёт, сойдёт и не идеальный. Да что там, в таких случаях даже Гога Морт что-то там делает. Нас из комнаты выгоняет, правда.       — А ты? — спросил Карл, когда молчание затянулось.       — А я… — Зау подергал губу и вдруг плотоядно усмехнулся. — Я не во всяком деле люблю компанию, а в сексе предпочитаю разнообразие. Иногда с женщинами, иногда с омегами, а иногда и не против альфы…       Он подошёл ближе.       — У меня большой член, тебе не понравится, — криво улыбнулся Карл и махнул рукой в сторону двери.       Но Зау лишь склонился к нему, опираясь на подлокотники кресла.       — Звучит провокационно, — заметил он и потянулся к ширинке Оздемира. ----------       *«I hereby dub thee Mackerelia» — «Нарекаю тебя макрелью». Это из широко известной истории про монаха, который в пост ел свинину, предварительно перекрещивая её в рыбу. По-русски обычно звучит как «Ну-ка, порося, обратися в карася».