Последствия

Кистью неторопливо наносился

оранжевый цвет, затем

жёлтый смешивался с красным.

Белые цветы, усыпанные на зёленом поле,

тянулись к восходу солнца.

Таким она видела рассвет.

Но для него это тёмное время.

Рисунок № 13

2016

       — Мы правда рады, что вы пришли сегодня! – сказал Матвей, поднося микрофон ко рту чуть ближе. – Вам сегодня понравилось?       Толпа восторженно заликовала, отчего Матвей не смог сдержать искреннюю улыбку и, подойдя к Андрею, прошептал:       — Всё нормально, всё нормально!       Вернувшись к краю сцены, Соколовский принялся маячить из сторону в сторону. Курить он стал реже, но окончательно не бросил. Пить практически перестал. Зато тяга к любимому делу усилилась вдвойне и захотелось отдаваться в десять раз больше, чем прежде.       — Знаете, прошлый год был для нас не самым удачным, – обратился Матвей к слушателям. – Но мы рады, что смогли немного провести время с вами, несмотря на возникшие трудности. И да! Нашей группе уже два года! Можете себе представить? Вот и я нет. Скоро всё чуть-чуть поменяется, а пока могу сказать одно: оставайтесь с нами! И не пейте слишком много после концерта.       Матвей подозвал Илью с Андреем. Парни встали рядом, как делали это всегда.       — С вами была группа После следствия, – произнес молодой человек, обнимая ребят за плечи. – Илья!       Публика восторженно захлопала и загудела. Илья, почесав нос, смущенно отвёл взгляд к другу, который смущался не меньше.       — Андрей!       Публика сделала тоже самое. Андрей никак не отреагировал, пока в его честь зал восторженно выкрикивал имя.       — Матвей! – произнес Малышев в микрофон, который поднёс друг.        Толпа всё также загудела. Соколовский поджал губы, а Андрей выкрикивал привычное «Спасибо».       Парни поклонились. Матвей, поставив микрофон обратно в стойку, ещё раз взглянул на толпу. Кто-то начинал расходиться, а кто-то продолжал смотреть, как ребята уходят со сцены, оставляя их наедине в пустом зале. Соколовский на прощание помахал и направился за кулисы, ощущая, как ремень от гитары опять натёр плечо.       Выйдя в коридор, который был непривычно освещённый, Матвей заметил, как друзья обивают порог комнаты для персонала.       «Заперто»       — Честно, то звук хуйня опять! – воскликнул Андрей. – У нас что-нибудь будет по-человечески?       — Ты всю жизнь будешь гудеть? Тебе когда-нибудь что-то нравится? – ответил Матвей видя, как Калинин нервно перебирает пальцы и тяжело вздыхает.       Тут как тут появился Липин, громко разговаривающий по телефону, который прижат к уху. Мужчина перебрасывал связку ключей из ладони в ладонь и матерился.       — Я уже сто раз сказал! Может уже будете слушать меня? Всё, я занят. Звони завтра.       Сбросив звонок, Липин сначала что-то напечатал в телефоне, а затем осмотрел уставших парней, которые были готовы прибить на месте его точно также, как и он своего телефонного собеседника минуту назад.       — Ну что, товарищи? Как вам? – тон с властного и руководствующего изменился на мягкий и доверчивый. – Хорошо поработали! Но все бумажные дела решим уже в понедельник! Вы как вообще? Готовы работать?       Никто ничего не сказал, но Ярослав Витальевич уже знал, что все согласятся. По ним было заметно, как они старательно относятся к своему делу, и мужчина не хотел дать им сорваться с крючка, чтобы в конце выловить ту самую золотую рыбку. Для него они не просто проект, а те люди, в которых живёт творчество намного больше, чем когда-то жило в нём оно само.       Если творчество живёт, причем искренне, то успех не за горами.       — Отлично! – Липин хлопнул в ладоши. – Мы отлично сработаемся! Договорились, что приезжаете в понедельник. Там уладим все вопросы. Репетиционная у нас есть, поэтому прямо с корабля на бал. В общем, офис реально большой! Всё увидите! А сейчас.. С вашего позволения я бы хотел поговорить с каждым наедине.       — Зачем? – спросил Илья, наблюдая, как Ярослав Витальевич нагибается, чтобы вставить ключ в дверную скважину.       Мужчина молча прошёл в гримерку, включая свет и плотно закрывая за собой дверь.       — Кто первый? – Матвей посмотрел на Илью и Андрея, которые не торопились заходить.       Соколовский пожал плечами и, снимая с себя гитару, отдал её Илье.       — Занесёшь в общагу. Как договаривались.       Малышев кивнул головой, пока Матвей открывал дверь и заходил внутрь светлой комнаты, которая была исписана вдоль и попёрек разноцветными фломастерами. Посередине уже стоял стул, а Липин находился напротив, возле подоконника, слегка облокотившись.       — Присаживайся.       — Я постою.       Ярослав усмехнулся.       — Мне уже рассказывали, что ты такой.. Своенравный, что ли. Есть у тебя на всё мнение. Такой неподатливый.       Матвей слегка улыбнулся и отвел взгляд к стене, полностью разукрашенная зёленым маркером. Немного подумав, он ответил:       — А это разве плохо?       Голубые глаза стремительно разглядывали фигуру мужчины. Плотно натянутый свитер поверх пухлого тела, короткие ноги, которые он старался скрыть за счёт широких джинс. В отличие от Булатова, Липин не играл в моду и одевался более просто, отдавая больше предпочтение дорогим ювелирным украшениям. Так у него на пальцах располагалось несколько колец, а запястье украшал золотой браслет.       — Знаешь.. Я не согласен с тем, что у тебя харизмы нет. Мой товарищ вскользь упомянул ваш образ. Увидев твое поведение на сцене, я понял, что харизма есть. Холодная такая.. Загадочная. Глаза куда-то постоянно отводишь, а потом смотришь пристально. Это интересно.. Будто грань между смущением и раскрепощенностью.       — К чему этот разговор?       — К тому чтобы, ты понимал. Работать тебе нужно уж точно не над харизмой. Ты центр. Ты итак привлекаешь внимание. Всё в порядке.. С музыкой есть некоторые неточности, но мы всё подлатаем. Не закатывай глаза. Подлатать – не означает, что вы полностью поменяете стиль. Мы всего-то докрутим звук. Сведение сделаем профессиональное. Стихи хорошие, кстати. Видно, что сам пишешь. Доля наивности присутствует.       Матвей нахмурился. Слушать это себе дороже.       «Что он несет?»       — Зови Илью.       Матвей вышел и увидел облокотившегося о стену Малышева, который активно что-то рассказывал смеющемуся Андрею.       — И что там? – спросил Илья, обращая внимание на вышедшего Соколовского.       — Обсуждали некоторые детали.. Тебя попросили зайти, кстати.       Малышев зашёл в гримерку. Андрей продолжал молчать, смотря как друг поспешно уходит. Матвей, достав телефон, увидел сообщение от Инны. Инна Т.: «Ты долго?»

Матвей С.:

«Я уже бегу»

      Напечатав ответ, Матвей спустился по ступенькам в гардеробную. Взглянув в зеркало, изрисованное губной помадой, он поправил волосы, а затем с полной уверенностью вышел из бара.       На выходе толпилось несколько доходяг, которые неконтролируемо смеялись и дёргали друг друга за щёки. Уже не удивляясь, Матвей посмотрел вправо от себя и увидел Инну. Её оранжевое платье в белый горошек качало словно волнами на берегу от теплого летнего ветра.       — Привет, – поздоровалась девушка. – Вы были там будто вечность.       — Всего лишь полтора или два часа. А ты долго стоишь?       — Нет. Я только подъехала.       Молчание продлилось недолго. Матвей аккуратно взял за ладонь девушку и слегка сжал её. Тихомирова облокотилась о плечо молодого человека. Запах знакомый, аж до рези в глазах, но немного отличается. Более приторно-сладковатый, и от этого тяжело дышится.       — Пошли отсюда, – прошептал Матвей, прикоснувшись губами к рыжеволосой макушке. – Будем гулять до утра.       — Нет! – ответила девушка, отстраняясь от Соколовского. – Какое утро? Ты хочешь встретить рассвет?       — А ты нет?       Матвей отошёл чуть поодаль от Тихомировой, вальяжно выходя к заброшенному скверу, где была распилена последняя лавочка, а фонари уже давно не мигали. На сером плиточном покрытии валялись пустые и смятые банки алкогольных напитков, а бычки, раскуренные уже по тысячу раз заблудшими душами, выглядывали из клумб с сухими и сгоревшими на солнце цветами.       Инна оглянулась вокруг, а затем посмотрела вперед. Матвей всё продолжал идти, заводя себя и девушку куда-то вдаль.       После того, как они повернули вправо, Соколовский увидел впереди неработающий фонтан, в котором до сих пор осталась вода. По бокам чаши слегка виднелась зеленая тина. Оглянувшись, молодой человек шагнул в него, несмотря на то, что был в кедах. Тихомирова удивилась и, подойдя ближе, наклонилась вперед.       — Матвей, скажи мне, ты идиот?       — Инн, если честно, то временами ты просто невыносима. В тебе нет азарта, нет жизни. Пора исправляться, – произнес Матвей, раскидывая руки по сторонам.       — Зачем мне азарт, если ты за нас двоих неплохо справляешься? Вылезай оттуда!       — Нет.       — Что значит «нет»?       — То и значит. Полезай ко мне!       — Нет.       — Матвей, перестань! – сокрушалась Инна, пытаясь противостоять. – Я не полезу! Не в фонтан же.       — Полезешь.       — Нет!       — Я сказал, что да!       Соколовский схватил за плечи девушку. Инна визгнула, когда поняла, что её пятки отрываются от плитки. Неожиданно и сравнимо с посягательством на свободу.       Всё-таки, она сдалась. Знала, если не согласится, то он не отстанет. Тихомирова осторожно перешагнула и опустила ноги прямо в воду, пока руки Матвея держали её. Она наигранно надула губы, пытаясь сделать возмущенный вид. Чтобы было заметнее ещё больше, как ей не нравилось. И неважно, что такое недовольство увидит только один человек, который находился рядом с ней и ехидно улыбался, когда девушка жмурилась от холодной воды.       — Зачем?        Он не отвечал. Только смотрел, понимая, что они скоро замерзнут окончательно. Ещё этот проклятый ветер, развевающий волосы девушки во все стороны. Розовые губы Инны потихоньку обрамлял синеватый оттенок, но она не шибко жаловалась. Пока смотрят на неё светящиеся от радости голубые глаза, мурашки, бегающие от холода, были не такой уж большой проблемой.       — У тебя милые веснушки. Не замазывай их этим.. Как его? Чем вы там обычно малюете?       Девушка хотела что-то ответить, но неожиданно, в первую очередь для себя, чуть не упала в воду. В миг стало страшно, но рядом оказался тот с кем нестрашно грохнуться на месте. Повалились бы они вдвоём было бы ещё веселее. Прохладные брызги полетели бы в разные стороны и одежда молодых людей не оправдала бы утреннюю глажку.       К счастью, падения удалось избежать. Матвей удержал бедняжку, рефлекторно схватив её за рукав платья. Девушка взяла парня за предплечье и выдохнула, чувствуя, как Соколовский притянул её поближе к себе.        Рядом с ней он ощущал прилив спокойствия вокруг неминуемого бедствия. Брал себя в руки, когда Инна не могла сосредоточиться. Ему было хорошо настолько, что он не задумывался о происходящем негативе в жизненных обстоятельствах. Проблемы с университетом? Не беда, Инна окажет поддержку и подберет необходимые слова. Не получается написать гребаную строчку в такт мелодии? Не беда, Инна подскажет нужную рифму. Нет настроения? Встреча с Инной всё исправит.       Временами Матвей задавал себе вопрос: «Это очередная влюбленность или намек на что-то большее?», но каждый раз он так и не мог дать себе точного ответа. Ему просто она была нужна. В любом состоянии и настроении. Когда Инна не в духе, то ему хочется радовать её. Когда она счастлива, ему хочется разделить этот момент. Когда она злая и чем-то недовольная, то он просто улыбается в ответ и даёт время успокоиться.       Он хотел быть просто рядом.       «Может и намек»       Инна прислонилась к белой футболке молодого человека. Матвей обнял Тихомирову, стараясь сдуть упавшую прядь со своего лба на котором выступили капельки пота.       — Почему тебе не холодно? – поинтересовалась Инна.       — А тебе холодно?       Тихомирова закивала. Соколовский улыбнулся и провел по лицу девушки костяшками пальцев. Холодная кожа, на контрасте которой синие глаза казались ему более притягательными.       Чмокнув Инну в нос, молодой человек стал целовать её бледное лицо. В каждое прикосновение он вкладывал ту часть тепла, которая была в нём. Аккуратно приближаясь к губам, Матвей не торопился. Лишь старался хоть немного согреть девушку. Инна охотно ответила на поцелуй, протягивая руки к шее молодого человека. Холодные пальцы Тихомировой прикоснулись к горячей кожи Матвея. Холод успокаивал его точно также, как и регулирование натяжения гитарных струн.       Касаясь языком нёба, Соколовский вовлекал девушку в неумелый поцелуй. Матвей то переминал потрескавшиеся на ощупь губы, делая их слегка влажными, то принимал инициативу Тихомировой и вовлекался в девичьи сети. Из головы не уходила мысль, что хочется прижаться сильнее. Её мягкие, слегка касающиеся пальцы щекотали кожу. От этого ощущалось покалывание похожее на непродолжительный разряд электричества. Бегающие мурашки провоцировали тепло, которое тянулось где-то в области груди. Ощущение единства и сладости мгновения.       — Эй, малолетки, – крик откуда-то издалека. – Брысь с фонтана, кому сказал.       Инна отодвинулась от молодого человека, заметив, как к ним приближался мужчина в полицейской форме с фонариком. Испугавшись, Тихомирова схватила за руку, ещё не до конца осознавшего, Матвея. Пока молодой человек приходил в себя, Инна потянула его за собой, выпрыгивая с фонтана.       «Бежать. С остальным разберемся»       Повышение адреналина обеспечено и уже не настолько холодно. Озноб прошёл и на его место пришёл освежающий жар вперемешку со страхом.       — Куда несетесь? Хулиганье! Сейчас поймаю и просидите в камере ночь. Может поймете, что залезать в фонтаны, гиблая идея.       — Дядь, ты сначала догони. Потом поговорим, – крикнул в ответ Соколовский.       — Ты с ума сошёл? – волнительно прошептала Инна, сжимая ещё сильнее ладонь парня.       — Не волнуйся. Сейчас залетим в пролеты и он нас не догонит.       Матвей слегка толкнул девушку в соседний поворот, ведущий в небольшой переулок. Молодые люди не переставали бежать, хотя силы уже были на исходе. За спинами скрывались огни фонарей, охранявшие покой ночного города. Асфальт казался уже второй обувью, настолько бег выбивал из колеи.       Инна остановилась, согнувшись пополам. Девушка наблюдала за Матвеем, который оглядывался в надежде не обнаружить тушу полицейского.       — Оторвались, наконец-то.       — Мне кажется, он за нами не побежал бы, – ответила Тихомирова, облокачиваясь о кирпичную стену. – Просто я испугалась. Думала, что всё.. Загребут.       Матвей рассмеялся, садясь на корточки. Шнурки от интенсивной пробежки развязались. Влажные кеды с налипшей пылью на вид выглядели неопрятно.       — Тебе повезло, что ты в сандалях, – кивнул на обувь девушки Соколовский. – Мои кеды придется отправлять на помойку!       — Постираешь, высушишь, и как новые будут, – усмехнулся Тихомирова, легонько щипая Матвея.       — Ауч!       Матвей просто так этого не оставил. Начал лезть к Инне, щекоча её по всему телу. Тихомирова отстранялась от молодого человека со смехом. Хотелось убежать, но энергии больше не было. Поэтому оставалось ждать, пока мучительная пытка закончится.       — Хватит. Ну, Матвей!       Девушка села на асфальт, а затем прислонилась спиной к неровной поверхности и вытянула ноги. Молодой человек лёг рядом с ней. Они сразу обратили внимание на звёздное небо. Просторы завораживали и служили запоминающимся зрелищем.       — Смотри, – Соколовский показал пальцем на качающуюся звёздочку. – Сейчас упадёт. Загадывай желание.       Инна, переводя взгляд с неба на Матвея и не особо задумываясь, ответила:       — Чтобы каждый год летом мы сюда приходили и видели эти звёзды.       Соколовский посмотрел на девушку. Волнение накрыло его от сказанных слов. Он притянул Инну поближе к себе, чувствуя, как голова девушки опускается на грудную клетку. Звёздочка упала, вспыхивая и оставляя за собой след в атмосфере.       Прикрыв глаза, Тихомирова готовилась уже вздремнуть, как тут до её уха донеслось следующее.       — Ну что, гуляем до утра?       Инна вздохнула, но сопротивляться уже не могла, представляя, как Матвей умоляюще строит глаза и хлопает ресницами.       — Уговорил. Гуляем.