Пожизненное заключение

Шесть «Служебный роман, или почему нельзя влюбляться в коллегу», часть вторая. Я закончил сценарий в тот же день, точнее ночь, чуть не проспав автобус на утро, я тут же по приходе в школу отправился в учительскую отдать бумаги Марине Михайловной. И вскоре, на третьей перемене, получил от нее одобрение: - Это будет лучший номер. – прокомментировала женщина, довольно поджимая полечи и улыбаясь. – Сегодня же проведу воспитательную беседу с Михайликом, то есть, - запнулась, - с Михаилом Михайловичем. Я стоял возле батарей и улыбался, как дурачила. Почти все наши были на улице – играли в снежки. Девочки, конечно же, старались лишний раз не выходить из корпуса, чтобы не получить прилет в лицо, но большая часть из них тогда дежурила, и я мог расслабиться. - Так о чём, о чём будет спектакль? – не отставала от меня Мила. – Какая роль мне светит? - На твое усмотрение, дорогая, ты знаешь, друзьям все самое лучшее. – отвечал я, доставая из рюкзака уже распечатанную классной руководительницей копию сценария. - Семейка Адамсов? – удивилась Мила, тут же принимаясь читать первые строки. – Приехала в Украину на Рождество? – она залилась смехом и восторженно вдохнула. – Ты гений! Я уставился на свои кроссовки и расплылся в искренней, такой счастливой улыбке. - Только вот некоторые роли уже заняты. – уведомил я, меняя ту улыбку на ехидную. - В каком смысле? – Мила уже хотела обижаться, но я её перебил: - Разве что тебе очень хотелось быть бабушкой или кузеном Иттом. - Не понимаю, когда ты успел...или же...., - поняв мои намеки, Мила посмотрела на меня с застывшим на лице восторгом. – Ты сейчас серьёзно? Мы рассмеялись, и смеялись бы ещё долго и так же громко, если бы не прозвенел звонок и в класс тут же не вошла Анна Павловна. Начался урок зарубежной литературы. *********Н************ В тот же день четыре урока спустя начался воспитательный час. Наше воспитание его темой на этот раз не стало, ею была первая тренировка, хотя даже не так, а презентация и распределение ролей, обсуждение деталей и внесение поправок в текст, если кому-то приходили лучшие идеи по поводу каких-либо фраз либо же даже сюжетных линий. Да, это должно было стать нашим занятием в тот момент, но, к сожалению, и, конечно же, моему ожиданию, мои одноклассники решили разбить шатровый цирк. С начала Марина Михайловна попросила меня зачитать сценарий, и в процессе, моментами поднимая взгляд на ребят, я видел в лице некоторых разочарование. Они всё же надеялись, или может даже были уверены, что я последую их просьбам и напишу сценарий, содержащий в себе все ими перечисленное вперемешку, чтобы никого не обделить. Ха! Не будет вам Гринча, которого в ночь решили посетить три духа рождества вместе с Гарри и Марвином. Но недовольны одноклассники были только на начале, с каждой сценой слышалось все больше прорывающегося сквозь сомкнутые губы смеха и поддакивающих словам персонажей комментариев: - От домашнего вина они бы из-за стола не поднялись! – говорил Дима. - Но ведь Кум — это наш человек, неубиваемый! – тут же принялся опровергать его слова Ваня. - Зритель не поверит, отвертеться от наших ментов и без сотки зеленых? – фыркала Маша. - Да там ему ведьма вполоборота подмигивала. – смеялся Влад. В общем, закончив, мне даже похлопали, конкретнее Мила, Маша, Саша и Серёжа. Я неловко замял пальцы и тут же спрятал руки за спину. Марина Михайловна жестом пригласила меня вернуться на место и спросила: - Если переходить к ролям, то думаю, важно услышать мнение автора, ты ведь наверняка создавал приблизительную картину, создавая сценарий, не так ли? Обрадовавшись тому, что всё пока что шло по моей задумке, я тут же кивнул: - Да, по правде, я могу полностью согласиться только с одной вариацией. Но перед этим мне, конечно же, хотелось бы услышать ваши собственные кандидатуры на желаемую роль, - обратился я к одноклассникам, ухватившись под партой за колени, чтобы те не тряслись, ведь я отчетливо понимал, что затеваю опасную игру. Тут же поднялся шум, каждый выкрикивал что-то своё и Марине Михайловной пришлось ударить по парте магнитной губкой, чтобы на её просьбы затихнуть обратили внимание: - По очереди, пожалуйста! – закинув прилипшую ко лбу прядь, выдохнула женщина. – Ирин, прошу. Ирка тут же выпрямилась в спине и убежденно произнесла: - Я думаю все согласятся с тем, что я бы идеально подошла на роль Мартишы. – сказала Ирка – слегка полноватая блондинка ростом с тумбочку. Но я, конечно же, ждал этого и приветливо ей улыбнулся. Та натянула улыбку мне в ответ, в ожидании кивка с моей стороны, но я просто отвел взгляд и издал смешок. - В кандидатуры Мартишы....Ирка, - Марина Михайловна подняла взгляд, - кто-то ещё может? Я обернулся и встретил опущенные головы и полнейшую тишину. Вот какой ужас вызвала у девочек Ирка, никто не хотел подниматься с ней на один ринг. - Значит, будет Мартишей. Я поднял руку как раз перед тем, как учительница уже собиралась вписать её имя в блокнот. - Да? - Я хотел сказать, что в работу я вложил частичку себя, она заняла очень много времени и черпнула немалую дозу стараний от меня, и мне бы хотелось, раз уже так пропотел, - я кинул взгляд после последнего слова на Ирку и Инну, - чтобы всё было идеально и актеры имели хоть какие-то сходства с персонажами, не считаете? Марина Михайловна внимательно выслушала меня, кусая резиновую кнопку ручки, и выдохнула: - Да, ты прав. Но давай всё же посмотрим, кто кем хочет быть, может, у твоего видения и желания некоторых одноклассников настанет единство. В общем, на роль Гомеса просился Влад, кумом хотел быть Вова, Уэнсди – Маша, Пагсли – Саша, бабушкой – Николь, Фестера на себя брал Дима и так далее. Всё это было только шумом в моих ушах, некоторые кандидатуры вызывали у меня только жалость к их родителям за то, что повис на шее такой отпрыск. Я никак не выражал свои эмоции и с натянутой улыбкой продолжал слушать те бредни, пока наконец, Марина Михайловна не сказала: - Ну давай Денис, посвяти нас в свою историю. ************НнНнНнНнН******************************* Видели бы вы ребят лицо Ирки, когда я сказал ей, что никакой Мартишей она не будет. Оно вытянулось, покраснело, глаза – блюдца, ноздри дрожат, словно у голодного пса перед миской похлебки. Она попыталась сказать что-то непроизвольно, будто её мало заботил какой-то там спектакль, но вышло так, будто кто-то засунул ей перец чили в задницу: - И почему же это? - Потому что Мартиша высока, элегантна и...., - я посмотрел на едва сдерживающую джинсы пуговицу, - темноволоса. Так, как сам слегка был полноват, бодишеймингом заниматься я не стал, и знаете даже не только из-за того, что был в той шкуре, но и просто склонялся перед совестью, я всегда таким был, не смотря на то, что люди со мной проделывали я не мог ответить тем же, зато мог проделать дорогу к мести в окружную, не используя кулаков и языка. Ирка хмыкнула и отвела взгляд, задрав нос. Я уже собирался уходить в туалет, когда она, запаниковав, резко выдала: - У меня есть каблуки, очень высокие! Я с ними пол-дэнсом занимаюсь, волосы одноразовым тоником можно херануть, всегда хотела попробовать, вот и повод появился... - Извини, Ир, но Николь подходит на эту роль идеально, я даже прописывая фразы представлял только её. Но у меня есть роль для тебя и твоих шикарных русых волос. – сказал я, положив ей руку на плече. – Смотри, если сделать так, - я опрокинул их ей на лоб, - и закрепить невидимками, то ты писанный кузен Итт. Волосы у Ирки и вправду были красивые, да и лицо тоже, только вот милой она была, понимаете? Ну плохо на ней смотрелась роль стервы, чернила такую светлую и приятную внешность. Ей бы побольше улыбаться, быть искренней, дружелюбной, весь мир лег бы у её ног, да вот только она не ищет легких путей и решительно принялась завоевывать его силой. - Ой иди ты нахуй. – психанула девушка, жестко толкнув меня в плече вышла из класса, да так быстро, что я подозревал она убежала прятать от меня слезы. Честно, я немного расстроился, но вкус победы не заставил меня ждать и подобравшись к уголкам моих губ дернул ими вверх. Кто бы что не говорил, но на вкус месть была подобна взбитым сливкам, а клубнику я собирал к ним у второй жертвы – Инны, которой досталась почётная роль Ворожки. Ей, конечно же, тоже не понравились мои взгляды на её актерскую карьеру, но такой бурной реакции от неё я не дождался. Хоть Инна и пыталась скрыть недовольство, её кислую мину я наблюдал всю последующую перемену, наслаждаясь ею как самым прекрасным рассветом нового времени. И хоть весь последующий день девушки не улыбались, с моего лица ухмылка не сходила до самой ночи, и может даже во сне, укутавшись в теплое одеяло, засыпая под бурчание батарей и вой соседских собак – я улыбался. Роли я распределил следующим образом: 1. Мартишей Адамс стала Николь – очень приятная девочка, которую раньше я вроде бы и не упоминал как раз таки из-за того, что она была тихоней и за время, пока мое пребывание в школе дошло к этому моменту, я слышал, как она разговаривала всего пару раз, да и те несколько были на устных ответах с истории или географии. 2. Фестером стал Нагим. Если у меня и нашлись силы переубедить себя в написании Рождественской истории, то лишить его главной роли, к сожалению, нет. 3. Хоть Дима и был последним актером в нашем классе, мне пришлось взять его на роль Гомеса по молениям Милы, чтобы они, как твердила подруга, участвовали в совместном проекте. 4. Уэнздей будет Карина, которая и в повседневной жизни всегда носила косички, и хоть её выражение лица само по себе всегда было приветливым, я всё равно представлял в этой роли как-раз таки её. 5. Пагсли я отдал Вове, даже если они вообще не походили друг на друга внешне, зато характер маленького бандюгана сыграл роль в этом решении. 6. Я долго думал над тем, брать ли мне участие в спектакле или же полностью отдаться его режиссуре, но в конце концов решил стать Кумом и, так сказать, побыть частью своего создания напрямую. 7. На роль Гали взялась Анджела, с её Галицким акцентом из неё выйдет идеальная сельская домохозяйка. 8. Сережа у нас наденет милиционерскую фуражку. 9. Бабушкой будет Мила, она сама предложила свою кандидатуру на эту роль, и её пышная кудрявая шевелюра напрямую связала её с персонажем тесными узами. 10. Так как Ирка отказалась брать участие в спектакле, кузена Итта пришлось искать в параллельном классе, и хоть у Боди не были волосы ниже поясницы – нам хватило ниже плеч. 11. Моей дочерью, а точнее Кума, Моськой, стала Маша. 12. Инна, как я уже сказал раньше, у нас Ворожка. 13. Ну а дворецкий Ларч почетно отошел к Стасу, который тоже был очень высокий, с большим лбом, густыми черными волосами и такими же странными повадками. Ещё четверо ребят – Валя, Кристина, Слава и Надя, им было поручено играть разного вида массовку, которая появлялась в сюжете. И так, с Богом. ****************Н+Д******************************************* На тренировки у нас оставалась неделя, и этого времени было бы достаточно, если бы все восприняли свою участь в спектакле серьёзно. Увы, этого не случилось. Только Николь, Серёжа и Анджела были на всех четырех репетициях, остальные же если побывали на двух – это ещё хорошо. В то утро я поднялся в четыре утра, чтобы приехать в школу пораньше на автобусе, который отвозил рабочих на автомобильный завод. Водитель видимо принимал меня за одного из тех людей, ибо деньги от меня никогда не брал. Перед этим два дня носился по дому, а потом и по местным магазинам в поисках подходящего наряда для роли Кума, и успел сто раз пожалеть, что вообще ввязался в это. Мне попросту было нечего надеть, а заняв я режиссерское кресло, так сказать, то и париться не пришлось бы. Но, что сделано, то сделано. Наш педагог организатор Людмила Федоровна выступила в качестве добровольца на эту позицию, и с её кандидатурой я был спокоен. Мы пару раз встретились в её кабинете и обговорили детали насчёт реквизитов и музыкального сопровождения, женщина пообещала всё устроить. В класс я вошел за три минуты шесть утра, перед этим заскочив в учительскую за ключами. Ребята обещали так же явиться в шесть, чтобы порепетировать перед уроком, но, угадайте, что произошло? Никто не пришёл. Я сидел за учительским столом, нервно постукивая по стеклянной скатерти пальцами и перечитывал свои и чужие реплики в случае, если придется напоминать. Ну как так? Я тошно откинулся на спинку стула и протёр глаза. В принципе, это было ожидаемо и зря я расстраивался, но я чувствовал некую ответственность за качество проделанной нами работы перед классной руководительницей, и мне не хотелось позориться на глазах у всей школы. Первая голова явилась в дверном проёме только в шесть сорок, и это была Мила. - Я не поняла, где ты спрятал свой наряд? – с ходу спросила она. И это была одна из причин, почему я так нервничал. Найти мне так ничего и не удалось, так что....я пришел в обычных джинсах, белой рубашке и кроссовках, из которых постоянно вылетал пух. На её вопрос я только приподнял плечи. - Но у меня есть соломенная шляпа, - я подбежал к своей парте и вынул из её из рюкзака, надев на голову. – Хотя бы так я похож на галичанина? Ответом подруги последовало выражение лица, намекающее на то, что дела мои плохи. Вот Мила, в отличии от меня, пришла в старом, в местах дырявом черном платье в горошек, из-под которого виднелись высокие, шерстяные носки и угги. Её волосы были ещё больше взлохмачены, а на лице словно настоящий грим нанесли, каждая складка подрисована тенями, под глазами – не круги а кола, а сама кожа припудрена, белая как кость. - Ты что, в волосы муки натрясла? – улыбнулся я, подойдя к Миле поближе, коснулся их. – И запшыкала лаком? - Целое утро возилась, тётя делала макияж, не поленилась прийти в такую рань, представляешь? Обожаю её. Тётя у Милы была маникюрщицей, умела красиво рисовать и лицо подруги было тому доказательством, она будто настоящий гример отработала каждую деталь, сделав из девочки старуху, и, если смотреть издалека, ну, хотя бы на двадцать шагов отойдя и не отличишь! - А наряд откуда? - Ты чего? Я ведь с бабкой живу, у нас ее хлама целый чердак. Я вот свитер ещё прихватила, прям пенсионерский такой. – она достала его из рюкзака, серый и плетенный, местами распоротый, ну вылитый свидетель второй мировой войны, я аж охнул, когда Мила надела его на себя. - Тебе только прута в руках не хватает и коровы рядом. – прыснул смехом я, оглядывая её со всех сторон. – Подруга ну ты, конечно, постаралась на славу, горжусь! Мила растеклась в комплиментах и принялась снимать свитер. - А с тобой то что, не нашел ничего, что ли? Я тут же потускнел и замотал головой: - Не-а, просил родителей сходить со мной поискать что-то в магазинах – времени нету. - Ну, к этому не привыкать. - А я о чём. *****************************Н+Д******************************** Я стоял за кулисами и нервно кусал ногти. Шестой А заканчивал с танцами и дальше была наша очередь выступать. Все были на своих местах, я обернулся к ребятам и спросил: - Все помнят слова, да? В ответ поползли уверенные и не очень кивки. - Вова, только не забудь убрать стулья после того, как ваша сцена закончиться. - Хватит постоянно повторять, я не тупой. С этим поспорил бы не только я, но времени тыкать друг в друга иголки не было. - Серёжа, не забудь снять значок после приглашения, только как я говорил, на показуху, ладно? - Ладно, тебе бы успокоиться уже, День. Но этого я и представить себе не мог в тот момент. Руки дрожали, а я ведь только во второй сцене выхожу. Лучше бы сразу выкинули на сцену, ибо я боялся, что меня может стошнить в ожидании и стрессе. Тут музыка притихла, ребята из шестого поклонились залу и под восторженные комментарии ведущего, которым являлся Руслан из одиннадцатого Б, спустились к нам. По спине скатились градом холодные капли пота, я задержал дыхание и услышал: - Музыка и танцы — это, конечно, хорошо, но надо чем-то разбавлять наше мероприятие, да? – говорил Руслан, перелистывая страницу сценария. Из зала понеслись громкие овации и аплодисменты. – Да, давайте громче, поддержим шестой Б класс с их номером, а точнее сценкой. И так, представляю вам ситуацию: Семейка Адамсов приезжает в украинское село в канун Рождества! Очередная волна выкриков, хлопков и шума, включается музыкальное сопровождение, и Людмила Федоровна, которая так же являлась повествующим голосом нашей истории, начала первую сцену: - В темных, Карпатских лесах водиться много чего – от разной живности к разному разряду нечисти, а в Рождество то, что там только не встретишь! Не зря колядовать наши предки из села в село ходили только большими группами, да что там, целыми хуторами, от старшин к только научившимся ходить, коляда служила им молитвой, и не то, что волк боялся выпрыгнуть из темной пущи, сам Чёрт, поджав свой хвост мог только скрести зубами, такой силы был и будет Рождественский дух. – её тихий и плавный голос витал с угла в угол, окутывал каждого, приковывал все внимание к истории. Помимо него не было слышно ничего, кроме собственного дыхания. - Но в это Рождество явилось что-то, удивляющее каждого жителя Голубивцов, а те, на секундочку, видали столько, и если начать перечислять, кто-то из слушателей возможно лишиться на сегодня сна! На единой горной дороге, ведущей в село, явился странный собою автомобиль, в котором сидели странные собою люди, пыхтя и проскальзывая на толстом шаре снега вели свой путь знаменитые всем Адамсы, и вдруг..... Я замахал ребятам, и на сцену выбежала семейка, тут же рассевшись по стульям, имитирующим салон автомобиля. Из колонок раздался звук скользящего колеса и пыхтения мотора. - Кажись, застряли, мистер Адамс. – ознаменовал Стас, то есть, Ларч – дворецкий. - Не удивительно. – недовольно протянула Мартиша, всматриваясь в темноту леса из окна. - Какая жалость, любимая. Мы ведь почти приехали! – Гомес утешающе поцеловал супругу в щеку. - Дети, не выходите из машины! И если дети не осмелились ослушаться мать, то Бабушка уже мяла тонкими сапогами толщу снега. За ней выступили и остальные. - Плохи наши дела. – констатировал Ларч, осматривая погрязшие в снегу колеса. - Может, подтолкнуть? – с надеждой сказал Гомес, но только набрел на уставший от всего взгляд Мартиши. Тем временем дети и Бабушка нашли подходящую для полетов ветку, и Бабушка вдруг предложила: - Я могу слетать за подмогой! - Юдора, в такую-то метель? - Мартиша права, мам. Вещь?! – крикнул Гомес, и из салона показалась замотанная в плетенные ошметки рука. (на самом деле ею управляли из-за кулис чем-то на подобии удочки). – Отправляйся в село и позови Фестера нам на подмогу. Вещь недовольно выгнулась, поёжилась, но без сцен и сопротивлений отправилась в село, оставив за собой такой удобный и теплый бардачок. - Не могу поверить, что скоро увижу своего брата, любимая. – супруги крепко обнялись под звуки метели. Я наблюдал за игрой ребят со стороны, и клянусь, перед глазами у меня все выглядело так, как представлялось в голове, хоть вместо машины и были стулья, а Вещью была набитая ватой перчатка. И была бы у зрителей капелька фантазии, они так же, как и я, должны были находиться в темном Карпатском лесу. Семейка убежала за кулисы, забрав с собой реквизит, и пока тот менялся, голос Людмилы Федоровной продолжал вести нас по сюжету: - В тот момент в одной из хижин села Голубивцы трудолюбивая хозяйка заканчивала последние блюда к столу из двенадцати, а её муж с другом во всю уже праздновали рождение Христа. Тогда-то и настал мой час. Знаете, человек я был всегда тревожный, постоянно о чем-то переживающий, даже о мельчайших пустяках, но когда приходило время, как тогда, подниматься на сцену – весь страх рукой снимало, как говориться, сучка начинала работать. Мы с Нагимом вышли на сцену и уселись за стол, тут же вливаясь в роли. Он поднял бутылку самогонки, в которой на самом деле был налит березовый сок, и розлив по стопках, сказал: - Ты знаешь, как я рад, Кум, что встретил тебя. Здесь я уселся, обрел смысл и покой. Моя жизнь перед этим была такой бурной, нет, бурлящей! Прям мозги кипятило. А бермудский треугольник! И слова из себя не хочу вытягивать о тех днях. Но здесь, с тобой...вот оно, счастье. – говорил Нагим-Фестер, поглаживая одной рукой меня по плечу, а другой держа рюмку с соком. - Выпьем за это! – сказал я в микрофон, чуть не пролив содержимое рюмки на него. Эти слова....кажется, я подсознательно написал их, чтобы услышать от Нагима в свою сторону, даже если это всё и была постанова и адресовались они не мне, а какому-то Куму. Но смотреть ему в глаза и слышать это было так сладко, я и позабыл вообще о следящей за нами публике и приобняв его в ответ перевернул рюмку, выпив сок до дна, в душе произнося тост « за нас, вечных». Нас, вечных....я так хотел быть с ним всегда, не отходить ни на секунду. Тот тост останется моим главным желанием на долгие года, но ведь чувствуя тепло его жилистой руки на себе я мог подумать, что судьба обделит меня? Нет. Конечно же нет. Она не могла предать мою любовь, как и он. Они не могли сговориться против меня. - Вы с Галей заменили мне семью, а земля ваша – мою родину. Кажись, я был так счастлив только в детстве, так по-настоящему, без единого препятствия радости. Но, как бы то не было, я Адамс, и...в последнее время мне очень хочется увидеть хотя бы одного Адамса. - С помощью Господа, приедут. Не журись! Твой брат ведь тебя любит, приедут, вот увидишь! Может, не сейчас, может и не через месяц, но точно приедут. - Очень надеюсь на это, Кум. Ты только не подумай, что мне тебя мало, нет... - Не говори глупостей, Фестер, семья — это семья, и я это прекрасно понимаю, никто не сможет тебе её заменить, даже если ты сам в это веришь. – перебил его я, подбираясь к бутылке. Тут, как и по сценарию, появляется Вещь и я чуть не падаю под стол из-за испуга, громко «Ойкнув» в микрофон, от чего по залу пронесся писк из колонок. Фестер поднимается на ноги и берет Вещь в руки. Пока он плаксиво здоровается с ней и радуется тому, что за ней должны появиться и другие Адамсы, я встаю на ноги и осторожно разглядываю руку, делая очень удивленный и при этом все ещё испуганный вид. - В лесу, застряли? Вещь подпрыгивает у него в руке. Я не особо держу внимания на цепочке сценария, так как знаю, что сейчас Нагим по большей части будет говорить сам с собой, то бишь отвечать руке. В голове у меня уже повисла фраза «мне тебя мало». Я разглядывал любимого Нагима, чувствуя, как из меня чуть ли не физически исходит к нему нежность и теплота, мне хотелось укрыть его в самом лучшем месте на нашей планете, или же во всей вселенной, если оно существует, дать ему всё, чего он желает, а взамен....взамен пусть он позволит быть рядом, и чтобы я никогда не сомкнул глаз, а только сидел рядом, и смотрел, смотрел за спящим источником счастья. Но тут Нагим кинул на меня вопрошающий знак, и я интуитивно выкрикнул в микрофон первую после его речи фразу: - Ну же, запрягаем сани! Галя, Галя! Неси Вухлатицю! И мы спустились со сцены, по сценарию – побежали к конюшне, где должны были отправиться на санях за Адамсами, о чем рассказывала зрителям Людмила Федоровна. Нагим на эмоциях подпрыгивал возле парней, те похлопывали его по плечах и хвалили за отличную игру, Маша и Карина так же подошли к нему отхватить кусочек его внимания. Я же стоял за ширмой с полуулыбкой и не понятно откуда взявшейся отдышкой, приобняв живот. Мы справились, да, пока что всё идет хорошо. Но перерыв был всего минутным, так как только Людмила Федоровна закончила свой рассказ о нашем с Нагимом пути к дороге, почти всем нам надо было выходить на сцену, ведь начиналась следующая сценка – встреча родственников. Реквизиты у нас, конечно, были очень слабые, ну а что поделать, предоставить нормальные школа уж никак не удосужилась. Повозкой служили две скрепленные между собой катушки со столовой, а конём – гимнастический козел со спорт зала. Четвероклассники сделали нам для него голову и шею из картона, так что зрители хотя бы как-то понимали, что престало перед ними. - Фестер! - Гомес! Браться Сальваторе разыграли друг перед другом любовную сценку, и что я, что Мила, повисли где-то в районе их лиц. Затем была сцена с Сережей-Гаишником, который остановил нашу повозку и предъявил мне-Куму в вождении в не тверезом виде, и когда Бабушка-Мила напугала его, прирастив к нему на несколько секунд бычий рог, он решил отпустить нас, а потом и присоединиться, сняв с себя значок со словами «Кто придумал такое, работать в Рождество?» Сцена менялась другой, по дороге домой мы встретили односельчан, ту самую назначенную мной массовку, которые перепрыгивали через макет костра, палили Дедуха и ворожили на суженых, там Мартиша с Бабушкой присоединились к ворожению, а Уэнздей и Пагсли проказничали с сельскими детьми, те учили их колядок, взамен дети Адамсов учили их делать фейерверк, который, конечно же, взорвался. В последующей было Рождественское пиршество, где по традициям оставляли одно свободное место для умерших, и Бабушка и вправду попыталась вызвать усопшую мать Гали, дух которой гонял меня по всей сцене, за которой я потом и скрылся, ведь «экранное время» перешло Моське и кузену Итту, а точнее их любовной истории. - Зря Ирка отказалась от этой роли, я бы посмотрела это. – говорила Мила, наблюдая за держащимися за руки Машей и Бодем. - Стискивая ноги на максималках, чтобы не обоссаться. – докинула Карина, заплетая распевшуюся в прыжках и танцах косичку. Мы чуть не повалились со смеху, и услышав это Ирка нам бы до конца наших дней не давала жизни, это уж точно. Так и подошло время к финальной прощальной сцене, где Фестер решает уехать проведать дом. Мы стояли в полукруге на сцене, поочередно обнимаясь друг с другом, Вова забыл свою фразу, ещё и последнюю, от чего я чуть не стукнул его по голове, но Николь тихо нашептала ему на ухо слова. Слава богу, хоть кто-то из ребят знал не только свои фразы. Прощание Фестера и Кума было, конечно же, самым болезненным, и Нагим решил отыграть его на максималках. - Пойдем со мной, всего на недельку, я покажу тебе свою жизнь, тот иной мир! Я зашатал головой и приобнял Галю: - Дорогой Фестер, ты знаешь, я полюбил тебя, как собственного брата, жил бок о бок и по-настоящему привязался к твоей компании, но я не оставлю свою семью, и не хочу я покидать свой дом в грядущих, таких больших праздниках, когда должны мы вместе их встречать. В ближайшем будущем, ты только пошли весточку, куда там, в американцы подаваться? Я пойду! - Своих с собою забирай, я и не посмею попросить тебя идти в одиночку, тем более, это без надобности. – Фестер улыбается Гале. – Хочу спросить ещё раз, но не буду, знаю, убеждений равных твоей воле нету. Тогда, прощай мой дорогой Кум! Он подошел ко мне и крепко обнял, похлопывая по спине, и даже приподнял и закружил, всего чуточку, но...наши тела вжались друг в друга, рубашка на пояснице закатилась и я почувствовал горящую кожу его рук, их силу, ведь он поднял меня, словно я был вдвое меньше его, его сердце прижалось к груди, словно подслушивая, как там бьётся моё, и хоть все длилось всего секунду, я ощутил столько эмоций, столько мыслей пролетело в голове, что, казалось, Нагим кружил мною как минимум малую вечность. Отпустив меня, он отошел к реквизиту машины, тем самым стульям, оставив меня стоять с кружащейся головою, и вы прекрасно знаете, что кружилось в ней всё не из-за одного проворота. Нагим взболтав во мне чувства, при чём настолько сильно, что я по началу и не совсем соображал, что происходит вокруг меня, был только оставленный горящий след на пояснице, приоткрытые губы, вечно ждущие его и.....внезапно протиснувшаяся в паху эрекция. Я тут же расправил рубашку, чтобы прикрыть её, но та оказалась слишком краткой, и я прикрыл её руками, но в одной из них я держал микрофон! А в конце всего, по сценарию мы обнаружили, что у машины украли колеса и Адамсы останутся на все три Рождественские праздники, это должен был быть такой вот хэпи энд, если бы только мой член не помешал этому! Передо мной находились не только мои одноклассники, но и сотни людей из школы. А в штанах становилось только теснее, особенно когда я увидел, как Нагим поправил рукава рубашки, расстегивая на запястьях пуговицу и подкатывая их к локтям из-за духоты в помещении. Я резко перевел взгляд на кого-то другого чтобы не усугублять ситуацию, и набрёл на пристальный Вовин. Он смотрел то на мою ширинку, то на меня. Всё его выражение лица говорило о том, что он вот-вот взорвется смехом. Клянусь, я чуть не вырубился тогда, от осознания, что Вова всё заметил, а может и другие тоже, у меня перед глазами поплыли желтые пятна и не дождавшись своей последней реплики, заканчивающей наше представление, я сунул микрофон Сереже под мышку и побежал со сцены ступенями вниз, чуть не зацепив локтем ёлку.