Последствия

      Воспоминания о произошедшем всё чаще тревожили Инну. Днём она все же отвлекалась от тяжести подобных мыслей из-за учебы, общения с одногруппниками, но вечером все повторялось снова.        В голове всплывали детали побега от Матвея, пытающийся её остановить. Дальше звонок Ксюше, слёзы в трубку и просьба о том, чтобы та забрала её вещи. С того дня она не появлялась у него в квартире.        Но кошмары, преследовавшие по ночам, не давали покоя. Ей снился Матвей, потом снился Игорь, а потом снова Матвей. Во снах она продолжала убегать от них, в страхе снова вернуться к этому циклу, но чем чаще она убегала, тем сильнее это жило в ней.        Также волновал вопрос, кто отправил ей сообщение с неизвестного номера. Каждый день на протяжении полугода она пыталась дозвониться или же написать, но никто не отвечал. Она даже как-то пыталась пробить номер и выяснить, кто это, но номер зарегистрирован на незнакомого человека.        Расстроившись, девушка чувствовала, как правда уходила из-под её носа, и она так не смогла распутать клубок, строившийся из загадок и тайн. Лена советовала пообщаться ближе с окружением Матвея и, окончательно сдавшись, она решила проверить Кирилла. Ведь только он вызывал у нее подозрения и служил живой зацепкой.        Она переписывалась с ним и пару раз они даже виделись, но ничем эти встречи хорошим или плохим не заканчивались. И никак не приближали к правде. Они разговаривали о жизни, ценах в продуктовых магазинах, а однажды поехали за город, чтобы подышать свежим воздухом и сбросить балласт тревоги, вызванный у них по разным причинам.        Кирилл переживал из-за будущего, а Инна из-за прошлого. Никто не мог остаться в настоящем времени.       Нестеров знал, что они расстались с Матвеем. Инне в один момент показалось, что он расстроился и пытался поддержать девушку. Она лишь молчала в ответ и ничего не говорила, стараясь скрыть свои истинные намерения. Девушка не морщилась от общения с ним, как раньше, а искренне интересовалась, как его дела, чем он занимался и болела ли у него голова. Инна думала, что сможет втереться в его доверие и раскрыть многое. Но чем больше она крутила барабан пистолета и пыталась нажать на курок, тем меньше вылетали пули. Не говоря о том, что они абсолютно не метили в цель.        Ночью она не спала. Вместо этого Тихомирова листала новости, перечитывала страницы одной и той же книги, брала в руки карандаш, а потом снова бросала его в угол, смотрела на спящую Ксюшу, укутанную одеялом.        Закрывая глаза, она видела, как Матвей уходит и не возвращается на сцену. Но она не понимала, что испытывала к нему.        Любовь? Точно нет. После Игоря она усвоила, что в любви нет той боли, которую она испытывала, но что-то внутри все равно толкало её думать о нем. Как он? Чем занимается? Почему он так и не связался с ней и оставил все, как есть? Она была не дорога ему? И тот год, что они провели вместе, ничего не значил?        Жалость? Навряд ли. Ей не было жалко ни Матвея, ни Игоря, ни Кирилла.        Гнев? Похоже, но не совсем то.        Тогда что?        Открыв сообщения, она перечитала всю переписку с Нестеровым. Он звал её завтра в клуб, где будет выступать его друг. Инна не давала своего согласия и ещё думала. Она не боялась Кирилла, но мысль о том, что они будут всю ночь танцевать выбивало её из колеи. Почему он так бережен с ней, но так несправедлив по отношению к своему другу?        Ответив одним сообщением, где Тихомирова согласилась на его предложение, она перевернулась на бок и попыталась снова закрыть глаза.        Чтобы больше не видеть его лицо.        Кирилл всегда думал, что может водить людей за нос. Подставлять их, играть в игры с двойным дном и выходить сухим из воды. Девушка перестала ему сопротивляться и решила сыграть в его же игру.        По своим правилам.        — Заедь в аптеку, – сказала Инна, указывая на ближайший аптечный пункт, встреченный им на пути.        Кирилл припарковался и вдогонку добавил, чтобы девушка возвращалась, как можно быстрее. Она лишь подмигнула ему и, поднимаясь на небольшой лестнице, зашла внутрь. В торговом зале на застекленных витринах по отдельности располагались лекарственные препараты, биологически активные добавки и средства для личной гигиены. За кассой стояли шкафы с подписанными ящиками, где было расписано для какой лекарственной группы они предназначены.       Инна никогда не понимала сложности работы в аптеке. Стоишь и просто отдаешь те препараты, которые нужны человеку, но по словам Вероники – это не так легко. Двенадцать часов, а иногда больше, на ногах, постоянные споры из-за ценообразования, попытки посетителя поиграть в доктора и назначить себе рецептурный препарат без нужного на то основания.       Девушка удивилась, когда к кассе подошла Вероника. Без доли сомнения она не ожидала увидеть здесь её. Вероника также подумала и про Инну.       — Корвалол дай.       Вероника нахмурила брови, поджав губы. Во рту от непривычного волнения скопилось некоторое количество слюны, которую девушка моментально сглотнула. После того, как нашла в железном ящике настойку, с непринужденным видом выставила на кассу и ответила сестре.       — Наркоману своему берешь?       Инна опешила и, выпучив глаза от моментального гнева, который вырывался наружу. Она сжала ладони в кулаки, пытаясь преодолеть волну негодования, но Вероника все равно заметила, как покраснело её лицо и ей показалось, что ещё чуть-чуть и она накинется сквозь защитное стекло кассы.       — Ты дура, – сквозь зубы уточнила Инна. – Я себе беру на защиту курсовой.       — Что? Я виновата в том, что у тебя вкусы такие? Скажи «спасибо», что я не предъявляю за то, что меня выперли с фармкомпании. Из-за вас!       Достав сто рублевую купюру и положив на прилавок, Инна увидела в глазах старшей сестры полнейшее безразличие, усталость и нежелание спорить. Вероника молча подтолкнула поближе упаковку, которую Инна резко схватила и покрутила в ладони, внимательно рассматривая. Она не доверяла.       — Год прошел, успокойся.       — Какая разница? Факт остается фактом Из-за тебя меня уволили с любимого места и я вынуждена работать тут. Из-за тебя. Я терпеть не могу работать тут.       Инна, оторвавшись от коробочки, обратила внимание на растерянную Веронику, чьи глаза так и напоминали глаза зашуганного хомячка в клетке.       — Хватит на жалость давить! Мама рассказывала, что ты открыла аптеку. Тебя никто не заставлял. Могла уйти и в другую компанию. Сама себе подножки ставишь.       После этих слов она ушла, громко захлопнув дверь аптечного пункта.       — А сдачу кто забирать будет? – крикнула Вероника, но сестра уже не услышала её.       Тихомирова спустилась по лестнице и, приблизившись к машине, нервно открыла дверь.       — Ты чего такая заведенная? – поинтересовался Кирилл, выезжая на дорогу.       Девушка ничего не ответила. Она достала из сумки небольшую бутылку воды, открутила крышку и принялась капать туда содержимое из флакона с корвалолом. Кирилл усмехнулся, услышав запах мятного спиртового раствора. Тихомирова снова закрутила крышку и, взболтав бутылку, сделала несколько глотков. Нестеров боялся, что с такой поспешностью она обольется сама и ещё на сиденье попадёт, но скорость всё равно не сбавлял и вдавливал педаль, наблюдая краем глаза, чем Инна занималась.        Она вернула бутылку в сумку и смотрела вперёд, сжимая пальцами ткань на юбке шоколадного цвета. О чем она думала? Кирилл никогда не спешил спрашивать, лишь отводил взгляд от неë и молчал. Было ли ему интересно, что она думала на самом деле?        — Выкинь бутылку на входе, чтобы нас охранники в лишний раз не шмонали, – добавил Нестеров, паркуясь вплотную с другой машиной. – Кстати, это тачка моего друга.. Значит, он уже здесь.        Без слов она вышла и пошла за Кириллом. На улице стремительно темнело и Тихомирова чуть не промахнулась, когда выбрасывала бутылку в мусорное ведро, стоявшее возле входа в клуб. Охранники, как обычно, не были дружелюбны, но узнали Кирилла и поняли, что у них свободный вход. Не медля, молодые люди пошли до бара сразу. Он дотронулся пальцами до её рук и потащил в другую сторону настолько быстро, что у девушки путались ноги. Он грубо отпустил Инну, когда подошёл к барной стойке, отчего она столкнулась с незнакомым мужчиной. На вид ему было лет сорок и выглядел он удручающе для своих лет. Осунувшиеся глаза, жадно охватывающие весь танцпол, где кружились девочки намного моложе его. В руках бокал дешевого нефильтрованного, который чуть не попал на блузку Инны.        Увидев её, он затараторил, но Тихомирова все равно разобрала слова.        — Добрый вечер, ты такая красивая и нежная! Прям не оторвать глаз.        — Спасибо, – учтиво восприняла комплимент Инна и уже отвернулась, как в спину ей прилетел его ответ.        — Не за что. У меня есть крутая идея. Может займёмся сексом?        — У меня тоже есть крутая идея, – гневно отреагировала девушка. – Может ты пойдёшь нахуй?        Мужчина оставил Инну в покое, увидев приближающегося Кирилла, который с небывалой нежностью схватил её за локоть. Нестеров выдохнул, когда Тихомирова снова последовала за ним, не пытаясь вырваться.        — Ужасное место.        — Да, согласен. Здесь жутко. И небезопасно. Но его выступление того стоит.        Она села на стул и приняла в руки стакан от молодого человека, который уже успел сделать заказ. Инна выпила до дна весь объем. На вкус было горько, но не так сильно, как корвалол и обиды на старшую сестру.        — Не ожидал, – усмехнулся Кирилл, цедя алкоголь небольшими глотками. – Ну, что ждём? Или сразу на танцпол?        — Пошли, – безэмоционально произнесла Тихомирова, ставя стакан на барную стойку.        Она подтянула сумку на плече и пошла туда, где собиралась оставить все негативные эмоции, накопившиеся за последние недели. Инна не сопротивлялась волне, захватившая её на танцполе, когда рядом с ней все толкались и точно также пытались поддаться забвению, хотя бы на миг. Лишь бы не чувствовать ничего.        Кирилл подошел к ней со спины и прижался к телу девушки. Он водил руками от плеч до запястий, мягко прикасаясь и тут же безоговорочно развернул еë к себе. Смотря на потерянные синие глаза, он придумывал несколько способов, как потерять доверие этой девушки окончательно. Наподобие того списка, где пришлось накидывать варианты, как не раздражать Матвея Соколовского. Кто знал, что он сделает все по-своему. Как и всегда.       «Красивые женщины зло. Они умеют сводить с ума»        Инна протирала глаза, ощущая, как её дыхание сбивается при прикосновениях Кирилла. Он беспощадно водил ладонями по её потному и уставшему телу, в котором уже не было силы сопротивляться. Тихомирова какое-то время пыталась вырваться, чтобы отдышаться где-то в углу, но он не отпускал и прижимал ещё сильнее. Её мышцы постепенно слабели и ноги подкашивались.       «Бокал был лишним»       То, что ей пришло в голову в более-менее трезвом состоянии. Дальше все сохранилось в обрывочных моментах, где Кирилл то прижимал её к стене, то отталкивал, а она вырывалась из его объятий.       — Отпусти!        Речь Тихомировой путалась и ей казалось, что её жалобные крики никто не слышал. Только её не слышали, потому что она говорила едва заметным шепотом. Молодой человек подтрунивал над ней, отыгрывая выданную ему роль в очередной раз. Через минуту Нестерову надоело слушать жалобы и он позволил ей прижать его к стене в порыве ярости. Ощутить мнимую победу. Она смотрела прямо ему в глазах, видя расплывающиеся образы человеческих черт лица и отблеска неонового света, заполонившего клуб.       Инна открыла рот, чтобы сказать лишь одно:       — Умри!       Крик похожий на отчаяние, но в ответ лишь ухмылка. Зеленые глаза молодого человека резко стали похожи на голубой проблеск. Тихомирова ухватила парня за плечи и притянула его к себе. Жадно обхватывая руками голову и зарываясь пальцами в копну волос, она не медлила и успевала только прикоснуться губами, как тут он перехватывал инициативу, как в их первую встречу. Трясло и морозило несчастно, но только ему и ей было тепло. Покров ночи выступал свидетелем и поглощал лица людей, оставляя за собой лишь тени.       В тот момент она старалась не дышать и вспомнить, какого это целовать его. Не с нежностью, мягким смятением в душе и теле, а с глубокой печалью, пропитанной потерянной меланхолией. Она возродилась вновь. Его запах преследовал её с того момента, как они встретились впервые на улице и девушка сразу обратила внимание. Губы молодого человека поглощали, не оставляя шанса выбраться наружу с этого дна. Но она не пыталась даже.       Если её руки трогали в эту ночь, то только не его. Если её губы целовали в эту ночь, то только не его. Она вспоминала, но в её мыслях не было его.       Только он, но не тот, кто трогал её.       Всё сливалось в один цвет и окружающие смотрели на них. Они видели, как он трогал её по спине и гладил торопливыми движениями, захватывая под платьем лямки от бюстгальтера. Большим пальцем оттягивал их так сильно, что в следующий момент, когда он их отпустил, лямки впились с новой силой в худощавое тело.       Она отпрянула и лицо молодого человека показалось ей настолько пугающим, как никогда раньше. Похотливый взгляд, потные ладони, держащие её за лопатки, и влажные губы с которых только что сорвался неуместный стон. Посмотрев внимательнее, она не увидела в нем ничего из того, что видела раньше. Густые тёмные волосы неожиданно превратились в белобрысые кудри, а тонкое и худощавое лицо в покрасневшие огромные щеки.       Поморгав глазами, Тихомирова не пыталась перекричать музыку, а сказала мягко, не пытаясь обидеть.       — Меня тошнит.       Она обмякла в его руках, потеряв сознание. Но не в тех руках, в которых хотела оказаться прямо сейчас.       На следующее утро она проснулась в его квартире. За дверью ванны шумела вода, стекающая в слив. На Инне вчерашняя одежда и нет признаков того, что ночью у них точно что-то было. Но служило ли это гарантом?        Встав с постели, она стряхнула с рук невидимую грязь, протерла руками лицо, размазывая остатки вчерашнего макияжа и случайно заглянула внутрь прикроватной тумбочки, успев зацепиться за неё капроновыми колготками.        В открытом ящике лежал другой мобильный телефон и ручные весы. Чувство, екнувшее внутри, сравнимое с любопытством и страхом, заставило взять его в руки и посмотреть на историю сообщений и звонков.        Все подчищено и, не найдя чего-то существенного, она поджала губы и поспешно положила телефон обратно. Доказать себе то, что преследовало её, она не могла. Все попытки приблизиться к тайне рушились.        «Если не он отправил тогда сообщение?»        В коридоре послышались шаги Кирилла, который вытирался махровым полотенцем, когда зашел в комнату.        «Тогда кто?»       Он сел на край дивана и оглянулся на Инну, сидевшую у изголовья. Нестеров поморщился, стараясь вытряхнуть из уха попавшую воду.        — Тебе бы не мешало умыться, – невзначай произнес он, рассматривая черно-бежево-красную смесь на лице Тихомировой.        — Я знаю, – ответила Инна, вставая. – Я умоюсь и уйду.        — Напиши мне, как приедешь домой, – с заботой в голове произнес Кирилл.        Она кивнула и, взяв сумку, направилась в ванную. Там девушка открыла кран и принялась умываться прохладной водой, которая щипала её кожу. Инна не положила мицеллярную воду в сумку, думая накануне, что точно вернется после клуба домой. Но почему Кирилл не отвез её обратно? И почему она не могла вспомнить, что произошло?        Она помнила лишь людей, плотно танцующих друг с другом, затем они с Кириллом прошли на танцпол и дальше беспросветная темнота.       Смывая лишнее с лица, она посмотрела в зеркало. Испуганные синие глаза, метавшиеся из сторону в сторону, дрожащие губы и спертое дыхание. Вытирая лицо от оставшейся воды сухими салфетками, она снова подняла глаза и увидела сквозь запотевшей поверхности стекла незнакомую ей девушку.        Инна точно не знала, кто она, хотя все эти годы прожила в одном теле. Прикоснувшись пальцами к опухшей коже, она почувствовала спрятанное давнее отвращение. Но теперь Инна смотрела прямо ему в глаза. Она видела его сущность, которую невозможно замаскировать тональным кремом.        «Кем ты стала?»        Тихомирова выкинула смятые салфетки в мусорное ведро и вышла из ванны. На пороге Кирилл, предвещая вопросы, окликнул её и сказал, что его друг привез их сюда, потому что он сам был не в состоянии водить машину. Инна ничего не ответила и вышла за дверь.        Это не единственное, что волновало её по-настоящему.