Последствия

Я хочу умереть от великой любви (2017)

Последствия

11. В чем моя вина?

«..Я не виноват,

Что у тебя все плохо

Я не виноват,

Что твоя жизнь с подвохом

Я не виноват,

Что ты живешь не так как хочешь

Тогда забудь обиды между прочим

Но каждый раз, когда мы вместе

Я виноват среди всех честных

И даже в этой песне

Есть моя вина

Но я так и смог понять

В чем она?..»

      Что было вчера?        Инна не помнила, точнее, предпочла бы забыть и никогда не вспоминать. Проснувшись, она так и не обнаружила рядом никого. Ни Ксюшу, ни Матвея. Никого. Только она одна, открытое окно на проветривании, из-за чего хотелось не просто укрыться одеялом, а обмотаться им же и не выходить за пределы комнаты.       Не видеть прохожих, знакомых, одногруппников, друзей. Ведь где-то там, на невесомом уровне, между ей и ими образовалась целая пропасть.       Она ничего не понимала. А было ли вчера что-то или это дорисовало её разыгравшееся воображение? Та девушка, встретившая её в подъезде и записавшая номер? По которому Тихомировой всё же позвонили. Она решила оставить одеяло, закрыть окно, которое так привыкли открывать без надобности в осенне-зимний период и поехать к незнакомке с самого утра, попросившей за встречу вдобавок бутылку вина. Теперь она стояла возле двери и не знала зачем это всё. Что конкретно она хотела узнать? До какой правды добраться? И зачем эта встреча самой Лене?       — Ну, привет дитя интрижек! – произнесла Лена, впуская девушку во внутрь. – Тебе чай или глицерин?       — Чего? – непонимающе ответила Инна. – Я, конечно, не разбираюсь. Но глицерин не звучит как что-то вкусное.       — Он сладкий, – подытожила Лена, принимая с рук Тихомировой бутылку вина.       — Откуда знаешь?       Инна прошлась по коридору следом за Маркиной. Серые однотонные обои, увешанные большим количеством фотографий с разных съёмок. На одном фото Лена держала в руках объёмные украшения и позировала на фоне белой ткани. На другом она в паре со смуглой девушкой стояли в обнимку и демонстрировали в руках красную помаду для губ.       Если отойти чуть подальше, то на ещё одном фото она просто стояла без макияжа, смотря прямо в объектив камеры. На лице видны немногочисленные веснушки на носу и синяки под глазами. Все фотографии отличались друг от друга, что хотелось рассматривать и рассматривать, как картины в галерее.       — Ты где там застряла? – из двери выглянула Лена, вертя в руках штопор. – А.. это мои снимки. Я забыла сказать, что модель.       Инна, вздохнув, прошла на кухню. Кухня практически не отличалась по цветовой гамме от коридора. Всё такие же серые обои с серыми шкафами и столом на фоне белых окон, посуды и бытовых приборов. Лена уже открыла бутылку и разлила по бокалам, чуть-чуть закапав белое полотенце.       — Только я сейчас больше в бьюти индустрии, – дополнила Лена, садясь напротив растерянной Инны. – А так..и подиум, и обложки журналов..всё было. Сразу после школы пошла работать. Параметры позволяли. Суровые реалии двухтысячных годов. Мама даже бровью не шевельнула, зато всем соседкам хвасталась, что дочь – моделька.       — Моделька? – усмехнулась Инна, делая небольшой глоток. – Ты так много мне налила, а я совсем не пью.       — Так я тоже не особо любитель. Я просто бутылки в подсвечник превращаю. Вон там.. Видишь?       Лена указала наверх серых кухонных шкафов, где в ряд стояли разного цвета бутылки на которых пригвождены бежевые свечи. От некоторых уже потек воск, а какие-то были совсем целые.       — Акриловая краска?       Лена кивнула, вертя в руках бокал, из которого она ещё не сделала ни одного глотка.       — А так школу я окончила, – продолжила Маркина. – В университеты эти..не пошла. Только сейчас думаю, куда поступать.       — Есть идеи?       — Думаю, насчет маркетинга. А ты где учишься?       — Я менеджер, – ответила Тихомирова, вяло улыбнувшись.       — Ого, – без особого восторга удивилась Лена, ставя бокал на стол. – Интересно?       Инна бросила взгляд на бокал, внимательно вглядываясь внутрь, словно там плавала залетная муха.       — Я не знаю, – пожала плечами девушка. – Я даже по специальности не хочу работать.       — А что хочешь?       — Рисовать.       Лена широко улыбнулась, непроизвольно посмеявшись.       — Думаю, ты действительно талантлива. И все получится.       Инна перевела взгляд на Лену. Красивая, статная и выглядела однозначно моложе своих лет, хотя глаза и выдавали нажитый опыт. Маркина продолжала улыбаться и облокачиваться на спинку стула, смотря также на Инну и думая о чем-то своем. Запредельно далеком или близком. Какие тайны хранила она? Были ли у неё мотивы узнать подробнее об Инне или она всё это делала по доброте душевной?       По квартире можно было понять, что она любила аккуратные пространства, без вычурности и яркости. Всё в минималистичных тонах, которые не выдавали ничего из того, что могло быть в её прошлом о котором она успела заикнуться в первую встречу. Правда или не более, чем имиджевая история?       — А у вас часто тут..       — Что?       — Ну..такие..вечера..Подъезд у вас.. Тёмно, грязно и..некомфортно, – ответила Тихомирова, сжимая и разжимая ладони. – Я никогда не видела таких.       — Хорошо, что не видела, – усмехнулась Лена. – Часто, но не всегда.        — А тебе не страшно? Не мешают соседи?       — Мне наплевать, – пожала плечами Маркина. – Я в берушах сплю.       Инна улыбнулась с лёгкостью, немного посмеиваясь, чем вызвала удивленное выражение лица у своей собеседницы. Но Тихомирова мысленно пожалела о том, что у соседки Матвея не было беруш. С помощью их можно избежать многих проблем и не быть втянутой в те драмы, на которые ты усердно закрывал глаза. Не сопоставлял события, не старался вникнуть в суть происходящего, но за то время, что ты убегал от всего, они накапливались и накрывали лавиной в самый неподходящий момент.       Ощутив вибрацию телефона, Инна достала его из кармана тёмных штанов. На дисплее высветилось сообщение от Матвея.       Матвей С.: Не хочешь приехать?

Инна Т.: А ты где сейчас?

      Матвей C.: У Кирилла.

Инна Т.: Может дома увидимся?

      Лена обратила внимание на клацанье Тихомировой по экрану телефона и усмехнулась. Инна что-то набирала и стирала, а затем снова набирала.       — Ты не против, если мы сейчас поедем к Матвею?       — В наркопритон? – пошутила Маркина, делая глоток вина и посматривая исподлобья на без того встревоженную Инну. – Ты ещё с ним не рассталась?       — Я не.. – девушка запнулась, пытаясь сформулировать мысль понятнее. – Не знаю. Может это одноразовая акция? Надо поговорить, а потом решать.       — Один раз превращается обычно в многоразовый поток, – ответила Маркина. – Но поехали. Хоть посмотрю.

***

      Инна позвонила в обшарпанную дверь квартиры, которую не красили по ощущениям очень долго. Куски от старой покраски лежали перед порогом. В самом подъезде несло смесью канализации и супа, который приготовили только что и его запах успел распространиться за пределы чей-то квартиры. Девушка ошибалась. В доме у Лены не самый пугающий подъезд из всех, что она видела.       Открыли быстро. На пороге стоял Нестеров, у которого за ночь не поменялось почти ничего. Вокруг его планеты не пролетели разрушающие кометы и Инну раздражало его необычайное спокойствие, что вчера, что сегодня. Чем тогда он лучше Матвея, который скрывал свои «увлечения»? Тем, что знал правду? А Илья знал? Если знал, то почему не помог? Не предупредил? Почему это всё упало на хрупкие плечи девушки, которая смотрела на Кирилла с недоумением и в ответ получали лишь молчаливый кивок.       — Проходите, – машинально ответил Кирилл, отодвигая задвижку и полностью открывая дверь.       — Я Лена, – снисходительно представилась Маркина, вешая на руки Нестерова кожаную куртку. Тот приподнял брови, наблюдая, как Лена по-хозяйски прошла в квартиру.       Инна неловко сняла шапку и шарф и аккуратно положила на стеллаж, стоявший в прихожей. Пуховик она пыталась повесить на крючок, но Кирилл тут же обернулся после того, как повесил куртку Лены и перехватил верхнюю одежду Тихомировой.       — Я повешу, – добавил он. – Проходи.        Тихомирова отвела взгляд и пошла дальше за Леной.       — Матвей! – радостно воскликнула Инна, войдя в комнату.       Тот сидел на кресле, перебирая что-то в руках. Инна подошла ближе и заметила, что это кубик-рубик. Матвей пытался собрать и, не отрываясь, чмокнул девушку в губы. Лена усмехнулась и села на диван, а только что вошедший Кирилл опустил голову и сел рядом с ней.       — Эй, – недовольно вскрикнула она, заметив знакомые круглые очки черного цвета по краям покрашенные в белый тоненькой кисточкой. – Ты опять взял мои очки!       Тихомирова быстрым движением руки сняла их с головы Соколовского и, проверив на наличие царапинок, надела на себя.       — Мне идет? – спросила Инна, глядя на Лену и Кирилла.       Кирилл хотел что-то сказать, но тут же закрыл рот, неловко показав палец вверх. Инна подошла к небольшому зеркалу, висевшее в шкафу и посмотрела на своё отражение. Кокетливо улыбнувшись, она заметила, как подкравшийся Матвей стянул с неё очки и опять надел себе на голову.       — Ну нет! – закатив глаза, ответила Тихомирова. – Отдай!       Девушка пыталась достать до аксессуара, но едва смогла дотянутся, как тут же её руки перехватил Матвей и притянул ближе к себе.       — Ну нет! – повторила Тихомирова, жалобно глядя в глаза Соколовского.       — Ну да! – передразнил девушку Матвей и надул губы.       Мягкие прикосновения по коже на которых так ярко акцентировал Нестеров и не заметил, как мышцы непроизвольно сжались, а самый яркий крик погас в немом молчании.       Он то отводил глаза, то снова приковывал внимание и видел перед собой только одну картину. Они вместе. Матвей держал её за руки, поглаживая пальцами её запястья и смотрел прямо на неё. Она не отводила взгляд в сторону и отвечала взаимностью, держась за него, как утопающий за последнюю соломинку.       Лена, услышав скрип зубов и повернувшись к молодому человеку, заметила, как тот старался не смотреть, но тут же возвращал взгляд на место, словно упиваясь этим состоянием и поглаживая пальцами по дивану также, как Матвей гладил Инну.       — Хватит, – возмущенно ответила Тихомирова, обращая внимание на стоящую акустическую гитару в углу. – А можно попробовать?       Тихомирова неуверенно обвела комнату взглядом, пока Матвей гордо возвращался к креслу, беря в руки кубик-рубик. Кирилл спокойно кивнул головой и Инна, беря гитару в руки, села между Кириллом и Леной.       Маркина отодвинулась к подлокотнику и смотрела, как Тихомирова неуклюже крутила гитару в руках, не зная за что браться. Погруженный в себя Матвей не обращал ни на что внимание, кроме разноцветной головоломки. И даже не знал, что прямо сейчас Тихомирова прилюдно показала свой интерес к его деятельности, а не наоборот.       — Давай помогу, – предложил помощь Кирилл, пододвигаясь ближе к Инне. – Здесь нужно так.       Инна съежилась, когда Кирилл задел её руки, чтобы исправить их положение. Озноб охватил ещё сильнее, когда она увидела, что Нестеров поверх её пальцев положил свои и нежно переложил их на другие струны. Матвей, заметив боковым зрением происходящее, тут же оживился.       Откладывая кубик на стол, он видел, как Кирилл располагал большой и указательный пальцы девушки на гриф гитары, слегка наклоняя его. Матвей контролировал каждое движение и тяжело вздыхал. Без того маленькая комната сузилась до ещё меньших размеров.       «Какого хрена ты творишь?»       — Пробуй, – улыбнулся Кирилл, мягко отодвигаясь на край диван и улыбаясь от того, что Инна впервые сама сыграла правильно.       — Так? – шепотом уточнила Инна, моментально переводя взгляд с Кирилла на Матвея.       Бледная кожа будто слилась с белой футболкой и на ее фоне Соколовский просто потерялся. Только лишь покрасневшие костяшки выдавали в нем не мумию, а человека. Прикусив губу, Матвей наконец-то поймал её взгляд. Все такой же или изменился? Он не знал. Даже предполагать было страшно, но что-то точно мешало оценивать происходящее более, чем адекватно.       С каких пор её интересовали другие парни? А может и не интересовали даже, но что-то здесь было нечисто. Почему Кирилл прикасался к ней более чем свободно и не испытывал стеснения? Их что-то связывало? А если ничего не связывало, то почему его это так цепляло?       — Я курить, – отрезал Соколовский, смотря прямо в синие глаза, похожие больше на лед, чем на синее пламя. – А потом у нас съемки. Да, Кирилл?       Последнее предложение он произнес довольно грубо и, встав с кресла, вышел из комнаты. Инна поспешно обернулась, но за ним уже захлопнулась дверь, которая до этого была всегда открыта. Маркина обнажила зубы в нелепую улыбку и затем моментально сжала губы, наблюдая, как провинившиеся Кирилл и Инна пытались не смотреть друг на друга.       И зачем смотреть на того человека, который итак был в твоих мыслях?