Feather weather

Стресс вынуждает Квакити больше гнездиться. Его преследуют слова Сапнапа о том, что птицы теряют перья, когда испытывают стресс, и он начинает каждый день выворачивать свои рубашки наизнанку, прежде чем отправить их в прачечную, убедившись, что он не оставляет перьев, которые найдёт Карл, когда будет стирать их одежду. Он уже достаточно натворил дел из-за Карла. Он не думает, что Карл хочет напоминание, что он делит дом с кем-то, кого считает отвратительным. Он снова обустраивает гнездо в шкафу, потому что это единственный раз, когда он высвобождает крылья. Пол шкафа завален одеждой, одеялами и сброшенными перьями, которые согнулись и раздавились под весом его тела. Но, по крайней мере, они ещё не пришли искать его здесь. Он слышал, как они вдвоём шаркают по гостевой спальне, слышал, как они тихо зовут его по имени в доме, но он не отвечает. Утром он появляется внизу и знает, что Сапнап и Карл смущены тем, где он проводит каждую ночь, когда это не в их постели, но он просто… он просто пока не может. Однако после нескольких ночей, проведённых в шкафу в гостевой спальне, у Квакити начинает болеть спина, а круги под глазами потемнели. Теперь он теряет ещё больше перьев, уже даже не специально. Он думает, что это из-за недостатка сна. Должен ли он просто спать на кровати для гостей? Но что, если Карл будет злится на него за то, что он устроил беспорядок? А Сапнап уже злится на него. Всё ещё. Они не говорили об этом, но Квакити также избегал его, слишком напуганный тем, что будет означать конфронтация. Может быть, если бы он просто держал свои крылья спрятанными? Это то, что он обычно делает, когда они все спят в одной постели, и это не так уж плохо. Хотя спальня для гостей не запирается, и он знает, что Карл и Сапнап всё ещё ищут его, прежде чем лечь спать. Хотя он не слышал их прошлой ночью, так что, может быть, они сдались? Квакити пытается поспать ещё полчаса, прежде чем, наконец, сдаётся и открывает дверцу шкафа. Всего одна ночь не повредит. Одна ночь, чтобы он пришёл в себя, выспался и действительно наслаждался своим гнёздышком, вместо того чтобы тесниться в слишком тесное для него пространство. (Может быть, это прекратит кошмары, которые ему снятся, где Шлатт кричит на него, повторяя всё то, что говорил Карл, но с намерением причинить боль. Пробуждение в шкафу не помогло ему избавиться от этих снов. Если уж на то пошло, это сделало их ещё хуже.) Он перетаскивает свои вещи на кровать, раскладывая их вокруг себя, пока между ним и миром не возникает барьер. Он складывает крылья за спиной, хватает подушку и сворачивается вокруг неё. Он только начал засыпать, когда слышит, как дверь со скрипом открывается. — Вот ты где. Ты был здесь всё это время? Клянусь, я проверял здесь, но, похоже, я этого не сделал. — Квакити высовывает голову и замечает зевок Карла, заглушающий конец его слов. Карл сонно спотыкается и бормочет. — Можно мне поспать с тобой? Он не ждет ответа Квакити, просто забирается в его гнездо и вцепляется в Квакити фиолетовыми ногтями. Квакити знает, что это его шанс получить прощение. Он должен быть счастлив, что Карл не отшатывается с отвращением. Он должен просто быть счастлив, что Карл и Сапнап вообще хотят, чтобы он был в их жизни. Но его гнездо… Они сказали, что спросят разрешения. Они сказали, что его гнезду позволено быть его безопасным местом. Он всё ещё любит Карла, конечно, любит, но он ещё не был готов встретиться с ними лицом к лицу и уж точно не был готов к тому, что это произойдет в его гнезде. Он… Он… — Нет, — говорит Квакити. Карл моргает, глядя на него, глаза из фиолетовых становятся зелёными. Квакити внезапно понимает, что прошло целых две минуты с тех пор, как Карл присоединился к нему. Он почти заснул, и Квакити разбудил его только для того, чтобы сказать ему это. — А? Квакити мог бы забрать свои слова обратно. Он мог. Но сейчас он не может остановиться. — Нет, ты- ты не можешь спать со мной. Ты не можешь быть здесь. — Крылья Квакити подёргиваются под его рубашкой. Руки Карла расслабляются и падают по бокам. Желудок Квакити скручивает, и он больше не может оставить здесь своё гнездо, это небезопасно, небезопасно, небезопасно- — Но… Но почему? — хнычет Карл. — Ты просто- ты- — Квакити хочет сказать, что Карлу следовало спросить, но он спросил. Он просто не стал дожидаться ответа Квакити. Он останавливается на робком — Ты сказал, что для меня нормально сказать — сказать 'нет'. Ногти Карла чернеют, и Квакити может сказать, что это плохо, но насколько плохо? — Ч-что ты имеешь в виду? — Спрашивает Карл. И Квакити любит Карла, но он выбросил перья Квакити, назвал его отвратительным и ущербным и указал, что Сапнап не знал, где были крылья Квакити, как будто он не пытался столько раз сказать им обоим, как сильно ранил его Шлатт и как он пытался быть лучше, а Квакити устал от боли. Они сказали, что попросят разрешения зайти в его гнездо. Предполагается, что его гнездо безопасно. — Ты не можешь оставаться здесь! — кричит Квакити. Карл отшатывается. Квакити наблюдает, как его глаза наполняются слезами, пока они не становятся тёмно-синими на его щеках. Квакити открывает рот, чтобы что-то сказать, что угодно, но Карл уже вскакивает с кровати и выбегает из комнаты. Квакити смотрит на дверь секунду, две, прежде чем переводит дыхание. Затем он начинает раскидывать свое гнездо на части. Одежда разбросана по полу. Одеяла путаются в его яростных руках, и перья падают, всё ещё пачкая простыни с тех пор, как он расправил крылья в шкафу. Мягкие стены его гнезда разрушаются до тех пор, пока для него не остаётся безопасности или уюта, которые он мог бы найти. Это отнимает у него все силы, и когда он оглядывает комнату, он понимает, что Шлатт был прав. Всё, что он делает, это создает беспорядок. Гнездование - это плохая, слабая вещь, совершаемая им. Он никогда больше не должен гнездиться. Он этого не заслуживает, и посмотрите, какой беспорядок он сейчас устроил. Он всегда говорил о том, что Шлатт причинил ему боль, но теперь это он причиняет боль Карлу. Толстовка Карла валяется на полу, насмехаясь над Квакити. Он хватает ее и падает в углу комнаты, съёживаясь на полу и зарываясь лицом в ткань. Наконец он начинает плакать. Он рыдает так сильно, что чувствует, что от этого его может стошнить. Его вздохи такие громкие, что он почти не слышит, как с грохотом распахивается дверь, но треск её удара о противоположную стену практически оглушителен. — Квакити! — Сапнап рычит. Голова Квакити вскидывается, и о боже, о боже, глаза Сапнапа горят, его руки буквально в огне, чёрт чёрт чёрт- — Почему Карл плачет? — Сапнап требует, и страх пронзает всё тело Квакити. Как только Квакити встает, пылающие глаза Сапнапа устремляются на него, не заметив его там, где он съёжился за кроватью. Квакити некуда идти. Сапнап стоит прямо перед выходом, и теперь Квакити может видеть, где он выжег отпечаток руки на двери, о чёрт- Квакити бросается к шкафу, захлопывая за собой дверь. Он слышит приближающиеся шаги Сапнапа. Он чувствует жар даже через дверь, или, может быть, ему это кажется, но он уверен, он уверен Он уверен, что Сапнап собирается навредить ему в обмен на то, что он причинил боль Карлу. У него гипервентиляция, в этой крошечной каморке недостаточно воздуха, а огонь пожирает кислород, и, о боже, может быть, он задохнётся здесь ещё до того, как Сапнап доберётся до него- Дверца шкафа распахнута, снаружи горит пламя Сапнапа, и в панике, пытаясь убежать, Квакити отступает назад. Он приваливается к стене шкафа и соскальзывает вниз, вытянув руки перед собой, как будто это могло бы защитить его. Он понимает, что так и не выпустил толстовку Карла, которой теперь размахивает перед собой, как флагом капитуляции, и тщетно надеется, что, может быть, Сапнап не захочет портить вещи Карла и это даст Квакити ещё несколько секунд. — Квакити, что ты- — Рёв Сапнапа внезапно стихает. Пламя гаснет, и в шкаф проникает только тусклый свет из комнаты. — Квакити, ты… ты плачешь? —Сапнап присаживается на корточки. В его ладони появляется ещё одно пламя, на этот раз мягкое и маленькое, как пламя свечи. Это не вспыхивает вокруг всей его руки, вокруг костяшек пальцев, как это было раньше, но Квакити всё равно съёживается от этого. Сапнап оглядывает пространство, теперь едва освещённое. — Почему здесь так много перьев? Ты... ты здесь спал? Челюсть Квакити двигается, но он не произносит ни слова. Сапнап наклоняется ближе, и его пламя тоже. У Квакити вырывается стон ужаса. Сапнап замирает. И тогда слова, наконец, подступают к горлу Квакити. — Пожалуйста, пожалуйста, Сап- Сапнап, пожалуйста, не надо, прости, прости меня! Я не хотел, и я- я знаю, что это не имеет значения, потому что я причинил ему боль, но, пожалуйста- пожалуйста, только- только не мои крылья. Мои перья, пожалуйста, я- — Квакити, детка, пожалуйста, просто успокойся. — Сапнап тянется к нему, и Квакити зажмуривает глаза. Но когда ладонь Сапнапа накрывает его щеку, его кожа теплая, а не обжигающая. Глаза Квакити распахиваются, и Сапнап улыбается ему. Это действие неуверенное, как будто он приближается к дикому животному, но так и есть. — Вот ты и ты. Эй, всё в порядке. Ты в порядке. Прости, что я накричал. Почему бы тебе не выйти сюда, и мы могли бы поговорить об этом, хорошо? — Хорошо, — бормочет Квакити, но он не думает, что у него есть выбор. Он следует за Сапнапом в гостевую спальню, всё ещё сжимая толстовку Карла. При этом взгляд Сапнапа смягчается. Они садятся вместе на кровать, колени просто касаются друг друга. Квакити почтительно опускает глаза, чтобы видеть руки Сапнапа. Сапнап указывает на толстовку Карла. — Ты гнездился? — Квакити сглатывает и кивает. Сапнап ждет мгновение, но, понимая, что Квакити больше ничего не собирается добавлять, спрашивает. — Ты всё это время прятался в шкафу? Мы искали тебя ночью. Я знаю, что проверял здесь. Квакити трудно понять тон Сапнапа, но на данный момент говорить правду, вероятно, лучшее, что он может сделать. — Я- я знаю. Я слышал тебя. Сапнап вздыхает, а Квакити морщится. — Но почему, детка? Даже если тебе нужно гнездиться, ты же знаешь, что тебе не обязательно делать это в шкафу, верно? Ты прячешься от нас? — Я- я- — Квакити ищет ответ, который понравится Сапнапу и который не позволит обвинить его во лжи. — Нет- ну, я имею в виду, вроде того? Но не потому, что я вас не люблю. Я люблю, я действительно люблю вас, ребята. Просто, когда я гнездуюсь, мне- мне нравится расправлять крылья, а Карл... — Руки Квакити сжимают толстовку. Его голос понижается до шёпота. — Карл думает, что мои крылья отвратительные. Я- я не хотел создавать для него ещё неприятностей. — Ему не следовало говорить этого на днях, — говорит Сапнап, но он не говорит, что это неправда. Однако перья Квакити всё ещё украшают его головную повязку, так что, возможно, он не разделяет этого чувства? Но Сапнап всегда будет на стороне Карла. Потому что он любит Карла больше. Это просто факт, который они все знают. Он ворвался сюда, чтобы поговорить с Квакити о том, что тот довёл Карла до слез, и почему он не должен? Конечно, он хотел бы выяснить, что сделал Квакити и какого возмездия он заслуживает взамен. Квакити не знает, почему Сапнап до сих пор не сжёг дотла свои подаренные перья. Сапнап продолжает. — Это то, что произошло? Он заходил сюда и что-то тебе сказал? Я просто хочу понять, что произошло. — Его глаза мягкие, ищущие, но Квакити не может удержаться, чтобы не поискать в них тлеющие угольки. — Я- я просто- Ты сказал- — Квакити никак не может справиться с этим. Теперь, когда он снова произносит это вслух, это звучит так глупо. С Карлом всё прошло так плохо. Конечно, они на самом деле не имели этого в виду, когда сказали, что попросят разрешения залезть в его гнездо, и это прекрасно, очевидно, что всё в порядке, за исключением того, что они сказали ему, что спросят, а потом Карл вторгся прямо в его гнездо, назвав его перья отвратительными, и он просто не знает, как с этим справиться. — Ты сказал, что всё будет по-другому, — выдыхает Квакити. Сапнап хмурит брови. — Что ты имеешь в виду? Голос Квакити звучит ещё тише, если это возможно. —Карл не спросил. — Не спросил о чём? — Эм, это... — Взгляд Квакити возвращается к рукам Сапнапа. — Ты- ты всё ещё злишься? — Нет, нет, я… Мне жаль. Я не должен был приходить сюда в таком виде. — И извинение звучит искренне, но Квакити имел в виду не это. — Я беспокоился о Карле, и иногда я выхожу из-под контроля, но я обещаю, что хочу выслушать тебя, хорошо? Я люблю вас обоих и- — Это- — Квакити напрягается, понимая, что перебил Сапнапа, но пламя не загорается. Нерешительно он продолжает. — Это не то, что я имел в виду. Я- я имел в виду то, когда мы вместе готовили ужин. Ты был зол. Наступает ужасающая тишина, когда Сапнап думает. Квакити старается не дышать. Ему не следовало поднимать эту тему. Почему он решил, что было хорошей идеей напомнить Сапнапу, что он зол, сейчас, сразу после того, как он был по-настоящему взбешён? Во всяком случае, это только разозлило бы его ещё больше. — Квакити, детка, я не был...… Я не был зол. Могу я... — Сапнап поворачивает ладонь вверх, приглашая. — Могу я взять тебя за руку? Пожалуйста? Глаза Квакити перебегают с руки Сапнапа на его лицо. Он не знает, почему выражение лица Сапнапа выглядит умоляющим. Он чувствует, как его руки начинают дрожать в ожидании боли. (По крайней мере, это не его крылья. По крайней мере- по крайней мере-) Глупо— боже, он такой глупый, почему он не может перестать копать себе могилу ещё глубже — он спрашивает. — Но- но ты сказал, что не злишься. — Я не злюсь? — Голос Сапнапа в конце звучит растерянно. Его рука всё ещё протянута. У Квакити нет выбора. Он берёт Сапнапа за руку. Всё его тело так напряжено, что это почти причиняет боль. Его нервы напряжены, и он знает, что от этого будет ещё больнее. Ожидание является худшей частью, потому что он знает, что за этим последует. Он просто не знает, когда. — Дорогой, ты дрожишь, — ругает Сапнап, и у Квакити не хватает духу ответить. Он не знает, что Сапнап хочет от него услышать. Хочет ли он, чтобы он умолял? Хочет ли он, чтобы он попытался перестать дрожать? — Прости, я знаю, это было действительно напряжённо. Я просто хочу понять. Я забочусь о вас обоих, и я ненавижу, что мы ссоримся. Теперь Квакити понимает. Сапнап хотел, чтобы они вернулись в нужное русло, вернулись к важным вещам, вернулись к Карлу. Он просто даёт Квакити небольшой дополнительный стимул отвечать честно. Может быть, если Квакити будет достаточно быстрым, это будет не так больно. — Я- я гнездился, — заикается Квакити и надеется, что Сапнап простит его за это. Так тяжело думать в такой ситуации, когда он не знает, когда придет боль, но пытается справиться с собой. — Я прятался в шкафу, потому что- потому что ты прав. У меня был стресс. Но я плохо спал, поэтому я вышел сюда и- и свил своё гнездо. Карл, он хотел поспать со мной, и он- — Квакити подавляет желание вырвать свою руку. — Он не спрашивал моего разрешения, чтобы зайти в моё гнездо. И ты- ты сказал, что спросишь это! Ты сказал, что вы оба спросите! — отчаянно напоминает Квакити Сапнапу. Он просто хочет, чтобы Сапнап поверил, что на это была причина. — Он не слушал меня, поэтому я- я крикнул ему, чтобы он уходил. Мне жаль. Мне действительно очень жаль. Я не пытался причинить ему боль, клянусь. — Квакити пытается вложить в свои слова всё свое раскаяние, но в них звучит больше страха, чем чего-либо другого. Всё, на чём он может сосредоточиться — это точки соприкосновения их рук. Сапнап, кажется, на мгновение задумывается о словах Квакити. Вот оно. Сейчас Сапнап напоминит Квакити, что его действия имеют последствия и что извинения - это всего лишь слова. Важны физические вещи, так всегда бывает. Это его крылья, его перья, его руки, ради любви. — Тебе не следовало кричать, — говорит Сапнап, и сердце Квакити сжимается. Он думает, что может потерять сознание. — Но, — продолжает Сапнап, — Карлу не следовало этого делать. Он должен был спросить. Он должен был выслушать тебя. Я не знаю, что с ним не так. Он забывает о вещах и просто говорит то, чего я никогда бы не подумал, что он скажет. Я просто- Сапнап сейчас говорит не с Квакити, кажется, разговаривает сам с собой, поскольку всё больше беспокоится об их парне. Слова непрошено слетают с языка Квакити. — Так ты не собираешься меня жечь? Взгляд Сапнапа переключается на него. — Что? Его рвение сбивает Квакити. — Я, эм, — заикается Квакити, но у него не получается закончить свою мысль, поскольку Сапнап внезапно осознает, что рука Квакити всё ещё дрожит в его собственной. — Боже мой, ты думал, я собираюсь обжечь тебя? Ты думал, я попросил твою руку, чтобы обжечь её? — Сапнап повышает голос. Его ладонь становится всё горячее. Так всегда бывает, когда он чем-то увлечён. Квакити дышит так тяжело, что у него кружится голова. Ему не следовало спрашивать. Всё шло так хорошо. Почему он всегда всё себе портит? Он пытается ответить на вопросы Сапнапа, но из его уст не выходит ничего, кроме натужного скулёжа. Сапнап рычит и встаёт. Он отпускает руку Квакити и отходит всего на несколько шагов, прежде чем его кулаки вспыхивают пламенем. Квакити визжит, отползая от кровати. Всё, что он видит, это огонь, всё, что он чувствует, это жар, опаляющий его перья, но Сапнап не смотрит на него. Сапнап смотрит на своё собственное пламя. И- и- Сапнап говорил им раньше, что он мог плакать расплавленными слезами, но на самом деле это случалось только тогда, когда что-то по-настоящему причиняло ему боль. Он всегда старался этого не допускать, потому что жар была такой сильный, что даже он едва мог его выносить, не обжигая щёки, но оставляя после себя полосы ожога. Но теперь лава стекает по лицу Сапнапа, а он всё смотрит и смотрит на свои руки. — С-сапнап? — шепчет Квакити. Его ребра всё ещё напряжены от страха, но беспокойство побеждает. — Не- ты обожжёшь себя. Не плачь. Взгляд Сапнапа медленно скользит к нему, его зрачки тлеют, как угли. Квакити изо всех сил старается не вздрагивать от такого внимания. — Не обжечь себя? — Сапнап насмехается, как-то иронично и резко. — Ты думал, я собираюсь сжечь тебя. Эти слёзы едва ли приносят хоть какую-то боль, по сравнению с тем, что ты думал, что я собирался сжечь твои руки до угольков... Ты знаешь, как сильно это навредило бы тебе? Насколько это было бы больно? — Я думал об этом. — Квакити выдавил из себя смешок. Сапнап к нему не присоединяется. — Я ненавижу то, что он сделал с тобой. — Пламя Сапнапа подскакивает выше, и Квакити морщится от прилива тепла. — Ладно, ладно, успокойся- — Я ненавижу то, как он заставил тебя думать! Я ненавижу то, что, хотя ты сейчас с нами, Шлатт всё ещё, блядь, здесь, с тобой, и что я не могу понять, как заставить его уйти. Я не знаю, как не совершать ошибок с тобой. Я чувствую… Я чувствую, что мы все причиняем друг другу боль. — Огонь Сапнапа внезапно гаснет. Запах дыма всё ещё висит в воздухе, и его лавовые слезы начинают остывать и чернеть. Он делает шаг, затем другой к Квакити. Осторожно он протягивает руку, чтобы коснуться щеки Квакити. Квакити наклоняется к нему, зная, что на этот раз он не обожжётся. Сапнап бормочет. — Я не хочу продолжать причинять тебе боль. Квакити пожимает плечами. — Любовь всегда причиняет боль, — заявляет он, потому что знает, что это так. Сапнап качает головой. — Так не должно быть. — Квакити не уверен, что на это ответить, поэтому он просто снова пожимает плечами. В конце концов Сапнап окидывает комнату испытующим взглядом и предлагает. — Как насчет того, чтобы я помог тебе здесь прибраться, хорошо? Может быть, мы сможем перестроить твое гнёздышко, а потом я уйду, если ты хочешь, чтобы я ушёл. — Хорошо, — соглашается Квакити, и они вместе начинают собирать одежду и одеяла с пола. Они мало разговаривают, пока Квакити восстанавливает своё гнездо. На этот раз он делает его больше. Достаточно большим, чтобы в нём поместились они трое. Всё это время Квакити думает о том, хочет ли он пригласить Сапнапа в своё гнездо. Или Карла. Он кладет толстовку Карла прямо туда, куда он планирует положить голову, проводя пальцами по спирали спереди. — Я думаю, мне следует извиниться, — говорит он, кусая губу. Он поворачивается к Сапнапу. — Можешь... можешь пойти со мной? — Конечно, утенок, — бормочет Сапнап. Им требуется мгновение, чтобы найти Карла. Его нет в доме. Только когда Квакити выглядывает в окно, он видит его возле цветов. Может быть, он планировал полюбоваться закатом, но он не с той стороны дома для этого. Квакити привлекает внимание Сапнапа и указывает на улицу. Карл не поднимает глаз, когда они приближаются. Квакити нерешительно садится рядом с ним, а Сапнап занимает другую сторону. Руки Карла зарыты в траву. Похоже, у него грязь под ногтями. — Карл? — Глаза Карла переливаются цветами, а затем останавливаются на тёмно-синем, когда фокусируются на Квакити. Квакити сглатывает. — Я- я хотел извиниться. Мне жаль. — О, — выдыхает Карл. Его глаза расширяются. — За что? Квакити не знает, дразнит ли его Карл или, может быть, это проверка? Может быть, Карл хочет убедиться, что Квакити действительно раскаялся. Сапнап не оказывает ему никакой помощи, выглядя таким же растерянным. — За то, что заставил тебя плакать, — говорит Квакити и надеется, что это тот ответ, который ищет Карл. — О, — повторяет Карл. Он моргает, а затем вытирает лицо рукавом толстовки. Оно становится синим от его почти высохших слез. Квакити думает, что он, должно быть, плакал здесь какое-то время, если его слезы всё ещё влажные. — Ха, — бормочет Карл. Его глаза снова поднимаются на Квакити. — Ну, всё хорошо. Я прощаю тебя. — П-правда? — Неприятное чувство скручивается в животе у Квакити, но облегчение от того, что его простили, пересиливает это. Что-то кажется неправильным в лёгком принятии Карла, в том, как он только что вытер слезы, когда они пришли сюда, хотя прошло уже больше часа с тех пор, как Квакити накричал на него. Он поддаётся желанию обнять Карла, и Карл позволяет ему, нежно похлопывая по спине и издавая мягкие воркующие звуки. — Спасибо, спасибо, — бормочет Квакити. Карл просто целует его в макушку и мурлычет. Квакити снова смотрит на него снизу вверх. — Я хочу пригласить вас обоих в своё гнёздышко. Если хотите. Карл не протестует, когда Квакити тянет его обратно в гостевую спальню. Сапнап следует за ним на пару шагов позади. Они втроём падают на кровать вместе. В выстроенном пространстве собирается тепло, и это успокаивает инстинкты Квакити. — Это действительно гнездо, — хихикает Карл, но недостаточно громко, чтобы нарушить тихую атмосферу. Его глаза стали жёлтыми, как крылья Квакити. Квакити почти уверен, что это был комплимент, поэтому он просто улыбается и соглашается. — Да. Сапнап прижимается лбом к лопаткам Квакити и урчит. — Спасибо, что пригласил нас в своё гнездо. — Всегда, — говорит Квакити, имея это в виду. Он быстро учится и не любит повторять одни и те же ошибки дважды. Кроме того, так лучше. Лучше для него, лучше для них, лучше для его инстинктов. Он забыл, как хорошо спать рядом с кем-то в пространстве, которое он создал для них. Это похоже на заботу о людях, которых он любит. И они хотят присоединиться к нему. Так что, в конце концов, это хорошо для всех, и разве это не лучшее решение?