Последствия

      Возвращаясь домой, Ася дрожащими руками дозвонилась до Матвея с просьбой прийти. На минуту казалось это самым правильным решением, стоявшей ей затянувшейся истерикой.       Нужно отстрочить время. Она надеялась, что ей удастся.       Обнаружив, что дома была младшая сестра, она подозвала её к себе. Без слов крепко обняв её, Ася разрыдалась. Она старалась сдерживать всхлипы, но с каждым вздохом слёзы не прекращали предательски катиться по щекам. Маша в растерянности затрясла сестру за плечи, пытаясь выпытать ответ. Ася только поджала губы, покачав головой.       — Только родителям не говори, – сказала Ася, которой было трудно разлепить заплаканные глаза. – Сейчас Матвей придет. Скажешь, что я у себя.       — Хорошо, – растеряно ответила Маша, наблюдая как старшая запирает за собой дверь.       Время пришло. У неё есть дополнительное время для того, чтобы набраться храбрости. Если решилась, то пути назад нет. Раскрытая бутылка вина, удачно спрятавшаяся за стопкой книг, в который раз скользила по пальцам девушки. Она сделала глоток за которым последовал следующий. Ещё раз. И ещё раз. Фролова не намеревалась останавливаться, пока на самом дне не останется ничего.       Закатив пустую бутылку под кровать, которая столкнулась с такими же бутылками, Ася легла на пол в мучительном ожидании. Оставалось только гадать выполнит ли Игорь обещание или это всё пустой разговор.       Прикрыв глаза и тут же раскрыв, Ася не могла выкинуть из головы сегодняшнюю сцену с утра. Резко сжимающая предплечье рука, противный угрожающий голос и свирепый взгляд. После этого ей казалось, что четверть выпитого алкоголя всего лишь легкое баловство перед настоящей проблемой.       События прошедших месяцев были не с ней и не про неё.        Ася услышала, как звук домофона раздался по всей квартире. Маша, судя по спешным шагам, побежала открывать.        «Считанные минуты»        Подойдя к туалетному столику и заглядывая в зеркало, Фролова удивилась, что макияж чудным образом лишь слегка потёк, а не растекся одним жирным черным пятном. Девушка взяла ватный диск и, смочив мицеллярной водой, стирала плавными движениями подкрашенные черной подводкой глаза. Ещё один ватный диск, а следом ещё один. И ещё один. Диски скапливались в углу столика.        Ася, растирая слегка покрасневшую кожу, заметила приклеенную совместную фотографию с Матвеем на зеркале. Веселые, слегка подвыпившие, от чего фотография получилась чуть-чуть смазанной. Она не помнила, кто фотографировал, но, скорее всего, он тоже не был трезв. От этого Фролова не прекращала любить снимок, а лишь находила в нем никому невиданные детали, делающие это фото ещё значимее для неё самой. Новогодняя ночь, ёлка с переливающиеся цветными блестящими огоньками и его рука на её плече. Аккуратно сняв снимок, Ася смяла его.       В эту новогоднюю ночь всё будет по-другому. Фролова поддержала немного в кулачке одно из воспоминаний ушедших дней и безжалостно отправила его к грязным ватным дискам.       Зашедший в комнату Матвей увидел, как Ася скидывает что-то в мусорное ведро, стоявшее в углу рядом со столиком.       — Я изменяю тебе, – тяжело вздохнув, девушка старалась найти в себе силы продолжить. - На протяжении всего времени, что мы вместе.       — Ась, – нахмурившись, осуждающе покачал головой Матвей. – Неудачная шутка.       — Ты думаешь, я шучу?       — Что случилось? – только и ответил Соколовский, присаживаясь на край кровати.       Ася продолжала стоять, пытаясь найти более убедительные слова. Но все слова неизбежно застревали где-то возле гортани. Она молча достала телефон с сумки и сделала дозвон. Раздались гудки, после которых Матвей нервно выдохнул.       — Не звони. Открой окно лучше. Несет спиртом через всю окраину.       Приоткрыв форточку, Ася обернулась. Матвей что-то печатал в телефоне.       — Я знал, – ответил Матвей, закидывая телефон обратно в карман куртки. – И что с этого?       Втянув воздух, Ася наблюдала, как глаза Матвея метались из сторону в сторону. Не найдя место за которое можно уцепиться, Соколовский взглянул на девушку. Дрожащими руками она пыталась обхватить себя за локти и сохранить равновесие.       — Почему ничего не сказал?       — А ты?       Насупившись, Ася старалась держать себя в руках, но послышались лишь хриплые рыданья, которые девушка не могла заглушить даже рукавом колючего свитера. Фролова закрыла лицо руками и облокотилась о рабочий стол.       Матвей молчал. Он не лез успокаивать девушку, как бы ему не хотелось протянуть руку помощи и приобнять её. Соколовский понимал, что он не поможет ничем. Объятья послужат издевкой, а не утешающим жестом.        «Она должна сама столкнуться наедине с проблемой»       Ошибка, никак иначе. Ася нуждалась в нем сейчас, как никогда раньше. Муки совести, накрывающие её по ночам оказались давно всем известными. От этого хотелось засучить рукава и умыть руки, которые отчаянно закрывали дряхлый скелет, но паутина все-таки прорвалась сквозь дверное отверстие. Каждый день стараться находить что-то хорошее в неоправданной лжи и запивать вину алкоголем очередной намек. Всё это было зря. Тайна и не была никогда тайной.       — Откуда ты узнал? – спросила Ася, смахивая слезы в стороны.       — Андрей видел, как ты уезжала на машине с кем-то. Потом я замечал странные совпадения всё чаще. Думал, что само разрешится, поэтому смирился.       — Понятно.       — И ради этого ты меня позвала?       — Не совсем, – покачала головой Фролова. – У меня проблемы.       — Так.       Ася наматывала круги по комнате, периодически ловя недоумевающий взгляд Матвея, который ничего не соображал. Весь объект разговора не вызывал интереса, а лишь избитый вопрос повторялся в голове, как звук метронома.       «Зачем?»       — Меня шантажировал Игорь, но там опять грязные махинации. Он хотел, чтобы я...       Ася запнулась на полуслове, обхватывая себя руками и зажмуривая глаза от накопившихся слез. Матвей не выдержал и, встав с кровати, подошел ближе к девушке. Смотря, как лицо Фроловой корчится от накопившихся эмоций, он понимал, что причина должна быть этому всему очень серьезная.       — Ась, – кусая губы, обратился парень. – Я слушаю и не понимаю, что произошло.       — Он хотел рассказать об измене. Взамен, если я бывшую его найду. Там такая ситуация.. Сама не поняла о чём точно речь. Я нашла её. Она учится со мной на одном факультете, но на два года младше. Первый курс.. Пришлось прийти и отработать долги за прошлый семестр.       Соколовский откашлялся.       — Отработать? Это точно про тебя?       — В этом и загвоздка, что нет. Мне нужно было столкнуться с ней. Узнала об её расписании и так совпало, что преподавательницы у нас одинаковые. Я звала на встречу, но она не пришла. Поэтому дала её номер Игорю. Думала, что смягчит ситуацию. Не помогло, он все равно угрожал мне. Со мной всё понятно, навряд ли, мне достанется. Я боюсь, что с ней что-то случится. Я не переживу этого. Хуй со мной. Он идиот. Мой брат неадекватен. Вот..       — И что ты мне предлагаешь?       — Остановить его, – недоумевающе ответила Ася. – Я не хочу, чтобы кто-то пострадал по моей вине.       — Господи. К чему это излишнее благородство? Ты себя слышишь, Ась? Чем мы поможем им? Это их дела. Не влезай туда ещё сильнее.        — Я знаю, – кивнула головой девушка. – Это неблагоразумно. Глупо.. Но я хочу помочь. Мы можем попросить всех, кого знаем помочь. Дело правда ужасное. Я попрошу Лёшу. Мы остановим его. Даже, если проблема не в ней, я не хочу, чтобы мой брат сел в тюрьму. Да, он ужасный человек, но его надо приструнить. Наказать, но по-своему. Он не должен уйти безнаказанным.       — Лёша? - пропуская мимо ушей всё сказанное, переспросил Матвей.       — Ну.. Мой другой парень типа.. - от неловкости Фролова отошла от парня поближе к рабочему столу.       Взвешивая на чашах весов возможности и препятствия, Соколовский прикидывал, чем это может закончится. Помочь Терентьеву встать на путь истинный, учитывая взаимную неприязнь, тянущуюся многие годы? Не помочь и знать, что пострадают другие ни в чем невиновные люди?       «Почему она считает, что засадить его в тюрьму, это плохая идея?»       Потерев подбородок, Матвей подошёл к рабочему столу и вздохнул.       «Он бы туда отлично вписался»       — Хорошо, - ответил Соколовский. - И как ты в это ввяжешь Лёшу?       — У него есть машина. Мы найдем Игоря и поговорим. Поверь, вас он испугается больше, чем меня. Синяк оставил сегодня мне на руке, – ответила девушка, закатывая рукав.       — Всё, я понял, – Матвей схватил Асю за локоть, останавливая её. – Покажи хоть, что там за мадам такая из-за которой придется терять лишние часы нихуянеделания.       Ася кивнула на потушенный экран компьютера и села за стул. Выводя компьютер из спящего режима, девушка быстро кликнула на иконку браузера и набрала что-то в поисковике.       — Прям как в детективе каком-то, – усмехнулся Соколовский, наблюдая, как сосредоточена в этот момент Фролова.       Ехидное выражение лица моментально пропало у Матвея, когда он осознал, что спустя пять минут на него с экрана компьютера смотрела весьма знакомая девушка.       — Блять.       — Что? – спросила недоумевающе Ася. – Тебе это хоть что-то дало?        C разных социальных сетей и сайтов собрались многие фотографии Инны, как паззлы в правильно сложенной комбинации. В одном поисковике целая жизнь. Где-то она стояла с бывшими одноклассниками и фото вело на сайт их школы. Где-то она смотрела прямо в камеру и рыжие волосы развевались на ветру, пока заколка в виде лилии слабо держалась, сползая куда-то вбок.       — Нет, – ответил Матвей с нахмуренным взглядом. – Ты там свяжись с ней, а то она вдруг не знает, что ей грозит.       Ася развернулась к Соколовскому с нахмуренным лицом.       — Ты думаешь я вообще похожа на идиотку? Я пробовала. Она не отвечает.       — Звони ещё, – настаивал Матвей. – А я пока пойду. Вечером напишу.       Разворачиваясь, Соколовский чуть ли не бегом выбегал сначала из комнаты, а затем к входной двери. Моментально обуваясь, он крикнул, чтобы за ним закрыли и вылетел с квартиры. Быстро спускаясь по лестнице и игнорируя лифт, Матвей достал телефон с кармана и набирал номер Малышева, который знал наизусть.       — Матвей! Хули надо? Я сплю! – Илья снял трубку. – У тебя есть пять секунд, чтобы объяснить, какого хуя ты мне звонишь после репетиции.       — Просыпайся, нахуй. Хотя после того, что я тебе скажу, ты вообще про сон забудешь.       — Чего? – недовольным тоном ответил Малышев. - Ты случаем не белку словил?       — Номер твоей подруги, которая дружит с Инной, скажи. Есть что перемолоть с ней.       — О чем? - вздыхая, спросил Илья.       — О ваших отношениях, конечно же, родной! Как по другому? – саркастично отвесил Соколовский, выходя из подъезда.       — Блять, я понял. Скину номер, но расскажешь потом, что там стряслось. Я спать хочу, а ночью ещё на смену идти.       — Давай, – одобрил Соколовский и моментально повесил трубку.       Подходя к нужной станции метро Матвей решил не медлить и ехать до четвертого общежития. Он надеялся словить Инну или Ксюшу для разговора. Ему хотелось верить, что все его опасения напрасны, пока живот сжимался то ли от волнения, то ли от отсутствия еды в желудке уже как пять часов.       Внутри вагона метро неприятно тянуло в области висков. Взглянув на экран телефона, парень заметил, что Илья сделал обещанное.

                                                                                                            Матвей C.:

                                                                   «Позвони Ксюше и спроси где она»

      Илья М.: «Зачем?»

                                                                                                            Матвей C.:

                                                                                                        «Я вечером расскажу»

                                                                                                       «Ксюша гуляет наверное»

                                                                                      «Главное чтобы она в общаге была»

      На фотообоях до сих пор стояла фотография Аси, сделанная в тот тихий и спокойный вечер. Матвей криво улыбнулся, вспоминая о том, как ему приходилось скрывать, что он догадывается. Не хотелось вводить себя в панику заранее, но он ценил честность от людей. Жаль, что у Аси не хватило сил признаться изначально. Зато сколько громких слов о любви и верности было.       «А сам её любил-то?»       Сменяя фотографию Аси на темные фотообои одним взмахом пальца, Соколовский увидел новое сообщение от Ильи.       Илья М.: «Нет, не гуляет. Она в общаге»

                                                                                                                              Матвей С.:

                                                                                                      «А где Инна не спросил?»

      Илья М.: «Нет»       Матвей, доехав до нужной станции, вышел с вагона метро и принялся идти к эскалатору для выхода наружу. Благо станция располагалась практически рядом с общежитием и дойти до него было легче простого. Оставалось дело за малым. По пути располагался ларек и цветочный магазин.       «И кто из них будет сегодня на посту неизвестно»        Забегая быстро в цветочный магазин, он схватил букет из семи хризантем, одиноко стоявший на окне витрины и отнес на кассу.       — С вас пятьсот рублей, – ответила девушка.       Обнаружив в кармане только семь соток, Соколовский моментально протянул пятисотрублёвую купюру и схватил букет.       «Ну, знай, Санныч, если ты там, то сегодня без коньяка»        Следующая остановка – ларёк. Сделав несколько шагов в правую сторону, Соколовский обнаружил белую табличку, слабо приклеенную скотчем. Ещё чуть-чуть и она упадёт на грязный снег. Перерыв на обед. Матвей от злости плюнул себе под ноги и пошел к светофору, чтобы перейти на другую сторону в круглосуточный супермаркет. Как назло светофор горел красным, а терпение не становилось от этого железным.       «Надо было сказать ему, чтобы передал Ксюше сидеть на месте»       Перейдя через пешеходный переход, Матвей добрался до заветного супермаркета. Соколовский мигом зашел внутрь, чуть не сбив на пути рослых школьников, которые, вероятно, зашли после уроков за несколькими бутылками «Блейзера». Ухмыльнувшись, парень уже нарисовал в голове картинку, как те идут сидеть на качелях в ближайшем парке, а потом в пьяном угаре будут либо ловить снежинки, либо пытаться облизать заледеневшую от холода качели. Потом по «счастливой случайности» либо травмпункт, либо погоня от полиции.       «Где же мои пятнадцать лет? И, по-любому, они попросили кого-то купить»       Завернув в нужный отдел, Матвей не знал, какое пиво предпочитает Санныч. Он знал его любимый коньяк, но вот пиво... А вдруг он не пил его вообще?       Выбора не оставалось. Не идти же с пустыми руками. Глаз упал на самое дешевое пиво из всего ассортимента, названия которого Соколовский даже не запомнил. Схватив его также быстро, как и букет, парень побежал на свободную кассу, где не было народа.       — Хороший у вас набор, – улыбнулся кассир. – На свидание идете?       — Ага. На откуп долгов... в деканат, - ответил Матвей, кидая ещё с прилавка привычную жвачку с ментолом на кассовую ленту.       — Эх, студенты, – ответил мужчина, пробивая товар. – Я вот однажды университет заканчивал. Вот после выпуска семь лет прошло, а я до сих пор кассир.       «Дядь, не вовремя слушать твои экзистенциальные размышления. Гони пиво и мы больше никогда не увидимся»       — Не переживайте. Меня ждет такая же участь, если я не стану музыкантом не уровня помоечных баров.       — Удачи, – кивнул головой кассир, улыбнувшись ещё раз. - «Покуда мы верим в свою мечту – ничто не случайно»       — Знакомая цитата. Кто сказал? – спросил Соколовский, сгребая литровую бутылку пива к себе под мышку и протягивая свободной рукой сторублевые купюры.       — Ричард Бах.       — Точно.       — Мужчина, ты долго лязгать языком будешь? – возмутилась пожилая женщина в очереди. – Я не могу столько ждать.       Виновато кивнув Матвею, кассир перевел все внимание на женщину, заполнившую всю кассовую ленту пачками молока и буханками хлеба. Где-то в самом конце виднелся кошачий корм.       Соколовский направился к выходу, окончательно держа путь в общежитие. Запихнув в себя несколько подушечек жевательной резинки, Матвей направился к четвертому корпусу общежития. Грязь вперемешку со снегом постепенно вбивалась в кроссовки темного цвета. Ноябрь никогда не радовал изрядно снежной погодой, а был, пожалуй, самым холодным и серым осенним месяцем. Но этим ноябрь и был похож на людей –хмурых и невеселых, замкнутых и серьезных. Погода – отражение людских настроений.       Добравшись до двери, Матвей сделал вдох и перекрестился, как учили в раннем детстве. Он так хотел, чтобы у него все получилось, забыв о том, что цена этого всего сплошь одна недоговоренность.       На посту сегодня сидел Санныч. Удивившись, Матвей заметил, как он слушает радио и что-то шепчет себе под нос, подпевая незамысловатым мотивам старой песни. В руках Санныч держал газету «Комсомольская правда».       Сосредоточенно листая её, Санныч выругнулся на все помещение:       — Вот сволочи! Доллар опять подняли!       Краем глаза Санныч взглянул впереди себя. За стеклом охранного поста стоял Соколовский и смотрел прямо на него.       — Ты, как призрак, Матвейка. Я уже думал, что по мою душу пришли.       — Не совсем, но очень близко.       — Чё надо-то? Опять зайти в общежитие?       Матвей, как тряпичная кукла, закивал головой и посмотрел умоляющими глазами в сторону турникета.       Санныч опустил очки на нос и цокнул, открывая вход. Матвей, несанкционированно заходя на территорию общежития, протянул пакет и букет цветов мужчине.       — А букет мне зачем? - удивился Санныч, от чего очки сползли с носа.       — Передайте, пожалуйста, вашей коллеге. Я обещал ей.       — Ох, ну и хитрюга ты. Рискуем своими шкурами ради тебя. Хорошо, что камер по общежитию нет. Всё обещают поставить, тогда точно пускать не будем. Что на этот раз приключилось-то?       Матвей вздохнул, протянув перед лицом старика дрожащие руки. Санныч ахнул и прикрыл рот свободной рукой.       — С подругой беда. Надо выручать. Нервничаю.       — Так может помочь?       — Спасибо, — улыбнулся Соколовский, запихивая руки в карманы. — Не надо. Хотя есть у меня одна просьба.       Санныч приподнял слегка нахмуренные брови и положил цветы с бутылкой пива под стол.       — Вы не могли бы сказать в какой комнате живёт рыжая девушка такая.. Вроде Инна её звать. У неё еще подруга есть, с темными волосами. Ксюша, вроде...       — А-а, — протянул Санныч. — Этих я знаю. Скандал у них недавно был с 473 комнатой. Пьянствовала молодежь там. Спать им мешали. Если они 473, то девчата живут либо в 472, либо в 474.       — Спасибо! – воскликнул Матвей и убежал в направлении лестничного пролета.       — Вот молодежь пошла. Доллар их не волнует, лишь бы приключения на голову найти, — подытожил Санныч, возвращаясь к странице газеты.       Соколовский никогда еще так не бежал. Дыхание перехватывало то ли от волнение, то ли от интенсивного бега пока добирался на четвертый этаж. Где-то на втором этаже он подошёл к окошку, выплюнул в ладонь жевательную резинку и прилепил под низ подоконника. Дальше он пошел намного спокойнее.       Открыв дверь в коридор, он заметил, что 473 комната располагалась прямо напротив. С левой стороны 472, а еще с правой 474. Не теряя надежды, Соколовский постучался сперва в 472, но никто ему не открыл. Подождав пару минут и окончательно отдышавшись, Соколовский постучал еще раз в 472, а затем в 474.       На пороге его встретила Ксюша. С сонными глазами в растянутой футболке и с растрепанным пучком на голове.       — Матвей? – удивилась Ксения, облокотившись о дверной проем. – Какими судьбами?       — Поговорить нужно.       — С кем? – иронично произнесла Михайлова. – Здесь только я.       — Я с тобой поговорить и хочу.       Михайлова вздохнула, отрываясь от дверного проема и пропуская в комнату Матвея.       Зайдя, Соколовский вздрогнул. Дыхание сперло, и он забыл о том, что хотел сказать. Связь с мозгом и языком была нарушена. Все предложения слились воедино, потеряв главную нить.       — Инна в опасности, – только и выговорил Матвей, опускаясь в потрепанное кресло, стоявшее в углу.       — Что? – Ксюша вытаращила глаза. – Вы что-то с ней сделали?       — Блять, - усмехнулся молодой человек, прикусив руку, стоявшую на подлокотнике. - Причем тут вообще я, мы или ты? Ты вообще знала о том, что её бывший объявился?       — Что? Откуда?       — Он двоюродный брат моей бывшей. Сюрприз! Не ожидала? Я вот тоже, – ответил Соколовский, опуская обе руки на подлокотники кресла.       Ксюша молчала, пока Матвей не достал из кармана куртки пачку сигарет.       — Здесь нельзя!       — Да кого это ебет? – ответил Соколовский, зажигая сигарету и тут же делая затяжку. – Ты думаешь здесь кого-то волнует куришь ты или нет, если меня провели сюда и сказали вашу комнату за банку пива? Всем плевать. И Игорь может добраться до Инны таким же способом, если не хуже.       — Соизволь сказать, в чем дело.       — Нет, – усмехнулся Матвей, скидывая пепел на клочок смятой бумаги лежавшей на краю столешницы. – Лучше ты мне расскажи, в чем дело.       — Что? Что я должна рассказать?       — По какой причине вы побежали с другого города к нам, как прокаженные? - спросил Соколовский, туша недокуренную сигарету об ту же бумажку. - Что же такого случилось?       — Нет, – ответила Ксюша, мотая головой. – Сначала ты скажешь, что знаешь.       — Будем играть в угадайку? Накануне её жизнь.       — Я не понимаю, что угрожает Инне. Вдруг она сейчас зайдет, принесёт нам булочки с сахарной посыпкой, а ты тут затираешь..бред. Короче, я ничего не понимаю. Объясни.       Матвей поднял глаза к потолку. По его выражению лица можно было понять, что он проклинал всех и вся.       «Какие все гордые, мать вашу. Будто это я собираюсь разделаться с ней»       — Ася, – сказал Матвей, переводя взгляд на съежившуюся Ксюшу, сидевшую на краю кровати. – Моя девушка, да. Уже бывшая. С ней связался её дорогой братец Игорь. Ну, помнишь такого долбаеба? Ага? Да? Показал фото и приказал найти. Угадай кого? Ну, да. Инну. Ну, помнишь такую? Ага? Да? Конечно же, помнишь. Ася нашла. Из-за этого ей пришлось отрабатывать физ-ру, которую она обычно покупала бутылочкой «Сантеро».       — То есть я могу также? – перебила Ксюша. На что получила нахмуренные брови на лице Матвея.       — Да, можешь, – протараторил Соколовский. – Дело в том, что Ася хотела встретиться с Инной и предложила погулять. Та, по всей видимости смекнув, что-то нечистое, не пришла. Тебе что-то об этом твоя подруга говорила?       — И близко нет.       — Ну вот. Ей повезло, что она не пришла. Ася собиралась привести на встречу Игоря и только Бог знает, чем бы закончился этот ужас. Ты, наверное, понимаешь, чем могло, если знакома с ним. Жду подробности, чем она так насолила ему.       — Подожди, – опешила Ксюша, протягивая вперед ладонь. – Зачем тебе об этом рассказала Ася, если она собиралась сдать её Игорю? Ты не думаешь, что это всё часть какого-то плана?       Соколовский усмехнулся.       — Нет. Ты не поверишь, но Ася вся в слезах и с жирнющим синяком на руке по её словам. Она не настолько актриса. Я бы сказал, что она вообще далека от творческих порывов. Расскажи, что произошло.       Ксюша осторожно встала с кровати, подойдя к письменному столу на котором стоял стеклянный графин. С полки она взяла такой же стакан и налила туда воду. Сделав глоток, она протянула стакан Матвею.       — Я не хочу.       — Пей, – настояла Михайлова.       Соколовский решил уступить. Взяв с рук девушки стакан, он сделал несколько быстрых глотков и оставил держать его в руках. Стекло приятно холодило пальцы на котором уже виднелись опечатки вспотевших пальцев молодого человека.       Ксюша не села обратно. Она говорила долго. Без остановки. Размахивая руками из стороны в сторону, Ксюша ходила по комнате и продолжала говорить. Ощущение бесконечного монолога, который терзал долгое времени душу девушки нашел выход в виде непредугаданных откровений. Под конец Михайлова от безысходности присела на пол, прижав колени к себе и опустив голову.       Матвей не сразу заметил, как девушка принялась плакать. Закрывать лицо, стараясь подавить всё то, что она сказала. Ксюша будто пыталась вернуть все свои слова назад, надавливая тоненькими пальцами себе на лицо.       — Эй, – Матвей встал с кресла и опустился перед девушкой, протянув стакан с оставшейся водой.       Михайлова молча приняла его и допила всё, что там было. Ощущая руку молодого человека на своем плече, она медленно вдыхала и выдыхала. Объятия были, как нельзя кстати.       — Мы справимся, – спокойно сказал Соколовский, забирая другой рукой стакан у Ксюши.       Ксюша кивнула. Прислонившись щекой к его груди, она услышала слегка резковатый смешанный запах.              Что-то знакомое из далекого детства. Чай, который обычно заваривала бабушка, когда любимая внучка болела. Чтобы она скорее встала на ноги и уже спустя день другой могла пойти гулять с друзьями во двор, не упуская заветные воспоминания о которых будет помнить долгое время. Запах, доносящийся из густых лесов, окутанные сумраком сквозь которого редко пробирается солнечный свет.       Другой запах напоминал подростковое время, когда любое действие служило олицетворением непоколебимого бунта. Нарушения родительского порядка потихоньку входили в норму, а авторитетом становились старшеклассницы за которыми так и хотелось повторять всё до мелочей. От прически до дурных привычек, тянущиеся из поколения в поколение. После этого так и хотелось помыть себе рот и закусить всё листьями деревьев, встречающиеся тебе по дороге домой. Пока стараешься сохранять спокойствие, но внутри всё дрожит от страха по причине долгих споров родителей о том, чем ты на самом деле пахнешь.       «Мятой и сигаретами»       — Кстати, я забыл спросить. Где сама Инна?       Ксюша взглянула в глаза Матвею. Голубые с легким сероватым оттенком вокруг радужки смотрели в упор, не понимая её удивления. Слегка раскрыв рот, Ксюша продолжала смотреть в глаза. Соколовский молчал и ждал ответа от девушки, которая случайно провела взглядом до его шеи и заметила тоненький шрам.       — Она не сказала, куда ушла.       — Звони ей, – ответил Матвей, поднимаясь с пола и оглядываясь вокруг в поисках мобильника девушки. Ксюша поднялась тоже и заглянула под подушку, где как раз он и лежал. Набирая дрожащими руками знакомый номер, который она помнила наизусть, Михайлова поставила динамик на громкую связь.       Гудки. Ответа не было.       — Звони ещё! – скомандовал молодой человек, ставя стакан рядом с графином. – Звони, пока она не возьмет трубку.       Ксюша набирала и набирала, закусывая нижнюю губу. Тошнотворные гудки продолжали идти, заглушая все пространство вокруг. В один момент автоответчик сказал фразу от которой Ксюша села опять на край кровати.       «Абонент вне зоны доступа сети»       — Блять, – Ксюша провела ладонью по лицу. – Я не могу. Что мы натворили?       — И что делать? – развел руками Матвей.       — Подожди, – ответила Михайлова. – Она где-то писала адрес. Я приходила два дня назад домой и он лежал на столе. Может это оно?       Девушка встала и завертелась на месте, жадно выискивая заветную бумажку.       — Ищи пока. Я поеду домой и перезвоню Асе. Если всё в силе, то договоримся, чтобы нам помогли. Если нет, то справимся сами. Я наберу тебе вечером.       — Что? Откуда номер? - удивилась Ксюша, обращая внимание на подходящего к входной двери Матвея.       — У друга твоего спросил, – невзначай отвесил Соколовский. – Илья Малышев, вроде, да?       Ксюша слабо улыбнулась.       — Да.       Раздался хлопок двери. Матвей ушел, оставив Ксюшу совершенно одну. Дрожащими руками, она не прекращала разбрасывать бумаги на пол, вороша их и попутно заглядывая в книги, стоявшие на верхних полках.       Вытряхивая всё из последней оставшейся книги и не обнаружив ничего, Ксюша швырнула её на столешницу. Книга отскочила, задев окурок с пеплом на бумаге, и упала на пол. Подойдя ближе, Михайлова заметила, что на обратной стороне листа было написано что-то знакомым почерком синими чернилами.       Перевернув и расправив листок, она увидела следующее:

      Ксюш, я очень надеюсь, что ты найдешь всё намного раньше. Прости, что не могла тебе сказать ничего. Если что-то случится, то ищи мой труп по этим адресам внизу. Не ругайся, что не пошла в полицию. Он достанет меня из любого места. И он следил за мной. За нами всеми. Это несколько адресов, которые он слал мне, чтобы встретиться. Он постоянно меняет их. На каком из них мы будем неизвестно. Если вообще будем там.

Сама знаешь.