Последствия

      Она кружила по проспекту в бежевом платье, почти не путаясь в нескончаемых слоях воздушной ткани. На рыжих волосах диадема, нежно обрамляющая неловкую укладку. Обуви не было, даже той, которая несвойственна принцессе. Она продолжает вырисовывать пируэты босиком на границе между дорожной зеброй и тротуаром. С каждым поворотом ощущалась легкость не просто собственного тела, но и сознания.       Шума в ушах больше не было, голосов тоже. Только она и её спокойствие, заключенное в неожиданных выступлениях на публику. Показательно, но ей помогало справляться с гнетущей реальностью.       Окружающие косо смотрели на нее, пару раз чуть не сбивая или сталкиваясь с ней. Они цокали, плевались, называли сумасшедшей и навсегда запоминали, как ту рыжую девушку со странностями, которая ходила по всему городу в поисках собственного утешения. Но какое дело до репутации, когда внутри не осталось ничего, кроме нескончаемой тревоги и всевозможных сопротивлений?         — Что это за цирк Дю Солей? – сердито воскликнул Кирилл, отодвигая жалюзи и всматриваясь в женский образ на пешеходном переходе. – Какая-то дурочка танцует прямо на дороге и потом перебегает на тротуар.       Матвей и Лера переглянулись, не понимая о чем шла речь. Подойдя ближе, они увидели то, что видел до этого Кирилл. Рыжеволосая девушка, сошедшая с картин эпохи ренессанса, кружилась и не обращала внимания ни на кого. Только прохожие глядели на неё во все глаза, а кто-то даже снимал на телефон.        — Это моя одноклассница, – тихо произнесла Кушнир. – Она всегда такой была, но в последнее время совсем крышу снесло.       — Что с ней случилось? – заинтересованно спросил Матвей, не отрываясь от танца девушки.       — Никто не знает. Мы знаем, что она проститутка. Года полтора только слухи были, а полгода назад все вскрылось. Жалко её.. Хорошая девчонка.       — Хорошие девчонки не становятся шлюхами, – усмехнулся Нестеров. – Но я бы с ней закутил. Выглядит сочно. Номерок есть?       Кирилл обернулся к друзьям, насмехаясь. Матвей молчал, пока Лера кривила лицо и пыталась разгладить короткие волосы гребешком.       — Нет.. Но ты всегда можешь спуститься и спросить.       — Прости, не люблю бегать за девушками. Они сами как-то сваливаются на меня.        — Так ты не за девушкой побежишь, а за самой принцессой! Представь себе только.       — Как романтично, – подметил Нестеров. – Не каждая принцесса проститутка, но каждая проститутка принцесса. Только на одну ночь. А дальше тыква, потерянные туфельки.. Кстати, эти чудики с пресс-релиза написали, что я бас-гитара. Тогда зачем я каждое выступление на бэках, как и должен? Чем занимается наш менеджер, что не проверяет информацию?       — Это не в моих обязанностях, – ответила девушка, закатив глаза, и вышла с репетиционной.       Кирилл вернулся к настройке гитары, а Матвей остался смотреть на девушку, которая всё также продолжала кружить по улице.       Лицо казалось знакомым, но он не мог вспомнить, где видел её раньше. На тусовках? В университете? Может среди случайных прохожих или в баре, где сотни таких же девушек отдыхали за коктейлем и искали приключений на свою голову? Но её пухлые губы, рыжие волосы, круглое лицо словно собраны из мозаичных узоров в его голове, живущие вне прошлого, настоящего и будущего.       Она напоминала ему женщин из прошлого. И это, по-своему, трагично.       В голове неожиданно всплыл недавний разговор с Липиным. Матвей не был доволен, что продюсер всё чаще и чаще вносил правки в их новый альбом, не давая пространства для творчества. На что тот лишь усмехался и тыкал молодого человека в договор, который он собственноручно подписал два года назад. В такие моменты горло словно обвили проволокой из-за невозможности высказать лишнее слово. Но всё же хотелось, поэтому перед тем, как уйти он сказал, что разорвет его и выплатит всю сумму.       Лишь бы снова почувствовать себя свободным.       Он не запомнил, какой был Липин. Злым, уставшим или же рассерженным, но канцелярский нож полетел в его сторону. Благо Матвей смог его словить и бросить обратно на стол без лишних эмоций.

***

      Вероника помнила тот обычный рабочий день, но тревога не отпускала с самого начала и до конца, как она отнесла заявление об увольнении в отдел кадров. Значит, это уже не самый обычный рабочий день среди таких же обычных рабочих дней, которые в календаре сменялись синими и красными цифрами. Дни летели друг за другом, наполняясь бессмысленным существованием по будним дням и яркой жизнью в выходные.       С порога стеклянного здания ей больше не улыбались охранники. Уже бывшие коллеги смотрели с безразличием, наливая кофе возле автомата и стремясь дальше разъезжать по заранее выданному маршруту.       Выдохнув, Тихомирова поехала домой и, отдав последние деньги за аренду квартиры, не понимала, куда двигаться дальше после пройденного пути. Словно вся её деятельность, которую она вела с момента выпуска из университета пропахла удушающим запахом противных духов её недавней руководительницы.       Доверять кому-то в огромных компаниях больше не хотелось и, взяв себя в руки, она снова устроилась туда, откуда бежала всеми силами. Обратно в аптеку. На первую её в жизни работу, передавшуюся от матери. Но любви к первому столу так не осталось.       Спустя несколько месяцев работы, которая довела её до очередного отвращения, и взятый кредит на собственный бизнес она открыла аптечный пункт. В голове периодически проносились голоса всех начальников, встречающиеся ей на пути, и только один вывод сделала девушка, когда впервые нашла работников.       «Я никогда не стану такой же»       Разобравшись с налогообложением, получив лицензию и найдя поставщиков, Вероника практически не плакала, а если и удавалось, то только на пять минут в изолированной комнате, куда никто не заходил. Кроме неё. Сама она оценивала все риски и уже не пыталась себя жалеть. Ведь старый знакомый ей однажды сказал, что человек теряется, когда начинает заниматься предпринимательством. И перестает быть человеком.       Так или иначе, она всё равно осталась винтиком в беспощадном механизме, только уже столкнувшись со системой лбом ко лбу. Ведь вопрос доходов, самореализации и попытка уйти от гнетущего существования касался всех.       Веронике не нравилось многое. Не нравилось, что аптечный пункт находился в неблагополучном районе и ещё соседствовал с ломбардом, но это единственное помещение, которое она могла себе оборудовать, исходя из бюджета. Не нравилось, что приходилось ездить каждый день по два часа сквозь все пробки города и возвращаться без сил, но их нужно было откуда-то брать, пока она не найдет заведующую и снимет с себя груз ненужных обязательств.       Но все эти мысли прекращались, когда она понимала, что пути назад не было. Не возвращаться же в родной город, потеряв все на своем пути и так не воссоздав ничего нового.