Последствия

Я хочу умереть от великой любви (2017)

Последствия

3. Дорога, устеленная лилиями

«..Всё не просто так

И дорога, устеленная лилиями,

Распадается на твоих глазах

Ты и мягкий голос:

"Оставь меня в покое"

Всё это неважно

Нас уже не двое..»

      Старая на вид квартира, в которой отвратительно тянуло смесью химических веществ и дыма сигарет, встречала новых гостей. Инна была здесь впервые, и ей уже хотелось уйти.       Неоновая подсветка освещала не только стены и пол, заваленный окурками и бутылками пива, но и лица людей, которые решились предаться греху сегодня ночью. Ничего святого в этом месте нет. Одна грязь, ложь и запах алкоголя, разливающейся рекой.       — Где он? – спросила Тихомирова и брезгливо перешагнула валявшуюся девушку в луже вязкой консистенции.       Кирилл только взял Инну под руку и провёл в глубь квартиры сквозь толпы людей. Все они были одинаковы на вид: смеющиеся невпопад, дрожащие под влиянием чего-то крепкого и озирающиеся по сторонам в страхе, что сюда может нагрянуть кто-то лишний.       Здесь ей не место. Она понимала. Тогда почему тут находился еë молодой человек?       Кирилл спустя несколько коридорных пролётов довёл девушку до нужного места. Инна нервно забегала глазами, наконец-то, увидев того за кем пришла.       — Ты чë? – подхватил Кирилл Инну, у которой подкосились ноги от увиденного. – Не падай, блять, кому сказал!       Матвей смотрел абсолютно пустым взглядом на окружающую обстановку, будто находился под сильными успокоительными. Он не моргал несколько минут, только сидел сложив руки. Рядом с ним сидела парочка людей, которые пытались вытащить с зип-лока разноцветные таблетки. На столешнице напротив них находились поделенные поровну кучки белого вещества напоминающие крупинки сахара.       — Матвей! – подойдя ближе, крикнула девушка.       В ответ тишина. Ни единого отклика.       — Матвей! – позвала опять Инна, притронувшись к плечу молодого человека, повернув корпус тела к себе.       Ноль реакции. Только пугающие глаза, в которых зрачки расширены подозрительно до требуемой нормы, смотрели на неё с непониманием происходящего.       — Он же накуренный! – воскликнула Тихомирова, обращаясь к Нестерову.       — Бери выше: он нанюханный, – усмехнулся парень, облизывая пересохшие губы.       Нет. Не может этого быть. Тот парень, которого она увидела на сцене в первый учебный день два года назад никогда не промышлял таким. Это всё ложь. Очередные проделки Нестерова. Она не верила ему. Никогда не верила.       Прикрыв рот рукой, она лишь выбежала из квартиры туда, куда несли ноги. Лишь бы не видеть происходящего, лишь бы не верить в то, что это всё правда. Предположения Вероники оказались близки к реальности. Это ранило ещё сильнее. Инна уже представляла издевающийся тон старшей сестры, говорившую ту фразу так громко, что резало по ушам:       «А я же говорила..»       Спускаясь по лестнице, девушка не могла дойти до выхода. Хватаясь за перила, она не ощущала гравитации под ногами. Она словно шла по болоту, которое затягивало подкосившиеся ноги. Всё нереально.        Вокруг пространство плыло от слез, которые переполняли веки с самого начала, как сосуд. Теперь ей было известно, что интуиция не всегда обманчива.       «Почему так?»       Инна не могла перестать плакать сквозь тишину подъезда.       «Кто с тобой это сотворил?»       Спустившись на ступеньку ниже, девушка зарылась длинными светлыми волосами, как в детстве, когда мама в очередной раз ругалась с отцом. Ей моментально захотелось обратно. В те времена, где она слушала ненависть, исходящую от них по отношению к друг другу, практически каждый вечер.       Тогда она считала свою жизнь кошмаром, но сейчас понимала, что это было ещё невинным цветком посреди мёртвых листьев, осыпавшие её жизнь сейчас. Тогда она не понимала, какого быть взрослым.       Какого принимать реальность такой, какая она есть? Без розовых очков и не через призму красочных рисунков. Она не могла поверить в то, что это происходило с тем, кого она считала самым близким человеком. Всю его боль она чувствовала, как свою.       «Не от счастливой этой жизни всё»       — Чего ревёшь? Умер кто? – к Тихомировой подошла женщина с короткими чёрными волосами.       — Моя вера в людей.       — Вау, – ответила она, сев рядом. – Моя тоже.       Женщина достала с кармана кожаной куртки сигарету и зажала между зубами, не поджигая.       — Ну, рассказывай. Чего стряслось? А то сидишь, как рыба на берегу, бьешься в истерике.       Инна вытерла лицо рукавом синего пальто. Незнакомка выглядела дружелюбно, хоть и со своеобразной манерой речи. Терять было нечего и захотелось довериться. Тем более, Кирилл не пошёл за ней. Инне оставалось только надеяться, что он не бросит Матвея и отвезёт домой.       — Мой парень — наркоман, – прошептала, как ругательство, Инна, засучив рукава. — Достаточно веская причина?       — Вау, – незнакомка подожгла сигарету и, выпустив дым в пространство, посмотрела на растерянную Инну. – Вот это новость. Будто никогда не было, и вот — опять.       — В каком смысле?       Женщина усмехнулась, потерев большим пальцем кожу возле губ. Она сделала затяжку и выпустила дым через нос.       — Ты так говоришь..ну, наивно, что ли, – ответила она. – Будто не понимаешь, что кружок по интересам таблицей Менделеева есть везде. И что в него попал твой парень больше исключение из правил, чем правило. Хотя это абсолютно не так. В реальном мире не так. Это правило. Ты попробуй избежать мир наркоты, а не прикоснуться к ней, когда об этом везде говорят.        Инна нахмурила брови, испепеляя собеседницу взглядом. Ей казалось, что та издевалась над ней, подобно Нестерову и не понимая с какой трагедией столкнулась она.       — Наркотики намного ближе, чем тебе кажется, – добавила незнакомка, сделав затяжку.       — Как тебя зовут?       — Лена.       — Слушай, Лена, – начала Инна, повышая тон.       Тихомирова уже готовилась напасть на неё с такой же язвительностью, как та, но ей тут помешали.       — Эй, – одернула Лена её моментально. – Я понимаю, что ты не в лучшем состоянии, но не веди себя так. Я тебе ничего не сделала плохого ещё.       Инна отвернулась, не отвечая ничего. Только вздохи доносились до уха Лены, которая понимала, что её собеседница старалась сдерживать слезы.       — Кто же знал, что твой пацан — мудак. Доводит тебя своими зависимостями.       — Он не такой, – ответила Инна. – Он всегда хороший, внимательный и добрый. Но что-то в нём надломилось за последнее время.       — Сколько ему?       — Двадцать два.       — Тебе?       — Двадцать.       — Вау, – опять повторила Лена, туша окурок о бетонную ступеньку лестницы. – Я понимаю, что первая любовь. Выглядишь молодо. Но он уже пожил свою жизнь. Оставь. Ты не спасёшь его.       — У нас не такая большая разница в возрасте, во-первых, – обернувшись, торопясь заговорила Инна. – Во-вторых, мы уже два года вместе. Я не могу просто так оставить его. Он не чужой мне человек.       — Два года. Не двадцать лет. Очнись ты. Успеешь ещё наверстать. А он уже погиб. Ты будешь дальше тащить его на себе. Тебе оно надо в двадцать лет? Безработный наркоман, который уже давно променял тебя на дозу.       — Он работает.       — Кем? – язвительно спросила Лена, вытаращив глаза.       — Музыкант.       Громкий смех, находящий отражение в стенах дома у спящих соседей, раздался по всему подъезду. Женщина прикрыла лицо руками, чтобы не выдавать покрасневшее лицо то ли от никому неизвестных воспоминаний, то ли от стыда за трогательное настоящее неизвестной ей девушки.       — Ты собрала просто комбо, дорогуша. Наркоман, да ещё и музыкант. Чему ты удивляешься? Это вполне естественно.       — Я не знала..       — Никто не знает. Но каждый понимает. Это аксиома. Тут любой, попав в их тусовку, попробует что-то запретное. Выбирай меньшее из зол.       — Откуда ты знаешь?       — Я в завязке. Тусила раньше с разными. И с музыкантами тоже. Ты многое не знаешь, но это мерзкие отбросы, возомнившие себя богемой.       — Но они имеют на это право.       — Право? Какое? Право на то, чтобы считать себя особенными? Ох, уж эта богема дешёвых красок, я так скажу. «Не такие, как все» —тьфу! Да, они те ещё.. – Лена махнула рукой, недоговорив. – Ай, да, ну. Ты всё равно не поймёшь. У тебя же парень музыкант. Небось его муза, да? Смешно..       — Я не верю во вдохновение от реальных людей и событий. Лирические герои на то и лирические герои.       — Лирические герои? – женщина уже не могла сдерживать ещё один порыв смеха, сгибаясь пополам. – Прости, это очень смешно. Лирические герои? Сейчас так называется у вас? По модному?       — Что смешного?       Лена перестала смеяться, давая себе отдышаться. Достав ещё одну сигарету, она протянула Инне, но та молча покачала головой в ожидании ответа.       — Нет никаких лирических героев. Они все события и образы берут с реальной жизни и чутка переигрывают их на лад. «Что вижу, о том пою», не слышала, что ли?       — Слышала.       — Ну, вот. Музыканты самые ленивые люди на свете. Взяли ситуацию, зарифмовали простыми словами и ждут пока о них узнает вся страна. Но этого недостаточно, чтобы требовать от людей понимания их творчества. Примитивного искусства на которое способен каждый. Лирических героев они выдумали, чтобы им потом каждый не предъявлял за использование ситуации в свою сторону.       Тихомирова почти не слушала, а больше наблюдала за женщиной, чьи руки дрожали при каждой затяжке.       — Авторский вымысел.. Понимаешь, оно не про них. Фантазии не хватит. Остаётся только переламывать одну и ту же историю под разные мотивы. Особенно, если касается дело всяких «муз». Пока его муза кормит, то он будет готов, что угодно петь и писать. Творец своими ранами рождает искусство. Ну, или его подобие, как те бездарности с «лирическими героями», которые взяты же с них. Скукота.       Лена посмотрела на загруженную Тихомирову, явно замерзшую от холода.       — Не унывай. Я верю, что твой наркоман не такой. Это я свои жизненные уроки выливаю.       — Надеюсь.       Лена, потушив сигарету о ступеньку, встала и хлопнула ладонями.       — Ладно, пойду я. И ты тоже иди. Пока кого-то страшного не привлекла. Тебя как зовут-то, дитя плача?       — Инна.       — Слушай, значит, – девушка достала телефон. – Диктуй свой номер. Встретимся ещё, а то боюсь пропадёшь со своим другом.       Инна продиктовала давно знакомые цифры. Записав номер, Лена вернула телефон в карман куртки.       — Ну, всё, до встречи. Позвоню.       Женщина исчезла за лестничным пролётом, оставив Инну с ещё большими вопросами, чем час назад. Женщина выглядела постарше её лет на десять. На ней была кожаная старая куртка, изрядно потрёпанная временем. И ещё эта дурацкая привычка сначала вертеть сигарету во рту, а только затем курить.       Тихомирова не понимала, что ей делать дальше. Полночь влекла за собой не только темноту, но и раскрытие самых мрачных тайн, свидетельницей которых была она сама.       Выйдя из дома, она пошла по замерзшему асфальту, ловя падающие снежинки руками. Хоть что-то в этом дне было чистое, без грязи и оплошностей. Возле автобусной остановки было дерево, на котором сидела чёрная птица с длинным загнутым клювом.       «Ворона»       Подойдя ближе, Инна увидела, что ворона искала что-то съестное на промерзшем дереве. Туман окутал улицу. Полная тишина. Только ворона и Инна искали что-то важное для себя, но так и не могли найти. На минуту показалось, что время остановилось. Стрелки на циферблате не пробили нужный час, а лишь устало догоняли запоздавшие минуты.       Сухость во рту постепенно превращалась в горечь, чьим неотъемлемым компонентом была тоска по ускользающему из-под носа прошлому. Слёзы катились по щекам, падая на без того влажный снег. Зима постепенно становилась хозяйкой положения, смещая осень.       — Вот где ты, – послышался знакомый голос, когда Инна в свете фонарей пыталась стереть с лица слезы. – Я думал, куда ушла.       Инна обернулась и увидела подбегающего Кирилла.       — Скользко, да? – усмехнулся Нестеров, поскользнувшись и ухватившись за рукав пальто Инны. – Ты плакала?       Вздохнув, она кивнула головой и отвела глаза. Ворона, сидевшая до этого на ветке, вспорхнула и полетела дальше, ведь здесь она так и не смогла найти то, что искала.       — Я хочу в общежитие, – прошептала Инна.       — Без проблем, – Кирилл вытащил телефон с кармана и набрал определенную комбинацию цифр. – Сейчас вызову такси. Поедем вместе.       Кирилл не отрывал взгляд от девушки, чьи глаза обсматривали то его, то ветки деревьев, то дома, располагающиеся сзади него. Её лицо не отражало ни веселья, ни грусти, ни вымученной печали. Лишь сплошной опечаток невысказанного одиночества, отражающее в потери того, что уже давно было потеряно.       — Всё. Сейчас приедет Toyota 228 номер.       — Может его надо забрать? – неуверенно спросила Инна. – Он там совсем один.       — Ты шутишь? – фыркнул Кирилл. – Ему сейчас хорошо. И поверь о тебе он не думает, раз так поступает.       Инна слабо улыбнулась на слова Кирилла. Она опустила голову и через какое-то время доносились уже едва слышимые всхлипы. Нестеров молчал и ничего не говорил, лишь мягко подвел девушку к двери такси, когда водитель подъехал. Наблюдая, как она села в салон, Кирилл обошел машину и сел с другой стороны.       Машина тронулась и поехала по заявленному маршруту. В салоне не было слышно музыки, только скольжение шин по асфальту и продолжающиеся всхлипы Тихомировой.       Проезжая знакомые места, окольцованные в проспекты, которые парень знал наизусть до неприятного скрежета зубов. За окном шёл снег, падая крупными хлопьями на дорогу, окна автомобилей и домов. Оторвавшись от этого вида, Кирилл увидел, что Инна тоже смотрела в окно и вытирала ладонями слёзы с щёк.       Тронув её за плечо, он протянул руку и приобнял девушку. Она осторожно прикоснулась лицом к его куртке и опустила взгляд на переднее сидение. Ресницы Инны неосознанно дернулись и она выдохнула так громко, что тело непроизвольно затряслось.       Нестеров ещё сильнее сжал её за плечо и прикоснулся подбородком к макушке девушки. Цветочный запах усилился и заполнил фон Кирилла, который до этого ощущал лишь морозный воздух на улице, пробирающий до мурашек, и пот, который исходил от водителя, при входе в салон.       Он не мог разобрать, какие конкретно цветы намешаны в этом запахе и были они там вообще, зная, как многие парфюмерные ароматы искажаются при соприкосновении с кожей. Но этот запах заставлял ещё ни раз вспомнить его в самых неожиданных случаях и вернуться к тому вечеру, где он позволил воспользоваться слабостью друга.       И не в первый раз.       И не в последний.       — Приехали, – буркнул водитель, вглядываясь в зеркало.       Инна открыла глаза, видя, как Кирилл отстранился от нее. Тихомирова моментально выпрыгнула из машины и побежала до входной двери общежития. Она зашла внутрь, а Нестеров все не мог перестать вглядываться в темноту, надеясь снова увидеть её темный силуэт на фоне желтых фонарей и белого снега.       — Можно пожалуйста ещё на один адрес? – сглатывая слюну, произнес Кирилл. – Я доплачу.       Под недовольное шипение водителя Нестеров осознал, что ни о чем не жалел за долгое время в его жизни.