Жизненные правки

      Его отец в этом мире был другим. Более угрюмый, пристрастившийся к бутылке и невыносимо одинокий. Он не улыбался по утрам искренне и тепло, когда видел Стайлза, хотя определённо старался его поддержать. Все его улыбки были… вымученными. Натянутыми, печальными. Он словно давно потерял надежду на счастье, а все его попытки показать, что всё в порядке были откровенно провальными.       Шериф Стилински не был так бдителен рядом со Стайлзом, не был так внимателен к его словам и не казался больше всеведущим, когда смотрел на своего сына. Его отец в этом мире никогда не был отцом. Он не научился тому терпению, настороженности и скептицизму, которые были основополагающими чертами характера при воспитании Стайлза.       Он был подавлен и печален. Клаудия Стилински умерла всего два месяца назад.       И Стайлз его понимал. Он понимал его горе, всепоглощающую боль и печаль, но всё равно не мог принять его решение обратиться к алкоголю.       Стайлз тоже терял. Мать обвиняющая его в собственной смерти, несправедливо бесславная кончина Эрики, травмирующее для всех (и особенно для Дерека) убийство Бойда. Хизер, которую принесла в жертву сумасшедшая Дарак. Смерть Эллисон, в которой он был отчасти виноват. Умерший Эйдан, который забрал с собой и частичку брата. Не говоря уже о всех тех убийствах, которые он совершил, пока Ногицунэ хозяйничал у него в голове.       А десятки и десятки раз, когда они со стаей находились в опасности? Когда Стайлз думал, что все они умрут. Когда они выбирались лишь в последнюю секунду, что казалось чудом. Он столько раз прощался с жизнью, что не счесть. Он проливал слёзы о стольких умерших и не умерших, что трудно всех припомнить. Но Стайлзу никогда и в голову не приходило решить это с помощью алкоголя.       Наверное, потому что у него всегда были друзья. У него были стая и поддержка. И семья. У шерифа же этого не было и он не нашёл ничего лучше, чем утопить горести в стакане. Стайлз не должен был его винить. Жаль, что эта мантра не помогала действовать в соответствии с ней.       — Ты уже поел, Стайлз? — спросил Ноа, попутно открывая холодильник. Стайлз промычал что-то утвердительное, пытаясь выжать из старенького ноутбука отца хоть что-то вразумительное. Ему определённо нужен был свой компьютер и как можно скорее. — Ты не видел бекон? Наверное, закончился.       Шериф нахмурился, закрывая холодильник и начиная тянуться к телефону. Стайлз по отработанной привычке поднял глаза и подозрительно прищурился.       — Что ты делаешь? — он посмотрел на телефон и приподнял брови.       — Заказываю пиццу. Ты будешь что-нибудь? — Шериф уже начал набирать номер, когда Стайлз бесцеремонно вырвал телефон у него из рук. — Что ты делаешь? — повторил он недавние слова Стайлза, недоумённо приподняв брови.       — Я приготовил запеканку из фасоли. — Стайлз неловко положил телефон на стол, когда вспомнил, где он находится. — И кто ест бекон на ужин?       Этот шериф мог и не мириться с диетой, которую ему навязывал Стайлз. Они были по сути чужими друг другу людьми. По крайней мере, так думал Ноа.       — Запеканку? — шериф произнёс это так удивлённо, словно никогда раньше не слышал этого слова.       — Запеканку, которая не будет способствовать остановке твоего сердца. — Стайлз прикусил губу и усадил шерифа за стол, решив, что не даст отцу угробиться, даже если он будет крайне против. — Пицца ужасно жирная и вредная. Какой у тебя холестерин? В твоём возрасте нельзя есть столько фаст-фуда. — Он ловко положил в тарелку приличную порцию запеканки и засунул её в микроволновку. — Я сейчас быстро сделаю салат из рукколы. У нас есть помидоры?       — Я… — его голос звучал потерянно. Стайлз замер, думая не переступил ли черту. Он медленно развернулся и увидел, что отец смотрит на него с теплом и одновременно болью в глазах. В груди у него защемило. — Спасибо, Стайлз. Я уже давно не ел домашнюю еду.       — Я понял это по количеству пустых коробок из-под китайской еды в мусорной корзине. — Стайлз взял себя в руки и вернулся к поискам помидоров. — Я добавлю сыр, но в следующий раз надо бы купить тофу. Или овечий. — Он взял найденную четверть головки сыра и поражённо выпрямился, смотря на отца с настоящим осуждением. — Он что, голландский?!       Шериф неуютно поёжился.       — Да?       — Из всех сортов сыра ты решил выбрать тот, в котором больше всего холестерина. Я завтра же куплю тофу. — Последнее предложение прозвучало, как угроза, но Стайлз не нашёл в себе сил чувствовать себя виновато.       Стайлз взял в руки холестериновый сыр, несколько помидоров и приличный пучок рукколы, начиная делать салат. Микроволновка запищала, повествуя о подогревании запеканки. Стайлз дорезал помидоры, высыпал их в глубокую тарелку, где уже лежала руккола и принялся за сыр.       Закончив с салатом, он вымыл руки и, вытащив тарелку с запеканкой из микроволновки, поставил её перед отцом. Вскоре к ней присоединился салат и кувшин с охлаждённой водой и ломтиками лимона.       — Будешь какой-нибудь соус? — Стайлз замер перед столом, не зная, куда себя деть. Ему ещё никогда не было так неловко в присутствии собственного отца.       — Нет. Спасибо, Стайлз. — Шериф мягко улыбнулся и сжал плечо подростка, чувствуя его волнение. — Ты уже поел? — спросил он, видя, что Стайлз не собирается есть, а возвращается к ноутбуку.       — Мне нужно закончить анализ произведения, которое мы сейчас проходим по литературе. Я немного отстал из-за всей этой… истории. — Стайлз неловко повёл плечами, понимая, что по сути не соврал, но всё равно чувствуя себя неуютно.       В его времени английскую литературу преподавал сначала молодой мужчина, который страстно любил Шекспира, потом мисс Блейк, нашедшая смерть в когтях Питера, а затем сухопарая женщина, чем-то похожая на Макгонагалл и предпочитающая, на удивление, современную литературу. В общем, за всю свою школьную жизнь Стайлз ни разу не читал Бронте. Они часто углублялись в Шекспира, изучили Конрада, про которого успела рассказать Дарак, но здесь преподаватель твёрдо верил в то, что Бронте — обязательный пункт для изучения. «Грозовой перевал» Стайлз не читал, пусть и знал все основные моменты и особенности произведения, однако для выполнения задания прочесть это было просто необходимо. Домашние задания были злом и не спускали с рук незнание.       — Удачи тебе в этом. — В голосе шерифа слышалось веселье, и Стайлз возмущённо на него уставился.       — Ты наслаждаешься моими страданиями.       — Вовсе нет. — Ноа даже не подумал скрывать, что врёт. Он попробовал кусок запеканки, насаженный на вилку, и удивлённо приподнял брови. — Вкусно.       — В этом не следовало сомневаться, — тихо пропыхтел Стайлз, в тайне довольный похвалой. Он уставился на пустой лист на ноутбуке и со вздохом закрыл документ, решив отложить это на завтра. До следующего урока литературы было ещё три дня.       — Может, тебе попросить помощи у друзей? — неуверенно протянул Ноа. — Я не против того, чтобы ты привёл сюда кого-нибудь. Может, в компании всё пойдёт быстрее и ты не будешь выглядеть так несчастно из-за не сделанного домашнего задания.       — Я не выгляжу несчастно! — запротестовал Стайлз, закрывая ноутбук.       — Ты выглядел так, словно кто-то отобрал у тебя твоё мороженое.       — Это важный повод для того, чтобы выглядеть несчастным, — усмехнулся Стайлз, по-настоящему наслаждаясь лёгкостью, которая царила между ними. — Спасибо, — подумав, добавил он. — Может быть, я так и сделаю.       Шериф кивнул, возвращаясь к запеканке. Они провели остаток вечера вместе, смотря бейсбол на стареньком телевизоре, будто бы Стайлз никогда никуда и не уходил. Будто бы никогда и не было этого путешествия во времени.

***

      Стайлз думал о том, сколькое он может изменить, скольких может спасти.       В одной из наиболее убедительных книг говорилось, что, попав в прошлое, он создал ответвление реальности, которое больше не имеет никакого отношения к тому миру, который он помнил. Если это было правдой, он вполне мог предотвратить пожар в доме Хейлов, спасти сестру Бойда (да и самого Бойда вместе с Эрикой), найти Малию, которая уже бегает где-то в лесу, избавиться от угрозы Арджентов ещё до того, как она расцвела в полной мере. Он мог предотвратить слепоту Девкалиона, сумасшествие Питера, освобождение Ногицунэ, и никак не повлиять на возможность возвращения в своё время. Он мог бы даже спасти мать, если бы пришёл немного раньше…       Но всё это были теории. Вернулся бы Стайлз из этого времени к существованию, если бы Стайлз ушёл в свое время и свою реальность? Стайлз уже изменил нормальный ход вещей — не мог не изменить — но что последует за более глобальным вмешательством?       У него было две теории: разрушение реальности и безвозвратная потеря шанса на возвращение. Его не устраивал ни один из вариантов, поэтому он выбрал политику невмешательства.       Но наблюдая за уверенным в собственных силах и своей стае Питером, счастливым, улыбающимся Дереком, за живой Пейдж, любовно поглаживающей корешок какой-то книжки, за школой, которая, казалось, дышала свободнее без постоянных убийств, ему казалось, что он самолично подписывает им смертный приговор. Потому что из-за его бездействия всего этого не станет. Без его вмешательства Бейкон Хиллс превратится в маяк для сумасшедших сверхъестественных существ, психопатов-охотников и древних монстров, о которых слышали лишь в мифах. Этот милый, уютный городок станет кладбищем, на котором изо всех сил будет стараться защитить людей необученная, настрадавшаяся, закалённая постоянными боями и смертями, стая.       Стайлза разрывало изнутри от желания всё изменить и желания вернуться домой, к стае, к отцу, к Скотту, к любимой коллекции комиксов, к своей жизни.       Стайлз вздохнул, закрывая очередную книгу и не найдя даже намёка на то, как вернуться обратно. Всё казалось таким безнадёжным, что где-то на краю сознания мелькала мысль остаться и сделать десятки жизней лучше и счастливее, но он быстро давил в себе это желание, думая об отце (который значительно от него отдалился из-за его постоянной лжи), о Скотте (который потерял свою неповторимо милую и глупую наивность где-то между Дикой Охотой, что забрала у него Стайлза, и тем, как особо крупный абаас сожрал одного из помощников шерифа прямо у него на глазах), о Дереке (несчастном — все они, чёрт возьми, в какой-то степени были несчастны, — но сильном и удивительном Альфе). Он думал о Кире (как она рыдала, смотря на разорванное вивернами тело матери), о Малии (которая навсегда потеряла возможность иметь настоящего отца, несмотря на все попытки Питера исправить это), об Айзеке (который смог преодолеть травму, нанесённую собственным отцом; который нашёл себе нового родителя в лице Криса Арджента и пошёл по его стопам, став одним из немногих охотников-оборотней). Думал о Мелиссе, что обзавелась постоянными кругами под глазами, регулярными выговорами и тысячами штрафов, которые ей выписывали в больнице, когда она пыталась помочь им, не следуя регламенту и нарушая все возможные правила. Думал о Крисе, который потерял всю свою семью, который потерял любимую дочь. Думал о Питере, который страдал шесть лет от мучительной боли, обзавёлся сумасшествием и навсегда потерял возможность построить тёплые, близкие отношения с дочерью. Думал о Пэррише, который стал сосудом для Цербера, едва ли имея в этом право голоса. Думал о Лидии, потерявшейся в боли и сумасшествии, но сумевшей найти выход и взять свои силы под контроль. Думал о Джексоне, который из-за неуверенности в себе и в любви родителей стал оружием в чужих руках, что пролило много крови. Думал об Итане, потерявшем брата и всякие ориентиры в жизни. Думал о Дитоне, который даже сквозь годы не прекратил говорить загадками, но который всегда помогал в нужную минуту.       Он думал даже о мудро сбежавшей от Бейкон Хиллс Коре, которая, если верить её словам, была вполне счастлива.       И чем больше думал, тем больше понимал, что все эти люди, которые смогли собрать себя по осколкам и сформировать единую стаю, не заслуживали такой судьбы. Не заслуживали быть убитыми, брошенными, покалеченными, незамеченными. У него в руках была возможность это изменить, но… Стайлз также эгоистично думал о том, что, спасая всех, он потеряет собственную стаю, которая любила его и которую любил он. Не будет больше так, как раньше. Дерек не станет Альфой, Питер не укусит Скотта. Они не соберутся вместе (такие разные, что удивительно, как им вообще удалось собрать стаю в его времени), не станут единой командой, не будут знать всё то, чем жил Стайлз последние годы.       В груди болезненно заныло и Стайлз с раздражённым рыком отбросил книгу в сторону, обещая положить её к остальному сворованному или нелегально купленному магическому добру немного позже. Ему хотелось закрыть глаза и проснуться в своём времени, в своей комнате, которая была знакома ему до малейших деталей.       Где-то там, в его времени, Скотт, возможно, паниковал, пытаясь найти Стайлза. Они могли бы подумать, что он умер. Вероятно, они уже добавили его в огромный список мертвецов, что постоянно пополнялся.       Это все равно не будет иметь значение, если Стайлз вернется в ту временную точку, с которой начал это путешествие.       Стайлз резко встал, вызвав тем самым приступ головокружения, и, схватив бумажник, в котором лежали его новые документы да несколько купюр, и ключи от джипа, выбежал на улицу. Ему нужно было чем-то себя занять, чтобы отвлечься от мрачных мыслей. Лучшим вариантом было бы поискать работу, чтобы не сидеть на шее у отца, который даже не знал, что он был его сыном.       Стайлз запер входную дверь, вовремя вспомнив, что шериф был на смене, и сел в свою машину, любезно отданную ему на временное пользование, попутно любовно огладив родную голубую дверцу.       Он не знал, куда вообще следует ехать, поэтому двинулся ближе к центру, где было меньше жилых домов и больше торговых центров, объектов общепита и других мест, в которых можно было бы найти подработку.       Стайлз остановился перед неприметным книжным магазином через два часа бесполезных поисков, за которые он успел узнать, что для работы бариста он слишком небрежен и гиперактивен, а для официанта излишне неуклюж.       Он возлагал большие надежды на эту свою остановку, потому что следующим в его небольшом списке был круглосуточный магазин, где он работал бы ночью, что сбило бы его и без того сумасшедший график сна.       Книжный магазин требовал некоторой компетенции, и Стайлз ею обладал. Он знал бесчисленное количество книг, пусть большинство из них и не читал. Иногда ночные запои в Википедии окупались.       Стайлз захлопнул дверцу, но закрывать машину на ключ не стал, потому что, он, конечно, любил свою детку, но здраво оценивал её вид — никто даже не подумает украсть старенький голубой джип. К тому же большинство жителей знали, что этот джип принадлежит шерифу, и красть его стал бы только глупец. Он пригладил волосы в бесполезной попытке выглядеть более презентабельно и направился ко входу в магазин. Толкнув стеклянную дверь, Стайлз огляделся и, найдя прилавок, направился прямиком к нему. Женщина, что за ним стояла, выглядела устало и постоянно поправляла на удивление пышную причёску, в которой при желании можно было бы спрятать и бутылку вина. Она сортировала книги, раскладывая их в несколько впечатляющего размера стопок.       — Прошу прощения, — откашлялся Стайлз, привлекая к себе внимание, когда стало понятно, что женщина не заметила его присутствия. Она вздрогнула и подняла, наконец, на него свои яркие голубые глаза. — С кем я могу поговорить насчёт возможности подработки? — Женщина выглядела скептически, оглядывая его. Она уже открыла рот, наверняка готовая отказаться от его любезного предложения, но Стайлз невежливо её перебил. — Я могу быть кем угодно! Уборщик, продавец, работник склада, сортировщик, агитатор. У вас есть листовки? Я могу раздавать листовки. Или приносить вам кофе. Знаете, я готовлю отличный латте. А ещё прекрасные вегетарианские сэндвичи. Мой дядя ужасно запустил свой холестерин и я готовлю ему исключительно полезную еду. Я смогу работать после уроков. Они заканчиваются около трёх или четырёх, если не считать тренировки по лакроссу. Но сейчас я вряд ли вступлю в команду, потому что здесь нет Скотта, а зачем я вообще нужен в команде, если там нет Скотта? — Стайлз вдохнул, решив прерваться на этом, но женщина явно не собиралась отвечать. — У меня СДВГ. — Пояснил он после долгого — долгого — молчания.       — Я не пью кофе, — сказала, наконец, женщина и на её лице расцвела лукавая улыбка. Стайлз тут же расслабился, успокоенный её милым отношением. — И раз уж тебе так нужна работа, можешь приходить сюда со следующего понедельника. Я объясню тебе твои обязанности и мы согласуем твою зарплату. Но, — она многозначительно подняла брови и подалась вперёд, словно собиралась рассказать какой-то секрет, — с тебя пирожки с черникой. И ничего полезного или вегетарианского.       Стайлз радостно улыбнулся и, не сдержавшись, вскинул кулак в воздух в победном жесте.       — Если бы вы пили кофе, я бы мог сказать, что влюбился, — почти пропел Стайлз на радостях. Женщина вновь поправила свои светлые волосы и улыбнулась. — Как вас зовут?       — Беверли Вуд, но ты можешь звать меня миссис Вуди. — Она закрыла книгу и отложила её в сторону. — А вас, молодой человек?       — Вам лучше не знать моё имя. — Он скорчил гримасу. — Все зовут меня Стайлз. Стайлз Гайос.       — О, — судя по её лицу, она подумала о том, что имя, должно быть, действительно ужасно, раз он предпочёл ему такое прозвище. — Ну, у меня тоже не самое лучшее имя в мире.       Стайлз кивнул.       — Зато у нас есть индивидуальность. И, знаете, нас всегда могли назвать «Эппл» или «Гонсалез». — Он картинно вздрогнул от отвращения. — Нам очень повезло.       Миссис Вуди ахнула.       — Бедные дети!       Стайлз сочувственно покивал, не решаясь спрашивать, почему она решила, что люди с этими именами — дети. Может, миссис Вуди пришла к логичному выводу: дети с такими именами предпочитали закончить жизнь скоропалительно и в раннем возрасте.       — Значит, я начну работу с понедельника? — прервал Стайлз сочувственные причитания женщины.       Ему нравилась то, какой неординарной и слегка безумной она была. Разговор с ней чем-то напомнил Стайлзу тренера Финстока, и ему стало интересно, работает ли миссис Вуди в этом магазине и в его времени.       — Для начала пройдёшь стажировку в это воскресение. Ты свободен в воскресенье? Мне также нужно узнать твоё расписание занятий, чтобы составить график. — Она постучала ногтем по столу и вздохнула. — Было бы неплохо, если бы ты хотя бы иногда выходил в утреннюю смену. Сможешь работать в выходные?       Стайлз подумал несколько секунд и пожал плечами: ему всё равно не с кем больше было проводить свободное время, а исследования он мог проводить и на работе, сидя за прилавком.       — Ни в чём себе не отказывайте, — подстрекнул он её.       — Два дня работы и один выходной. Подойдёт? В субботу, воскресенье и те дни, когда сможешь освободиться от ранних занятий, будешь работать в утреннюю смену, а не в вечернюю. — Она дождалась его кивка и продолжила. — Помимо тебя, у меня есть ещё один работник — Дарен. Он закончил школу и отдыхает этот год перед колледжем. Думаю, вы подружитесь. Он всегда работает вечером, вы пересечётесь, когда будете передавать друг другу смены. Я познакомлю вас на твоей стажировке.       Стайлз натянуто улыбнулся и кивнул. Он не собирался строить с кем-то отношений, заводить дружбу, привязываться к кому-то. Ему нужно было вернуться домой, а связи в этом времени могли усложнить задачу, могли дать очередной повод остаться.       — Можете считать, что мы уже друзья. — Стайлз очаровательно улыбнулся. — Я просмотрю своё расписание и дам вам знать, как обстоят дела в понедельник.       — Буду ждать тебя, Стайлз. — Миссис Вуди положила лист, на котором делала какие-то заметки во время их разговора, в сторону.       Они поговорили ещё немного, обсуждая некоторые детали вроде необходимого перечня документов. Стайлз был безмерно рад, что вот так просто нашёл работу под руководством столь приятной женщины. Она никогда не повышала голос, реагировала на всё с такими искренностью и экспансивностью, что невольно хотелось улыбнуться. Но несмотря на показную беззаботность и лёгкость, она ответственно подошла к его проверке на должность работника книжного магазина.       — Если попросят посоветовать детективы?       — Я позволю себе проявить предвзятость и в первую очередь посоветую Эдгара По. Конечно, упомяну Артура Конана Дойля, Агату Кристи, некоторые произведения Коллинза, Джеймса Чейза, Честертона, Гарднера. Эм, Стаута?       — Неплохо. Тебе придётся хорошо постараться, чтобы запомнить весь каталог моего магазина. Гм, твоё любимое произведение Ремарка?       — Мне сложно выделить одно. «На Западном фронте без перемен» и «Триумфальная арка» самые близкие, я думаю.       — Русская классика?       — «Преступление и наказание» Достоевского. И «Евгений Онегин» Пушкина. И «Герой нашего времени» Лермонтова. И…       — Достаточно. Что насчёт «Завтрака у Тиффани»?       — Трумен Капоте. Говорили, что этой книге суждено было стать классикой. Но мне также нравится его роман «Хладнокровное убийство».       — Любимое произведение?       — Такого нет. «Странник по звёздам» перевернул моё внутреннее восприятие Джека Лондона. «Тысячеликий герой» запал в душу. Произведения Джоан Харрис очаровывают своим стилем. Мне особенно нравится тот факт, что большинство её персонажей живут в одной Вселенной.       — Ты хорошо знаком с классикой. Что насчёт психологии, детской литературы?       — Я быстро учусь. «Гарри Поттер» можно считать детской литературой?       — Я точно тебя найму.       Стайлз отчасти удивил самого себя, ответив на все её вопросы без запинки. Литература не была его любимым предметом, а все книги он читал либо от скуки, либо пытаясь заставить время течь быстрее. Но перспектива работать в книжном не казалось скучной или обременительной.       Заведя Роско, Стайлз глянул на часы и решил, что ещё не поздно заскочить в школу, чтобы побыстрее разделаться с расписанием. Сейчас были выходные, но школьная администрация работала до полудня в субботу, поэтому он вполне мог туда заехать.       Подъезжая к школе, Стайлз заметил знакомую Камаро на стоянке перед школой. Он закусил губу, думая, стоит ли уехать. Ему не хотелось пересекаться с Хейлами лишний раз. Каждое взаимодействие с ними оставляло его в эмоциональном раздрае. Знакомые-незнакомые лица, путаные чувства, непонятные желания. С одной стороны Стайлз хотел поговорить с чёртовым Питером, с Корой, даже с пугающие жизнерадостным Дереком, но с другой… Они были другими. Беззаботными и счастливыми (насколько параноик Питер может быть беззаботным). И общаясь с ними, Стайлз всё больше хотел остаться и всё исправить. Пересекаться с отцом каждый день и так было до безумия больно и трудно, Хейлы же сделали бы эту ношу неподъёмной.       Поколебавшись ещё несколько секунд, Стайлз выскочил наружу и раздражённо захлопнул дверцу с излишне большой силой. Спохватившись, он любовно погладил голубой бок в искреннем извинении и со вздохом направился ко входу в школу.       — Здравствуйте. Мне нужно глянуть в своё расписание, мадам. — Стайлз просунул голову в дверной проём с приоткрытой дверью и как можно более обаятельно улыбнулся.       Его старания не оценили.       — Вас что-то в нём не устраивает? — скучающе спросила женщина, которая сидела за столом с массивным компьютером, даже не посмотрев в его сторону.       — Вот именно. Хочу внести в свою жизнь немного разнообразия.       Женщина посмотрела на него так скептично и в то же время апатично, что Стайлза невольно пробрало. Она со вздохом отложила телефон, в котором Стайлз углядел уже проигранный уровень «Змейки», и потянулась за бумагами, которые лежали в шкафу позади неё.       — Имя.       Стайлз на несколько секунд замялся, но после очередного невпечатлённого и на удивление терпеливого взгляда покорно выдохнул.       — Мечислав Гайос. Я новенький.       Женщина приподняла бровь, но никак больше не высказала своего недоверия. Она рылась в папках недолго и, найдя нужный лист, пихнула его Стайлзу.       — Ну? — поторопила она после того, как Стайлз внимательно изучал расписание в течении нескольких минут. На самом деле у него самого было это расписание на руках, но только в администрации он мог утвердить в нём изменения.       — Я хочу перенести химию, которая утром в понедельник на послеобеденное время. В понедельник Харрис работает весь день, да?       — Конечно, — кивнула женщина, как болванчик, продолжая выглядеть совершенно безучастной. Стайлз даже задумался, могла ли она быть кем-то сверхъестественным. Быть может, соукоянт? — Что-то ещё?       — Вы тут шаровых молний не замечали? — притворно невинно спросил он, решив проверить версию с соукоянт. Дверь немного приоткрылась, впуская ещё одного посетителя, но Стайлз не обернулся, уверенный, что его репутация сумасшедшего рано или поздно всплывёт наружу. Сдерживать себя не имело смысла.       Женщина посмотрела на него, как на самую незначительную вещь в мире, и сухо выдала:       — Нет. Что-то ещё?       — Пластикой не балуетесь? — бесцеремонно продолжил Стайлз, получив в ответ невыразительный взгляд и поджатые губы — Ступа есть?       — Вы собираетесь вносить ещё какие-то правки в своё расписание? — недовольство всё же пробилось на поверхность, и Стайлз прищурился, думая, раскусил ли он соукоянт или просто разозлил бедную женщину.       — Я хочу освободить как можно больше времени утром. До полудня. — Он подозрительно осмотрел её и медленно передал женщине расписание, позволяя ей самой сделать всю работу, а сам повернулся к недавно вошедшему человеку, который всё ещё мялся на пороге. — Добрый день.       Красивая девушка с тёмными волосами и знакомыми чертами лица улыбнулась, и Стайлз едва подавил стон. Опять Хейл. Почему он постоянно на них натыкается?       — Привет. — Девушка смотрела на него, высоко подняв брови и словно не веря в то, что видит. — К чему был вопрос о ступе?       — О. — Стайлз кивнул, ухмыляясь. — Как сказал бы мой тренер, ответ может быть более волнующим, чем ты можешь себе представить. Так что лучше не рискуй.       — Понимаю, — медленно сказала девушка, с сомнением улыбаясь, и протянула руку вперёд. — Лора Хейл.       — Я почти уверен, что генетика работает не так. Вы не можете все выглядеть потрясающе. Доминантные гены красоты должны перебиваться рецессивными хотя бы иногда. — Стайлз провёл рукой по волосам, во все глаза рассматривая Лору Хейл, которую видел только однажды и наполовину. Ха. — Я Стайлз.       — Я не знаю, был ли это комплимент, но я польщена. — Она неуверенно улыбнулась. — Я так понимаю, ты уже встречал Дерека?       — И Питера, — добавил Стайлз и неожиданно даже для самого себя покраснел. Он невольно назвал Питера Хейла красивым перед его родной племянницей. Никакой лжи, конечно, но говорить об этом вслух казалось святотатством.       — Я обязана передать им, какого ты о них мнения. — Лора опустила руку, которую Стайлз так и не удосужился пожать, ничуть на это не обижаясь. Стайлз этого даже не заметил, переваривая то, что Лора, едва уловив его смущение, тут же принялась его дразнить, как это сделал бы и сам Питер. Это тоже могло быть генетическим? Язвительность и безжалостность?       — Я обещаю не преследовать тебя после смерти в виде призрака, если ты ему ничего не скажешь.       — Это неравноценно, — не согласилась Лора, жестоко ухмыляясь. — И ты сказал «ему»? Кого именно ты так боишься? Дай угадаю, это Питер. Ты бы не смущался так из-за Дерека.       — Мистер Гайос, — позвала его женщина, не меняя выражения вселенской скуки на лице.       — Значит, Гайос, — хмыкнула Лора, и Стайлзу стало интересно знать, что именно сказала ей его вымышленная фамилия.       Женщина кашлянула, снова привлекая внимание, и Стайлз взял из её рук расписание с правками. Ему освободили утро понедельника, вторника и четверга. Это было даже больше, чем он рассчитывал.       — Вам бы не помешали дополнительные занятия, молодой человек. С таким энтузиазмом к учёбе, колледж вам не светит, — проворчала женщина, развеяв наконец, его предположения о монстре в её шкуре. Ни один монстр не может подделать такое ворчание умудрённого жизнью учителя.       — Я здесь ненадолго, мадам. Дополнительные занятия всё усложнят.       — В сложностях вся сладость жизни, Мсти… Мчи…       — О, не нужно, мадам! Меня зовут Стайлз. — Он задорно ей улыбнулся, но получил в ответ всё то же каменное выражение. — Спасибо! Вы мне здорово помогли. — Он попятился к выходу, махнув рукой женщине, которая уже вернулась к своему телефону. Та не ответила, тыкая в кнопки и явно снова играя в «Змейку». Судя по улыбке, это была её единственная радость в жизни. — Ну да… Здорово поболтали.       — Стайлз Гайос? Серьёзно? — Лора вышла за ним, усмехаясь и выглядя очень расслабленно.       — Почему ты идёшь за мной? У тебя разве нет дел с этой мадам Сухарь? Зачем ты туда приходила? — Стайлз со вздохом поплёлся к своему джипу, выйдя из школы и не смотря на Лору, идущую рядом.       — Я просто услышала, как ты спрашивал её о шаровых молниях, и мне стало интересно, — пожала плечами девушка, — Но в школе я из-за Дерека. Этот большой ребёнок не желает идти домой пешком после тренировки. Пришлось тащиться сюда в середине дня.       Стайлз проворчал себе под нос несколько ругательств о некоторых ленивых задницах, зная, что Лора его слышит, но не может прокомментировать из-за опасности раскрыть свой супер-слух, и ухмыльнулся, на прощание помахав ей рукой. Джип уже маячил перед глазами, и Стайлз почти расслабился, уверенный, что больше не произойдёт никаких нежелательных встреч.       Ему стоило помнить, что кармические силы прочно встали в оппозицию Стайлза Стилински, присоединившись к Судьбе, Удаче и Провидению.       — Стайлз! — голос, несомненно, принадлежал Дереку, но те беззаботность и лёгкость, что в нём сквозили, до сих пор сбивали с толку. Не имея другого выбора, Стайлз остановился и повернулся, немного натянуто улыбаясь приближающемуся оборотню. — Привет.       — Привет, Хейл. — Стайлз приподнял брови, когда за приветствием ничего больше не последовало. Они смотрели друг на друга несколько по-настоящему долгих секунд, прежде чем Стайлз не выдержал. — Ты чего-то хотел?       — Да! То есть, нет. — Дерек был взвинчен и переминался с ноги на ногу, взгляд взволнованно бегал по лицу Стайлза.       Стайлз насторожился, опасаясь, что чем-то выдал себя. Волнение Дерека могло быть вызвано страхом или опасением, а Стайлз не хотел таких проблем. Он ни в коем случае не должен был раскрывать себя или признавать себя виновным. Тактика отрицания была бы самой правильной.       — Это был не я.       — Что? — недоумённо склонил голову набок Дерек.       Стайлз кашлянул и махнул рукой в неопределённом направлении.       — Что бы там ни было, это сделал не я. В том месте был не я. Тех оленей убил не я. А то срубленное дерево? Не я. Так же, как и те книги. Они не мои, их кто-то мне подложил.       — О чём ты говоришь, Стайлз?       — Ни о чём, очевидно, ведь это был не я. Что ты хотел мне сказать?       Дерек выглядел так, словно уже жалел о том, что подошёл к нему.       — Знаешь, я очень хорош в литературе.       — Я… поздравлю? Молодец, чувак, так держать, — неловко похлопал по его плечу Стайлз, подумав, что Дерек, наверное, получал мало похвал и подбодряющих слов в детстве, поэтому и вырос таким закрытым букой. Если исключить из уравнения смерти и предательства.       — Я не это имел в виду — Щёки Дерека запылали, отчего Стайлз чуть не перекрестился. Ну не мог он привыкнуть, что Дерек Хейл краснел, был без щетины и сам завязывал будничные разговоры. — Я просто слышал, что у тебя трудности с Бронте. Я… мог бы помочь. Ну, знаешь, с литературой.       — О, — Стайлз уставился на него во все глаза, не веря, что Дерек предлагает ему помощь с домашкой. Они едва были знакомы, а Дерек уже предлагал ему помощь. В этом не могло не быть скрытого мотива, потому что альтернативной были бы широкая душа и бескорыстное сердце Дерека, а это, в свою очередь, было невозможно. Дерек пил чёрный кофе без сахара, предпочитал простые ванильные хлопья фруктовым и каждый день вставал в шесть утра. Такие люди не могли быть милыми. — Ты серьёзно? С чего бы тебе помогать мне? Тебе что-то от меня нужно? Я и без подкупа в виде помощи с литературой могу тебе помочь. Но только если твоя просьба будет в пределах рейтинга R и не включает в себя запуск искусственной рыбы в бассейне школы. Во-первых, это жестоко карается, поверь мне. А во-вторых, нам с тобой лучше не быть вдвоём в комнате, где есть бассейн. Навевает воспоминания, знаешь ли. Не самые лучшие.       — Я даже не буду спрашивать, — Дерек обессиленно опустил голову и потёр лоб, смотря на него с лёгким прищуром. — Я просто предложил тебе помощь с литературой. Немного уроков и игра на приставке. Никаких бассейнов. Согласен?       — Это всё подозрительно пахнет. — Паранойя Стайлза молчала, но он всё равно ещё раз оглядел Дерека, не понимая, почему Дерек, замкнутый и молчаливый Дерек, вдруг решил предложить помощь, а вместе с ней и дополнительные социальные взаимодействия практически незнакомому человеку. — Мне и правда нужна помощь с Бронте. Она такая пафосная, а Хитклифф такой болезненно одержимый, и мне не хочется читать это полностью. Романтизация — ужасная вещь, чувак.       — Мне нравится Эмили Бронте, — не согласился Дерек, мягко улыбаясь. Его глаза, устремлённые на Стайлза, почти сияли. — Она хорошо описывает глубокие чувства. Одержимость Хитклиффа многим может быть не очень близка, но она делает её понятной.       — Хитклифф — сумасшедший, чувак!       — Нет, он просто несчастный влюблённый, у которого всё пошло очень, очень плохо.       Стайлз уже открыл рот, чтобы начать грандиозный спор, но наткнулся взглядом на Лору, которая смотрела на них, стоя рядом с Камаро и выглядя при этом позабавленной и отчего-то гордой. Это напомнило ему, что лишние взаимодействия с Хейлами нежелательны. Как он мог забыть об этом, когда Дерек предлагал помощь? Но отказаться сейчас, когда он уже согласился и обрадовал своим согласием слишком милого в этом времени Дерека, было бы глупо и очень грубо. А родители растили его вежливым.       — Мы ещё поговорим об этом, Хейл, — пообещал Стайлз, смотря на свой джип и намекая на окончание разговора. — Но сейчас мне нужно в участок. Завезу обед дяде. Он случайно оставил свою вегетарианскую лазанью дома.       — Зови меня по имени, Стайлз. — Дерек дождался кивка и вздохнул. — Когда ты свободен? Для литературы.       — Я устроился на работу сегодня. Я… на самом деле, я могу завтра вечером, после стажировки. В понедельник получу график работы и, если ты не сможешь завтра, скажу свободное время на неделе.       — Я могу завтра. За тобой заехать? Наш дом в Заповеднике и…       — Я знаю, где он, Дерек. Есть предпочтительное время? — Стайлз неловко переступил с ноги на ногу, чувствуя себя не в своей тарелке из-за того, что приходилось общаться с Дереком, как со своим ровесником, который любил игры на приставке, Бронте и баскетбол. Это было сюрреалистично. Его Дерек всегда вёл себя немного обособленно и был как старший брат, который неохотно делился своим опытом и довольно обширными, если покопаться, знаниями.       — Ты можешь приехать перед ужином. Часов в пять?       — Или в шесть. Договорились, большой парень. Я буду у тебя в долгу, — Стайлз похлопал Дерека по плечу и поспешил к своей машине, не заметив лёгкий румянец и довольную улыбку, которые украшали лицо Дерека.       Когда он сел в машину, увидел через окно, как Лора, широко улыбаясь и почти подпрыгивая от возбуждения, что-то говорила Дереку, попутно трепля его по волосам. Младший брат. Дерек был младшим братом. Для него такие взаимодействия были обыденностью, но Стайлз, смотря на это, едва сдержал судорожный вздох. В груди щемило от несправедливого, ужасающего знания: всё это не продлится долго. Хейлы умрут, Питер сойдёт с ума, Дерек станет мрачным и одиноким, а Бейкон Хиллс превратится в рассадник чудовищ, которые вскоре станут омерзительной обыденностью.       Фантастические твари и место, где вы их наверняка встретите — Бейкон Хиллс, мрачно усмехнулся Стайлз, отворачиваясь от идеалистичной картины и споро убираясь со школьной парковки.       График его занятий изменили довольно быстро. Он вполне мог заехать к миссис Вуди прямо сейчас. Как только отвезёт лазанью отцу.       Обыденные вещи всегда отлично отвлекали его от грустных мыслей.

***

      — Я знаю, что у тебя есть сестра и дядя. Насколько велика твоя семья? — прервал Стайлз уютную тишину, которая царила между ними, пока они оба вцепились в джойстики, ожесточённо пытаясь побороть друг друга.       Они закончили с литературой десять минут назад и тут же начали игру в Mortal Kombat. Классика никогда не устаревала. Стайлз и позабыл, как забавно бывает рубить друг друга в игре с нереалистичными брызгами крови и избитыми боевыми выкриками.       Когда Стайлз взял в руки джойстик, тут же позабыл о своём необыкновенно последовательном эссе, в котором не было ничего, кроме размышлений по теме и логичных выводов (что просто отлично, потому что тот же Финсток, похоже, собрался напоминать ему о той истории обрезания в эссе по экономике до смерти, Стайлза или тренера — не особо важно) и решённом тесте-опросе, который, будем, честны, полностью сделал Дерек, прерываемый Стайлзом на особо спорных, по его мнению, моментах. Что странно, Дерек никогда не раздражался, с удовольствием с ним спорил и улыбался. Улыбался, когда Стайлз не желал отступать от своего мнения, даже когда становилось очевидным, что он был не прав. Улыбался, когда Стайлз раздражённо откидывал от себя ручку и поражённо стонал, не желая больше разбираться в литературных тонкостях написания романа. Улыбался, когда Стайлз игриво бил его в плечо кулаком и отворачивался, притворяясь занятым, а на самом деле рисуя собственную мини-таблицу Снеллена, в которой буквы были заменены на черепашек, лисиц и волков (одного из волков он выводил с особой точностью и сосредоточенностью, и Стайлз никогда бы не признался, что этот карикатурный волк с оскаленной пастью и голубыми глазами — Питер).       В общем, улыбка не сходила с его лица весь вечер. И даже сейчас, когда Стайлз бросил на Дерека быстрый взгляд, лёгкая, искренняя и довольная улыбка украшала его лицо. Стайлзу вдруг остро захотелось его обнять в отчаянном порыве. Дерек из будущего редко улыбался так искренне и так часто. Это было ужасно грустно.       — У меня много родственников, но на деле я даже не знаю имён некоторых своих троюродных братьев и сестёр. Они приезжают к нам раз в год — это традиция. С каждым годом их становится всё больше.       — А кто живёт в этом доме постоянно? — Стайлз почувствовал укол тоски, которая стала уже почти привычной, когда понял, что Кейт дождалась, когда все Хейлы приедут в этот дом, прежде чем его поджечь.       — Я, мои сёстры — Лора и Кора, мама, папа и Питер. Но у Питера есть своя квартира в городе. Он просто любит действовать нам на нервы, поэтому бывает здесь так же часто, как и все мы. — Дерек закатил глаза, но улыбка стала ещё теплее, и Стайлз понял, что он действительно любит Питера.       Это почему-то заставило его сердце пропустить удар, а горло сжаться. Ему стало внезапно так одиноко, грустно и страшно, что руки пробила мелкая дрожь и он спешно положил джойстик на пол перед собой. Безвыходность ситуации и отчаяние навалились монолитной плитой, но Стайлз поспешил отбросить всё это в сторону как можно быстрее. Ещё панической атаки в компании Дерека ему не хватало.       Дерек, видимо, учуял что-то в его эмоциях, потому что обеспокоенно посмотрел на него, но не успел ничего спросить, перебитый Стайлзом, который не желал говорить ничего о своём эмоциональном состоянии:       — Да, он сразу показался мне той ещё занозой в заднице. — Он улыбнулся, как можно более беззаботно, но Дерек явно на это не купился. Впрочем, тему его внезапной печали он тоже не поднял, за что Стайлз был благодарен. Он до сих пор терзался сомнениями насчёт своего возвращения, а общение с этим Дереком только подпитывало его неуверенность.       — Я, кстати, всё хотел спросить. Когда мы встретились впервые, ты разговаривал с Питером так, словно знал его. Когда вы успели встретиться? — Дерек тоже отложил джойстик, не сводя с него внимательного взгляда.       — Я встретил его в лесу. Шёл в город, когда он вышел из тени, выглядя, как маньяк.       Стайлз старался не врать, зная, что Дерек слышит его сердцебиение здесь, где людей было мало и сосредоточиться на стуке сердца не составляло труда.       — Что ты делал в лесу? — Дерек придвинулся ближе.       Стайлз сидел, опершись о кровать и откинув на неё голову. Дерек сел так близко, что их плечи соприкасались, но Стайлз едва заметил это, привыкнув к тому, насколько оборотни порой бывают тактильными.       — Я там дышал, — не стал вдаваться в подробности Стайлз.       — И часто ты бываешь в лесу? — мягко спросил Дерек, совершенно невинно.       В нём не было ни единой подозрительной косточки, не так ли? Здешний Дерек вообще имел инстинкт самосохранения? Стайлз мог бы прятать в лесу трупы (хотя утром лучше этого не делать — люди любят бегать по лесным тропам в это время; такими же плохими были вечера пятницы, субботы и воскресения — сложно поверить в то, сколько школьников в это время шлялись по лесу, надеясь найти романтичное уединенное место для поцелуев), а Дерек даже не пытался задавать ему наводящих, обличающих вопросов. Ему определённо нужно было немного развить свою паранойю.       — Чаще, чем это нравится моему отцу. — Стайлз грустно улыбнулся, вспоминая, как ещё в самом начале шериф старался держать его подальше от неприятностей.       Как отчитывал за непослушание, ловил на горячем и обречённо возводил глаза к потолку. Как переживал, объявлял домашний арест, велел держаться подальше от леса. В конце концов, он перестал. Прекратил пытаться, не показывал больше, как переживает (а он переживал, Стайлз хорошо понимал это, когда видел мешки под глазами и обречённый взгляд), частенько брался за бутылку и принимал всё, что делал Стайлз, как данное. Однажды, Стайлз застал его за тем, как он говорил фотографии мамы о том, что не справляется. Он говорил ей о том, что он — плохой отец, который не может держать своего ребёнка в безопасности, и это разбивало Стайлзу сердце при каждом воспоминании об этом моменте единения, который шериф разделял с покойной женой и свидетелем которого стал его сын.       — Я ничего не знаю о твоей семье, кроме того, что жена шерифа… умерла некоторое время назад. Мне очень жаль. — Дерек сжал его колено, когда почувствовал новую волну печали, и явно пожалел о том, что поднял эту тему.       — Мы с ней были близки. — Горло Стайлза сжалось, он зажмурился, сдерживая слёзы, выступившие от разворошенной обстоятельствами раны, и продолжил ровным, нейтральным голосом, который сумел натренировать за долгие годы сверхъестественного сумасшествия. — Но я давно её не видел.       Стайлз был рад, что ему не пришлось во второй раз видеть, как угасает его мама, но порой ему хотелось взглянуть на неё хотя бы одним глазком, в последний раз.       — Ты приехал сюда из-за этого? — осторожно спросил Дерек, стараясь отвлечь Стайлза от опасной темы. — Надолго?       — Я попал сюда, потому что совершил идиотский поступок, — горько усмехнулся Стайлз, решительно сжимая кулаки и прогоняя волны печали и жалости к себе, что грозили накрыть его с головой. — Я планирую вернуться домой так скоро, как только смогу.       — Это довольно расплывчатый ответ.       — Как только найду способ вернуться домой. Всё… сложно. — Стайлз понял, что ступает на слишком зыбкую почву, и толкнул задумчивого Дерека, с лица которого впервые за вечер сошла улыбка, в плечо. — Пока поиски продвигаются в темпе беременной улитки. Думаю, за время моего пребывания здесь я смогу приучить шерифа есть только полезную еду. Если бы ты видел показатели его холестерина, у тебя самого случился бы сердечный приступ, клянусь.       — Всё не может быть так плохо, — поддержал смену темы Дерек, окончательно развеивая мрачную атмосферу. — Он выглядит довольно здорово. И пахн… кхм.       — Ты хотел сказать «пахнет»? — Стайлз не дал Дереку возможность оправдаться, желая посмотреть, как тот будет выкручиваться. В груди заклокотал сдерживаемый смех, когда он увидел панику на его лице.       — Вовсе нет, — невозмутимо выдал Дерек, но когда взгляд Стайлза не прекратил быть недоверчивым, поражённо вздохнул. — Просто… забудь об этом.       — Если у тебя есть какой-то фетиш на запахи, большой парень, ты можешь мне рассказать. Я не буду осуждать. Это не самое страшное, что могло бы тебе нравиться. Ты знаешь, у меня есть знакомый, которому нравится вылизывать глазные яблоки. — У Стайлза действительно был такой знакомый и этот тип был довольно мерзким, но с его навыками ему почти любой простил бы эту странность. Самым необычным, пожалуй, было то, что он вылизывал глазные яблоки, которые были отделены от тела, и никак иначе.       Стайлз поморщился от воспоминаний.       — Ты определённо шутишь, — хрипло выдохнул Дерек, но бледность его лица говорила о том, что он знал, что Стайлз был серьёзен.       — Не недооценивай странности людей, Дерек, — усмехнулся Стайлз. Он расхохотался, не в силах сдержаться. Дерек осуждающе посмотрел на него. — Ты не можешь винить меня. Если бы ты видел своё лицо, ты бы тоже смеялся.       Они провели несколько секунд в уютном молчании. Дерек закатил глаза, но на его лице была улыбка.       — Ты останешься на ужин? — спросил Дерек, звуча скучающе, но его пальцы, в волнении отбивающие непонятный ритм, противоречили его тону.       — Прости, но я не…       — Ну разве это не мило, что ты сам пришёл в логово волков, лапушка? — Питер бесцеремонно перебил его, входя в комнату без стука и предупреждения.       Глаза Дерека поражённо расширились и Стайлз фыркнул. Питеру нравилось заставлять других нервничать. Дерек ужасно хранил секреты: если бы Стайлз не знал об оборотнях, его реакция навела бы кого угодно на подозрения.       — Кажется, в прошлый раз мы пришли к тому, что в Калифорнии нет волков. И не называй меня так, иначе пожалеешь об этом.       Питер из его времени тоже называл его лапушкой. Что говорил о них обоих тот факт, что это продолжилось и здесь?       — Не сомневаюсь, — протянул Питер голосом, полным сомнений, и Стайлз не сдержал смешка, вставая и отряхивая джинсы от несуществующей пыли.       — Мне пора, Дерек. Спасибо, что помог мне. Я буду тебе должен. — Большое количество Хейлов заставляло его нервничать. То, как они взаимодействовали, напоминало ему, что совсем скоро всего этого не будет.       — Ты не будешь мне должен, если поужинаешь с нами. — Дерек переглянулся с Питером и тоже встал, смотря на Стайлза выжидающе. — Сегодня готовит папа. Он потрясающий повар.       — Но я не…       — Не глупи, Стайлз. — Питер впервые назвал его по имени, выглядя при этом так, словно съел что-то, что не поддавалось идентификации. — У Дерека не так много адекватных друзей. Нам всем было бы интересно познакомиться с тобой.       Стайлз мог бы поспорить с определением «адекватный», но мудро решил этого не делать и кивнул, соглашаясь на ужин, о котором наверняка будет жалеть после.       — Но ненадолго. Мне нужно приготовить ужин для дяди. — Он уже даже перестал называть шерифа отцом, как это было первое время с непривычки.       — Ты можешь взять немного нашего бифштекса и риса, чтобы не пришлось готовить ужин. Тогда тебе не придётся торопиться, — довольно заключил Питер, не принимая никаких возражений, которые так и не сорвались с языка Стайлза, задавленные довольным выражением лица Дерека.       Он походил на большого щенка. Почему он, чёрт возьми, смеет быть таким милым?       — Хорошо. Итак, идём знакомиться с твоими родителями? — Стайлз неуверенно посмотрел на Дерека, и тот кивнул.       — Ты уже знаком со мной. Остальные члены этой семьи вряд ли заслуживают твоего внимания. — Питер обаятельно улыбнулся, хватая Стайлза за руку и таща его вниз.       Стайлз вздохнул, лишь самую малость раздражённый его бесцеремонностью и наглостью.       — Кто-нибудь говорил тебе о твоём непомерном самомнении и огромном эго?       — Может быть, пару раз.       — Ты уверен, что хочешь остаться? — догнал их Дерек. — Мы буквально заставили тебя.       Стайлз на секунду сбился с шага, запутавшись в собственных ногах, и Питер поймал его за локоть. Он не отпустил его даже после того, как Стайлз нашёл равновесие.       — Всё в порядке. Мне будет приятно познакомиться с твоей семьёй. — Он не лгал, но вместе с тем понимал, как трудно будет смотреть в лица тем, кому собирался подписать смертный приговор.       Когда они пересекли порог кухни, у Стайлза перехватило дыхание. Ему с самого начала было сложно поверить, что этот прекрасный, светлый и несгоревший дом — дом Питера и Дерека, но сейчас, став свидетелем обыденной суеты перед ужином, где Альфа Хейл чинно сидела за столом, читая книгу и закинув ноги на другой стул, Лора, подпевая, резала салат с большим количеством пекинской капусты, Кора переставляла тарелки с кухонной стойки на большой стол, а неизвестный Стайлзу мужчина (похоже, папа-Хейл) возится с противнем, обёрнутый при этом в забавный ярко-розовый фартук, в его глазах всё это стало ещё более сюрреалистичным.       Питер прошёл вглубь комнаты, отпустил его и беспардонно упал на стул рядом с сестрой, толкая её в плечо и отвлекая от чтения. Женщина запоздало оторвалась от книги, хмуро глянула на Питера и только после этого заметила внезапного гостя.       — Кто твой новый друг, Дерек? — Талия встала, подходя ближе и дружелюбно улыбаясь, и взгляды всех людей в комнате скрестились на Стайлзе.       Стайлз неуютно поёжился, кожей ощущая чужое внимание.       — Это Стайлз. Племянник шерифа, — влез Питер. — Он недавно переехал в Бейкон Хиллс.       Стайлз как можно более приветливо улыбнулся разглядывающей его Талии.       — Приятно познакомиться с вами, миссис Хейл.       — Мне тоже, Стайлз. — Она смотрела на него так пристально и внимательно, что по спине поползли мурашки, а шею инстинктивно захотелось обнажить в знак покорности, но Стайлз подавил это чувство, прекрасно понимая, что рядом с Альфой следует быть в десять раз осторожнее, чтобы не выдать себя. Талия выглядела рассеянной, что противоречило всему тому, что Стайлз о ней знал, но даже так она ощущалась опасно. — Я сожалею, что забыла о том, что Дерек обещал привести друга. Ты ведь останешься на ужин?       Стайлз отчего-то захотел оскалить зубы, чтобы она перестала так пристально смотреть на него. Если она так внимательно осматривает каждого знакомого своих детей, как она сумела проморгать Кейт, которая окучивала Дерека несколько месяцев? Её подозрительность была как бальзам на душу паранойи Стайлза, но она была направлена совсем не в ту сторону.       — По словам Дерека, мистер Хейл — отличный повар. Я не могу это пропустить. — Он немного натянуто улыбнулся Талии, которая продолжала осматривать его с ног до головы.       Стайлз отказался потупиться или опустить взгляд в пол, как того требовала вся его человеческая сущность. Он хотел склониться перед более сильным хищником, поддаться инстинктам и отступить, но природное упрямство этого не позволяло. Он смело встретился с миссис Хейл взглядом, и ему на секунду показалось, что он видит в её глазах красные искры. Стайлз прищурился, думая, не почудилось ли ему, но быстро бросил это дело: возможно, эта странная дама хотела напугать его своими Альфа-глазами, что было немного странно, учитывая то, что все они думали, что Стайлз — обычный человек.       Это уже становилось неловким. Стайлз почувствовал, что Дерек положил руку ему на плечо, явно собираясь прервать их игру в гляделки, но мистер Хейл опередил его:       — Постараюсь оправдать слова моего сына. — Мужчина вышел из-за плеча Талии и подмигнул, тепло улыбаясь. Напряжение между Талией и Стайлзом не исчезло, но перестало быть таким интенсивным. — Рад знакомству с тобой, Стайлз. Как тебе Бейкон Хиллс?       О, Стайлз сказал бы, как ему Бейкон Хиллс.       — Здесь… нескучно. — Стайлз старался подобрать слова, которые не были бы для него ложью. Он уже жалел, что не может открыто использовать магию и скрыть своё сердцебиение.       — Это точно, — мужчина кивнул, словно и правда понимал, о чём Стайлз говорит. — Я так понимаю, ты уже знаком с Питером. Это сёстры Дерека — Лора и Кора. — Он показал на девушек поочерёдно.       — Я уже с ним встречалась. Мне всё ещё интересно, к чему были те вопросы про ступу и пластику. — Лора подошла ближе, за ней попятам следовала Кора, которая выглядела намного младше, чем Стайлз привык.       — Не морочь себе этим голову. У меня СДВГ и я часто болтаю о всём подряд. — Стайлз посмотрел на Кору и мягко улыбнулся. — Приятно познакомиться, Кора.       — Мне тоже. — Она подошла и деловито протянула руку. Стайлз пожал её ладошку с серьёзным выражением лица. Сколько ей было лет? Десять? Одиннадцать? — Ты больше любишь ягодный морс или апельсиновый сок?       — Конечно, апельсиновый сок. Мне не хочется знакомиться с цингой слишком близко.       Кора кивнула, забавно сморщив нос, и требовательно взглянув на Лору:       — Налей ему апельсиновый сок, Лора. И мне тоже, пожалуйста. — Она улыбнулась, смотря как сестра, закатив глаза, выполняет её требование, а потом посмотрела на отца. — Кто такой Цинга?       — Я расскажу тебе позже, Кора. — Дерек подтолкнул сестру к столу, смотря на Стайлза со смешинками в глазах. — Давайте сядем за стол.       — Да, я только принесу мясо. Стайлз, можешь сесть рядом с Дереком. — Отец Дерека ушёл, по пути снимая фартук.       Они расселись за столом, и Стайлз оказался между Питером и Дереком. Талия сидела напротив Питера, а напротив Стайлза, немного задержавшись, сел отец Дерека (чёрт, а как его вообще звали?). Лора села слева от матери, а Кора устроилась рядом с отцом и напротив Дерека. Никто не сел во главе стола, и это отчего-то заставило Стайлза улыбнуться.       Рис был рассыпчатым и вкусным, а бифштекс сочным и мягким. Соус дополнял блюдо идеально, а салат Лоры стал спасением для Стайлза, который привык есть овощи в назидание отцу.       — Итак, Стайлз, ты надолго перебрался к нам? — спросила Талия, когда голод был более-менее утолён.       Стайлз понял, что у них тут, должно быть, звуконепроницаемые стены, иначе они бы уже знали ответ на этот вопрос.       — Я пока не знаю. Мне нужно уладить кое-какие дела. Как только с ними будет покончено, я уеду домой, — старательно подбирая слова, сказал Стайлз.       Дерек слева от него заёрзал, смотря в свою тарелку.       — Где ты жил раньше? — Питер лениво жевал салат, крутя в руках вилку и бросая на Талию многозначительные взгляды, которые Стайлзу не удавалось расшифровать.       Альфа была напряжена. Стайлз это чувствовал и стая Хейлов тоже. Означало ли это, что он ей не понравился? Показался подозрительным? Опасным? Они решили его допросить, чтобы развеять свои сомнения?       — Небольшой город в Калифорнии, — размыто ответил Стайлз, всем своим видом показывая своё нежелание говорить на эту тему.       Его спас Дерек, и Стайлз готов был расцеловать его в ту же секунду.       — Наверное, сложно привыкнуть к другому месту. Я никогда не переезжал. — Он посмотрел на Стайлза вопросительно, на его губах была мягкая улыбка, но настороженные глаза то и дело возвращались к Талии.       — Это место довольно похоже на мой дом. Иногда мне даже кажется, что я никуда не уходил.       — Чем ты любишь заниматься? — осторожно спросил отец Дерека. Стайлз видел, как мужчина твёрдо посмотрел на жену, вопросительно приподнимая бровь. Открыто поговорить они пока не могли.       — Раньше я играл в лакросс, но постоянно сидел на скамейке запасных. Тренер был сумасшедшим.       — Нет тренера более сумасшедшего, чем наш. — Дерек усмехнулся. — Раньше я тоже играл в лакросс, и тренер был своеобразным.       Стайлз ухмыльнулся, когда понял, что они оба говорят о Финстоке.       — Мой тренер перед каждой игрой цитировал речь из «Дня независимости».       — Кажется, все тренеры по лакроссу немного не в себе, — заключила Лора, улыбаясь. Она не смотрела на мать, как это делали все остальные с периодичностью в несколько минут, и выглядела так, словно ей вполне комфортно. — Ты умеешь драться?       Стайлз моргнул, немного опешив от странного вопроса. Возможно, именно поэтому Лора и была кандидатом на роль Альфы: она не просто смотрела на мать в недоумении, она действовала, пытаясь разузнать, что именно в нём так обеспокоило её Альфу. Пусть она и делала это с изящностью слона в посудной лавке.       — Я думаю, каждый в моём возрасте дрался хотя бы раз, — уклонился Стайлз, прекрасно понимая, что это вселяет в Хейлов ещё больше подозрений. Он не врал откровенно, а избегал прямых ответов, не давая им по сути никакой информации. Это выглядело подозрительно, но не так подозрительно, как если бы он откровенно врал им, выставляя себя лжецом. — К тому же, у меня в родственниках шериф. Он научил меня нескольким приёмам. — Отец учил его в детстве. Это скорее была примитивная самооборона, которую мог постичь ребёнок, но всё же. — Почему ты спрашиваешь? Увлекаешься боевыми искусствами?       — Нет, — спокойно пожала плечами Лора. — Подумала, что ты можешь этим увлекаться. Ты очень своеобразно двигаешься.       Стайлз посмотрел на неё удивлённо, даже не подозревая об этой своей особенности. Он и правда умел драться — хорошо драться, — но он никогда не изучал настоящие боевые искусства. Стайлз научился ходить тихо по лесной подстилке из листьев, хвои и веток — это, возможно, и стало причиной его мягкой поступи. А осторожность и лёгкая напряжённость стали его постоянными спутниками, от которых было невозможно избавиться. Это, конечно, повлияло на его обычную манеру держаться, но он никогда не думал, что это так заметно.       — Эм, я никогда не занимался профессиональными боевыми искусствами. Но спасибо? — Стайлз посмотрел на Лору более внимательно. Она едва заметно хмурилась, но явно была всё ещё настроена на хорошие отношения с ним. Просто проверяла подозрения матери. Приятно было знать, что Хейлы не так беспечны, как он думал. Только почему они, во имя Луны, подозревали не тех? Кейт была куда опасней и подозрительней, чем он!       Атмосфера была немного напряжённой, Стайлз чувствовал себя скованно, но по-настоящему враждебно на него никто не смотрел. Даже Талия просто полнилась подозрительностью и настороженностью, но не была настроена против него всерьёз.       — Ты веришь в волшебство, Стайлз? — Кора посмотрела на него невинно, обеими руками держа в руках бокал с апельсиновым соком, но Стайлз не повёлся: Кора была той ещё язвой, похожей на Питера очень во многом. Её детский голос, милая внешность и бесхитростный взгляд подкупали, и она этим пользовалась. И даже сейчас, она спросила его о волшебстве, имея в виду сверхъестественное. Имея в виду оборотней.       Они всех новых людей проверяли таким образом? Или в Стайлзе было что-то особенное?       — Я никогда не верил в Санту, — ухмыльнулся Стайлз, отчасти даже наслаждаясь этой игрой по избеганию прямой правды. — Как только научился говорить, так сильно наседал на маму, что она созналась мне во всём. Но я всё равно оставляю печенье и молоко на полке рядом с елью каждое Рождество. Мой отец любит полночные перекусы. — Стайлз нежно улыбнулся, снова не солгав ни одним словом. — Хотя было бы здорово, если бы существовали рождественские эльфы.       — Ты кажешься очень умным мальчиком, — как бы между прочим вставила Талия, расправляя салфетку на коленях.       Стайлз в очередной раз задумался, что именно в нём заставило Талию так насторожиться. Он не был сверхъестественным существом, никак не показывал, что знает о них и не пытался быть враждебным. Что именно её зацепило в нём? Даже Питер относился к нему с некоей благосклонностью, так почему Талия сразу же насторожилась? Неужели из-за того, что Стайлз выдержал её взгляд, отказываясь отступать?       — Я был вторым в классе. Меня обошёл лишь гений великолепной Лидии. Королева моего сердца. — Он тепло улыбнулся, вспоминая, как она играючи переводила латынь. Дерек рядом с ним закашлялся, и Стайлз обеспокоенно на него посмотрел. Дерек только покачал головой, показывая, что с ним всё в порядке. — Мой СДВГ иногда сильно мешает учёбе.       — Но ты ведь принимаешь таблетки? — Отец Дерека методично резал мясо, не смотря на него.       Стайлз кивнул, ощущая, как нога Питера коснулась его под столом, но не придавая этому особого значения.       — Да. — Он покосился на Питера, когда его ступня снова грубо пихнула его в голень, вопросительно приподняв брови. — Ты выглядишь так, словно хочешь что-то сказать, Питер. — Глаза Питера вдруг полыхнули голубым, и Стайлз окаменел.       Питер знал. Он никогда бы не прокололся в такой мелочи, как светящиеся глаза, значит, сделал это нарочно. Он знал, что Стайлз был осведомлён о том, кто они такие. У него перехватило дыхание от подкатывающего к горлу страха.       — Подумал, что интимный разговор между нами двумя может быть не лучшей идеей, — с искренни сожалением вздохнул Питер. — Поэтому перенесём это на общее обсуждение.       Стайлз не шевелился, ощущая надвигающуюся бурю каждой клеткой тела. Он положил вилку на стол и посмотрел на Питера без всякого выражения.       — Что ты имеешь в виду?       — Я сразу ощутил в тебе сильную магию, Стайлз. Ещё тогда, в лесу. — Питер смотрел на него и только на него, и Стайлз постарался изобразить как можно более непонимающую гримасу. Талия выпрямилась, выглядя неожиданно величественно и властно, а Дерек откинулся на спинку стула, сведя брови к переносице. Напряжение в комнате резко возросло. Стайлзу казалось, что он может потрогать руками ту угрозу, что исходило от Талии. — Я подумал, что будет полезно завести знакомство с сильным магом. Но ты не пришёл, чтобы представиться местной стае, и тогда я решил, что ты просто не знаешь о своих способностях. Так иногда бывает. — Питер задумчиво постучал пальцем по столу. — Но то, как ты скрыл свои запах и сердцебиение там, в лесу… Ты знаешь о своих способностях куда больше, чем хочешь показать.       — Ты должен был сказать мне раньше. — Талия подобралась, словно готовясь к драке.       Стайлз напрягся ещё сильнее, понимая, что он в меньшинстве. С собой у него было всего несколько амулетов и рун, с которыми он мог сделать не так уж много. Он не рискнул брать рябину и аконит: они имели специфический запах и сразу же привлекли бы внимание оборотней.       — Итак, ты умеешь пользоваться магией, знаешь о ней. — Питер протянул к нему руку, на которой уже были видны когти, и Стайлз испуганно выдохнул, зная, что Питеру хватит и секунды, чтобы перерезать ему горло. — То, как уклончиво ты отвечал на все вопросы, но не лгал… Ты словно знал, что мы можем понять, если ты солжёшь. Ты знаешь, что мы оборотни. — Питер закончил и убрал руку, довольно ему ухмыляясь. Но в его глазах Стайлз увидел ту опасную искру, что появлялась каждый раз, когда оборотень оценивал своих врагов, готовый растерзать их в клочья при самой малейшей угрозе.       И сейчас этой угрозой был Стайлз. Он прикрыл глаза, стараясь взять себя в руки.       — Это правда, Стайлз? — голос Дерека звучал так, словно Стайлз его предал.       Стайлз выпрямился, отрицательно качая головой и чувствуя подступающую панику. Сердце тяжело билось, когда он осмелился поднять взгляд на Талию.       Её глаза горели кроваво-красным.