Вокруг света

Короткая передышка, наполненная тяжёлыми тучами и сигаретным дымом, рассыпалась из-за всепоглощающего грома. Он оглушительными раскатами захватил небо и закончился тонким росчерком молнии. Ему вторила электричка, с шумом пронесшаяся мимо платформы. Пошёл дождь. Амату зябко куталась в плащ и тоскливо смотрела на тучи. Практически чёрные, они щедро освещались молниями и низвергали потоки воды. Крупные капли разбивались о крыши домов и стекались в лужи на асфальте. Миром правила омерзительная сырость. Она проникала под кожу Амату ядовитой плесенью и забирала все тепло. На душе становилось гадко. Дрожащими пальцами Амату достала сигарету. Коротко чиркнула зажигалка — лучшее изобретение человечества. Ярко-алый огонёк осветил осунувшееся лицо и потрепанные объявления, висевшие на стене. Глубоко затянувшись, Амату с сомнением посмотрела вокруг. Козырёк слабо спасал от ливня, а нужная электричка до сих пор не появилась. Надежда таяла. Амату так долго пребывала на земле, что уже потеряла счет дням. Она смутно помнила растворившиеся в прошлом недели, месяцы и годы. Но назвать точное число? Никогда бы не смогла. Люди перестали верить. И холодный рассудительный прагматизм высасывал силы Амату даже быстрее, чем непроходящая сырость. Зато она прекрасно осознавала кого ищет и зачем. Казалось, эта цель впиталась в подкорку мозга. Придавала решимость. Рядом оживились люди. На платформу прибыла электричка. Амату в последний раз затянулась горьким дымом, прежде чем выкинуть окурок и шагнуть вперед. Ее терзали сомнения. Не ошибся ли ветер, приведя ее сюда? Ему ведь тоже в последнее время было нелегко. Им всем. Когда люди отринули божественное, погрузившись в точные науки, духи перестали получать силы. И каждый из них стал заложником собственной природы. Люди-дождя растеряли свои поводья и теперь грозовые тучи практически не покидали небосвод. Редкие ясные дни не давали облегчения, ведь солнце теперь было лишь тенью себя. Да и как могло быть иначе, если Амату застряла на земле? Если само Солнце вынуждено было скитаться в надежде найти путь домой? Такие воспоминания тревожили сердце. Амату выдохнула и сжала кулаки. Она изучила нутро вагона, пройдясь взглядом по каждому человеку, пока не остановилась на благонадежном старичке в углу. Он вонял морем и сыростью, перебивая даже запах намокшего железа. Не мешкая, Амату направилась к нему. Молча опустилась на сиденье рядом, пряча брезгливость. Эта сырость доконает ее однажды. — Надо же. Я и не ведал, что сама Сияющая почтит меня своим присутствием, — старик улыбнулся, и морщины на его лица расползлись тонкой паутиной. — Но ждал? — Ждал. К чему лукавить? Вот только помочь тебе не смогу. Простая искренность старика вышибла воздух из Амату. Гнев разгорелся в груди, согревая. Сколько еще ей уготовано, прежде чем все божественное окончательно рассеется прахом? Стало трудно дышать. — Объяснись. — Не гневись, небесная владычица. Срок мой пришел. Амату прикрыла глаза. Люди-дождя единственные духи, которые продолжали объединять небо с землею. Мосты, по которым она надеялась вернуться домой. Но найти хоть одного из них, когда весь мир пропитан сыростью, непосильная ноша. Как быть теперь? Ведь и ее срок уже близок. — Идем, — теплая ладонь старика легла на кисть Амату. Электричка остановилась. Они вышли на платформу. Дождь стал слабее, едва моросил. Ужасное умиротворение охватывало всю сущность Амату. Наваливалось безразличие. — Не мы тебе нужны, Сияющая. А тории в Ицукусиме и вера. — Где мне найти-то ее, а? Веру... — Вот здесь, — узловатый палец старика коснулся ключиц Амату. И он повторил: — Здесь. Теплая улыбка коснулась губ человека-дождя. А рука начала терять форму и очертания, распадаясь на тысячи мелких капель. Старик принял этот момент мимолетно, подняв глаза к тучам. Затем вновь посмотрел на Амату: — Он скучает по тебе, — вторая рука старика тоже превратилась в капли. — Пройди через тории ночью. И вера Цукуеми сольется с твоей. Едва он успел произнести последние слова, как качнулся и начал падать. Но до земли старик не достал. Он превратился в капли дождя, которые сразу же подхватил ветер. Амату осталась одна на платформе. Ее фигуру поедала серая хмарь прошедшего дождя. Душа твоя еще сильна В ней капли звезд. Я поражен сияньем чистым.