Вокруг света

Недалеко от берегов графства Керри стоит скалистый остров. Когда-то процеветал на нем монастырь. И днем, и ночью несли монахи груз своих обетов. Пока, в один непогожий вечер, не постучалась в их дверь беда. Именно так начинается старая легенда об утесе Скеллинг-Майкл. -------------- Двэйн ступил на влажный камень бесконечной лестницы, тяжело вздохнув. Сердце его трепетало от гнева и усталости. Двуногие варвары гнали Двэйна вдоль скалистого берега, загоняя в тиски. Они даже пустили корабли на воду! А огни факелов заполонили пустоши, рискуя превратить весь мир в пожарище. Как не горько было это осознавать, но Двэйн оказался бессилен против этой безумной массы, где всеобщий страх превратился во всепоглощающую агрессию. Море было неспокойным. Но Двэйн чувствовал, что бури сегодня не будет. Вода бурлила от его крови, вытекающей из многочисленных ран. Но ее было слишком мало, а он не был настроен вызывать шторм. Двэйн едва стоял на ногах после долгого побега, приведшего его на одинокий остров. Люди именовали это место Скеллинг-Майкл и возвели здесь свою святыню, но фэйри тянуло к отвесным скалам из-за магии, пропитавшей камни. Она чувствовалась даже здесь, у подножия. Нежно касалась ног и забиралась выше, замедляя бег крови Двэйна. Но волшебной силы было недостаточно, чтобы исцелить. Лишь капля, призванная помочь подняться на самый верх, где уродливый монастырь вгрызался в отвесные скалы. Двэйн вздохнул, морщась от боли, и направился по рукотворной лестнице вглубь острова. В вечерних сумерках разнесся цокот копыт.

***

— Уходи, неродивый. Сухой, надтреснутый голос звучал решительно, хоть и слабо. Монах, прятавшийся за воротами, был явно болен. Его большие, словно совиные глаза смотрели недовольно и даже грозно. В них чувствовалась кровь фэйри. Но сила взгляда таяла из-за застывших слез и отдавающего желтизной белка. Двэйн усмехнулся. Он понимал, что его потрепанный наряд, пропитанный кровью, растрепанные волосы с подпалинами, да лицо, покрытое царапинами не внушают доверия. Но надеялся: у грозного монаха проснется давно позабытое чутье. Но, видимо, подменыши с прошедшими годами теряли все, что связывало их с подлунным миром. — А как же обязанность монахов помогать обездоленным и нуждающимся? — после подъема у Двэйна темнело в глазах, и нещадно болел бок, но он сохранял на лице легкую улыбку, а в голосе притворную доброжелательность. Монах прильнул к смотровой решетке, внимательно оглядев ночного гостя. Затем отодвинулся и сплюнул. — Ты — порождение диявола. И обитель свята Михаила не осквернится твоим духом. — Я путник, что нуждается в помощи! — На острове, без корабля, за девять миль от берега? — с насмешкой вопросил монах. — Твоя правда, — Двэйн поморщился, подавляя раздражение и боль. Он чувствовал силу, что сочилась сквозь щели и прорехи монастыря. Но не мог дотянуться. Сладкая пытка, вызывающая ярость. — Уходи, неродивый. Монах закрыл смотровое окошко. С той стороны послышался кашель. — И мстительности фэйри не страшишся?! — от злости вскричал Двэйн. — Ты конь. И ты слаб. Помрешь до утра, — голос монаха отдалялся. Двэйн остался у ворот один. Его разрывало от бессилия и гнева. Когда-то любой фэйри мог прибыть на этот остров и воспользоваться даром мира. Теперь же Двэйну приходилось хитрить, искать другие пути, мучаться от боли. Не зря он столь сильно ненавидел людей. И этим, монастырским крысам, он еще покажет свой гнев.

***

Узкий лаз, заполненный водой привел Двэйна в самое сердце острова — небольшой грот. Обессиленный, он упал на камни. Сила сразу же ринулась к нему, жадно иссушая вновь пошедшую кровь, прижигая царапины и раны. Двэйн дернулся от судорог, прокатившихся по телу неровной волной. Его очертания поплыли. На мгновение вместо мужчины на камнях появился здоровый конь. Затем у того исчез хвост, а вместо копыта появилась рука. Долгие минуты томительных изменений, и Двэйн вернулся к единому облику. — Ты слаб. Ты помрешь, — передразнил он хриплым голосом монаха, а затем захохотал. Сила переполняла Двэйна. Дарила ощущение легкости и слабой щекотки где-то в животе. Не мешкая более ни минуты. Двэйн выбрался наружу и обратился конем. К этому времени близился рассвет. Самое время для разгула стихии. ------------- После разрушительных бурь и штормов, что продолжались у берегов Ирландии несколько дней, монастырь на Скеллинг-Майкл опустел. Говорят, волны были такой высоты и силы, что обрушивались на весь остров целиком, затапливая кельи и смывая перепугавшихся монахов в воду. Те, кому удалось спастись, еще долго с содраганием вспоминали пережитый ужас. Некторые из них говорили, словно видели черного коня, скакавшего по воде вокруг острова. Его ржание, сливающееся с шумом шторма, было наполненно ликованием и восторгом.