Последствия

      Матвей не мог догнать убегающую Асю.       Мерзкая погода затрудняла бег. Асфальт был полностью покрыт небольшими лужами. Знобило от излишней влажности и грязь впитывалась в кроссовки. Со временем озноб уже не служил такой проблемой, кровь пульсировала по венам из-за разогнавшегося адреналина и согреться не составляло особого труда.       — Догнал, наконец-то, – воскликнул Соколовский, поймав смеющуюся девушку за руку.       Ася моментально притянула парня к себе, ответив поцелуем. Когда его губы прикасались к её, внутри бушевало куча эмоций: от всепоглощающей эйфории до безудержного стыда. Целый мир был им ни по чем.       — Полезли на крышу, – отодвинувшись от губ парня, Ася посмотрела в глаза Соколовскому.       — Обойдемся без этого, – ответил он, щелкнув девушку по носу.       — Ну, пожалуйста, – жалобно умоляла она. – Это же так весело!       — Ты невыносимая.       Ася довольно повисла на шее молодого человека, смотря как тот выпускает пары воздуха прямо ей в лицо. Запах ментола от только что прожеванной жвачки чувствовался, но всё равно сбивался запахом дождя, которым пропиталась атмосфера города.       Взяв парня за руку, Фролова повела его к рядом стоящей многоэтажке. Дух авантюризма в такие секунды жизни захватывал с головы до пяток. Особенно, когда рядом был тот, кто вызывал легкую паническую атаку вперемешку с тянущимся ощущением где-то в груди. Это двойное комбо, ударяющее в голову хлеще всех смешанных приторно-сладковатых коктейлей, выпитых ими же полчаса назад на лавочке где-то в закоулках проспекта.       Подойдя к дому, Ася достала электромагнит от домофона.       — Откуда? – удивился Матвей.       Ася игриво улыбнулась, пропуская парня вперед, когда дверь открылась.       Теперь их цель наполовину достигнута.       — Я думал, мы, как обычно, будем набирать по квартирам и умолять нас запустить.       — Не в этот раз.       Молодые люди, направляясь к лифту обнаружили, что здесь девять этажей. Самая маленькая многоэтажка, в которой они были, но от этого не становилось всё менее волнительно. В руках Матвея небольшой пакет с бутылками дешевого пива, напоминающее о привкусе завтрашнего похмелья.       На это всё равно. Сегодня есть они крыша и алкоголь туманящий их разум.       Поднявшись на самый верхний этаж, Ася обнаружила, что люк ведущий на вершину дома, открыт. Никаких препятствий, словно кто-то чуял, что гости придут. Фролова, проверив лестницу на прочность, забралась наверх.       — Иди сюда!       Матвей, передав пакет, в скором времени забрался на крышу. Вид был таким привычным, но одновременно чужим. Пелена ночного неба окутала город и окончательно погрузила в сонное состояние. Лишь маленькие звезды и полумесяц отражались в небольших лужах на бетонной поверхности.       — Моя девочка! – Матвей притянул Асю поближе, а та не стала медлить. В ответ запрыгнула на парня, обхватив ногами за талию, а руками за шею.       Расцеловав лицо Соколовского, Ася смеялась. Ей хотелось проводить так каждые выходные. Только он, его теплая ветровка, накинутая на её маленькие плечи, спящий город и скользкая крыша.       — Обещай мне, что ты будешь всегда рядом со мной, – прошептала на ухо Фролова, легонько касаясь носом его щёки. – Обещай, что это никогда не закончится.       Матвей повернул лицо девушки к себе, погладив по слегка вьющимся от влажности черным волосам. Улыбка не сходила с лица Аси которая смотрела как завороженная.       — Обещаю, – едва вымолвил молодой человек.       Небольшие капли стали появляться на серой ветровке, что свидетельствовало о выпадении очередных осадков. С каждой минутой капли становились всё сильнее и сильнее. Небольшой дождик постепенно превращался в полноценный ливень.       — Дождь – свидетель! – воскликнула Ася, ритмично раскачиваясь из сторону в сторону, будто в её голове играла песня из романтических комедий.       Матвей прищурился, ощущая капли дождя всем телом. Напоминание о том, что завтра утром они подхватят не только головную боль, но и насморк впридачу.       — Люблю тебя, – прошептал Соколовский, отпуская Асю на бетон.       Девушка притянула Матвея в крепкие объятия. Рядом с ним все её жизненные проблемы казались мизерными. Рядом с ним для неё вообще мало, что имело значение. Всё хорошее и плохое смешивалось воедино. Подобное служило осознанием того, что мир не черно-белый, а имеет несколько контрастов. Целый спектр эмоций захватывал девушку и не отпускал ни на минуту. Это любовь? Наверное, любовь.       — И я рядом с тобой я не чувствую края, – полушепотом пропел Матвей, приглаживая влажными ладонями темные волосы. – Рядом с тобой я ощущаю любовь, этого не скрывая.       Улыбка не сходила с лица девушки.       — Что это?       — Да так, – усмехнулся Соколовский. – Тренируюсь в песенные рифмы.       — Красиво получается.       Парень взглянул на Асю таким взглядом, будто не верит, что красиво. Для него все его рифмы были однобоки и скучны. Но ему в глубине души хотелось верить, что кто-то их оценит по достоинству. Даже в банальности найдет красоту и восхитится ею.       — Когда вы выступаете в следующий раз?       Матвей вздохнул, не зная что отвечать. Говорить правду или отмахнуться? Выбор непростой.       — Нас выгнали с клубов, – признался Соколовский, решивший что хотя бы она заслуживает правды. – Я стараюсь сейчас решить этот вопрос. Пока будем выступать в университете на первое сентября, а дальше посмотрим.       — Какой ужас, – в глазах Фроловой искреннее удивление. – А почему это всё?       — За беспорядок, – засмеялся молодой человек. – Андрей любит побуянить. Вот и последствия.       — Пусть он и откупается перед всеми. Вам же надо где-то выступать.       — Да. Что-нибудь придумаем.       Ася щёлкнула Соколовского по носу. Тот, едва заметно улыбнувшись, подул девушке на лоб. Месть должна быть сладкой.       — Давай по домам, – протянула Ася посиневшими губами. – На улице уже прохладно.       — По домам, так по домам. А пакет куда?       Фролова хлопнула себя по лицу, точно забыв о том, что они тащили его сюда.       — Отдашь Илье. Он знает, как пить правильно. Главное, чтобы тот точно не отдал её Андрею.        — Цепная реакция, – пошутил Матвей, взяв обратно в руки пакет. – Мне он казался легче, когда мы сюда пришли.       — Мы уже протрезвели, дорогой, – ответила Фролова, спускаясь обратно в подъезд. – Давай сюда пакет!       Соколовский аккуратно передал девушке пакет, чтобы внутри ничего не разбилось, иначе Илье придется допивать остатки бывалой роскоши прямо с целлофана. Спустившись, он взял его из рук Аси и тихо поблагодарил. Девушка улыбнулась.       — Такой ты у меня хороший, Матвей.       Соколовский смущался, но виду не показывал. Он понимал, что Фролова искренне относилась к нему. Ей было проще принимать комплименты, а Матвею всегда было неловко. Он не знал, в чем причина. Комплименты для него – это всегда удивление, смущение и зажатость.       — Эй! Не красней, – подковырнула парня Ася. – Ты же будущая звезда. Принимай это, как данность.       Соколовский промолчал, лишь взглянув на лицо девушки. В темноте она казалась ему ещё более красивой, чем при солнечном свете.       Может, он так привык ко всему темному, что уже не замечает что-то светлое?       — Хорошо.       — Обещаю, что приду посмотреть на ваше выступление.       — Ты говоришь так каждый раз, но всё равно не приходишь.       — Вот увидишь. В этот раз приду.       На улице начинало потихоньку светать. Время пролетело незаметно и очередная ночь подходила к концу. Одна из сотни ночей проведенная с Асей. И одна из тех ночей, которую хотелось бы запомнить. Хотя бы по той причине, что она захотела прийти посмотреть, чем вообще занимается её молодой человек.       — Ради чего ты это делаешь? – неожиданно спросила Фролова.        — Что?       — Ну, – девушка слегка замялась. – Музыка. Для чего? Это же так сложно. Занимает столько усилий времени и не приносит денег.        — Я по-другому не могу, – ответил молодой человек, смотря на сгустки тумана которые виднелись вдалеке.       — Почему? Пробиваются единицы. Ты же сам это понимаешь. Зачем делать то, что обязательно уйдет в убыток?       — «Сытый голодного не поймет», - усмехнулся Соколовский. – Творчество – это всегда голод. Пока ты остаешься голодным, ты и творишь.       — Звучит мудро.       — Ещё бы. Я давно к этому пришел. Много мы это обсуждали с ребятами. Пришли к тому, что если нашу музыку перестанут слушать, то мы будем писать тексты по всем заброшкам и стенам зданий. Сами песни будем включать через колонку и ходить по городу.       — Я представила это, – хихикнула Ася, пряча улыбку в рукав.        — Да, звучит странно. Люди покрутят у виска и крикнут: «Сумасшедшие!». И они будут правы. Но это уже другая история. В первую очередь, мы всё делаем для себя. Для собственного удовольствия. А дальше будет видно.       — Я даже завидую. Так любить что-то буквально не за что – не каждый сможет.       — В этом и суть. Пока ты любишь не за что – это и есть самая искренняя любовь.       Фролова улыбнулась, вглядываясь в лицо молодого человека. Легкий румянец от ушей до щёк покрыл лицо молодого человека.        — А меня ты любишь за что-то?       — А ты меня? – ответный вопрос.       Ася отвела взгляд. Скоро они дойдут до её дома и придется прощаться.       Ответа на этот вопрос так и не последовало.       — Знаешь, – перевела тему девушка. – Ты же не всегда был такой. Общественная деятельность, творчество, мечты о большем. Тебя в школе вообще интересовали другие вещи. Почему так получилось?       — Думаю, встретил нужных людей. Раскрыли мой потенциал, – Матвей на этих словах посмеялся, внимательно следя за реакцией Фроловой. – Да, и кто сказал, что творчество – это навсегда в моей жизни? Я всегда в любой момент смогу пропадать не на репетициях, а на диване перед телевизором.       Ася кивнула головой.       — Ой, мы прошли мимо дома.       Молодые люди огляделись вокруг себя, понимая, что пропустили пару кварталов за оживленной беседой.       — Пошли обратно, – ответил Матвей. – Торопиться некуда.       Повернув назад, Соколовский заметил, что Ася не спешит идти за ним.       — Что такое?       Придя в себя девушка, ничего не ответила. Лишь махнула рукой и пошла в нужном направлении. Матвей хотел прогнать гнетущие мысли из головы, но они, как тараканы, заползали дальше и дальше, вороша всё самое бесчеловечное.       «Что она увидела?»