Кофе с корицей и наоборот

Взрослая жизнь подразумевает ужасающее количество ответственности. Да, Антон наивно полагал, что если ты выбрал работу на себя, то и требований к нему будет меньше. Но отчётность сама не составится, а налоги за ту самую «несерьёзную» деятельность самостоятельно не выплатятся. Зато после спится спокойнее. Звонок в телеграм. Интересное, это Арсений. – Добрый день, Антон Андреевич, – бодро говорит тот, и снова чем-то шуршит. – И я вас приветствую, Арсений Сергеевич, – кивать даже в телефонном разговоре Антон не перестанет, – чем обязан? – Разве нужен повод, чтобы побеседовать с добрым другом? – кокетничает, ты смотри, ещё и скрытничает. – Ваш покорный слуга сейчас разбирается с вышестоящими органами на предмет отчислений за свою деятельность и, как бы мне не было приятно вас слышать, но беседовать не очень удобно сейчас. – Прошу прощения от всей души, наберу вас позже, друг сердечный, – и правда сбрасывает, пока Антон дописывает последние цифры в этом ряду. Перезванивает Арсений только вечером, когда, как он сам докладывается, сидит на кухне с бокальчиком вина. Антон продолжает пить чай, в этот раз нашёл заготовки фруктового и развёл себе на пол литра горячего напитка. – Я неистово фейспалмлю, Шаст, – лениво рассказывает Арсений, который чуть млеет от алкоголя. – Отчего же? Антон не напоминает о сознательности в выпивании, Арсений клятвенно заверил в самом начале, что будет придерживаться адекватности. – Последние два партнёра были такие мелкочленники... сил моих нет, как я разочаровался. – А как же остальные пункты? – Первые два прошли, но на третьем... самый последний даже не попытался брать на руки, такой дрыщ. – Позвольте, сударь, не оскорбляйте наше гордое юное и сутулое племя дрыщей! – С вашего позволения, – голос Арсения становится низким, немного хриплым, – вы, мой друг, лучший представитель дрыщей, что я когда-либо встречал. Антон проглатывает смущение вместе с чаем. Это так интимно звучит, благо камера не включена, так сильно бы он опозорился. – А тот вообще, не просто палка, он даже не копалка. Никакого усердия, пустое желание завладеть, заставляющее тупеть и глухеть настолько, что остановить я его смог только когда тот оторвался, чтобы рубашку дорасстегнуть. Выыээ, всякое желание отбивает. – Сочувствую, Арс. А я забил как-то вообще на поиски. – Это ещё почему? – Арсений возмущается. – Я совсем немного не по сексу специалист, – уклоняется от прямого ответа Шастун. – Так, ты юлишь, а это значит, что ответ неоднозначный. Почему? Кто тебя обидел, что ты перестал заниматься развратами? – Я тебе честно всё рассказал. Просто... не хочется разочаровываться ещё раз. – В том и суть поиска нами двумями. Давай доверим друг другу тайны, чтобы честно было. У меня будет твоя тайна, а у меня твоя. Антон кивает молча, но уже через секунду понимает и теперь смеётся в голос. – Обожаю тебя, Арс. Свои тайны я все рассказал. Так что с тебя целых две. – Тебя не так-то просто запутать, – посмеивается Арсений, по звуку оставляя бокал на стол, – я не просто таинственный, я кладезь тайн. – Давай уже, выкладывай, – Антон сам не знает, зачем торопит его. Вроде от озвученных секретиков измениться ничего не должно. Но уж больно интересно. – Сначала менее шокирующая, а уже потом более? – Арс, я тебя умоляю, что меня может... – Я пробовал с омегой. Антон не договаривает не потому, что его перебил Арсений, а от информации. И это менее шокирующая тайна по его мнению? Из всех агрегатных состояний, в ответ на новые знания, тело Антона выбирает подавленное. – И как оно? – Это ты хочешь, чтобы я выдал ещё одну тайну? – лукаво, наверняка так и есть, лукаво щурится Попов, говоря это. – Если ощущения от такого эксперимента – тайна, то да. – Меня не впечатлило, – отмахивается Арсений, – всю инициативу переложили на меня, подстраивались под любое касание, да и запах был такой приторный, что страшно представить, что могла возникнуть аллергия. Антон выдыхает, значит план в силе. Арсению, разумеется, нужен кто-то сильный, кому будет дело до его чувств и желаний. Не все такие омеги, как тот, кто попался Арсу в эксперименте, но и ожидать от своих особо не приходится. – Понимаю. Я вообще никогда к своему виду не чувствовал притяжения. – Я просто подумал, что в жизни всё надо попробовать. Глупо, правда? – Да нет, вполне себе понятно, почему ты решился. Антон смотрит в окно и видит, как сумерки опускаются на город. А говорят ещё, что панорамные окна – чушь и вообще не удобно. – А вторая тайна... я луначу. – Прямо ходишь по квартире и несёшь околесицу? «Ну да, эта тайна более шокирующая, чем предыдущая!». Антон мысленно саркастирует, пока не слышит тишину, вполне вероятно, что поражённую. – Один из партнёров материл меня, на чём свет стоит, потому что я ночью его разбудил и с армянским акцентом продавал ему воздух. Антон так громко смеётся, что накрывает себя подушкой. А то и правда ор выше гор. – А что если у нас ночёвка будет, и я тебя так разбужу с какой-нибудь ерундой? – Арсений полагает, что это аргумент в пользу здравого смысла, но Шастун только разражается больше. – А мы сейчас проверим, чтобы знать, нужна нам ночёвка или нет, – загорается идеей Антон, – будем болтать, пока не заснём. Запись разговора поставлю, чтобы не упустить важное. – И кто после этого из нас странный? – усмехается Арсений. Антон вспоминает времена в детском лагере, то, как они бегали в радиорубку и просили объявить, что к Лене Головач приехали родители. И едва не ссались от смеха, настолько это было весело. – Друган один мой тех времён пах ромашкой. Там такие шутки на тему «чай с тобой – и я спокоен» или «психологом станешь, используешь свой успокоительный эффект». – Какие же дурачки, – говорит очевидное Арсений, – слушай, а чем я для тебя пахну? Просто все по-разному говорят, была даже как-то тема, что у меня не омежий запах. – Да ну ладно, – удивляется Антон, – ты корицей пахнешь, сладкий булочек. – Ого, это... неожиданно, – Арсений слышимо теряется, Антону это нравится сильно, он аж губу прикусывает, – понятно, некоторые её на дух не переносят. – Ты концентрированный, но мне нравишься. – Ты мне тоже, – Антон дёргается, – в смысле запах твой. Ты ароматный кофе. – Так вот почему я его не люблю! Пить кофе в моём случае – каннибализм. Антон не обращает внимания, правда, он не думает о том, что признались друг другу во взаимной симпатии. Это ведь и так понятно, иначе бы не общались. Но что-то в этом есть такое, отчего дребезжит и тело, и сердце, и хочется вот прямо сейчас узнать адрес, приехать и обнять. Смех Арсения возвращает в реальность, причём звучит он очень мягко и даже сонно. Антон проглатывает фразу, что «кофе с корицей – идеальное сочетание» и устраивается удобнее в кровати. Засыпать под размышления о вариативности вселенной Шастуну нравится. *** Антон теряет Арсения трижды. В первый раз ещё на входе, его кто-то из знакомых отлавливает и начинает светскую беседу. Потом у барной стойки, бармен однозначно тому намекает на то самое. А в третий раз... происходит сейчас, и Шастун понятия не имеет, куда тот делся. Позов решает их обоих позвать. Да, он буквально говорит: «Тебя жду вообще без вопросов, можешь ещё своего Арсения привести. Ему тоже эти поглядки наверняка нужны». Ну то, что Арс «его», это с натяжкой можно сказать, а поглядки нужны. Поиски идеального альфы Попов не забрасывает, потому да, определённо. Но вот самому Антону что-то не в кайф. Он любит сидеть дома и залипать во что-нибудь, что разгружает мозг после монтажа роликов на заказ. Он бы с удовольствием проспал этот вечер, но настойчивость Димы в его социализации не оставляет шансов. И вроде здесь полно знакомых, с которыми можно перекинуться парой слов, а вроде и куча незнакомцев, что «освежают» атмосферу, но воздуха явно становится меньше. И да, это лофт со вторым этажом, все дела, но... – Кто тут такой привлекательный и один? – Освежает атмосферу, говорили они. Этого альфу – разумеется, перекачанного и с почти незаметным проблеском интеллекта на лице – Антон не знает. – Ты сладенький такой, что я бы сразу тебя, – он демонстрирует, как огромной ручищей обхватывает воздух, наверное думает, что талию сжал или шею. – Не знакомлюсь, – Шастун не уверен, но надеется, что звучит убедительно. – Недоступных я люблю, – и подходит на шаг ближе, Антон отступает на столько же, – смотри-ка. Цену себе набиваем? Я тебя дорого прокачу, во всех смыслах и на всём. Антон отшагивает ещё в сторону, но в этот раз ему отступить не дают. Агресальфа хватает за запястье, сжимает сильно и прямо в глаза глядит. И как бы Шастун ни был способен ответить физически, природа его буквально вынуждала подчиниться. Он успевает начать течь от проявленной силы к себе, блядская физиология! – Сладенький, – шипит это индивидуум, отчего Антон только морщится, – такое по мне. Не ломайся, а то сломаю... – Милый, я тебя обыскался, – голос Арсения оказывается близко. Неужели он подобрал Антону такой вариант? Он же даже ни на пункт не совпадает... Шастун внезапно превращается в трепетный комок нервов, в одну секунду чувствующий, что его руку освободили из жёсткого захвата, а в другую... он резонирует от ощущения горячих губ на своих, отдающих привкусом корицы. Арсений перед ним, придерживает за плечо и предплечье, целует мягко и едва не льнёт всем телом ближе. Что?.. – Пойдём, скорее, мне здесь надоело находиться, – шепчет торопливо Арс, выводя за руку с этого мероприятия. Альфа и слова проронить не успевает, да и догнать, что перед ним только что поцеловались двое омег, тоже. Проблески интеллекта оказываются скуднее прикинутых. Они сидят в машине. Арсений на водительском, Антон на пассажирском. – Поехали домой, – выдыхает шёпотом Шастун, – ко мне. – Адрес скажи, – отзываются ему также тихо. Только оказываясь в своей квартире, снимая обувь и садясь на диван, Антона накрывает в полной мере. Он накрывает лицо ладонями и хохочет. И это нервное, потому что истерика накатывает словно волнами. Шастуна складывает пополам, он валится на обивку и заходится в приступе фальцетного смеха. Он упускает момент, когда Арсений оказывается рядом и обнимает очень плавно, обволакивая своим запахом поверх собственного. – А я ещё подумал... ахахаха... что ты мне такого кандидата подогнал! – Ну что ты, он же ни по одному пункту не подходит, – спокойно произносит Арсений, гладя по голове. Антон немного успокаивается и вжимается со всей силы в обнимающего, – он завалился ещё на пункте «рост». Пока Антон старательно дышит, Арсений его заставляет откинуться на спинку дивана и просто держит за руку. – Воды, чая или чего покрепче? – Ничего не надо, – прикрывает глаза Антон, – просто... побудь со мной. – Я рядом, я везде, – цитирует волчий мем Арсений на полном серьёзе. Антон не в силах теперь и смешинки проронить, но цитату оценить в состоянии. Он обмякает на диване и, похоже, не замечает, как начинает плакать. Сука, вот напридумают же повышенную эмоциональность из-за отказа альфе, что теперь непросто перестать лить слёзы. Арсений, судя по звукам, отходит, но тут же возвращается, прикладывает к уголкам Антоновых глаз бумажную салфетку. Шастуна при этом трясёт опять, он всхлипывает и укладывает голову на колени Арсения. – Прости, что... – Не за что извиняться, природа такая. Так что это всего лишь слёзы и мёртвые лейкоциты. Отстираю. Антон всё-таки хохочет, снова всхлипывая. Он так лежит какое-то время, принимая поглаживания волос и дыша, чтобы поступившая истерика закончилась наконец. – Ты, оказывается, нарасхват, – вполголоса произносит Антон, – всем привет, как дела, да, тусуюсь. – Я такой, да, – гордится собой Арсений, – Димазавр всех наших общих знакомых собрал. Я только решил к новичкам подкатить, как к тебе этот недоумок начал подкатывать. – Почему они считают, что показали свой член с узлом и я сразу побежал, хвостом размахивая? – Антон негодует, сжимая обивку дивана. – Какого, блять? С чего он решил? Арсений поступает как хороший друг, просто слушает всё, пока Шаст вываливает все варианты мести. Только как он замолкает, выдаёт уверенное: – Хочешь я ему порчу на понос организую? И поглаживает по волосам, заправляя отросшие кудрявящиеся прядки за ухом. – Да, – Антону эта идея нравится, а ещё ему по кайфу от поглаживаний за ушами. – Вот кому-то радость будет, ведь он в будущем чей-то мужик. – Не в особо близком, – любые слова, что Арсений говорит таким тоном, наверняка прозвучат успокаивающе, даже про расчленёнку, – потому что узнает, что такое жёсткая течка и далеко не приятных жидкостей из жопы. Шаст снова заливается, хихикает и гладит свободной ладонью по ноге Арсения. – После того, что ты сейчас увидел, я просто обязан на тебе жениться, – хохочет Антон, поглядывая за Арсением краем глаза. – Ты сейчас серьёзно предлагаешь? – роняет в тишину Арсений. Антон прикидывает в этот момент перспективу реального предложения, упирается взглядом в чужие колени. С Арсением же комфортно, почему бы и нет? Правда не совсем понятно, как они будут жить вместе и делить обязанности... Ну нет, эти встречи и совместную цель совсем не хочется портить бытовухой и выяснениями, кто куда что не туда положил. – Нет, я синий сегодня, – попытка усмешки выходит какой-то жалкой, но её списываем на волнение, окей, – всякий бред несу. Не бери в голову... – Бери в рот, быстрее выплюнешь. Они несколько секунд, а может и минут, молчат. После чего Антон задумчиво произносит: – Я не умею в минет. Совсем плохо было в последний раз. Арсений должен вот тут засмеять его, потому что... ну это правда смешно в контексте прозошедшего. – Ты откусил партнёру член? – эти добивки и правда добивают, Антон улыбается. – Был близок к тому, что оставил бы его без самого важного. Арсений смеётся тихо, продолжает гладить. Глаза сами слипаются, правда-правда, Антон кивает сам себе и перехватывает гладящую его руку, прижимает к себе и, кажется, мгновенно проваливается в сон, краем сознания цепляя мысль, что был бы рад всю свою жизнь засыпать рядом с Арсением. *** Месяц пролетает незаметно, хотя жара шарашит такая, что хочется в холодильнике тусоваться. Антон раскошеливается на кондиционер и установщика того. Отмечает, что он вполне во вкусе Арсения: спина крепкая, на руках точно сможет унести, внешность южная, но эти глаза. Да и по большому счёту неважно же, какого вида мужчина, главное, что он хорош и горяч. И вот на этом моменте Шастун понимает, что размышления про бету, который заканчивает прикреплять холодильное устройство, подходят не только к нему. Ровно в этот момент ему звонит Арсений. – Как ты отнесёшься к тому, что я заеду к тебе прямо сейчас? – Из-за мыслей ранее, Антон немного вздрагивает. Это ли не знак свыше? С какой целью не хотел быть здесь Арс, нужно рискнуть. – О, я как раз о тебе думал, – обтекает мыслью Антон, – приезжай, конечно. – Хорошо, тогда я... – Звук открывающейся двери домофона. – Поднимаюсь. Антон давит смешок, потому что... ну вот как так? А если бы он отказал, Попов просто развернулся бы и ушёл? Ну нет, на него не похоже, скорее всего, он придумал бы другой повод. Когда Арсений переступает через порог, Антон ощущает себя взбудораженным и довольным. Дребезжание по всему телу прокатывается, когда Арс его обнимает и задерживается чуть дольше, чем обычно. – Ну всё, принимайте работу, хозяева́, – смешливо говорит мастер, пытаясь пройти мимо обнимающихся, – если что, накладки какие, вызывайте сразу меня. Номер телефона вот оставлю. До свидания. Антон так и стои́т, обнимая Арсения и держа в руке визитку, и всё это под звук захлопывающейся двери. Попов тут же отвлекается и выхватывает кусок бумаги из чужих пальцев. – А ты времени не теряешь даром, – играет бровями Попов, лыбится чересчур довольно для этого жаркого дня, – и как он тебе? – Он бета, – Антон, по чести сказать, немного расстроен, потому что упомянутый прервал объятья, которые согревали душу. – Ну и такой вариант тоже может быть, – пожимает плечами Арсений, – тем более... а, я же к тебе с интереснейшими новостями! – Заговор на понос сработал, и он обделался прямо на свидании? Арсений смеётся, и всё, Антон свихнулся окончательно, потому что считает, что милее того никто не делает. – Не знаю, но верю в это, – Арсений присаживается на диван, – но я с интересными исследованиями. Куча народу уже по тикитокам орёт об этом. – Ты про то, что учёные выдали на статистику нахождения истинных? – Разумеется, Шаст в курсе, только ленивый ему об этой новости не сказал. – Именно. И новость интересна тем, что все выдохнули, ну большинство, потому что до 23 лет нашли своих предназначенных. А остальные... тоже выдохнули и почти смирились. Не нашёл своего до этого возраста, значит и нет у тебя истинного, и живи себе спокойно, делай, что душе угодно. Для Антона эта мысль новая, она образует нейронную связь, которая вопит одну только фразу «мы можем делать и брать, кого хотим!» – Закрой глаза, – выпаливает Антон быстрее, чем успевает себя отговорить. – Зачем? – Закономерное замешательство. – Я... предположу, а ты сам решишь, что с этим делать, ладно? Арсений хлопает глазами, это так мило, что заставляет по-дурацки улыбаться. Однако просьбу выполняют, и вот Попов уже стои́т посреди комнаты с закрытыми глазами. Антон как можно мягче кладёт руки на талию, придвигается медленно, давая возможность сообразить и отшутиться. Но Арсений будто поддаётся азарту и замирает на месте. Антон последний раз прикидывает ракурс уклонения от удара в случае отказа, и припадает к губам Попова. Он успел забыть вкус этих губ, и даже забыть, что помнил его. Ведь Арсений придумал спасти от агресальфы, прикинувшись его парнем и целуя так пылко, как ни одному человеку не удавалось до этого. Антон впервые не получил явного согласия на свои действия, поэтому его почти сразу тянет прерваться. Но нет, Антона не отталкивают, а притягивают к себе и вплетают пальцы в волосы на затылке. Арсений целуется с очевидным согласием, прижимается крепко и инициативно лезет языком прямо вглубь рта. Шастун едва не задыхается от такого напора, стискивая пальцами талию, а взамен получает тонкий стон прямо в губы. – Я согласен на всё, что ты предлагаешь, Шаст, – шепчет торопливо Арсений, сжимая пальцами плечо, – всё, что тебе придёт в голову. – Арс, – Антон хрипло выдыхает, берёт на руки и укладывает на диван. У Арсения глаза блестят, Шастун помнит о предпочтениях, заявленных в списках. А после решается нависнуть и укрыть своим телом умоляюще глядящего на него Арса. Целуются они так, будто только и ждали разрешения, какого-то повода, чтобы сорваться. Антон не напирает, но его тянет, тянет завоевать каждый сантиметр тела, пахнущего приторно сладкой корицей. Арсений обхватывает его ногами, втискивает в себя и похабнейше стонет на каждое движение, отдалённо напоминающее притирание. – Мне нравится под тобой лежать, – в перерывах между поцелуями сознаётся Арсений. – Ты же любишь сверху, – считает своим долгом напомнить Антон, спускаясь по шее поцелуями. – Ты мягкое зефирное одеяло, под тобой... не страшно, – откровение, которыми Попов редко делится, но сейчас, похоже, он искреннен максимально, – с тобой тепло. Антон гладит руками тело под собой, обхватывает привлекательную, подтянутую задницу, вызывая неоправданно громкую реакцию. Боже, что же будет, если они не остановятся? Арсений, судя по стонам, тормозить не намеревается. Он кивает на вопросительный дёрг футболки и приподнимается немного, чтобы не препятствовать снятию. Антон сейчас кончит только от того, что Попов позволяет с собой такое вытворять. Он горит телом и часто дышит, пытаясь не потеряться в шквале невозможных (как раньше казалось от омеги) эмоций. Шаст кидается исследовать чувствительные места, ведя языком по шее, ловя дрожь под своим телом с трепетом и кайфом. Арсений закидывает ногу выше, на поясницу и притирается уже сам, потому что ощутимо хочет. Антон почти готов залезть руками под джинсы и расстегнуть их, чтобы изучить максимально подробно... как звонит смартфон Арсения. Оба вздрагивают, Антон себя ощущает в дурацком ситкоме, где главных героев кто-то застаёт в неловкой ситуации. – Это по работе, – выдыхает со стоном Попов, подтягивая себя в сидячее положение, – я быстро всех поставлю на место и... мы ведь продолжим? Антон успевает дотянутся до чужого смартфона, как оборачивается и улыбается. Он вкладывает в ладонь вибрирующее нечто, при этом кивает и не удерживает в себе желания чмокнуть этот будто срубленный кончик носа. – Да, Валера, – серьёзный тон вызывает в Антоне желание просто во все глаза смотреть на Арсения, а ещё хочется его подразнить, потому он аккуратно целует в шею. В одно мгновение Арс улыбается на такие нежности, а как только слышит что-то его совсем не устраивающее – звереет моментально, отодвигая от себя Шаста. – Вы чего там, совсем без рук и без ног? – Антон пошутил бы, придумал бы добивку, но Арсений зол не на шутку. – Вас просили закупиться строго по списку, без импровизации... это только на... Тяжёлый вздох и ладонь накрывает глаза. Шастун смотрит на Арсения, который сдерживается, чтобы не орать и понимает, продолжения не будет, Попова унесут три белых лося в звенящую матами даль. Поэтому он помогает отыскать футболку, кинутую впопыхах и подхватывает её. Вообще вид строгого, собранного и немного злого Арсения что-то ворошит внутри, возможно улей с омежьими предпочтениями. И... если бы они продолжили сейчас, то Шастун вполне мог бы выполнить и приказ, сказанный ему вот таким голосом... – Буду через сорок минут, и если к этому времени вы не решите всё сами, то я порешу вас, – и сбрасывает. – Арсений Сергеевич, такой вы горячий начальник, – хлопочет Антон, собирая футболку так, чтобы её надеть на того самого. – Да ну что такое? Вроде взрослые люди, есть ответственность же хоть какая-то, – Арсений выставляет руки вперёд, чтобы Антон его одел. И похоже этот процесс более интимный, потому что срывать одежду всякий может, а вот так, проводить руками вместе с тканью, поправлять аккуратно складки, получить благодарный поцелуй в уголок рта, оказаться обнятым... похоже одевание может снова стать раздеванием. – Тебе надо всех порешать, – отрывается Антон, прижимаясь лбом ко лбу Арсения. – Ты такой приятный, мне так вкусно тебя целовать, что я бы продолжил, – Шаст внезапно понимает, что ожидал отказа совсем, а выходит так, что Арс тоже на что-то надеется. – Тебя, вроде, не впечатлил предыдущий опыт с омегой? – подначивает он, проводя ладонью по бедру. – Говорит мне тот, кто совсем не испытывает тяги к своему виду, – Арсений перехватывает его руку и прижимает к сердцу. – Два-два, Арс. Так и что думаем? – Давай после того, как я всех порешу, на выходные ко мне, м? Предложение звучит настолько не невинно, что Антон сглатывает и снова лезет целоваться. Арсений тоже вкусный, этот коричный вкус вынуждает проникнуть в рот глубоко и едва опять не завалить того на диван. – Хочу... к тебе в гости на этот уикенд. – Хорошо, да, давай, – и выворачивается из объятий, – я бы и сейчас, но ты понимаешь, люди сами себя не порешат. Антон усмехается. Они целуются все сборы Арсения на выход, на самом выходе и даже когда стоят в дверном проёме с открытой дверью. Антон ощущает в руках горячее тело, вдыхает запах сильно, держится из последних сил, сжимая вдруг вместо кожи дверную раму. Похоже их замечает соседка. – Срамота какая, – а голос не осуждающий, сухая констатация факта. Антон отрывается от Арсения, поглаживая того по растрёпанным волосам, пока он прячется в сгибе шеи. – Баб Валь, вы бы за меня хоть порадовались, – приятельские отношения с соседями? Именно. – Радуюсь, Антоша, радуюсь. – И скрывается за дверью своей квартиры. Шастун уже, он почти уже готов прибечь к новым ласкам, приподнимает лицо за подбородок, но его снова перехватывают. – Всё-всё, а то я не уеду от тебя. – Это разве угроза? Антон только посмеивается. – Пятница уже завтра, так что... – До завтра, сладкий, – ох, как это приторно, как ванильно, Антон уже сам усмехается, как ему выдыхают в губы: – До завтра, нежный мой, – и Арсений буквально убегает, игнорируя лифт и перебирает быстро-быстро ступеньки. Антон кивает сам себе. «Твой, конечно же твой».