Последствия

      Оживленный парк, в который так любила приходить Ольга, служил для неё убежищем. Шум ветра, спокойствие и маленькие дети с родителями, пытавшиеся их догнать. В детстве её мама также ходила за ней по всей округе, когда маленькая Оля имела смелость убегать в радостных криках.       Сейчас она также догоняла своего четырехлетнего сына, росшим непоседой. Ольга прижимала его к сердцу в попытках утихомирить, но всё же надеялась, что он сохранит в себе эту любознательность и во взрослом возрасте.       Невыносимо жарко. Летний день выдался ясным. Солнце прогревало все участки земли и небольшие клумбы с цветами засыхали от недостатка влаги. Уборщики сгребали мусор из мусорных ведер в одну огромную тележку и увозили за пределы парка, попутно улыбаясь прохожим, которые благодарили их за тяжкий труд. Никто из посетителей никогда не посмел выкинуть лишний бычок мимо. Распитие спиртных напитков, тем более, недопустимо. Все уважали данное пространство и поддерживали его, как могли.       Если это передастся детям, то значит, они заботились об этом всем не зря.        — Посиди на скамеечке, – сказала мама Матвею. – Я принесу нам мороженое.       Мальчик послушно кивнул и принялся среди толпы выглядывать маму, отошедшую к ларьку с мороженым и сахарной ватой. От нетерпения Матвей начал кусать кулак и облизывать пальцы, представляя, что это слои шоколадного льда.       Его внимание привлек фонтан, в котором громко плескалась вода из распылителя. Оглянувшись, он увидел, что мама ещё занята и направился прямиком к нему. Мраморные чаши так и пленили своей красотой, что хотелось облокотиться и приблизиться к воде. Потрогать рукой и успокоиться.       Матвей, вздохнув, пытался залезть на чашу, но она была настолько высокая, что перелезть через неё он не смог. Дотянуться не получалось и он сразу падал на кафель, чтобы подняться и попытаться снова. Не получалось. Матвей снова шлепнулся и завопил обиженным голосом.       Но женщину, которую он звал, вскоре подняла его на руки и принялась хохотать. На что маленький Матвей ещё больше сердился и вцепился в длинные рыжие волосы.       — Видишь дядьку? – показывала указательным пальцем Ольга на продавца мороженого, который держал два рожка. – Если мы сейчас до него быстро не дойдем, то он всё съест. Побежали быстрее!       Женщина отпустила мальчика и принялась бежать до ларька, смотря, как её сын пытался догнать, чтобы снова схватить за волосы.       Или хотя бы за подол шелковой юбки.

***

      Конец августа по традиции всегда служил порой для массовых выступлений уличных музыкантов, фестивалей и подведением итогов насыщенного летнего сезона. Никто из организаторов время зря не терял и старались звать всех, кто сделал этот музыкальный сезон захватывающим. За последние пять лет произошел невероятный поток новых лиц, появившихся словно из неоткуда, но те, кто сидят в интернете давно в курсе, что телевидение сейчас не обладало достаточными ресурсами, чтобы найти что-то стоящее. Этими ресурсами, как не странно, обладал интернет.        Что раньше для всех было загадкой, то в настоящее время стало обыденностью. Звёзды нового поколения сыпались пачками из каждого угла социальных сетей, а продюсеры, организаторы и все те, кто был причастен к музыкальному миру, умело пользовались данным.        Лайн-ап на этот фестиваль вышел полноценным для того, чтобы привлечь юного зрителя, нуждающийся разделить с кем-то боли и радости взросления. Позвали и Калинина, Соколовского, Малышева и Нестерова. По мнению интернет-обывателей все они были на одно лицо и относились к группе тех, кто всего лишь играл в рок-музыкантов. Они украли имидж у западных звезд шестидесятых-семидесятых годов и нелепо пытались вплести эти элементы в современную российскую реальность.        Соколовский так не считал и всем говорил, что они пишут «чушь собачью». Никто не крал ни у кого образ. Ведь то, что он чувствовал, никогда не было театром для юного зрителя. Это его реальность.        И сейчас, выйдя на сцену крупного фестиваля, он трясся. Многие догадывались, что в свободное время лидер группы балуется чем-то посильнее, но никто открыто не афишировал. Лишь перешептывались втайне, пока никто не замечал.       Продолжая петь, он не видел ничего вокруг себя и пытался сконцентрироваться на словах, которые он когда-то писал, сидя в запертой комнате общежития, пока его друг спал после очередной смены. Он помнил, как они шли к этому моменту, чтобы стать теми, кто закрывал фестиваль, но со временем все чаще витал в воздухе один вопрос.        «А стоило ли того..?»        Потерять все шансы на дальнейшую рутинную жизнь, которую он ненавидел. Не один раз потерять любимую девушку, чтобы раствориться в болезненном ощущении эйфории, которое давало творчество. Но лишь на миг. Короткий миг, имеющий малое отношение к удушающей реальности.       Увидев в толпе знакомую макушку, он сначала подумал, что это не она. Не могла она прийти сегодня, но рядом с ней также стояла незнакомая женщина с короткими черными волосами, размахивающая рукой в такт.        Слова, написанные на коленке в полной темноте, перепутались местами. Ком, застрявший во рту не дал возможности их пропеть, как надо. Сорвалась нота.       Пальцы, которыми он сжимал стойку микрофона, предательски соскальзывали с поверхности и он опустил руки, сжав кулаки. Главное, чтобы никто не увидел, насколько ему стало страшно взглянуть в эти синие глаза. Хоть он не видел их издалека, но они моментально пронеслись в его памяти, когда он с точностью распознал её далекий образ.        Он не заметил, как вслед за синими глазами и светлыми волосами в памяти пронеслись её крики о помощи, покрасневшее лицо. Далее вспоминалась она в актовом зале университета, когда он заметил её среди точно таких же лиц. В толпе она выделялась рыжими волосами и недовольством, но сейчас он не видел четкого образа, но доподлинно знал, что это она. Высветленные волосы, небрежная веснушчатая кожа и искусанные от нервозности губы.       Не допевая следующей строки, он согнулся и на шатких ногах выбежал в закулисье. Вслед за ним побежала другая девушка от которой он не мог спрятаться, как бы не хотел. Он пытался захлопнуть дверь, но она все равно ворвалась и кинулась к нему на шею, чтобы узнать в порядке ли он.       Лера трогала его за плечи, а Матвея всего трясло. Он не смотрел на её бледное лицо и перепуганные глаза, которые бегали из угла в угол. Кушнир ласково шептала ему слова успокоения и предлагала выпить то ли воды, то ли валерьянки. Он закрывал веки и тряс головой, чтобы выкинуть всё, что душило его весь этот год и не давало покоя.       Он бессилен перед всем, что ему пришлось пережить и ещё сколько всего предстояло.       — Что у вас тут? – знакомый голос бил по вискам, как колокольный звон.       — Кирилл, выйди нахрен отсюда, – крикнула Лера, не выпуская из рук ослабленное тело Матвея.       Ещё чуть-чуть и у него бы пошла пена из-за рта, но всё обошлось. Сжав зубы, он нашел в себе смелость открыть глаза, но это не помогло избавиться от гнетущего ощущения, захватившее его разум.       Все смотрели друг на друга, затем переводили взгляд на сцену, где остался один Илья, резко прекративший играть на барабанах. Даже Кирилл убежал со сцены, не предупредив никого о произошедшем.       — Что с ним? – кто-то из рядом стоящих начал волноваться, когда заметили, что Матвей ушел со сцены.       — Может стало плохо?       — От чего?       Никто не кричал и не ликовал, лишь переглядывались и шептались, надеясь дойти до правды, которая уже недоступна. Каждый из них видел лишь то, что показывали. И слышал то, что смог услышать среди всего шума.       Лена стояла рядом с Инной, которая отвела взгляд со сцены, как только убежал Нестеров.       — Я помню, когда мы приехали туда..Кирилл на тебя так смотрел, – невзначай прокомментировала Маркина, замечая метания Инны. – Я подумала, что это он..твой парень. Он напомнил моего первого. Такой же доходяга.       Тихомировой захотелось скривиться от такого заявления, но виду она не подала и задала вопрос:       — И почему вы расстались?       — А у кого первая любовь заканчивалась свадьбами? Особенно в те времена, – ответила Маркина, трогая себя за шею и отводя взгляд от девушки.       Лена посмотрела в толпу и нахмурилась, пытаясь всмотреться. Она на миг сосредоточилась и затем резко опустила взгляд. Инна легонько толкнула её локтем, но та лишь залепетала, что всё в порядке и, гордо вскинув голову, продолжила смотреть на сцену и не отрывалась от неё до конца мероприятия.       Инна, повернув голову, заметила среди незнакомых лиц лишь Асю, которая стояла в объятиях Булатова. Их взгляды не пересеклись, хотя она была уверена, что он заметил, ведь он неотрывно смотрел в их сторону, только не на Инну, а на ту, которая стояла рядом с ним. Все это продолжалось до тех пор, пока Ася не повернула голову и не помахала рукой Инне. Только потом Алексей помахал ей тоже, пока другая рука располагалась на талии Фроловой.       Лена и Булатов знакомы? Тихомирова не знала, но этот вопрос чуть не сорвался с её губ, пока Маркина продолжала смотреть на сцену. Видя её поникшее состояние, Инна побоялась. Захочет — расскажет сама. Точно также, как она рассказывала про сложную прошлую жизнь и вечной борьбой с собой, которую она вела ежедневно, чтобы не оказаться в той яме, которая уже принадлежала Матвею. Но Инне не удавалось проникнуться сочувствием. Она просто не понимала, как можно убивать себя и по каким причинам. Причины никто не раскрывал. Всем известен только единственный шаг. А что стояло за ним? Кого вообще оно волнует?       Матвей и Кирилл так и не вышли. Позже к Илье подбежала худая девушка с тёмными волосами и они ушли вместе с ним. Зрители потихоньку начали расходиться, не дожидаясь конца. За ними же к выходу подтянулись Инна и Лена, которые продолжили вечер в баре неподалеку от концертной площадки.       Лена флиртовала с официантами весь вечер, пила шоты один за другим и оставила чаевые. Тихомирова удивлялась её раскованности. Как она могла вести себя настолько свободно? Что она чувствовала? Неужели ей не стыдно, и она приняла этот вызов — жить одним днём, несмотря на мнение окружающих? Инна не могла позволить ничего из этого и ощущение клетки не покидало.       Они вышли из бара посередине ночи и Маркиной окончательно снесло ветром неминуемого безумия. Лена громко смеялась, кружилась вокруг фонарных столбов и пародировала музыкантов, опускаясь на колени и играя на воображаемой гитаре. Инна не переставала улыбаться и смеялась вместе с ней.       — Как стать такой же свободной?       — А? – переспросила женщина, поднимаясь с колен.       — Как стать такой же свободной? Как ты..       — Свободен тот, кто творит такое днём. Я веду себя так только ночью.       Тихомирова не видела разницы, но не переставала наслаждаться её безутешной компанией, смешными шутками и грустными историями о жизни.       — Он учил играть меня на гитаре, – неожиданно произнесла Лена, крутясь посередине переулка и поднимая руки вверх. – Но он плохой учитель. Не только в вопросах гитары. Он учил тому, чему сам не следовал.       Она опустила руки вниз и отчаянно проговорила ту фразу от которой у Инны пошли мурашки по коже. Она стояла напротив неё и смотрела прямо на молодое лицо, которое только начало познавать жизненный опыт вместе с его нескончаемыми горестями вперемешку с небольшими радостями.       — Я ненавижу его. И всё, что с ним связано.       Тихомирова не ответила ничего и предпочла догадываться, кого Лена имела ввиду. Мир тесен не только на словах, но также на людях.