Последствия

      Группа Последствия — новый музыкальный феномен, покоривший современную молодежь. Группа, в состав которой входят Матвей Соколовский (фронтмен и вокалист), Кирилл Нестеров (бас-гитара) и Илья Малышев (барабаны) набрали рекордное количество прослушиваний за последние двадцать четыре часа. Их второй альбом «Я хочу умереть от великой любви» порадовал нетипичным рок-звучанием и стихами, которые точно напомнят вам о первой или последней любви. Желаем ребятам успехов и ждем дальнейших работ!

2018

      Прошло полтора года с выхода их самого популярного альбома и с тех не сильно что-то поменялось, кроме того, что их стали звать чаще на фестивали, интервью и узнавать на улицах. Выйти и погулять свободно не всегда получалось, но никто особо не грустил по этому поводу. Творчество, медийная жизнь сплелись в единый тандем и неотступно преследовали во всех жизненных неурядицах.       На подходе готовился новый альбом, который планировали выпустить уже в следующем году под огромной промо-компанией в лучших традициях музыкального маркетинга. Лейбл Юность планировал расширяться и привлекать новых талантов, но это все были планы будущего. Пока Липин лишь потирал руки и делал ещё одну пометку в списке ежедневных дел.       Но Матвею, как главному вокалисту группы, доставалось больше всего. Он был обязан присутствовать на всех мероприятиях, куда его зовут, и концерт бывшего участника его же группы не стал исключением. У того был полный зал, чему он нескончаемо рад, но вот оборудование выводилось из строя чаще обычного и Андрей Калинин матерился, кидался микрофоном в толпу и чуть не разбил колонки, которые с перебоем воспроизводили и без того отстающий звук.       — Я смотрю, ты решил вспомнить прошлое, – усмехнулся Матвея, стоя за кулисами.       — Не беси меня, а! – ответил Калинин, обтираясь махровым полотенцем. – Сейчас вместе выйдем, готовься.       — Всегда готов. Правда, Лера?       Он толкнул её локтем, чтобы она снова обратила внимание на них, но она не хотя повернула голову и, улыбнувшись, отвела взгляд. Ей этот музыкальный мир с позиции менеджера уже доводил до рвотного рефлекса и она сама уже мечтала выйти в полный зал на сцену, но пока оставалось оставаться на нелюбимой позиции.       — Надеюсь, попрощаюсь в этом году с менеджментом. Липин планировал расширяться же?       — Наверное, – безразлично ответил Соколовский. – Пошли уже!       Кушнир скрестила руки на груди и закатила глаза, когда парни энергично выскочили на сцену, угрожая друг друг микрофонами. В голове лишь проносились слова о том, что рано они зазвездились. Один — после удачной песни, другой после хоть и неплохого альбома, но он был у них такой единственный. Рано ещё говорить о большом успехе и тех лаврах на которые уже они невольно посягнули.       Зависть? Здравый смысл? Кто знал.        — Опять отстает звук у микрофона, – завопил Андрей, топнув ногой. – Звукаря на мыло! Звукаря на мыло!       Взволнованная толпа поймала бунт от Калинина и те начали кричать те же слова, подобно загипнотизированным. Молчаливый звукорежиссер только лишь разводил руками и говорил вслух, зная, что его все равно парни не услышат:        — Двадцать лет работаю. За эти двадцать лет ничего не меняется, лишь только лица новых наркоманов.       Светотехник усмехался, делая глоток минеральной воды.       — Не переживай. Их век короток, долго не живут. А мы здесь вечны.       Но в толпе среди неизвестных лиц Лера выцепила одно знакомое, которое по слухам ходила чуть ли не на каждый концерт. Арина, бывшая Андрея, высматривала его весь концертный тайминг, но никогда не позволяла себе приблизиться к нему больше, чем за метр от сцены. Она всегда держалась где-то в стороне, выискивая хоть один намек на то, что Калинин обратит на неё внимание, но Арина так и видела, как он ненарочно заигрывал с каждой девушкой, стоящей в зале. Но саму её не замечал никогда.       Соколовский покинул сцену, оставляя пространство для Андрея. Арина не могла больше обманывать себя. Сегодня всё будет точно также, как и до этого. И она, выбегая с зала, расталкивала людей вокруг себя.       Слёзы текли по размазанным от туши щекам. Девушка не могла перестать смеяться и плакать, нервно оглядываясь. Нежно-розовое платье покрылось пятнами и, предположительно, имели природу напитка, которым случайно брызнул незнакомый парень в толпе. Он пытался учтиво извиниться и уже протягивал Арине салфетки, но та быстро выскочила из концертного зала на свежий воздух.       — Рин!       Девушку окликнул знакомый голос. Лера. И рядом с ней шёл Матвей. Подозрительно часто их стали замечать вместе, но никто не говорил ни слова.       — Всё в порядке? – учтиво поинтересовалась Кушнир, подходя к девушке ближе. Матвей продолжал плестись за ней, как тень.       Арина вяло улыбнулась и махнула рукой, будто не придавая значения произошедшему. Было и было. Из истории не отнять. Только оставалось спокойно добраться до дома, лечь спать и желательно не появляться на публике недели две, чтобы всё утихло.       — Ты похожа на панду с этими разводами, – заметила Лера, протягивая знакомой влажные салфетки, которая она достала из своей сумочки.       — Ты всегда щедра на «комплименты», – улыбнулась та, принимая помощь. – Спасибо.       Арина начала вытирать лицо, вдыхая лёгкий запах спирта, исходящий от салфеток. Успокоение.       — Что произошло? – продолжила разговор Лера.       — Не рассчитала, – ответила Арина, заканчивая вытираться. – Эмоции и алкоголь. Бывает.       — Так не бывает, – ехидно подметила Лера. – Зачем вообще приходить и травить душу ушедшим?       Арина пожала плечами, выбрасывая использованную салфетку в мусорное ведро.       — Я не знаю.       Рядом стоящий Матвей внимательно вслушивался в разговор девушек, но не спешил присоединяться. Просто наблюдал за диалогом, словно пытаясь проникнуться в женскую суть любовных переживаний и провести параллель со своим состоянием, длящееся долгие месяцы.       — Покури, станет легче, – молодой человек протягивал Арине сигарету, вытянутую из сине-голубой пачки.       Арина во второй раз приняла «руку помощи» и прикоснулась губами к фильтру. Матвей помог зажечь сигарету и попутно закурил сам. Недолгая затяжка и исходящий пар приторно-химозного запаха.       — Много времени же прошло, – Матвей пытался подобрать нужные слова для разговора. – И до сих пор не стало.. лучше?       Арина, лениво улыбаясь, стряхнула пепел, который серыми потухающими искорками падал на старую потрескавшуюся уличную плитку.       — Что планируешь делать дальше? – спросила Кушнир.       — Буду смотреть тупые мелодрамы со смазливыми мордашками и думать о том, что делаю в этой жизни не так.       — Да всё так. Просто не с теми людьми.       Арина вздохнула, бросая окурок сигареты себе под туфли. Злостно растаптывая остаток смертельной зависимости, девушка вызвала лёгкую улыбку у окружающих.       — Знаешь, Лер.. Какой бы ты не была стервой, но спасибо, что помогла. Ты неприятная, но ты..настоящая. И цепляет же похлеще, чем те лицемерные девчонки, которые за глаза тебя обольют, а в лицо улыбнутся.        Лера кивнула, принимая слова за чистую правду.       — Что касается тебя, Матвей.. мне нечего сказать.. Просто спасибо, что оказались рядом. Вы крутые ребята, но я пойду..        Девушка скрылась в неизвестном направлении, не дожидаясь ответа. Её красное платье, как флаг, развивалось на ветру и с такой же лёгкостью она шла на высоких каблуках, несмотря на тяжесть разговора.       — Что вообще случилось? – спросил Матвей, кивая в сторону Арины.       — Пришла на концерт к бывшему, – усмехнулась Валерия. – Это такая базовая вещь, что мне аж самой смешно.        Соколовский не разделял веселья. Скованность мышц и воспитание не давали возразить мыслительным процессам девушки.       — Бывшие ходят на концерты к бывшим? Серьезно? К чему этот драматизм? Ну да.. А что удивительного? Каждый справляется с горем, как может. Ну или упивается им. Хер поймешь, – продолжила Кушнир. – Твоя не приходила ни разу что ли?       — Нет. И Слава Богу. Не хватало терпеть её лицо, – рассмеялся Соколовский. – Да и к тому же.. Какая из них? У меня их две.       — О которой ты подумал в первую очередь, – ответила девушка спокойным голосом.       Синие глаза. Волосы, выкрашенные в блонд, по которым хотелось проводить из раза в раз, чтобы ощутить под собой опору. Слегка шероховатые руки, душащие по ночам, спасая от кошмаров, в которых снова бушевал отец.       — Ладно, – вздохнул Матвей. – Пойду я. Надо будет к пацанам ещё зайти. Хорошего вечера.       — И тебе не хворать, любимый, – подмигнула Лера и в тот же миг направилась обратно в ночной клуб.       Конечно же, он наврал. К пацанам даже не собирался заглядывать, но проветриться хотелось после удушающих запахов женских духов, алкоголя, разлитого по аккуратным стопкам и сигаретного дыма.        Заглянув по дороге в круглосуточный ларёк и взяв первый попавшийся на глаза бутыль вина, Соколовский без зазрения совести продолжил свой путь по ночному городу. Он не вызывал опасности и служил убежищем долгие годы. Таким способом он избегал угрызений совести после смерти мамы, бесконечных ссор с отцом и собственного одиночества. Повзрослев, он пытался выловить любовь в скромных уголках улиц, но ничего не получалось из раза в раз. Затем тяга к городу приостановилась. Только лишь Ася смогла в нём разжечь интерес к исследованию вновь, а с Инной это чувство лишь закрепилось.       Спустя полчаса метаний Матвей наткнулся на знакомое место. Даже чересчур знакомое и наполненное ностальгией по давно ушедшим моментам.        Переулок, который они случайным образом нашли два года назад, убегая от злосчастного полицейского, простилался перед глазами молодого человека. Очередной глоток отвратительно на вкус пойла уже горчил во рту, но Матвей не переставал себя топить в нём, ища что-то похожее на спасение. Мерзко. От самого себя же.        Пройдя пару метров, Соколовский улегся и поставил рядом с собой никчемную бутылку. Сразу же взглянул на небо. Звёзд не было.       — Отлично, – пробубнил молодой человек, доставая из кармана привычные сигареты привычной ему марки. От которых Инну всегда тошнило.       «Сейчас её тошнит не только от сигарет»       Подожжённая сигарета и выпустившийся со рта дым свидетельствовал об очередной затяжке в жизни Матвея. Не первая и не последняя. Просто очередная. Как и девушки вокруг. Просто очередные. Долго не задерживавшиеся в его пространстве. Брали то, что хотели и уходили, оставляя с неизлечимой раной в сердце. Заживет? Должно. Но сколько должно пройти времени? Спустя год не поменялось ничего. Он до сих пор скучал. Видел её во снах. Даже сейчас надеялся повернуться и на месте бутылки обнаружить её синие глаза, смотрящие с таким любопытством, что вот-вот прожгут в нем ещё одну дыру. Или заполнит пустоту в уже имеющейся дыре.       — Блять, – прошептал Соколовский. – Всё в этом городе напоминает о тебе. Каждый угол, улица, магистраль. Тебе недостаточно?        Затяжка и выпущенный дым.       — Ну что? Инна, как тебе звездное небо? Придем в следующем году ещё?       Дым от сигарет противно щипал глаза. От боли Матвей зажмурился, но защитный механизм решил, что необходимо ещё добавить слезную жидкость. Прижав ладони к глазам, Соколовский уже не сдерживал себя. Так тяжело давать волю эмоциям, когда этого совсем не хотелось.        Глаза больше не щипало, но слезы не переставали идти. Остановится уже было невозможно. Взглянув на небо, Матвей обнаружил одну-единственную звезду на небосводе, что так ярко горела, будто назло всем и, в том числе, Матвею.       — Падай, – приказал Соколовский, делая глоток вина. – Ну же!       Но она даже и не тронулась. Так и горела дальше, освещая заблудившимся странникам путь. Допив ещё одну бутылку за этот вечер, Соколовский отодвинул её подальше и она укатилась в далёкий тёмный угол.        «Догнаться бы»       Оно само сплыло в голове, когда рука по привычке тянула к пачке сигарет. Такие мысли, как зуд, надоедали ему каждый день, но он старался себя держался, а расчесы от зуда кровоточили и требовали повторных движений по ним. Настолько больно и зудящее ощущение разливалось по всему телу.       — Да пошло оно, – ругнулся Соколовский, прислоняясь снова к прохладному кафелю.       Сегодня зуд он не ощущал, а расчесы игнорировал по всему телу. И только одно единственное движение руки в телефоне, которое он не мог предполагать, прямо сейчас заставило его набрать знакомый номер.       — Привет, не спишь? Я скучал.