Последствия

      Матвей писал Илье, что они должны все собраться возле дома Аси. Сам он отпросился со смены, сославшись на болезнь, но понимал, что будучи больным он пошёл бы на работу, а вот помочь друзьям считал своим долгом. Особенно, если накануне человеческая жизнь.        Придя в назначенное время, он не обнаружил никого, только несколько голубей, гуляющих в поисках лишнего зерна или крошки хлеба.       — Совсем трудно зима дается, да? – усмехнулся Малышев, глядя на то, как голуби клюют снег и стараются выловить что-то. – Сейчас найдем.       Илья начал шарить по карманам, обнаруживая попутно то ключи от общаги, то, ниоткуда пойми взявшиеся, пуговицы. С раннего детства он привык носить очищенные семечки на случай, если найдется по дороге кормушка, куда можно закинуть чуть-чуть еды для нуждающихся. Андрей любил подкалывать его, а Матвей молчал, не вступая в конфронтацию точно также, как Илья не вступал в споры между Матвеем и Андреем по вопросам, касающиеся группы.       Найдя во внутреннем кармашке куртки немного семечек, которые с легкостью помещались в ладонь, он зачерпнул небольшую горсть. Малышев присел на корточки и положил семечки на снег, который уже прохожие успели втоптать в землю. Парочка голубей слетелась на корм, а некоторые даже не обратили внимания, пытаясь найти что-то съедобнее и намного вкуснее.       — Ты вообще знал, что кормить голубей нельзя? – произнесла, вышедшая из подъезда, Фролова.       Илья встрепенулся и, обтерев масляные кончики пальцев о спортивные штаны, с удивлением ответил:       — Нет.       — Вот теперь знай.       Фролова была без шапки, но распущенные длинные волосы не переставали наэлектризовываться на зимнем воздухе, что создавало эффект комичности, несмотря на тщательно накрашенное лицо, где отчетливо выделялись прямые черные стрелки и серебристые блески вокруг века. На плечах накинута шуба намного больше по размеру, чем сама Ася.       — А почему? – уточнил Илья, вставая.       — Переносчики инфекций. Школьная программа, кстати.       — Ну уж простите, - язвительно ответил Малышев. – Я поддерживаю связь с ушедшими душами и не считаю это чем-то плохим.       Фролова нахмурилась, не понимая до конца шутка это или нет. Юмор Ильи всегда ей казался специфическим. Она всегда удивлялась, что связывает Матвея и Илью настолько сильно, что аж Соколовский не мог без него сделать вполне банальные вещи и всегда звал на помощь. Впрочем, как и Илья. Фролова больше симпатизировала Андрею, но, как назло, с Матвеем постоянно ошивался именно странный Илья, пытающийся сойти за «своего в доску» каждый раз.       Издалека Ася увидела подходящих Ксению c Матвеем и выдохнула. Терпеть компанию Ильи больше не хватало сил, хотя прошло пару минут.       Они шли молча. Ксюша периодически посматривала на молодого человека, но Соколовский шел прямо, вытянув шею и не замечая вокруг себя ничего.       — Вы все? – спросил Илья, оглядываясь вокруг.       Ксюша уже хотела кивнуть головой, как тут же Ася опередила:       — Нет. Мы ждем Лёшу. Он должен сейчас подъехать.       Ксюша хлюпнула носом от холода, посмотрев с укором на Фролову. Она даже не пыталась быть милой. Да, и с чего это? Ася – незнакомка, натворившая делов, а с такими людьми разговор всегда короток. Михайлова, сжав зубы, хотела что-то сказать, но слова будто испарились и витали в заснеженном тумане, окутавший улицу.       — Если ты хочешь сказать, то говори, – заметила Фролова напряжение, исходящее от Ксюши, которая, то ли дело, хмурила брови.       — Какая ты наглая, однако, – устало ответила Михайлова. – Нахуя ты вообще начала всё?       — Потому что боюсь его также, как и Инна? – предположила Ася. – Или также, как и ты? Тем более, если стоит вопрос моей безопасности, то последнее о чем я думаю, так о других людях.       — Конечно, ага. Давай тогда продадим других невиновных людей на органы или же откроем дома ворам, чтобы они забрали всё нажитое.       — Если ты хочешь давить на мораль, то знай, что мне похуй. Я – не жертва социальной рекламы.       Серые глаза Ксюши расширились от удивления, а руки непроизвольно сжались в кулаки. Казалось, ещё чуть-чуть и девушка накинется на Асю, как кобра на загнанную в угол мышь, но Ксюша подавлена. Единственное, чего она хочет так это встретить подругу живую и невредимую. И было очевидно, что кобра здесь точно не Михайлова.       — Эй! Что сделано, то сделано. Сейчас разберемся, – попытался подбодрить всех Илья и попутно потянул Ксюшу за рукав пуховика.       — Разберемся? – вспылила Ксюша, резко одергивая руку. – Это всё из-за вас! Если бы мы с вами не связались, то может ничего не было.       Илья поднял брови от возмущения. Матвей рассмеялся, пожимая плечами. Ему не впервой слышать такие обвинения. Фраза, которую всегда любил произносить Андрей при любых ситуациях. Особенно тогда, когда виноват он сам. Тот концертный случай запомнился больше всего, когда Калинин усердно пытался выгнать охрану, мешавшую его пьяным попыткам разнести аппаратуру. Затем нудные разборки с хозяином клуба, а с утра гневный звонок от Андрея с трёхэтажными матами.       «Было бы, если не было бы, но оно было»       — Что с тобой? – Ксюша перевела внимание на Соколовского. – По-твоему, это смешно?       — Ксюш, – спокойно отозвался тот. – Не кипятись. Мы понимаем твои чувства, но по факту мы не обязаны тебе помогать. Это ваши разборки с Игорем. Мы здесь с Ильей, потому что Асе также угрожает опасность.       Хмурое выражение лица Ильи показывало всеми способами, что он не согласен с другом, но девушка не обратила даже внимания. Ксюша виновато опустила взгляд и смотрела вниз, шоркая сапогами снег, и Малышев попытал удачу снова. Слегка потрепал по плечу, веря, что данный жест способен хоть чуть-чуть растормошить её.       — Всё закончится и мы покатимся на четыре стороны. И оставим тебя с твоей Инной в покое, – не унимался Матвей.       Ася прикрыла перчатками рот, стараясь сдержать смех то ли от нервов, то ли от попыток Матвея свести все подозрения на «нет», четко расставляя границы, которые, если и ощутимы, то достаточно поверхностно.       «Годы идут, а ты не меняешься»       Михайлова хотела уже возмутиться и выпалить всё, что она о них думает, только уже в двукратном размере. В частности, об их снисходительном общении и выгодных условиях, но тут прямо к лавочке, стоявшей чуть-чуть поодаль, подъехал чёрный Porsche Cayenne. Ася помахала пухлому мужчине с темными и уложенными наверх волосами, который выходил с авто и осматривал бампер. В руках он держал ключи, которые деловито переминал. На самом нём – незастёгнутая коричневая дубленка, накинутая поверх белой водолазки, а на носу располагались очки в прозрачной оправе.       — Мы здесь! – воскликнула Фролова, чтобы тот точно её услышал.       Мужчина подошёл поближе, притянув моментально Асю за талию. Она довольно чмокнула его в щёку и старалась уклониться подальше, чтобы он точно убрал руку, успевшая, по-хозяйски, задеть бедра девушки.       — Знакомьтесь. Это Лёша, мой парень.       Илья напрягся, ощутив давление, которое сковало грудную клетку. Стараясь незаметно выдохнуть, Малышев только привлек внимание Матвея, который, в свою очередь, поджал обветренные губы.       — Ну, здравствуйте, – усмехнулся Алексей, не прекращая мотать связку ключей. – Группа «После следствия».       Парни переглянулись. Ася недоумевающе посмотрела на Алексея, но тот лишь изучал ребят, которые не могли ничего ответить, переминались на месте и смотрели, куда угодно, только не в глаза мужчине.       «Если ещё раз вы будете организовывать свои никчемные и абсолютно бездарнейшие концерты, то вам придет пиздец. Чего ты так смеешься? Думаешь, я шучу? На моей территории устроить такой балаган. Вам зал дан за символическую плату, а вы ещё устанавливаете свои порядки. Даже не старайтесь провернуть что-то. Я узнаю, закатаю ваши тела в палас и в одно мгновение вывезу в ближайшую лесополосу. Отныне, вход не только сюда закрыт. С моими связями вы в черном списке во всех заведениях. Уж поверьте, можете не проверять, если хотите оставить свои кривые пальцы в целостности, которые предназначены больше для долбёжки по кастрюлям»       Фролова не до конца понимала в чём дело. Почему всегда разговорчивый Илья молчит, будто набрал в рот воды, а напряженный Матвей сжал кулаки в карманах куртки. Но это она списала на неожиданный порыв ревности при виде бывшего соперника, который долгое время оставался в тени. Алексей успел обсмотреть Соколовского с ног до головы и усмехнуться. Затем повернулся обратно к Асе, поправляя ей выбившуюся прядь за ухо.       — Да, малыш, – произнес Алексей, вскользь обращая внимание на насупившуюся Ксюшу, скрестившая руки на груди. – Вот так всё. У меня в багажнике ещё бита лежит и ментовская форма. Сегодня едем на засаду.       — А форма зачем? – спросил Матвей, вскидывая подбородок и выпуская руки из карманов.       — Браток мой подтянется. Он-майор. Форма-это для антуража. Если не получится действовать по закону совести, то будем действовать по закону государства.       — К чему эти фокусы? – поинтересовалась Михайлова.       — Слишком много вопросов, милая. Давай взрослые люди разберутся, а потом поговорим.       — Ксюша говорила, что этот мудак написал несколько адресов, где их можно искать, – наконец выдохнул Илья и принял участие в разговоре.       — Спорим, что ни один из них неверный? – ответил мужчина. – Вас просто обводят вокруг пальца, а вы верите. Он написал ей адреса, чтобы мы больше потратили времени, пока её тело фасуется по пакетам.       — И где тогда искать? – спросил Матвей.       «Дела обстоят, куда хуже»       Алексей посмотрел на циферблат серебряных часов с толстым ремешком. Кивая головой к автомобилю, он безмолвно давал понять, что пора ехать. Ася выловила Ксюшу, поспешно вынурнув из рук своего парня.       — Пойми, я не враг, но глупые обвинения меня бесят, когда люди не знают всю правду.       Ксюша распахнула глаза, наблюдая, как округлые черты лица Аси постепенно румянятся на морозе. Михайлова промолчала. Девушки сели на заднее сиденье вместе с Ильей. Матвей сел рядом с водительским креслом, получая одобрительный взгляд от Алексея, который протирал очки. После этого он, как ни в чем небывало, надел их.       — Детишки намерзлись, да? – усмехнулся он, обсматривая лица сидящих через зеркало заднего вида. – То-то же. А ты, шкет, без шапки, хули, ходишь?       Матвей тут же нашёлся:       — Ася тоже без шапки. Почему ей ничего не скажешь?       — С ней я уже давно перестал бороться, – продолжал Алексей, выезжая со двора. – Ладно, поехали, а то темнеет. Сначала едим к товарищу моему.       Ксюша всю поездку теребила листок с адресами, не понимая, куда ехать в первую очередь. И нужно ли ехать вообще? Она ненавидела всё это. Ненавидела Матвея и Асю за резкие высказывания, молчаливого Илью и, в конце-концов, ненавидела Инну за лишнюю смелость там, где она не требовалась.       Вздохнув, Михайлова увидела, как Алексей минут через двадцать заехал другой двор. Дома здесь поновее, в отличие от того района, где живет Фролова. Всё выглядело в разы благопристойнее за счет присутствия охраны на посту и обилия парковочных мест.       Алексей, проехав мимо шлагбаума, припарковался. Дальше он не спеша вышел с машины, а следом за ним, как муравьи, выползли Илья и Матвей. Ксюша непонимающе переглянулась с Асей, но девушки продолжили сидеть на месте.       — Можно посмотреть листок? – аккуратно поинтересовалась Ася, кивая на смятую бумажку.       Ксения молча протянула листок и Ася под её взором внимательно смотрела на три адреса, которые были написаны чистым каллиграфическим почерком.       Изучив, она неожиданно сорвалась с места и подбежала к Илье и Матвею. Через лобовое стекло Ксюша видела, что они о чем-то оживленно спорят. Михайлова, не выдержав такого накала страстей, вышла с машины. Раздался резкий хлопок. На что Ксюша получила от Алексея взгляд полный осуждения и негодования.       — Я говорю вам, это оно! – разводившая руки по сторонам, Ася не унималась. – Они точно там.       — Подожди, что? – не понимал Матвей. – Почему ты решила, что они там?       — Да, потому что те ключи с того дома, куда мы забирались на крышу. Адреса все на этом листке вокруг него. Там раньше жили бабушка и дедушка. Сейчас они переехали на дачу, а квартиру оставили нам для пользования. Игорю дали ключ, если он захочет приехать в гости.       — А откуда у тебя дубликат? – вставил Илья.       Фролова цокнула языком.       — Я только что сказала! К тому же, мы семья, алло! Иметь дубликаты ключей от квартир – это нормально. Вдруг, что...       — В семье не без урода, – усмехнулся Илья.       — Что за движ? – спросил и тут же свистнул мужчина издалека.       Он шёл в развалочку, плавно перешагивая через заснеженную цветочную клумбу. Алексей моментально улыбнулся, услышав его голос. Мужчина был намного выше и плечистее, спортивная синяя ветровка с белыми полосами по размеру в два раза больше, а лицо украшала чёрная, как смоль, борода, которая была выбрита у висков.       — Родной, здорово, – Алексей пожал руку другу. – Сколько лет, сколько зим.       — И не говори! – ответил мужчина, потерев нос. – Чё так разорались, а?       — Да, молодёжь бушует, Федь. Ты понимаешь же? В наши годы также было.       — Что было в наши годы этим соплякам и не снилось. Пусть сегодняшний деь считают демо-версией настоящего беспредела.       Матвей наигранно выдохнул.        — Вы от силы нас старше лет на десять, а говорите так, будто в девяностые выкручивали руки.       — Ну, не мы, конечно, – усмехнулся Фёдор. – А нам.       Алексей, зловеще улыбнувшись, кивнул в сторону багажника.       — Ладно-ладно. Хорош пугать детей. Там, кстати, форма, а то забыл у меня в прошлый раз.       — Давай заберу. Спасибо, что захватил, – ответил мужчина, двигаясь за другом, который уже протягивал сумку. – Я на своей тогда поеду, а то вас тут народу уйма. Куда шевелим-то?       — Да, хуй знает. Ась? – позвал Алексей девушку. – Диктуй адрес того дома. Сначала заедем туда и всё проверим, а потом будем думать.

***

      Солнце практически село, оставляя за горизонтом едва видимую полоску желто-оранжевого заката.       — А вы точно уверены, что они здесь? – спросил Илья, осматривая девятиэтажку к которой они только что подъехали. Совершенно другой конец города, где он ни разу не был.       Фролова заерзалась, смотря, как Алексей оборачивается назад.       — Смотри. Сейчас раскидаю положняк. Как есть. Если они даже не здесь, то логичнее начать отсюда. Во-первых, если мы не найдем их, то можно обшарить, чтобы найти зацепки. Во-вторых, я не уверен, что он не настолько изворотлив, чтобы играть оригинальнее и ещё замести следы. Да, и не убийца он, а если даже убийца, то труп всегда легче вытаскивать со знакомой квартиры.       Ксюша демонстративно откашлялась и покосилась на мужчину, который лишь усмехался.       — Алексей хотел сказать, что если мы не найдем, то поедем искать дальше, – почти шепотом произнес Малышев, взглянув на взволнованную Ксюшу.       — Именно, – подмигнул мужчина. – Мы сходим с Асей. Смысл всем подниматься туда нет. Разведаем и поедем дальше.       Ася и Алексей вышли из машины. Подойдя к подъезду, Фролова достала ключи и приложила электромагнит на вызывную панель. Алексей грубо отпер дверь, пропустил внутрь девушку и, осмотревшись вокруг, зашел внутрь.       — Какой этаж? – спросил мужчина, нажимая кнопку вызова лифта.       — Седьмой.       — Высоко.       Зайдя внутрь, Ася нажала на кнопку седьмого этажа и прислонилась плечом к Алексею.       — Устала?       — Да, – выдохнула Фролова и получила в ответ на это лёгкий поцелуй в затылок.       — Ещё чуть-чуть потерпеть и домой.       Выйдя с лифта, Ася поспешно подошла к квартире под номером 180 и прислонилась ухом к двери. Практически не дыша, девушка достала ключи и, поворачивая ключом в дверном проеме, обнаружила, что он застрял.       Подёргав и приложив ещё большее усилие, чтобы открыть, Фролова резко вытащила ключ.       — Отойди в сторону, чтобы тебя не было видно, – прошептал Алексей. – И спускайся за остальными. Облава намечается.       Алексей, потерев руки, постучал кулаком по двери. Ася мигом спустилась по лестнице, не обращая внимание на лифт.       — Слышь ты, открывай. Приехали, откуда не ждали.       Тишина. Алексей посмотрел в глазок, но там беспросветная тьма. Он не верил, что там никого нет, иначе кто бы закрыл дверь изнутри?       — Я сейчас дверь болгаркой распилю. Понял ты, ошибка природы, – вскрикнул мужчина на весь подъезд. – Ты, блять, меня не зли. Мне похуй на дверь, я могу расшибить и её.       Тишина. Алексей вздохнул и готовился повторить угрозы, как тут дверь отворилась. Игорь стоял на пороге в белой майке и красных спортивных штанах, полный спокойствия на первый взгляд, но в кармане он усердно переминал что-то.       Алексей, усмехнувшись и потерев нос, занес руку и ударил парня прямиком в правую щёку. От неожиданности Игорь отскочил вбок, но тут же нашелся и замахнулся на мужчину, который успел перехватить его за локоть и повалить к полу.       — Фарту масти, ауе! – посмеялся Алексей, не выпуская Игоря и замечая боковым зрением, что к двери подходят остальные. – Или как у вас там по-модному?       — Блять, Лёха, ты ахуел? – воскликнул только что зашедший Фёдор. – Я хотел первым приложить.       — Сегодня не твоя смена, Федос. Дверь прикрой, – обратился мужчина к Малышеву, зашедшему в последнюю очередь. – А то рты разинули и стоят!       Игорь молчал, удивленно посматривая на двух незнакомых людей, Ксюшу, Асю и Матвея. Такую компанию Терентьев точно не ожидал увидеть, ведь он всегда считал, что его двоюродная сестра, её парень и подруга бывшей девушки из разных вселенных, которые никак не могли соприкоснуться. Что они здесь делали, тоже было непонятно. Благо пол тёплее, чем он думал, и не так сильно холодил спину.       — Ты в курсе, что похищение, угрозы и шантаж – это всё уголовные статьи? Да, какая тебе разница? Подумаешь! Конституцию мы видели только на картинках, да? – наседал Алексей, сжимая правый локоть молодого человека ещё сильнее.       — Я не до конца понимаю...       Алексей психанул, встал и ждал, пока Игорь поднимется, но тот не торопился и продолжал лежать, распластавшись пластом.       — Может встанешь?       Терентьев молчал. Фёдор и Алексей переглянулись, затем резко схватили парня по бокам. Тот застонал и сопротивлялся, опускаясь на колени и не давая чужакам поднять его, но мужчины не оставляли шанса и, встряхнув Игоря, быстро потащили на кухню.       Послышался удар. Крик Игоря отдавался эхом. Ксюша зажмурилась, Ася покосилась на Матвея, который, в свою очередь, посмотрел на Илью.       — А сейчас понимаешь? – закричал Алексей. – Или повторить?       Ребята прибежали на кухню, скинув верхнюю одежду в угол и не обратив внимание на крючки, висевшие по всей прихожей. Кухня оказалась полупустой комнатой c покрашенными в белый цвет стенами, столом, холодильником, небольшой плитой и тумбочками, расставленные по бокам. На потолке слегка покачивалась люстра с бледно-желтым светом. На полу стояли пару деревянных стульев, на одном из которых сидел Игорь вокруг стоявших мужчин. Точнее, не сидел, а облокачивался корпусом, пока Фёдор держал его за плечи.       — Что-то холодное есть? – обратился Алексей к Фроловой. – Дайте приложить герою.       Ася, задумавшись, прошла к холодильнику и достала из нижнего отдела морозильника кусок куриного мяса, которым обычно запасалась бабушка на зиму. Игорь, усмехнувшись и покачав головой, принял его с рук девушки. Ася часто моргала, стараясь сдерживать слёзы от такого напряжения. Пройдя к дверному проёму, она наблюдала, как мужчины дальше вели разговор с Терентьевым.       — Храбрым быть среди девчонок – это мы мастаки, а как ответить за базар перед мужиками, то сразу в кусты, – не унимался Алексей, взглядывая на Игоря, который прикладывал замороженный кусок к щеке и вздыхал.       — Зато всех эффектно запугал, – усмехнулся Фёдор, раскинув руки по бокам. – Ну, что? Сразу в участок поедем оформляться или чуть-чуть поговорим?       — Если вы про Асю, то это всё шутка была. И ради этого в участок?       — Ты чё дуру гонишь? – неожиданно вскрикнул Алексей, от чего Ксюша подпрыгнула на месте. – Шутка? А как другую девчонку – это так, тоже шалости в детском садике?       Игорь выдохнул, кинув кусок мяса на стол.       — Если вы про Инну, то она в соседней комнате. Да, и я не пугал её. Просто решил поинтересоваться у бывшей возлюбленной причину отъезда и почему она ничего мне не сказала. Только и всего. Я приехал, ключи оставлены, а сама она исчезла. Любой бы на моем месте поинтересовался, что не так. Чему удивляться?       Алексей перевел взгляд на Матвея и Илью.       — Идите проверьте. Только один кто-то! – добавил Алексей, видя, как Малышев по инерции пошёл за Матвеем.       Соколовский выдохнул, когда вышел с кухни и направился в противоположную комнату, дверь которой слабо заперта, что можно было увидеть только серый диван, закиданный одеждой, небольшое зеркало и вентилятор.       «Вентилятор?»       Зайдя целиком, он увидел её. Она сидела на полу, не реагируя на происходящее и держа в руках телефон с разбитым экраном. В комнате тянуло прохладой.       «Вот оно что»       — Инн? – Матвей, сев напротив, помахал перед её глазами, которые безразлично смотрели куда-то в сторону.       Девушка продолжала сидеть в своих мыслях и пришедшего Соколовского воспринимала, как фоновый шум где-то вдалеке. Матвей мягко потянул Тихомирову за плечо, стараясь обратить на себя внимание.       — Мы здесь, – сказал он, сглотнув накопившуюся во рту слюну. – Всё закончилось.       Инна спустя несколько секунд, не торопясь, перевела взгляд на Матвея. Слезы непроизвольно навернулись, оттого, что на неё уже смотрели другие глаза. Не угрожающие убить и размазать мозги по стенам, отомстить за причиненный ущерб и вызволить из города. Голубые глаза внимательно следили, как чужие слезы опускаются с век на бледные щеки, захватывая подбородок и спускаясь на воротник розового свитера.       «Я понимаю тебя»       — Иди сюда.       Соколовский притянул девушку в объятия, обхватывая за плечи и водя ободряющими движениями по лопаткам. Всхлипы доносились всё чаще и чаще, а тело содрогалось под гнетом заглушенных эмоций. Инна на минуту прикрыла глаза, не думая ни о чем. Ни о том, что ей снова придется ходить на пары, где придется вникать в новый материал и обсуждать его с другими. Ни о том, что где-то в родном городе осталась семья. Ни о том, что как чувствует себя Ксюша.       И ни о том, по какой причине её все же обнимает Матвей.       Проводя по спине пальцами, Матвей поднял ладонь чуть выше, случайно захватив пряди рыжих волос. На ощупь они были мягче, чем он предполагал. Заметив, как грудная клетка Инны то поднимается, то опускается, он продолжал смотреть на полосатые бело-голубые обои.       — Я хочу домой, – на последнем издыхании произнесла Инна, стараясь найти в себе силы, чтобы успокоиться.       — Скоро поедем.       Соколовский уткнулся в шею девушки, на миг прикрыв глаза. Ощущая запах цветочных духов, он вспомнил о том, что на первом курсе подрабатывал в парфюмерном магазине уборщиком. Вытирая пыль со стеклянных полок, он периодически слушал запахи самых разных духов. Женские ему всегда нравились больше, чем мужские. Были в них неподдельная элегантность и романтизм или же, наоборот, отчужденность, замаскированная терпкими нотами.       Его всегда привлекало разнообразие женских духов среди мужских также сильно, как и разнообразие женщин среди этого мира. Они были непохожими друг на друга, но чаще всего в них было что-то общее. Иногда женщины оказывались жестокими, коварными, отрешенными от всех, готовые пойти по головам, чтобы завоевав своё и разрушить также быстро. Матвей списывал подобное на девчачье нежелание приносить что-то, кроме самолюбования и эгоизма. Иногда женщины оказывались родными, добрыми и справедливыми, несущие радость и безмятежность. Женщины, готовые разделить не только ужин, но и отдать его, не прося ничего взамен. Иногда женщины были сплошной загадкой, за маской которых не скрывалось ничего более. От каждой случайной или же неслучайной встречи становилось всё интереснее находиться с ними рядом и угадывать, что они принесут в его жизнь на этот раз.       С каждой женщиной он испытывал несхожие друг на друга чувства. От этого Матвей собирал себя за счёт потерянных кусочков, подобно мозаике, и становился целостнее, как мужчина.       Зашедший в комнату Илья хотел позвать Матвея, но опешил. Двое людей обнимались, едва шевелясь. Время для них остановилось. Оба погружены в воспоминания, которые не желали разделить друг с другом. Они здесь не для этого. Они здесь для того, чтобы в этих тревожных мыслях найти безопасность и успокоиться, пока их тела находятся так близко.       Впервые Инна ощутила спокойствие и заглушила тревогу, тянувшуюся с начала сентября.       — Пойдем? – прошептал Соколовский, не отрываясь.       Инна закивала головой, разлепляя глаза. Она, чуть-чуть отстранившись, увидела, как Матвей также медленно переводил взгляд на её лицо, как и в первую встречу. Тихомирова захлопала ресницами.       — У тебя веснушки имеются? – уточнил Матвей, присматриваясь к носу и удивляясь, почему он не замечал их раньше.       — Имеются, – ответила Инна.       — Что ещё имеется?       — Что? – удивилась она.       Соколовский улыбнулся. Не дав ответа, он встал с пола и протянул руку Инне. Тихомирова доверчиво протянула в ответ. Молодой человек помог девушке подняться и, повернув голову вбок, заметил Илью. Тот сразу встрепенулся.       — А-а, – протянул Малышев, потирая затылок. – Алексей сказал, что мы можем ехать.       — Отлично, – только и ответил Матвей, проходя мимо друга.       Инна опустила руки и Малышев увидел, как девушка теребит край свитера. Илья лишь усмехнулся и прошел в прихожую за Соколовским.       «Ты делаешь себе только хуже»       — Инна! – кинулась Ксюша в объятия к вышедшей из комнаты Тихомировой.       Инна виновато улыбнулась, прижимаясь к бежевой пуховику подруги, который уже успел нагреться за время пребывания в квартире.       — Знаешь, я хочу тебя временами убить. Когда-нибудь оно случится, но лучше я тебя убью сама и не отдам какому-то Терентьеву.       — Ты настоящий друг, Ксюш, – прошептала Тихомирова, отцепляясь от подруги. – Но он и сам хотел меня отпустить.       — Ты неумолима. Давай быстрее одевайся. Поедем праздновать победу над мужчинами в тысячный раз.       — Эй, – окликнул Малышев, пытаясь зашнуровать ботинок. – Мы пока ещё здесь!       Ксюша обернулась и высунула язык, а Матвей задал вопрос Асе:       — Где Лёха-то твой?       Тихомирова косо посмотрела и резко развернулась. Малышев поднял брови, а Ксюша прикрикнула:       — Инн, ты куда?       — Я забыла куртку в комнате, – вернувшись, произнесла девушка.       — Машину заводит, – не обращая внимание, ответила Фролова Матвею.       Одевшись ребята, вышли с квартиры. Ася, заперев дверь, дернула за ручку, и, убедившись, что она закрыта, нажала на кнопку лифта.       — Всё хорошо, когда хорошо кончается? – задала вопрос Ася, смотря, как усталые лица ребят безразлично отреагировали на открывшиеся двери лифта.       Матвей пожал плечами. Зайдя в лифт, он достал из кармана мятную жвачку и предложил всем. Ксюша отвела взгляд в сторону, пытаясь сдержать смех. Ася, заметив её странное поведение, вскинула брови. Инна молча смотрела, как согласившийся Илья забирает из рук Матвея всю пачку и закидывает только одну пластинку в рот.       — Это же не та, которую ты обычно берешь, – удивился он, в попытках прожевывать затвердевшую жвачку.       — Той не было.       — Ну, вот. Из-за Матвея Соколовского у нас в стране наблюдается дефицит жевательной резинки по всей округе города, – ответил Малышев, подражая ведущим новостей, которые таким же тоном голоса обычно вещают о событиях на прошедшей неделе.       Илья вернул жвачку в ладони другу. Михайлова уже не могла сдерживать смех и тут же к ней подключилась Ася. Матвей поджал губы, но трясущееся тело выдавало заметное старание не засмеяться. Только одна Инна так и продолжала молчать, не выдавая никакой реакции.       Выйдя с дома, ребята заметили, что на улице уже окончательно стемнело. Алексей стоял в свете фонарей, облокотившись о бампер и что-то печатал в телефоне. Ася подбежала к нему и чмокнула в щёку.       — Мы смогли, – радостно воскликнула Фролова. – А где они?       — Они поехали в участок. Да, чё ты так надулась? Не будет он мучить его. В изоляторе посидит пару суток и домой. Ничё не будет.       — Смотри у меня. Ты обещал.       — Малыш, я ради тебя и твоих хотелок бросил всё, а сегодня запара. Мои рататуи носятся, как ошпаренные, – ответил Алексей, показывая на телефон в руке. – С зависимостями и долгами пусть твой братик разбирается сам. Здесь уже не наша помощь нужна.       — Ладно-ладно, я верю. Поцелуй меня на прощание и я пойду.       Фролова довольно вытянула губы и Алексей поцеловал девушку, приобняв за талию. Девушка, отодвинувшись, пошла через двор в другую сторону улицы.       — А куда она? – спросил Илья, пока другие стояли в стороне.       Алексей вздохнул.       — У подруги сегодня день рождение. Она изначально хотела не идти и отправить только меня к вам, но решила, что должна увидеть, как Игорю бьют рожу.       Матвей усмехнулся, глядя на Инну. Та неловко перевела внимание на Алексея.       — А я догадывалась, что они брат и сестра. Уж больно похожи внешне.       — Как хорошо, что она сейчас не слышит тебя, – посмеялся мужчина, кивая на машину. – Запрыгивайте в тачку. Так уж и быть. Подвезу бедолажек.       — Вперед садишься ты теперь, – сказал Соколовский другу, толкая его в плечо.       Малышев насупился, но послушался. Инна села в машину, надеясь, сесть у окна, но с левого бока села Ксюша, а с правого – Матвей. Опускаясь на сиденье и запирая дверцу, Матвей случайно задел коленом колено Инны. В салоне не было тесно, но неуклюжесть никуда не делась.        Тихомирова заметила, как Алексей внимательно следил за ними и протирал запотевшие очки.       «Что-то не так?»       — Все сели? – задал вопрос Алексей, отъезжая. – Вас, вроде, до четвертого общежития, мадемуазели?       Ксюша кивнула головой, следя за дорогой в окно. Проезжая мимо уличных фонарей, которые отсвечивали на лицо, Михайлова с непривычки зажмуривалась.       Тихомирова не выпускала испорченный телефон, поверхность которого покрыта многочисленными трещинами и царапинами. Матвей повернул голову к Инне и, перекинувшись взглядами, еле-еле вытащил телефон из-под её рук. Обсмотрев его под четким взором девушки, он осуждающе помотал головой.       — Это он его так?       — Нет, – прошептала Инна. – Это я. Сначала с него всё удалила, а затем звонил чей-то номер и дальше он попросил разбить его. Обещал отпустить, но это не помогло в итоге.       — Он работает?       — Нет. Я пыталась его включить, но всё тщетно. Кстати, фото розы тоже утеряно. А я так и не нарисовала её.       Матвей похлопал глазами и, возвращая телефон, ответил:       — Это последнее о чем надо думать. То есть... Это не прям так уж и важно. Важно, что ты жива.       Инна, смущенно улыбнувшись, погладила экран телефона и посмотрела вперед. Освещенную часть уже проехали и по пути оставались только тени деревьев, стоящие в безлюдных закоулках. Матвей не сводил взгляда с девушки, незаметно прикусывая уголок губы и переминая пальцы в карманах.       «Блять, как это работает?»       — Приехали, – притормозив, сказал Алексей.       — Всем пока! И спасибо, – ответила Ксюша, поспешно выходя из машины.       Инна вышла тоже. Не обернувшись, она легонько прикрыла дверь машины и они пошли вместе с Ксюшей до двери общежития.       Матвей, выпуская руки из карманов, вздохнул. Машина тронулась, а Алексей сделал музыку в салоне погромче.       — Ну, что? – усмехнулся Алексей, выезжая на встречную полосу. – Едем перетирать дёсна? Я так понимаю, вы хотели этого?       — Конечно, – устало произнес Илья.       — Едем ко мне, значит.       Малышев уставился в окно. Матвей достал с кармана джинс телефон, бегло открывая диалог с Калининым.

                                                                                          Матвей С.:

«Угадай, с кем едем разбираться»

                         

                        

Андрей К.: «И с кем же?»

                                                                                                      Матвей С.:

«С Булатовым А.И.»

                                                                        

Андрей К.: «Лол. Удачи. Но я в прошлый раз уже ему всё сказал»

                                                                                                      Матвей С.:

«Высказал на пожизненный бан»

                                                                  

Андрей К.: «Любишь же ты рыбу себе не по зубам выбирать, Соколовский»       Алексей, заезжая на парковку, резко остановился. Илья и Матвей, переглянувшись, вышли. За ними же последовал Булатов, ставя машину на сигнализацию.       — За мной, – поторапливал мужчина, выходя вперед.       Неоновая вывеска фиолетового цвета с названием Millennium ilussion небольшого по размеру заведения отсвечивалась прямо на мокром асфальте. Дернув за ручку, Булатов хищно улыбнулся.       — Не всё так просто. Спускайтесь в подвал, – указал Алексей вниз на ступеньки, которые отходили вбок прямо под окнами.       Скользко, тёмно и не за что хвататься. Лишь оставалось придерживаться рукой за кирпичную стену, служившая единственной опорой.       — Я кротом чувствую себя, – произнес Илья.       Спустившись, Булатов открыл другую дверь, которая вела в помещение, окутанное тёмно-красным цветом. На стенах висели фотографии ног девушек: голых, одетых в сетчатые колготки или же в чулки. Были пару изображений с глазами девушек, отличающиеся по форме и изгибам ресниц. Они, как скрытые камеры, следят за тем беспределом, который здесь твориться. Люстры были заклеены белыми перьями, от которых и исходил приглушенный свет. На фоне играл ненавязчивый блюз. Нельзя было точно сказать о чём это заведение, но можно было предположить о чём оно точно не было.       — Добро пожаловать в Millennium illusion! – улыбнулся администратор, но тут же осекся. – Алексей Игнатьевич! Наконец-то, вы здесь! Тут такое..       — Ничего не хочу пока слушать! Отведи лучше мальцов за мой столик, – скомандовал Булатов. – Эй, сюда иди!       Булатов поманил пальцем официанта с пепельными волосами и проколом в ухе. Тот ему что-то тихо сказал. Алексей громко выдохнул, теребя в руках ключи от машины.       — Как не вышел на работу? Он чё ахуел? – доносились отголоски до парней, которых администратор оперативно усадил за стол.       Матвей вскинул брови, снимая с себя одежду и небрежно кидая на вешалку. Илья последовал примеру друга.       — Я думал, мы к нему домой поедем.       — Честно, я тоже, – изрек Соколовский, садясь на чёрный бархатный диван. – Что за притон, нахер?       — Не притон, а арт-пространство с выпивкой и хорошей компанией, – ответил Булатов, наблюдая, как официант ставит поднос с голубыми шотами. – Здесь такие чаевые богатые дяденьки оставляют, что вам и не снилось.       — Алексей Игнатьевич, если что-то понадобится, то обращайтесь, – добавил официант.       — Ой, хватит мне мозолить глаза! Иди уже, – махнул Булатов, садясь напротив парней и потирая глаза. – Премию тут все выслуживают, а на Алексея Игнатьевича всем начхать.       Официант ушел к другому столику.       — Я думал, это стрип-клуб, – сказал Малышев, осматриваясь.       Булатов усмехнулся, выпивая шот и даже не закусывая.       — Все так думают. Фокус с дверью заценили? Специальная обманка в случае проверки. На самом деле, не обманка, а там кафе с открытой террасой. Летом и весной пользуется популярностью, а зимой и осенью вот такие приколы устраиваем.       — У тебя не одно заведение? – уточнил Матвей.       — Дорогой, как ты себе это представляешь? Одно заведение – это не бизнес даже, а так.. Чисто побаловаться. Многие я выкупил у таких тупорылых, которые хуй клали на развитие, и только бабки сосали. Когда я выкупаю, то всё становится намного лучше и каждое заведение приобретает свой шарм. Ну, например, тот мелкий клубешник, в котором вы хуйню натворили. Там вообще клоповник был.       — Сразу к делу? – спросил Илья.       — Конечно, – передразнил Булатов, насаживая на вилку кусочек киви и отправляя в рот. – К чему этот колхоз разводить? Вы же, как тараканы, не успокоитесь, пока я вам не разрешу. Но я дядя злой. Конечно, я вам не разрешу.       Матвей покраснел, надеясь, что в неоновом свете этого не будет заметно. Руками он сжимал края дивана. Сглотнув, он ответил:       — Вы у меня забрали и мечту, и работу одновременно. И ещё вдобавок девушку. Не жирно?       Булатов поперхнулся и тут же взял салфетку, чтобы в неё откашляться. Илья, почесав затылок, встал со стола.       — Я, пожалуй, отойду. Где у вас тут туалет?       — Правильно-правильно. Там внизу в правом углу по коридору иди, – показал рукой Алексей, отбрасывая салфетку. – Короче, где полуголый манекен с бабочкой на шее стоит возле бара. Не ошибешься.       Илья, кивнув головой, поспешил уйти. Булатов, поводя во небу языком, ухмыльнулся. Матвей увел разговор в нужное ему русло и для этого не пришлось прикладывать лишние усилия.       «У щенка зубки мелкие, но цепкие»       — Девушку, говоришь?       — Именно. Разодел её. Подмял под себя. Она сейчас выглядит, как твоя ровесница или чуть постарше.       — Именно. Но это не отрицает того, что свой выбор она сделала. Ей нужны мужчины статуснее. И родители искали ей под стать. Она просто молодая была. Секса же хотелось, а рядом только вот такого типажа, как ты и твои друганы. Что ей ещё оставалось делать? Пришлось родителям исправлять ситуацию, когда они узнали, что их дочь интересуется местным музыкантишкой. Не портить же родословную.       — А так её ещё и родители подложили? Отлично, – не веря ушам, с издевкой произнес Соколовский. – И вы считаете, что это нормально?       — А что такого? – искренне удивился Булатов. – Испокон веков так и было. Следуем традициям, все дела.       — Да, ничего...       Молчание, затянувшееся на пару минут, прервал официант принесший тёмное пиво на подносе. Булатов протянул один бокал Матвею, а другой к себе. Третий, принадлежащий Илье, стоял посередине. Соколовский нахмурился, наблюдая, как Алексей, как ни в чем не бывало, сделал глоток.       — Ты сам себя дуришь, лох, – парировал Булатов, потягивая пиво.       Нога на ногу. Высокомерный взгляд выискивал в неотесанном теле Матвея изъяны всё тщательнее и тщательнее.       — Это ещё почему?       — Не нужна тебе Ася. Ты ещё не понял? Как ты смотришь на ту рыжулю – это о многом говорит. Уже представлял, как её…       Матвей закатил глаза. Он не видел смысла объяснять, когда и объяснять было нечего. Тем более, человеку, которого он сегодня увидел второй раз в жизни. И не по своей воле.       — Ха-ха! – Булатов карикатурно засмеялся, как мультяшный злодей, готовящийся к нападению на доблестных героев. – Не стесняйся, дружище. Она слишком секси. У любого адекватного мужика на неё встанет, если он, конечно, не импотент. Только я не понимаю одного, как мужик мужика... Что там трогать? Одно щупленькое тело. Ветром сносит. Совсем не за что браться. То ли дело, Ася – низенькая, сисечки на выкат и попка, что надо. Хотя у рыжухи ноги от ушей, конечно... Сложный выбор, но ты выше её, не говоря уже об Асе. Даже я выше её. Так что, никакого диссонанса нет.       — У тебя девушка есть, а ты так смеешь говорить о других. Да и Асю в таком положении выставлять. Не стыдно?       — Нет, – насмехающимся тоном ответил мужчина. – Оценивать – не значит иметь. Заруби себе на носу, а то так и помрешь среди любителей порнухи. А Игоречёк-то тестостероновый. Ну, ты видел. Бицуха, что надо. У рыжухи, небось, аппетиты, мама не горюй.       — Ой, всё хватит, может? – произнес Соколовский, облокачиваясь о спинку дивана. - Не перед тобой мне доказывать что-то.       — А я не нуждаюсь в доказательствах. Начнем с того, что ты – музыкант. О многом говорит... Туда дорога только, тем кому не дают. Доказать своё превосходство. Когда другие способы привлечь внимания заканчиваются, то мужик берёт гитарку и наигрывает аккордишки, чтобы его хоть так бабы слушали. Только потом на таких импотентов сваливается слава и куча-куча девуль. Рыжие, чёрные, белые, серые. Трахай любую! А они не умеют, – Алексей развел руками. – Потом плечами пожимают и думают, как удовлетворить этих куколок, которые, как пчёлы, на мёд слетаются.       «Какой же он, блять, ограниченный»       — Ой, братан, – Соколовский постепенно сдавался под гнетом старшего и относился к его высказываниям более снисходительно. Злость уходила. – Ты знал бы сколько лет я этим занимаюсь и не вижу роя что-то.       — Какие твои годы? Двадцать? – задал вопрос Алексей и Соколовский утвердительно кивнул головой. – Помяни мои слова: через годика два каждая тут ляжет перед тобой. И даже не из-за денег.       Булатов обвел толстым пальцем по столикам, стоящие рядом, не стесняясь показывать прямо на посетителей. Матвей в растерянности обернулся и взглянул на напыщенного от удовольствия Алексея.       — С чего ты решил? – осторожно спросил Матвей, сглатывая слюну накопившуюся во рту.       — Ты свою рожу вообще видел? Ты же, блять, что-то на уровне тех красивых людей, которые с обложек модных журналов. Я знаю о чем говорю. Моя бывшая работала в этой сфере и постоянно таскала каталоги, где позировали с ней такие же смазливые парнишки. Только бы прикид тебе другой... Имидж сообразить там. Прическу поменять.. Цвет волос... Не знаю, как это работает. Ну, в общем, поработать бы тебе над подачей. Это я сижу, как гопарь в водолазке и штанах, потому что моя внешность больше ни с чем не резонирует. Но с твоей внешностью можно вообще ахуенные вещи сделать.       Матвей снова облокотился о спинку дивана, запрокидывая голову назад. Долгожданная тишина после монолога собеседника была необходима, но он вновь прервал недолго длившееся молчание и продолжил говорить.       — И то, блять. Мне любая девка даст, потому что я – ходячая харизма. Ты красивый, это правда. Но с харизмой проблемы. Работай. И над сценическим присутствием ещё. Вот увидишь: не только девки за вами попрутся, но и продюсеры, режиссеры, менеджеры.. или кто там ещё у вас? Короче, все нужные люди!       — Понял, – парень вернулся в исходное положение и сделал глоток пива.       — Музыка у вас так-то неплохая. Блевать не тянет. Но работать надо. Очень много.       — Ну, так это.. Если ты разбираешься, то становись нашим продюсером или менеджером, а лучше сразу два в одном, – усмехнулся Соколовский.       — Ой, не.. Музыка – это не моё. Я бизнес-акула.       — Я шучу.       — Но есть у меня один знакомый, раз зашёл разговор, – Булатов не обращал внимания на сказанное Матвеем и потянулся к карману брюк. – Держи листок. Вот его контакты. Зовут Липин Ярослав Витальевич. Занимается раскручиванием многих артистов или только помогает.. Я до конца не разобрался, конечно. Там сложная схема. Если ты не позвонишь, то тогда давай я.       Матвей опешил и осторожно взял листок.       — А кто вам сказал, что нам нужна именно такая помощь? Мы просто хотим выступать..       — Тебе дают шанс один на миллион, а ты ещё врубаешь гордость? Да, если вы даже не сработаетесь, то это отличный способ подсветить музыку нужным людям. А там дальше, как сарафанное радио.. Ну, ты понимаешь. Если не позвонишь, то я сам тогда.       Матвей вздохнул и сложил листок напополам. Хотелось смять, выкинуть и уйти, но листок отправился в карман темно-синей толстовки.       — Не нужно. Мы позвоним.       — Точно?       — Точно.       — Слово дай.       — Даю слово.       — Молодец! Так глядишь, и та рыжая даст.       Соколовский цокнул языком, покачивая головой.       — К твоему сведению, рыжая не в моем вкусе. Она во вкусе Малышева.       Алексей подозвал к себе официанта и что-то шепнул ему на ухо. Тот понимающе кивнул и отдалился к барной стойке.       Малышев, наконец-то, вернулся. Сев рядом, Илья увидел, как Соколовский то поглаживает, то сжимает диван. Илья тут же взглянул на сидящего напротив Булатова, который пускал дым от сигары.       — В общественных местах нельзя же.       — Ты че? Это вип-ложа. Здесь можно всё. И даже больше.       Официант принес поднос с тремя стопками сине-зеленой жидкости и фруктами. Алексей похлопал его по плечу, а тот смущенно улыбнулся и подошел к соседнему столику забрать грязную посуду.       — Тем более, власть здесь – я, – заговорчески прошептал Булатов, опрокидывая стопку и тут же поднося сигару ко рту. – Пацаны, угощайтесь! Чё как не родные?       Илья переглянулся с Матвеем. Тот отрицательно покачал головой. Малышев медленно перевел взгляд с друга на поднос и, аккуратно взяв одну, выпил залпом и принялся вдыхать рукав зеленой кофты.       — Закуси апельсинкой, – протянул Булатов тарелку с цитрусовыми. Илья взял один кусочек и моментально запрокинул в рот. – Кстати, парни, вы что предпочитаете курить? Или вы за ЗОЖ? Хотя, честно, по вашим выступлениям незаметно.       — Я не курю, – ответил Илья. – Только, если пью, и то.. чаще всего за компанию.       Булатов перевел полностью внимание на Матвея.       — Я, наверное, попробовал все марки сигарет, которые существуют, но вот Lucky Strike мне нравятся как-то больше всего.       Повисла тишина. Алексей сделал глоток воды прямо из графина, который стоял незамеченным в углу стола, и затем ещё одну затяжку.       — Надеюсь, ты эту хуйню бросишь курить к тридцати годам. А то будешь, как мои одноклассники, пытающиеся пускать щетину и вести бизнес. И при этом курят всякое ароматизированное дерьмо. Первое, что попалось под руку. Это я так называю. Расхаживают в зауженных штанишках, стоят такие, пыхтят и обсуждают: «Ой, а сегодня мой подрядчик то, мой подрядчик сё. Горит башня. Пассивы и активы смешались». А сами тыкают в рот тоненькую сигаретку. С такими предпочтениями им не о доходах рассуждать, а том почему 2007 год уже никто никогда не вернет.       Булатов активно жестикулировал, имитируя другой рукой держание тонкой сигареты и пуская невидимый дым губами. Малышев прятал рот за рукавом теперь, чтобы не засмеяться.       — Сигары надо курить взрослым мужикам, – утвердительно сказал Алексей. – Ну, или трубки...       — Может их нежелание курить то, что им не нравится и есть протест обязательствам и привычкам, которые присущи взрослой жизни? Никто же не обязан оправдывать чужие ожидания.       Малышев округленными глазами взглянул на Соколовского, который без лишних эмоций смотрел прямо на Булатова. Тот усмехнулся и потушил сигару о пепельницу в форме черепа.       — А ты хорош, – добавил Алексей. – Мне нравится, как ты не идешь на поводу. Хорошее качество.       — Так что там с концертами? – перевёл тему Илья. – Нам можно выступать?       — Вы больше и не будете выступать во всяких тараканьих углах. И не потому что я вам запретил, а потому... Ну, это тебе потом твой друг расскажет. Может останетесь ребят? Смотрите, как весело!       — Нам завтра на пары, но мы бы остались... В другой раз тогда.       Булатов отвел глаза и вздохнул.       — Да, понимаю.       — Ну, так это.. Нам разрешено выступать? – не унимался Малышев.       — Разрешено, – ответил Алексей, опрокидывая ещё одну стопку. – Но при условии что вы позвоните ему. Я потом узнаю.       Матвей кивнул головой и встал со стола. За ним встал Илья и, накидывая куртку, бегло отправился к выходу. Соколовский, прихватив вещи, пошел за ним, но тут же резко обернулся. Булатов вопросительно посмотрел на него.       — Береги Асю, – сказал Соколовский, обшаривая по карманам куртки.       Булатов посмеялся и погрозил пальцем, когда Матвей демонстративно достал белую пачку Lucky Strike с красным кружком. Достав сигарету и виртуозно поместив между зубов, Соколовский улыбнулся и тут же поспешил за другом.       — Вот жук же! Васёк, тащи счёт.       Матвей, одевшись по пути, встретил Илью на выходе, стоявшего в свете фиолетовой вывески. Вернув сигарету в пачку, Соколовский решил, пока не курить. Малышев ждал друга, пуская пар ртом.       — Смотри, – сказал Илья, выдыхая. – Я – кальянщик.       Соколовский засмеялся, подначивая локтем друга.       — Ещё раз так сделаешь, я тебя в снег свалю, – ответил Малышев, нахмурившись.       — Хорошо, не буду, – Матвей протянул руки перед собой. – Ты сейчас до общаги?       — Да, а куда ещё? Кстати, что он имел ввиду? Кому надо звонить?       — Одному мужику. Предложил типа подписать нас на лейбл по всей видимости.       — Что? – протянул Малышев, не веря. – Это шутка, что ли?       — Не знаю. Посмотрим.       — Думаешь, у нас получится?       — Если нужно творить историю, то мы будем творить историю, – ответил Матвей. – Позвони Андрею, обрадуй.       — А сам-то? Э-э, ты куда? – возмутился Малышев, когда Матвей отошел от него на пару метров.       — По делам, – загадочно ответил Соколовский, не оборачиваясь.       Малышев кивнул головой, оставаясь на месте и наблюдая, как фигура Матвея отдалялась.       Соколовский завернул за угол и, переходя дорогу, наблюдал как нужный ему трамвай подъехал. Быстро заскочив в него, он достал деньги и протянул сгорбившемуся и безразличному кондуктору. Затем он посмотрел на экран телефона. Восемь часов. Магазин закроется в девять. Он должен успеть.       Ладошки потели, а внутри что-то трепетало. В вагоне трамвая обдувало сквозь тонкие окна и Матвей уже десять раз за сегодняшний день пожалел о том, что не захватил с собой шапку. И ещё вдобавок варежки. Кожа на руках постепенно начинала трескаться и чесаться, а уши краснеть и неприятно жечь.       «Только этого не хватало»       Взглянув на экран телефона снова, он увидел, что прошло уже двадцать минут. Осталось совсем чуть-чуть. Буквально перейти дорогу, а там уже рукой подать. Привычный маршрут до общежития уже не казался таким пугающим, а наоборот вдохновлял двигаться дальше.       Матвей вышел из транспорта и, посмотрев на время опять, поспешно перешел дорогу. Трамвай уехал, забрав с собой неторопливых пассажиров, которые ехали домой и надеялись, что завтрашний день не наступит и трамвай больше не повезет их на рабочие места. Пассажиры не торопились, а Соколовский торопился. Даже очень. Вот он сейчас зайдет в магазин с цветами, возьмет пару штук и дойдет до общежития, а там дальше видно будет.       Планы незаметно рухнули, когда темноволосая смуглая женщина в меховой шапке и короткой шубе закрывала дверь на ключ. Ранее Соколовский здесь никогда её не видел и обычно цветами торговали девушки намного моложе неё.       — Эй! – окликнул Матвей. – Подождите! Я хочу купить!       Женщина обернулась и брезгливо поморщила нос.       — Приходи завтра.       — Но вы работаете до девяти! – крикнул Матвей, едва перебирая ногами и добегая до входа. – Пожалуйста. Я вас прошу. Очень нужно.       — В чём срочность? – ответила женщина, вытаращив глаза. – Иди домой.       — Я ехал с другого конца города. У меня нет денег на проезд. Я-нищий студент, но моё сердце.. Моё сердце, – запнувшийся Соколовский пытался отдышаться, попутно подбирая нужные слова. – Оно горит! Оно влюблено. И мне хочется сделать всё для неё.       Женщина недовольно цокнула, отодвигаясь от входной двери, и всё ближе подходила к первой ступени лестницы, на которой стоял молодой человек.       — Ну, вы только представьте, – продолжал Матвей, размахивая руками, чтобы не дать им окончательно закоченеть. Уши он уже не мог спасти, а на руки мог как-то повлиять. – Ваш парень, жених, муж ковылял бы к вам сквозь сугробы, мороз, потрескавшиеся руки и не смог отдать ни одного цветочка! Неужели, вы его простили бы за такое невежество? Если честно, то я уже мог бы давно купил цветы, а вы стоите дальше и слушаете этот бред.        Женщина обернулась обратно, чуть не поскользнувшись на тоненьких шпильках чёрных сапожек. Достав ключи, она открыла дверь магазина и включила свет. Матвей зашёл внутрь.       — Выбирай! Как вас таких ещё актеров свет носит?       Увидев внизу возле кассы одну розу, одиноко стоявшую в ведерке, Матвей шепотом произнес:       — А больше роз нет?       Женщина покачала головой и, покосившись, смотрела на Соколовского, как на мышь, случайно забежавшую на кухонный стол.       — Хорошо, – кивнул Соколовский. – Я тогда её беру.       Достав последнюю красную розу, он покрутил её перед собой. Убедившись в целостности, Матвей отдал сторублевую купюру.       Оставив растерянную женщину позади, Соколовский спешил к входной двери общежития. Из неё выходила компания парней с пару девчонок о чём-то смеясь и направляясь в тёмный угол, скрытый за чащей деревьев. Отменившиеся субботние пары в канун дня рождения ВУЗа были на руку всем студентам. Они уходили гулять, несмотря на холодную погоду и дичайший мороз.       Матвей зашел в сеть и, увидя, что Инна сидит через компьютер, обрадовался.        «Выйди на улицу» – напечатал Матвей, стоя на морозе. Ветер обдувал лицо.        Покрасневшие пальцы предательски дрожали, но Соколовский продолжал стоять, боявшись пошевельнуться в лишний раз, чтобы не сделать себе ещё хуже.       «Хорошо» – пришёл ответ.       Соколовский не знал, куда деться. Эти десять минут были нескончаемые. Проверяя по несколько раз экран телефона и прохаживая от двери до лавочки, Матвей не находил себе места. Он не мог определиться, почему он переживает, но тело неуловимо трепетало только от одной мысли, что скоро выйдет рыжеволосая девушка.       И успокаиваться бессмысленно. Никакая мятная жвачка, таблетки с пустырником или валерьянкой не помогут. Волнение нахлынет с новой силой, впридачу добавив мурашки по всему телу.       Инна вышла в махровом халате, накинутый поверх пижамы. Увидев её, Матвей вытаращил глаза от одной мысли, как девушка осмелилась выйти в лютый мороз и ещё в таком виде.       — Тебе не жарко? – прокомментировал Матвей, смотря, как до этого всегда уложенные волосы девушки были немного распушенными. – Простудишься же.       — Да, ладно тебе, – ответила Инна, запахивая халат потуже. – Я просто пародирую Изольду Анатольевну. Только вместо кардигана у меня халат.       Матвей улыбнулся, заметив, что вместо ботинок девушка стоит в розовых тапочках и белых носках.       — Если ты простудишься, то я буду чувствовать себя виновато. Поэтому скажу побыстрее. Ты говорила сегодня, что потеряла ту фотографию, сделанную в тот вечер, когда мы встретились в баре.       — Так. И что?       Матвей протянул одну красную розу с широкими лепестками и длинным стеблем, которую прятал всё это время за спиной. Инна подхватила её, обращая внимание на то, что Матвей старался отвести смущенный взгляд в сторону.       — Решил, что ты должна её нарисовать.. Мне кажется, тебе стоит закончить начатое.       — И ты только ради этого сюда пришел? – спросила Тихомирова, осматривая розочку, чьи листочки чуть-чуть вялые, но девушка не стала акцентировать на этом.       — Всё верно. Во имя искусства, – нашелся Матвей, пытаясь убедить Тихомирову или же самого себя.       — Спасибо, – Инна улыбнулась. – Я обязательно нарисую. Придумаю что-то оригинальное. Как ты тогда мне сказал: нужно передать что-то привычное другим людям через личное восприятие.       Теперь Матвей тоже улыбнулся подобно Инне, слегка сморщив лоб.       — Ты быстро учишься.       — У меня хороший учитель, – ответила Тихомирова, направляясь обратно.       Соколовский ещё какое-то время стоял и смотрел на только что закрывшуюся входную дверь. В голове было куча идей, но ни одну из них он не мог уловить. Они витали где-то в эфемерном пространстве, как светлячки, кружившие по темному цветочному полю. Глупая улыбка не сходила с лица, продрогшие руки поспешно засунуты в карман, и по какой-то причине совсем не хотелось уходить домой.       — Ишь, жених! Стоит на выданье, – откуда-то раздался знакомый мужской голос.       Соколовский по началу вздрогнувший от неожиданности, но потом осознавший, что сбоку от двери из форточки выглядывал Санныч с очками, как обычно, надетые наперекосяк. Он курил сигарету и сбрасывал пепел на заснеженный тротуар.       — Вы всё это время смотрели? – удивился Матвей.       — А как же! У меня тут в будке телека нет. Дай хоть на студентов посмотреть. Сериал, что надо! Закачаешься. Может тебя ещё и сегодня запустить? Что думаешь, Матвейка?       Ещё больше смущенный Матвей подавил в себе желание отвести глаза и видел, как Санныч то ли дружески насмехается, то ли откровенно издевается. Трепет внутри потихоньку превращался в протестный визг, от которого хотелось топнуть ногой на месте и уйти восвояси.       — Ты так стесняешься, потому что тебя с поличным поймали, – дополнил Санныч, выбрасывая окурок. – А я вот в твои годы не стеснялся. Стесняться просто было не от кого. Совет тебе: береги не честь смолоду, а вот, что внутри тебя сейчас. Огонь этот, во! Честь потеряется с годами, они тоже пролетят, не заметишь, а вот огонёк останется.       — Постараюсь.       Подмигнув, мужчина закрыл форточку и исчез за белой шторкой с кружевом. Соколовский, немного отходя, заметил окно на четвертом этаже, в котором горел противный желтый свет.       На подоконнике в большой стеклянной банке стояла красная роза.