Последствия

      

Я хочу умереть от великой любви (2017)

Последствия

9. Пока жив

«..Пока жив,

Покажи

Уставших в глуши

Запутавшихся в тени

Пока жив,

Докажи

Как сложно здесь быть..»

      Летние каникулы закончились, после которых Инна вернулась обратно.        Пустота улиц родного города её пугала. Больше там не ходила молодежь, чьи имена она знала наизусть. Все чаще появлялись незнакомые ей лица, успевшие из маленьких детей превратиться в безбашенных подростков, сбивающихся в неизвестные компании.        Когда-то она была на их месте, но сейчас это всё исчезло. Никто уже не помнил их или же совсем не знал. Никто не вспоминал об ушедших годах и на всевозможные каникулы возвращалась сюда только Инна. Даже Ксюша отказалась ездить, оставаясь в общежитие.       Почему люди так усердно бегут от своего прошлого в обмен на иллюзорное будущее?        Вернувшись обратно, Инна спокойно училась эти два месяца первого семестра. Все чаще она оставалась у Матвея, хотя он не всегда появлялся дома. С Михайловой виделась либо только на занятиях, либо по вечерам в общежитие, когда она приходила туда. Она тоже начинала пропадать все чаще за пределами привычного маршрута «общежитие-университет», но в подробности своей жизни не посвящала никого.        Зато Вероника напросилась в гости к Матвею и Инне сегодня днем в промежутках между своими делами. Девушку напрягало, что старшая сестра последние полгода активно напрашивалась именно сюда, а не в другие места, где можно было бы намного спокойнее провести время без лишних вопросов и ожиданий. Но с минуту на минуту она должна была зайти и поэтому чайник грелся на плитке, пока в микроволновке разогревались купленные слойки в булочной.       — Тебя не учили дверь закрывать? Вроде не в пещере родилась.       Обозленный голос Вероники послышался в коридоре вперемешку с шуршащими пакетами. Она раздевалась, пока Инна наливала в кружки чай.       Старшая сестра зашла на кухню и сразу скривилась, видя, как сестра ставит перед ней кружку с чаем.       — А кофе у тебя нет?       — Никто у нас его не пьет, – пожала плечами Инна. – А в пакетах у тебя чего?       Вероника раздраженно постучала пальцами по столу и ушла обратно в коридор. Инна возмущенно спросила, куда она, но девушка лишь махнула головой и вытащила пару сотен из кошелька.       Захлопнув дверь, Вероника выдохнула. Выйдя из дома, она добежала до ближайшего ларька и купила пару пакетиков быстрорастворимого кофе. Разложив их по карманам пиджака, она направилась обратно. Тихомирова принялась звонить в домофон, но ей никто не открывал.       Девушка закатывала глаза и принималась снова набирать известную ей комбинацию цифр.              «Надо было попросить у неё ключи»       И снова, и снова набирала, но открытия входной двери так и не предвиделось.       — Вероника, это вы? – спросила женщина, в чьем голосе замечены знакомые властные нотки. – Не ожидала вас здесь увидеть.       Вероника подняла голову и чуть приоткрыла рот. В её глазах мелькало искреннее удивление. Девушка замешкалась на месте, когда Лариса открыла дверь с помощью чипа и пропустила её внутрь.       — Я тут к сестре забежала, – нашлась Вероника, идя рядом с руководительницей. – Они тут вместе с парнем живут.       Лариса Иосифовна промычала что-то себе под нос, а потом удивленным голосом ответила, когда Вероника нажала на ту же кнопку этажа, который ей был нужен.       — О, вам на тот же этаж, что и мне.       Тихомирова смущенно покивала головой и прижалась головой к железобетонной стенке. Когда лифт приехал, они вместе вышли и направились в одну и ту же сторону. У девушки пересохли губы и она отвела взгляд на дверь, которая соседствовала с квартирой Матвея.       Рядом с ней стояла Лариса, с чьих рук внезапно исчезла сила и она не могла вставить ключ в замочную скважину, промахиваясь. Она нахмурилась, увидев дрожащую от ужаса Тихомирову, пытавшуюся быстрее попасть внутрь к сестре.       — Не забудьте разнести рекламные материалы, как и обещали, – на прощание сказала руководительница и громко хлопнула дверью.       В голове преследовал её образ, строгий взгляд и презрительное выражение лица. На нем читалось всё о чем Вероника боялась подумать. Но всё стало очевидно в одну минуту.       — Здесь проблемы с домофоном, – еле выговорила Инна, впустившая сестру. – Я забыла тебе сказать..        — Ты не только это забыла сказать! – выдохнув, ответила Вероника. – А парень твой наркоман – это так..мелочи..Устраивает тут попойки. Когда нас позовет? Или вы за одно с ним?       Она яро жестикулировала, нервно топала ногами на одном месте, бросила пачки с быстрорастворимым кофе на подоконник и хватилась руками за голову, пытаясь присесть на стул. Незаметно вошедшая на кухню Инна будто уменьшалась в размерах, но она казалась намного спокойнее, чем Вероника.       Инна села на стул напротив сестры, которая смотрела на кофе и видеть его не могла. Мигрень не унималась и неизвестно, что поспособствовало её возвращению. Страх, нервозность или все вместе?       — Звони ему! Пусть приходит сюда и объясняет, почему его соседка, а по совместительству моя начальница жалуется постоянно на его выходки? Почему вы оказались её соседями? Ну, почему, Инна?       Она молча взяла в руки телефон и позвонила, но на конце трубки ожидаемо никто не ответил. Инна редко видела Матвея, но приняла за данность и больше не боролась с этим. Она не дрожала от страха, не плакала и не билась в истерике. Лишь молча кусала обветренные губы и смотрела на циферблат часов.       «Кому ещё позвонить?»

***

      Она снова вернулась в мастерскую, но уже не с кистями, которые она по итогу забрала, а с самым волнующим вопросом от которого колени дрожали и всё тело знобило, как при температуре тридцать восемь градусов. Пять месяцев назад она поверить не могла, что сможет приблизиться к тому, что может являться правдой.       По крайней мере она не хотела, чтобы это оказалось правдой.       Она не была здесь после того разговора с Кириллом и его быстром исчезновении. Тогда она просидела после его ухода ещё пару минут и ушла следом за ним, забрав кисти под взором странного парня с усами. Инна помнила весь тот страх и отвращение, нежеланное прикосновение и тот шёпот, режущий по ушам до сих пор.       «Я твой ангел-хранитель»       Нестеров был один в помещении. Он переставлял холсты и по пути разлил краску, которая выплеснулась из железной банки прямо на такой же бетонный пол, как и стены. С тех пор, пока здесь не было Инны, она заметила, что большинство рисунков исчезло и на их место ещё ничего не повесили. За счёт этого помещение ощущалось пустым и безликим на фоне ещё более уличного серого неба, выглядывающего из-за окна.       — И о чём ты хотела поговорить?       Кирилл отложил холсты, облокачиваясь рукой о деревянный стол. Инна вздохнула, сжимая и разжимая кулаки. На глазах уже наворачивались слезы, хотя всё было не до конца ясно. Но мысли хаотичны, эмоции непредсказуемые и действия разрушительные.       — Чем ты занимаешься в мастерской?       — Но ты же не об этом хотела поговорить.       — Чем ты занимаешься в мастерской?       — Я открыл её полгода назад. Ты же знаешь, чем занимается моя тётя, и я помогаю ей искать молодых или не очень молодых талантливых людей. Сюда приходят все, кто участвовал или будет участвовать дальше. Но зачем тебе? Ты же сюда не за этим пришла.       — Откуда тебе знать?       Нестеров постучал пальцами по столу и продолжил дальше разносить холсты. Инна стояла в стороне, не предавая значению набежавшим слезам, которые она пыталась сдерживать, чтобы не податься подозрениям и ненужным эмоциям окончательно.       — Он употребляет, да? – дрожащим голосом произнесла девушка. – Матвей?       — Откуда мне знать? – ухмыльнулся Кирилл, ставя чистый холст в ближайший угол от него.       Тихомирова отвела взгляд, разворачиваясь к двери. Она знала, что правды от Нестерова ждать не стоило и пришла сюда зря. С высоко поднятой головой и сжатыми кулаками она вышла из мастерской и принялась спускаться по лестнице, пока взволнованный голос Кирилла не заставил оглянуться её.       — Инна, прости. Я знаю, где он. Пошли.       Молодой человек бежал по лестничному пролёту, пытаясь догнать Тихомирову. Она разжала кулаки и в её взгляде виднелось то, что Кирилл часто замечал в людях.       Полная отстраненность и потеря контроля. Свободные руки по швам, сухие губы и покрасневший нос то ли от мороза, то ли от невышедших слёз.       Она потеряла всё.