Хранитель

      "Я твой ангел-хранитель" крутилось в голове практически без перерыва. Полная уверенность, что эта фраза, сказанная немного ранее - просто наивная шутка, не успокаивала и не останавливала поток мыслей, скользящих вокруг разговора на крыше. Это же глупо. Да, это действительно оправдывает странное поведение и слишком беспрепятственное проникновение в коллектив и сближение с Хёнджином, но... нет, это глупо. Нужно не придавать этому никакого значения.       — Тут нужно решать по формуле.       — Как ты тут увидел формулу?       — Ну вот же, — Чонин карандашом обвел нужное в записи Хёнджина, неожиданно аккуратно выведенной в тетради. — Преобразуешь, выносишь за скобки, а далее станет понятно.       — А…       Хёнджину было немного неловко. Он не был отличником, но с успеваемостью также проблем было не слишком много. В принципе, он мог бы и отличником стать, если бы «меньше ленился», как очень многие взрослые любят говорить, но учеба не была ему настолько интересна. К тому же, если у него возникали трудности, попросить помощи явно не вариант — гордость не позволяла. Да и почему-то какое-то порой чересчур расслабленное отношение к учебе тоже считалось чем-то крутым, не хотелось хоть как-то показывать напряжение и терять облик пофигиста. Еще подумают, что ему не за просто так дается образ обаятельного хулигана, способного вывернуться из любой ситуации. И не хватало, чтобы кто-то приписал какое-то желание соперничать и обгонять кого-нибудь, например, Минхо, который тоже считался местной элитой и с учебой справлялся куда лучше. Они, конечно, открыто не конфликтовали, и никто не хотел начинать, показательно перед всеми даже улыбались друг другу, но во взглядах отчетливо чувствовалась какая-то взаимная неприязнь.       А сейчас они сидят вместе с Чонином за одной партой (и как ему удалось незаметно переселиться…) и Чонин объясняет решение математического примера.       — У меня с гуманитарными получше, — будто оправдываясь, пробурчал Хёнджин.       — Я знаю, — спокойно ответил Чонин и продолжил что-то там объяснять.       Это вообще поразительно, как естественно принимается его помощь и как поздно Хёнджин это осознает. Осознает тогда, когда уже глупо избегать. Да и он уже начал понимать решение, так что можно уже и дотерпеть до конца, не зря же время тратили.       Хёнджин привыкал к обществу Чонина и уже даже не дергался от испуга при внезапных появлениях нового друга из ниоткуда. Привыкал, но все еще не мог объяснить. Хотя пытался, для себя.       Тонкие пальцы Хёнджина время от времени как бы случайно скользят по бледной ладони Чонина. Пару раз Хёнджин, якобы в прострации, теребил одежду сидящего рядом, а иногда даже трогал черные волосы Чонина и заправлял их за ухо, хотя в этом абсолютно не было нужды — они не были настолько длинными. Вместо этого было бы логичнее движением ладони зачесать челку назад, но такой жест казался слишком дерзким даже для Хёнджина.       И всякий раз после своих игривых действий Хёнджин, как завороженный неоновыми огоньками ребенок, всматривался (думая, что незаметно) в лицо Чонина, ожидая реакции. Хоть какой-нибудь. Конечно, в приоритете смущение, которое он так привык видеть от любого, к кому он проявит подобные знаки внимания. Но максимум, который он смог получить — просто взгляд и едва приподнятую бровь.       — Ничего не понимаю, — прошептал Хёнджин под кроткий смешок Чонина.       Это раздражало. Не таким раздражением, которое жжется и чешется, от которого хочется быстрее избавиться. Скорее раздражением, которое отнимает спокойствие, вымещая азартом. Смутить и вывести на откровенный разговор Ян Чонина стало если не идеей фикс, то точно насущной целью для Хёнджина. Этот парень держится невообразимо близко, но при этом совершенно не дает себя прочесть и как-то… овладеть собой? Если одноклассники, пытающиеся крутиться рядом, выбивая возможность посветиться в одном кадре с Хёнджином и заработать себе пару баллов авторитета взамен на какие-либо услуги и при попытках добиться расположения, Чонин просто… был. Просто был рядом, словно совершенно не преследуя никаких личных целей. Точно ли никаких личных целей?       — Этот пример я понял, но тема в целом не особо все еще устаканилась в голове, — Хёнджин положил голову на парту, глядя снизу вверх в лицо Чонина. — Может, позанимаешься со мной?       — Хорошо, — Чонин кивнул, даже не удивившись. Да что с ним такое?       — У меня дома, — Хёнджин не отводил взгляда от лица напротив, пытаясь уловить хоть проблеск какой-нибудь эмоции.       — Ладно, — ответил Чонин.       — Ладно… — Хёнджин откинулся на спинку стула, сощурившись. — Сегодня сможешь?       — Смогу.       Информация обрабатывалась в голове Хёнджина. Он… попросил о помощи? Сам? О боже.       — О боже, — повторил вслух свои мысли Хёнджин.       Теперь из этого точно нужно выискать какую-то пользу и вытащить из Чонина признание. Хоть какое признание, пусть уже просто скажет хоть что-то о своем отношении.       — Тебя что-то смущает? — наклонил голову Чонин.       — Меня? Смущает? Смешно, — Хёнджин прочистил горло, осознавая, как неловко это прозвучало, и захотел дать себе пощечину, но остановил себя — это было бы уже слишком.       Это не с Чонином что-то происходит, это с ним лично что-то творится.       — Ай, больно!       — Терпи, — Чонин аккуратно смазывал смоченным в какой-то противной жидкости ватным диском стертую ладонь Хёнджина, — если не обработать, потом может стать хуже, до крови же. Они сидели в тени дерева, пострадавший упершись спиной к стволу, помощник на коленях напротив.       — Да пустяки, в первый раз, что ли, — недовольно пробурчал Хёнджин, после прикусив губу, чтобы стерпеть щиплющую боль. Чонин лишь покачал головой.       — Обязательно было лезть в драку? Что за причина была?       — Ты меня отчитываешь? — Хёнджин вновь проглотил зарождающуюся злость, стоило взглянуть в лисьи глаза, которые не позволяли принять ни капли негатива. — К тому же, я победил, вот это, — он кивнул на ладони, — результат бегства от последствий.       В этот день в школе раздалась пожарная тревога. В процессе драки кто-то нажал на тревожную кнопку и выкинул рюкзак Хёнджина в окно, пока тот был занят схваткой — пришлось очень быстро разбираться, искать свои вещи, чтобы не оставлять на себя улик, и скрываться с места преступления. И когда перелазил через забор, чтобы срезать путь и убраться с территории школы подальше, в спешке неудачно приземлился, спасая лицо от земли выставленными руками.       — Так а драка-то с чего? — Чонин распаковывал пластыри.       — Да чтоб я знал, что у этих придурков на уме. Я даже имен вспоминать не хочу, кто-то из параллельного класса. Спровоцировал, что-то про девчачьи волосы сказал.       — Девчачьи волосы?       — Ну они у меня очень красивые, — Хёнджин хотел пригладить свою шевелюру, но Чонин быстро перехватил руку, чтобы наклеить пластырь. — В каком году мы живем? Смеяться над длинными волосами у парней. Завидует просто. Ай!.. — пальцы Чонина пригладили пластырь на ранке.       — Так если понимаешь, что это бред и что тебе завидуют, зачем реагируешь? — Чонин посмотрел в глаза чутка исподлобья.       — Не знаю. В конце концов, он это специально, чтобы драку и устроить, я в каком-то смысле услугу оказал.       Хёнджин чувствовал себя подавленно. Стало очевидно, что эта глупая провокация была как раз ради того, чтобы подставить его, спихнув вину за ложную тревогу. И как же по-идиотски он на это поддался. Даже не задумываясь ни о чем, развернулся и подбил ногу противнику, повалив того на холодный пол, словно это что-то будничное, к чему он так привык. Даже не «словно», это действительно ощущалось как обычное дело, и в том, что Хёнджин снова выйдет победителем, не было и сомнений. Но подставы он не ожидал, недооценил. Привычные будни становились все суровее и ожидать какого-то подвоха теперь, видимо, нужно отовсюду.       И только в Чонине сомнений не было. Почему-то. Возможно, не окажись он рядом в этот период, жизнь могла бы обернуться настоящей катастрофой.       — Что там? — Чонин резко поднялся, запрокинув голову и вглядываясь в крону дерева. — Ты слышал?       — Нет, — Хёнджин также развернулся, и тут же послышался какой-то шорох сверху. — А, теперь слышал.       — Там кот, — заметил Чонин, — застрял на высоте и не может спуститься, наверное.       В подтверждение раздалось жалобное мяуканье. В переводе на человеческий оно наверняка звучало бы как плач ребенка.       — Надо позвать кого-нибудь.       — Зачем? — поднимаясь и поворачиваясь к дереву ответил Хёнджин. — Я сейчас, — и недавно истерзанные асфальтом ладони потянулись к ближайшей ветке.       — Стой, — Чонин легонько потянул за пиджак сзади. — У тебя руки еще кровить не перестали, а ты их еще и об дерево стереть хочешь?       — Да этот малыш от стресса умрет, пока кого-то другого дождется, — Хёнджин кивнул на напуганное до полусмерти животное, прижавшееся к ветви, как к своему последнему шансу. — Да и не болит уже, — соврал он.       — Хм, ладно, — Чонин отпустил пиджак и сделал шаг назад, не отводя пристального взгляда, — раз ты так серьезно настроен.       Морщившись от боли всякий раз, когда ладони прикасались к шершавому дереву сквозь недостаточно толстый пластырь, Хёнджин поднимался все выше, то и дело соскальзывая неудобным, зато стильным ботинком.       — Иди сюда, хороший, — он протянул руку к котенку, но тот в страхе попятился назад. — Глупый, я же спасти тебя хочу, — удрученно прошептал Хёнджин, понимая, что придется лезть еще глубже.       Котенок желал спасения, но от страха совсем не желал идти на руки, а потому им досталось еще дополнительно от маленьких, но удивительно острых коготков. С горем пополам и под пронзительное мяуканье (на человеческом оно было бы криками) Хёнджин все же добывает непослушного барахтающегося котенка и прижимает к себе, рискуя даже сохранностью лица и пытаясь спуститься аккуратно, но одной руки для такой цели недостаточно — стильный, но неудобный ботинок таки соскальзывает, и парень падает вниз, кое-как успев сгруппироваться. Оказавшись на земле, он первым делом испуганно посмотрел на котенка, который, благо, не пострадал, будучи фактически огражденным телом Хёнджина со всех сторон. Можно выдохнуть.       — Ты как? — раздается приближающийся голос Чонина.       — Да в порядке, хватит беспоко… — и Хёнджин затыкает себе рот недовольной гримасой, глядя, как Чонин с улыбкой незамедлительно берет на руки трясущегося котенка и смотрит прямо на него. — М-да, — закатились глаза.       Чонин при виде такой реакции улыбнулся еще шире и, кажется, почти засмеялся — и это вмиг опустошило голову Хёнджина, оставив там только какую-то странную теплую негу, которая расплылась по всему телу. У Чонина очаровательнейшая улыбка, такую он видел впервые в своей жизни. На улице будто даже светлее стало и закатное солнце внезапно передумало и вновь стало подниматься вверх, чтобы тоже лицезреть на столь приятное зрелище.       Чонин еще ни разу так широко не улыбался. И это ощущалось какой-то кошмарной потерей огромных масштабов.       — Ты молодец, — сказал Чонин, ласково гладя котенка, но глядя на Хёнджина. — Если честно, неожиданный поступок. Ко всем враждебен, а этого несчастного спас ценой своего пиджака.       Хёнджин непонимающе поднял бровь и опустил взгляд на рукав. Порвался. Парень недовольно и показательно драматично выдохнул и закатал рукава, чтобы спрятать надрыв. Ему даже так больше идет, если честно.       — Сейчас бы с котами враждовать, — ответил он, вставая и отряхиваясь. — Он же мне ничего плохого не сделал… просто исцарапал. Я ж не монстр какой-то.       Чонин внимательно наблюдал, словно мысленно документировал любое движение, мимику и слово.       — А с людьми зачем враждовать? — вопрос вполне ожидаемый, но все же ставящий в тупик.       Хёнджин не знает. Исторически так сложилось. Мир просто несправедлив, вот и все. Люди жестокие, особенно глупые школьники, особенно не умеющие справляться с завистью. Проще не разбираться ни в чем, не искать причин, намного проще враждовать с другими и винить их в своих бедах, и если правила таковы — то и Хёнджин будет их придерживаться.       — Спасибо, что спас его, — прервал Чонин трение шестеренок в голове Хёнджина, словно прочитав мысли и поняв, что в слова сейчас он ничего не сложит. — Это очень приятно.       Хёнджин недоуменно сморщился:       — Приятно?       — Да. Мне приятно было увидеть, что ты совершил такой поступок. Это хороший поступок, и тебе он очень идет, — Чонин снова широко улыбнулся, отправив Хёнджина в ментальный нокаут, ведь теперь он ближайшие несколько минут не сможет ничего внятно сформулировать, даже если у него оставались вопросы. — Ладно, пойдем, пока совсем не стемнело.       — Ты в тетрадь смотри, а не на меня.       — Ой, — Хёнджин выпал из прострации, в которой находился, и осознал, что уже какое-то время просто пялится на лицо Чонина. Через секунду вспомнил, что прострация имела образ самой очаровательной улыбки, которую, возможно, он неосознанно ждал. — Да, слушаю.       И в ту же секунду он снова перестал слушать. Что-то совершенно непривычное и сильное бурлило в животе, щекоча желудок. Можно назвать это бабочками, но более грубой и азартной версией.       Чонина заставил улыбнуться добрый поступок Хёнджина? Дело только в этом? Надо сделать что-нибудь доброе снова?       — Я вижу, что ты не слушаешь, — уже более недовольным тоном произнес Чонин, и Хёнджину даже стало чутка неловко, однако неперерабатываемый поток мыслей это остановить не смогло.       Чонин, упрекающе качнув головой, резко дунул вверх, разбросав по лбу в две стороны непослушную челку. Мгновенно в голове Хёнджина что-то, заискрившись, щелкнуло.       — Позволь помочь, — и он медленно и нежно прошелся рукой ото лба Чонина вверх, приглаживая волосы, открывая лучший обзор милейшего и в данный момент недоумевающего лица. — Придержи, я сейчас найду заколку, чтобы тебе челка не лезла в глаза.       Чонин делал, как сказали, пока пальцы Хёнджина, словно ненамеренно поглаживая, не накрыли бледную ладонь.       — Так лучше, — Хёнджин улыбнулся, выдавив всю харизму, на которую был способен.       Глаза Чонина, смотрящие прямо перед собой в лицо напротив, были открыты немного шире, чем обычно, но все же явно не такой скромной реакции ожидал Хёнджин. Чонин если и смутился, то слишком мастерски это скрыл. От такого жеста кто угодно в школе с ума сошел бы, а ведь вполне естественная реакция на смущение — улыбка. Хоть какая улыбка.       Что с ним не так?       — Ладно, давай продолжим, — Хёнджин поерзал на подушке, на которой сидел, и уставился в тетрадь, не особо намереваясь что-то понимать.       Но спустя определенное количество минут и пинков от Чонина, разобраться в теме, кажется, успешно получилось. По крайней мере, не случалось тотального ступора — стоило немного подумать, и ход мыслей находил правильный путь к решению. Отчего-то в Хёнджине заиграл маленький огонек какого-то детского восторга. Видимо, взлетающие искры этого огонька отсвечивали в глазах, потому что радость не осталась незамеченной:       — Не так уж и сложно, скажи? — довольно произнес Чонин.       Хёнджин тут же резким движением повернул голову в нахлынувшей в его ребра надежде вновь увидеть ту самую улыбку, но его ждало разочарование — уголки тонких губ были едва приподняты, пусть выражение лица действительно было приятным и удовлетворенным. И в целом Чонин выглядел забавно с заколотой наверх чёлкой, вот на самом деле ему сейчас улыбнуться — самое то, а то слишком серьезен для своего внешнего вида.       — Да, теперь я смогу справиться с подобными задачками, — кивнул Хёнджин, а затем положил голову на плечо Чонину, любопытно глядя вверх исподлобья, но вновь не увидел желанной реакции. Черт.       — Не хочешь сказать ничего? — вскинул брови Чонин.       — Э-э… спасибо?       — Верно, — Чонин улыбнулся чуть шире, а Хёнджин едва сдержал писк. Вот неловко-то было бы.       Появился какой-то порыв дотронуться до Чонина как-нибудь еще: потеребить его пальцы, взъерошить волосы, закинуть на него ногу, что-нибудь. И Хёнджин никак не мог себе это объяснить, он словно молчаливо сходил с ума.       Есть какой-то паттерн в поведении Чонина, он вот-вот будет разгадан. А там и выведывание мотивов недалеко, и овладевание с выводом на чувства, хоть какие.       — Что ж, тогда я оставляю тебя, — Чонин поднялся, но был схвачен за руку неожиданным для обоих присутствующих движением.       — В смысле? Уже темно, оставайся, — Хёнджин смотрел прямо в лисьи глаза снизу вверх, безуспешно пытаясь прочесть мысли в этой полной загадок голове.       — Я не планировал… — Чонин замялся. Ну наконец-то что-то новое. — Я не брал с собой ничего, да и помешаю тебе.       — Я один живу, мне не помешаешь. Одежды у меня много, спать найдется в чем, — Хёнджин сам удивлялся своей настойчивости, у него так-то тоже в планах не числилась ночевка с парнем, которого он некоторое время назад мог принять за сталкера. Но все же звучал он искренне. — Если твои родственники будут беспокоиться, можешь позвонить им, я если что поговорю.       — Ты точно не против? — проигнорировав часть про родственников, спросил Чонин.       — Нисколько. Ты мне помог с математикой, я тебе помогу с отсутствием необходимости шляться по городу в темноте.       — Ладно, — Чонин кивнул, наконец слегка обнажив зубки в улыбке, от чего Хёнджин мысленно заликовал.       Что это с ним?..       — Тогда приглашаю на сон, правда, кровать у меня не кинг-сайз, — Хёнжин вальяжно указал в угол комнаты.       — Обойдусь, постели мне на полу, — закатил глаза Чонин.       На полу лежал Хёнджин, время от времни фиксируя взгляд сверху, на кровати, где уже посапывал Чонин в его футболке.       Он все более растерянно задавался вопросом, адресат которого медленно и незаметно сместился на него самого.       Что же с ним происходит?