Кофе с корицей и наоборот

– О боже, что ты творишь? А-ах! – Арсений стонет и цепляется за всё вокруг. Антон рискнул попробовать сделать минет. Он сначала долго зацеловывал тело лежащего Арсения, потом разминал забившиеся мышцы и... оно как-то само возникло, желание использовать свой большой рот для такого интересного занятия. У Арсения гладкий, изящный член, без узла, но этот факт совсем не расстраивает. Даже приятнее, что ничего не мешает оглаживать губами всю длину. – Не останавливайся, – на последнем слове срывается стон и немного рычания. Антон не понимает, как может фанатеть ещё больше от Арсения. *** – А если вольфрамовые мармеладки уложить в вечность, смогут ли иждивенцы с этим справиться прилюдно? – Арсений разговаривает во сне. Антон еле сдерживается, чтобы не заорать на весь дом от смеха. – А ты бы им что прописал? – Подыгрывает Шастун, втихаря записывает разговор на телефон. – Параллелограмм, ну, что ещё им может надобиться? Ты как неродной вообще. – Действительно, чего это я. Вон на полке лежит, возьми. – Один момент, – Арсений реально встаёт и идёт к полке, забирает с неё плюшевого медведя и отдаёт в руки Антона, – передай им искренние избиения за это. – Спи давай, а то на смену к слонам опоздаешь, – Шастун откладывает смартфон и притягивает Попова к себе, чтобы тот устроился. – Без меня не начнут, – шепчет Арсений, утыкаясь в шею и, наконец, замолкая. *** – Сегодня я не хочу, – отрывается от губ Шастун. Арсений немного медлит, а после спокойно кивает. – Хорошо, – и ложится рядом. Наверное, Антон должен подобрать какие-нибудь уважительные причины, почему именно нет настроения, но с него никто не требует и это... помогает расслабиться. – Ты у меня останешься? – Антон думает как-нибудь возместить этот спонтанный срыв приятного времени провождения. Может, позже он раззадорится и захочет как-то... – Я бы рад, – поцелуй под челюстью и вздох, – но у меня вся уходовая косметика дома. Вздох от Антона. Он знает, что Арсений заботится о своей внешности, не намеревается стареть и вообще. Так что... – Хорошо, отпущу тебя. – Ты не обидишься? – Как же изранено звучит этот вопрос, Шастун аж хмурится. – А я должен? Ты сам мне говорил, что хочешь как можно дольше оставаться свежим. А ночёвка со мной без полезностей вычтет у тебя пару дней молодости. Арсений посмеивается и снова целует в понравившееся местечко под челюстью. Антону от этого тепло и нежно в душе. – В следующий раз мы придумаем другой способ интересно провести время, – говорит Шастун, поднимаясь с места, – пойдём, провожу тебя. В этот раз задерживаний ни на одном этапе не случается. Разве что поцелуй на прощание выходит каким-то совсем отчаянным. *** – Привет, – Арсений садится на пассажирское кресло и тут же прижимается к губам, – спасибо, что забрал. – Не мог не, – пожимает плечами Антон, – в такую позднь не позволил бы тебе мотаться без транспорта. И Шастуну плевать совсем, что они выглядят как и женатая парочка, которая в браке уже очень давно. – Я хотел поговорить без лишних глаз у кого-то из нас дома, но боюсь, не дотерплю. Антон примерно понимает, о чём может хотеть поговорить Арсений. Всё-таки они не поднимали эту тему с того самого момента как наступили привилегии. Больше месяца они продолжали пробовать всякое разное и просто видеться. И теперь, вполне возможно, что время их привилегий может быть завершено. – Так и что? Я тебя слушаю. – Я... – Арсений запинается, оглядывается на окно и снова набирает воздуха в грудь. – Мы с тобой... лучше спрошу... Тебя устраивает наша дружба с привилегиями? – Да, – простой вопрос, поэтому долго думать Антону не приходится, но есть подозрения, что тот первый в списке, а какова длина того неизвестно. – А меня, кажется, уже нет, – и Попов замолкает. Антон, если честно, боялся такого ответа. Но и с тем понимал, что долго такая инициатива продержаться не могла. Они ж не в ситкоме, где все заранее знают сценарий. Свою линию Шастун определённо выучил, такие прекрасные люди, как Арсений, долго не задерживаются рядом. – Нашёл альфу, который полностью подходит тебе по всем параметрам, – даже не спрашивает Антон, не давая себе повода, не оставляя и мысли какой-то на что-то лучшее. – Нашёл, – смущается Арсений. Дурацкий этот ваш сериал, думает Антон, сжимая пальцы на руле. Он был уверен, что всё пройдёт спокойно, потому что... ну... не обговаривали они какие-либо условия. – Только не альфу, а кого-то намного лучше... Шастун держится из последних сил, чтобы не разреветься. Геральт из него хреновый, мы уже поняли, сам всё вывезет, а Лютик себе где-то в другом месте вдохновение нашёл. Хочется кричать и беситься, истерику омежью закатить на весь район, хлопая дверьми машины. Да, здесь эффектнее было бы с Ладой какой-нибудь, потому что у Антоновой ласточки на дверях автодовод, но всё равно хочется. – Я рад за тебя, – вихрь внутри поутихает на немного, всё-таки за друга он и правда рад. – Шаст, посмотри на меня, пожалуйста, – Арсений звучит опасливо, будто боится, что его ударят. Антон смотрит на него, рассматривает в последний раз перед тем, как расскажет всё о своём избраннике по пути к нему домой, а потом выйдет из машины, оставляя Шастуна со своими всеми... чувствами. Да блять! Антону так стыдно, он ведь влюбился в этого авантюриста. Попов же по всем параметрам ему подходит, за исключением альфовости, но его пылкость и внимательность покрывает абсолютно все инстинктовые претензии к виду партнёра. Какой же он идиот! – Видишь меня? – Что за вопрос? Конечно, видит. – Так вот. Щас, подожди. Я приму лучшую позу для безопасности. Антон хмурится ещё больше, какая безопасность? Он что, нашёл того хрена и решил на ностальгии с ним замутить? Тогда... Шастун вообще ничего в этой жизни не понимает. – Ты... не пойми неправильно, хорошо? Ты мой друг, Антон, и я не хочу, чтобы после того, что я скажу, ты меня видеть не захотел... – Да блять, Арс, не мучай уже! – Вздыхает Антон, сжимая ещё раз руль. – И скажи, что отыскал идеального мужика и поедешь к нему сейчас. Шаст, не расстраивайся, дело не в тебе, ты ж хороший и понимающий, но нам не по пути. – Да почему ты решил, что за столько времени у меня была хоть одна свободная минута, чтобы отвлечься от своего идеального мужика? – Возмущается Арсений. – Я спать не могу нормально без него, на работе отвлекаюсь постоянно, потому что этот придурок мне мемы шлёт бесконечно, но такие восхитительные, что я удивляюсь, как жил без него! Какой к чёрту альфа, если ни один из них не сделал мне завтрак в постель и не обращался со мной как с человеком, который имеет значение? Шаст, я тебя люблю! – Ты охуел? – Вдруг ловит волну негодования Антон, напирая в ответ и будто не улавливая того, что Арсений сказал. – Мемы тебе его нравятся? И устраивает, что он не альфа альфачный? Так вот понимай тоже, что он тоже без тебя не может уже. Этот хрен омежий любит тебя так сильно, что хочет за тебя замуж и вообще! – Вот и хорошо, – отбивает Арсений, скрещивая руки на груди, – вот и позамужимся с ним, как только он перестанет на меня гнать, что я его мучаю недосказанностью. – Договорились. Антон отворачивается в окно, пытаясь отдышаться. Он не знает, что ему делать теперь: плакать, смеяться или липнуть к Арсению, который только что признался ему в любви и хочет быть его парой. Арсений, похоже, определяется со своей реакцией быстрее, чем он сам, поэтому до слуха доносятся тихие смешки. Шастун думает, что и пусть так, просмеяться ему сейчас необходимо. И сидят они вдвоём, хохочут, Антон заваливается на плечо Арсения, который закрывает ладонями лицо. А когда постепенно успокаиваются, Шастун выпрямляется и садится ровно, уставляясь в лобовое стекло. – Ты меня любишь, – констатирует Антон, поглядывая боковым зрением на Арсения. – А ты меня любишь, – кивает также в пустоту Попов. – И что мы с этим будем делать? – вполне резонный вопрос, Шастун так считает. – Далеко не заглядываю, но начать хотел бы с любвеобильного секса, в котором я перестану сдерживать все нежности, что хотел тебе сказать. И смотрит невинно, хлопает ресницами и всем своим видом показывает, что намерен выполнить этот пункт. – Хорошо, – Антон невольно облизывает губы, старательно подавляя желание прямо сейчас понавтыкать в алеющие щёки несколько поцелуев, – а после, думаю, будет полезно поговорить о возможном переезде на одну территорию, если это будет удобно. – Интересная перспектива, – Арсений подсаживается ближе, – а можем мы, для начала, справиться с первым пунктом? – Давай. К тебе или ко мне? – поднимает бровь Антон, строя из себя жигало, коим никогда не являлся. Это должно было выглядеть смешно, но Арсений не смеётся, прикусывает губу и тянется провести по пальцами по колену. – Давай к тебе. В этот раз я всё взял, чтобы на утро быть прекрасным. Антон давит тапку в пол, он торопится, потому что ему мерещится, что если не поторопится, что Арс передумает. Весь путь до входной двери был спокойным, никто руки не распускал и даже не бежал сломя голову. Но стоит повернуться ключу последний раз в замке, как Арсений кидается на Антона с поцелуем, оплетает собой и его телом буквально толкает дверь. Шастун улыбается, усмехается, чувствует неловкость, но при этом крепко держит Арса и ключи, потому что выронить их сейчас ему ещё не хватало. – Я хотел так сделать уже давно, – шепчет Арсений в губы, сдирая с Антона джинсовку, – ввалиться через порог и целоваться, пока воздуха хватать не будет. Милый мой. – А раньше тебе мешало отсутствие статуса «мой парень»? – Шастун подкатывает, не может не делать этого. При этом от жаркого ощущения тела рядом течёт он неимоверно. – Да, именно так. – Любимый, – тянет Антон, подхватывая Арсения под бёдра и прижимает к двери так, чтобы она захлопнулась, – я бы тебя пометил, собой бы пропитал, чтобы ты никому не достался. – Я и не... – Арсений стонет так красиво, Антон едва не теряет от этого всякий контроль над собой. – Не хочу никому принадлежать кроме тебя. Шастун прикусывает кожу на шее, прекрасно зная, что метка не приживётся, но сделать это жизненно необходимо. Попов мечется в его руках, ему почему-то слишком хорошо от простого укуса, а после вообще будто с ума сходит, притягивая лицо для поцелуя. – Ты... пойдём скорее, сделаем что-нибудь друг с другом. Антон снова делает то, что Арсению очень нравится – приносит на кровать и нависает, целуя. – Я подготовился, – шепчет Арсений, смотрит ошалелыми глазами, – воспользовался должностными возможностями. – Сумасшедший, – рычит Антон, засасывая кожу на шее, – просто чокнутый. – Не верил, что ты ответишь взаимностью, но предусмотрел... что ты делаешь со мной, милый? Твои укусы и засосы так... отзываются во всём теле. Я кончу сейчас только от этого... – Не надо угрожать, – улыбается как безумный Антон, стягивая с себя футболку, с Арсения футболку. Нахер все футболки мира! У них тут... момент важный, – ты можешь кончить столько, сколько хочешь. – Пощади, я же старше, – и сам смеётся, почему-то не удерживает в себе, что думает. Антон его целует и вылизывает всё, что открывается. Надо изучить каждую часть тела, он мог бы каждому закуточку час посвятить. Ну например абсолютно очаровательная родинка под соском, мягко-коричневого цвета, едва заметная, но Шастун её замечает и отмечает. Он самым кончиком языка дразнит чувствительный комочек плоти, чем заставляет Арсения почти запеть длинным стоном. Антон не отрывается, смотрит при этом в глаза, может даже немного красуется. – Смотри на меня, – шепчет он, надеясь, что развратно, – мой большой рот и длинный язык хотят доставлять тебе удовольствие. Ты видишь? Чего ты хочешь? – Шаст, – моляще тянет Арсений, запуская пальцы в волосы на затылке, – кого... тебя хочу. В любом... варианте. – Уточните запрос по предоставленным фильтрам, – Антон так пытается разрядить обстановку, но взгляд у Попова от этого меняется до неузнаваемости. Такой голод до страсти, такой огонь во взгляде полыхает. Арсений нетерпеливо усаживается на кровати, притягивает для поцелуя губами, однако прижавшись плотно, одичалых засасываний не происходит. Он дышит в открытый рот, гладит по плечам, шее, ключицам, проводит пальцами под челюстью. Антон плывёт от этой пристальной нежности, также невесомо поглаживает бока, рёбра, скользит по груди с редкими тёмными волосками. – Я так сильно тебя люблю, Шаст. – А я тебя люблю, Арс, – и сердце быстро стучит, это произнести очень сильно хотелось. Объятие длится, кажется, долго, потому что ощущается первой необходимостью. Но момент нежности плавно перетекает в отложенную страсть. Арсений тоже прикусывает кожу на шее Антона, и это ощущается как-то по-особенному остро, сладко, правильно. Ничего такого, просто прикусывает губами, а ощущается как горячая волна, прокатывающаяся по телу. Будто его только что пометили. Раз доводилось это испытывать, но было это давно, Шастун даже и не вспомнит, кто это конкретно был. Но, как и полагается, только метки от истинного останутся насовсем. – Шаст, я хочу тебя чувствовать, хочу во всю длину мой любимый член, пожалуйста. – Сейчас, родной, – обещает Антон, поглаживая ноги, – сядешь на меня так? – Да, – снова стонет Арсений, раздвигая ноги шире, – возьми меня так, как хочешь. – Вот теперь я тебя покатаю, – смешок, улыбка, поглаживание по входу. Смазка из Арсения течёт, её больше, чем достаточно. Антон набирает пальцами и проникает сразу двумя. Арс прогибается в спине от этого ощущения, опираясь на руки, запрокидывая голову и дыша чаще. Шаст думает, что от такой красоты не грех кончить, но будет обидно не выполнить обещание о «покатать». Плоть расступается охотно, словно ждала именно его. Арсений не зажимается, вообще позволяет себе вести себя так, как хочет. Поэтому старается вернуть возможность не умирать от приятных ощущений, а наблюдать за Антоном, доставляющим эти самые приятные ощущения. Долго разрабатывать не приходится, видимо, этот негодяй ещё и долго проторчал в душе, чтобы точно ничего не препятствовало. Антон выходит пальцами и как можно аккуратнее входит членом, усаживая на себя Арсения. Тот закусывает губу, чтобы не кричать. Шастун надавливает на затылок, чтобы Попов к нему чуть наклонился для поцелуя. – Прекращай сдерживаться. Мои соседи давно знают, что я здесь развратничаю. Теперь пусть будут в курсе, что у меня есть любимый. – Антон, – выдыхает Арсений, – мой Антон... – Твой коллега Антон Шастун, да. Как в том видео, знаешь? – Да, – снова стон от мелкого движения в себя, – да... я когда тебя увидел... ммм, вот, ещё раз, пожалуйста! – Сядь удобнее, – просит Антон, опираясь рукой за спиной, – как устроишься... я задам темп. Арсений упирается одной рукой тому в грудь, а второй цепляется за чужое бедро для баланса. И кивает. Антон приподнимает бёдра и толкается ещё раз, сам кайфуя от того, что видит, слышит и ощущает. Он понимает фразу про «тебе идёт удовольствие», Арсению оно и правда идёт, ему к лицу затуманенный желанием взгляд и открытый в невозможности молчать рот. – Я увидел тебя-а тогда, – и говорить он не перестаёт тоже, видимо откровенность выводит на откровения, – подумал хоть бы альфа! М-м, боже, как... а-а! – Арс, – Антон цепляется за шею своего прекрасного наездника, опять тянется поцеловать, ему это нужно, больше, чем воздух. – И ты мне понравился, весь и сразу, что я... огосподиблять... подумал, что свихнулся. Я же... неделю на свидания-а не ходил. А тут ты... – А тут я, – Антон сам срывается на последнем слове в стон, – ты мне тоже сразу, прям сразу понравился... – Я вот сейчас, долго не продержусь, – предупреждает Арсений, наклоняясь поцеловать. – Я тоже, сделаем... – удовольствие ударяет поддых, Антон утыкается в плечо Арсения, выдыхая низкий стон кожу, покрытую родинками. – Вместе-а, – и кончает следом Попов, зарываясь носом в Антоновы волосы. Антон двигается пару раз по инерции, но останавливается, разжимает зубы и поднимает глаза на запыхавшегося Арсения. Потом осторожно кладёт руку тому на грудь, чтобы откинулся на спину, укладываясь горизонтально. И накрывает собой, чтобы тело не мёрзло без одежды. Между ними капли спермы на животе, но Антон не боится слипнуться. В каком-то смысле он тоже извращенец и был бы рад ещё одному поводу не отстраняться от Арсения. – Любимый мой, – Арсений будто не может жить без поцелуев, постоянно притягивает к себе и впивается в губы, неужели затыкает себя, чтобы нежности не говорить? Он же сам говорил, что хочет этого. Антон отстраняется, чтобы тот продолжил нежничать. – Сладкий мой, – поцелуй в плечо, – балдею от твоего запаха. Особенно, когда ты крайне возбуждён. Тогда ты точно булка с корицей. – Мне нужен мем с двумя твоими состояниями и подпись: когда твой парень может так «мой рот хочет доставлять тебе удовольствие» и так «моя булка с корицей», – посмеивается Арсений. – Или фотка тумблера где сверху написано хорни, а снизу софт. – Хм, мсье и правда профессионал своего дела, – кивает Попов, вовлекая в поцелуй. – Я знаешь когда впервые задумался, что хочу с тобой быть? – Раз уж начали про первое впечатление, то Антон продолжит. – И когда же? – поддерживает Арсений, гладя того по спине. – Когда ты поддержал мои слова про осознанное согласие. Пиздец я быстро забыл про то, что мне альфа нужен. Они лежат так ещё какое-то время, отпускать друг друга вот совсем не хочется. Антон не может перестать целоваться тоже, Арсений с ним в этом солидарен. – Знаешь, мой друг родной? – Вдруг говорит Арсений, улыбаясь ну совсем подозрительно. – Что? – Антону нетерпится узнать, что же творится в его голове. – Тебя я вижу под луной, – короткий смешок и быстрый поцелуй в уголок губ, – тебя я вижу без одежды, оставьте альфы все надежды. – Ты у меня такой романтичный, – смеётся Шастун, ловя себя на неожиданном возбуждении от одного только упоминания «без одежды». – Я соскучился по тому, как ты меня берёшь, хочу ещё раз. И краснеет весь, ну это смущает же. Арсений его снова целует и поднимается, не отрываясь. Антон следует за ним, не разрывая поцелуя, усаживается, чтобы ощутить горячие ладони на своих плечах. – Повернёшься ко мне спиной, любимый? Обещаю быть аккуратным. – Доверие полное, Арс, – соглашается Антон. Изголовья кровати нет, но зато есть стена, на неё Шастун опирается руками, чтобы было удобнее. Арсений и правда аккуратный, он разрабатывает так плавно, что всё внутри заходится от желания ускориться и усилиться. Инстинкты орут ангельским хором, когда Антон подаётся сам, насаживается на три пальца и постанывает высоко. – Сейчас войди, мне надо тебя... – Я уже... Антон не наврал, он правда скучал по этому, ему, оказывается, всё это время хотелось почувствовать себя единственным и нужным как воздух. Арсений дышит в шею, целует плечи, толкается, сжимает и мнёт бока, прикусывает плечо и прижимается губами к загривку. Антон нашёптывает бесконечное «Арс-Арс-Арс» и ищет его губы, чтобы на самом краю выстонать имя полностью и почувствовать себя, наконец-то, любимым до самого дна. *** – Шастун! – Зовёт Дима. – Да, – отзываются два голоса из разных комнат квартиры. – Тот, который Антон, – закатывает глаза Позов, – подойди на кухню, тут дорезать надо. – Бегу. Они решили очень тихо отпраздновать свадьбу, через знакомого договорились расписаться за бутылку виски. Потому что в их стране не особо почитают такое мракобесие. Арсений уже пошутил на тему, что в слове «бракосочетание» от силы две буквы правильно написаны. Но им эта грамматическая ошибка не помешала стать мужьями. Арс принял предложение от Шаста стать Шастом номер два, ни секунды не ерепенясь, потому что «пафосному имени – шикарную фамилию». Так что у них ещё медовый месяц и бытовые дела, типо переезд, разговор с родителями на эту тему, увещевания родственников на тему неправильности их решения... но всё меркнет перед перспективой слать друг другу мемы до конца жизни и любить друг друга так, как нравится только им. – Любимый, я дома, – голос звучит взволнованно, но Антон и сам немного взбудоражен, поэтому не замечает этого. – Как хорошо, что ты раньше освободился, я заказал всякого поесть, будет минут через тридцать... – У меня для тебя новость, – вот теперь Арсений выглядит румяным и немного торопливым. Неужели он догадался? – У меня для тебя тоже. – Ты первый, – отступает Арсений, внимательно глядя на Антона в ответ. – Короче, я выяснил, что у меня пропала аллергия на рис и я его теперь жру так, будто собираюсь в зимнюю спячку, – Шаст удивляется и держится изо всех сил, чтобы не спалиться. – Да? Теперь понятно, почему я хочу красной рыбы... сбились какие-то настройки. Антон офигивает с того, что, кажется, у них с Арсением и это засинхронизировалось. – Ты пахнешь теперь ванильным кофе, – голос Арсения дрожит, в то время как Антон сращивает, почему его муж теперь пахнет корицей с перцем. – Блять, Арс, мы оба беременные! – озвучивает он очевидное и лезет обниматься. – У нас будут дети, целых два! – Они целуются так, будто это их последний раз. – Так, подожди, мы хотим этого? – Отрывается Антон. – Почему нет? От тебя я и не мечтал родить, а теперь могу. – А как же твои работы? – Подождут, пока мы с тобой не вырастим наших восхитительных деток до момента, когда их можно будет брать с собой на работы. А ты... хочешь? Антон знал на этот вопрос ответ. Ещё в момент, когда его впервые затошнило в любимой машине, он задумался о том, что готов ли он к детям. Оказывается, что да. Потому что видел, как Арсений общается с Савиной и Тео – детьми Димы, как самому эти дети близки. А если речь идёт о своих... то они с Арсом сумели за этот год стать ответственнее и стабильнее. По крайней мере, он на это надеется. – Конечно хочу, это же наши дети. – Сложно будет, но мы... справимся? – Не сомневайся, мой сладкий, пройдём это вместе. – Я рад, мой нежный, – и снова в объятья, соприкасаясь животами.