Зеркальные Скрижали

С того события минуло три дня. Три дня тишины, которые были обманчивы и хрупки, как утренний лед на лужах. Никаких странностей, никаких шепотов из-за стен — лишь гнетущее спокойствие, которое давило сильнее любой бури. Относиться к нему как к подарку судьбы не получалось: ужас той ночи вцепился в ребят когтями, и его осадок отравлял каждую мысль. Особенно досталось Санни. По ночам её душили кошмары, а днем она вздрагивала от каждого скрипа. Но именно она понимала: запереться в доме на все замки — значит сдаться. Это не вернет им машину и не оплатит штраф. И уж точно не изгонит из памяти образ того... существа. Тем утром на кухне царило неестественное, вымученное спокойствие. Утренняя свежесть, щебет птиц и легкая дымка тумана за окном — картина была идиллической, пока в нее не вписались они трое. Макс, в майке и шортах, уткнулся в тарелку с яичницей. Он яростно жевал, будто пытаясь задавить внутреннюю тревогу физическим ощущением еды. Наушники плеера, из которых доносился приглушенный агрессивный бит, должны были отгородить его от мира, но лишь подчеркивали его отрешенность. Кейт, в розовой пижаме и забавных тапочках, безучастно тыкала вилкой в бекон. Её обычно оживленное лицо было бледным, а взгляд — отсутствующим. Она словно все еще видела перед собой не тарелку, а темный лес и горящие глаза чудища. Санни, в ночнушке и накинутом поверх халате, молча разложила по тарелкам завтрак и села за стол. Тишину нарушал лишь стук приборов. Никто не смотрел друг на друга; каждый был заложником собственных мыслей, но все они крутились вокруг одного — этого проклятого городка Мирроскрапа. Мирроскрап. Тихий, странный, населенный людьми, которые жили по каким-то своим, необъяснимым правилам. «Не выходить из дома ночью» было лишь первым и самым простым из них. Горожане носили свои странности как униформу, отказываясь обсуждать истинную природу места, в котором живут. А ребята оказались в самой его гуще — без машины, с едва ловящей связь сотой трубкой, отрезанные от большого мира и родителей, чьего гнева они боялись почти так же сильно, как лесных монстров. Тишину, наконец, разорвала Санни. Она резко встала, отчего ее стул громко скрипнул. Макс и Кейт вздрогнули, будто от выстрела. — Ты чего, подорвалась? — с набитым ртом спросил Макс, снимая наушник. — Нельзя так, — проговорила Санни, ее голос звучал напряженно, но в нем слышалась сталь. Она принялась убирать со стола свою нетронутую тарелку. — Что? — Кейт оторвала испуганный взгляд от своей еды. — Прошло уже три дня! Три дня, а я до сих пор не нашла работу! — В ее голосе прорвалась отчаянная нотка. Она засуетилась, начала бесцельно переставлять посуду, ее движения были резкими и нервными. — Мы не можем сидеть сложа руки! — Сан, я тебя понимаю, но ты не забыла, что в лесу тут черт знает что творится? — Макс сказал это без обычной ехидны, с искренней тревогой. Кейт при этих словах съежилась, словно от удара. — Особенно после... после того чудища, — прошептала она, потирая лодыжку. — У меня до сих пор мурашки бегут. Нога побаливает. — У нас нет выбора! — Санни резко обернулась к ним, уперев руки в бока. Ее глаза горели. — Иначе нас поймает не монстр, а полиция. За уклонение от штрафа. Это куда серьезнее. Если об этом узнают родители... — она не стала договаривать, но все и так поняли. — У вас есть другие варианты? Макс и Кейт молча опустили глаза. Аргументов не осталось. Выбора — тоже. — Я понимаю, вам страшно, — голос Санни смягчился, и она поправила халат, устало проводя рукой по лицу. — Мне тоже. Боже, мне так страшно, что аж тошнит. Но... давайте просто будем держаться подальше от леса. Всегда. И будем рядом с людьми, в городе. Ладно? Ее вопрос повис в воздухе. Это была не просьба, а отчаянная попытка найти хоть какую-то опору в мире, который рухнул. Тишину нарушил стук коготков по полу. Маленький воронёнок, которого Санни приютила три дня назад, уже полностью оправился и теперь деловито обследовал кухню. Заметив свою спасительницу, он взлетел и аккуратно устроился у нее на плече, тычась клювом в прядь волос. Санни невольно улыбнулась — на мгновение тревога отступила, уступив место нежности. Она погладила птицу по темным перышкам. — И тебе доброе утро, малыш. Воронёнок в ответ блаженно нахохлился, превратившись в пушистый черный шарик. — Ого! Да он у тебя как ручной! — усмехнулся Макс, с интересом наблюдая за птицей. — Неужели так привязался за три дня? — Я и сама удивлена, — заметила Санни. — Обычно вороны такие осторожные... а этот будто сам искал компании. — Какой же он милый пухляшик! — прошептала Кейт, зачарованно глядя на птицу. — Секундочку, а имя ему ты уже придумала? — спросил Макс. Санни смущенно вздохнула: —Совсем вылетело из головы. — О! Я знаю! Каркуша! — выпалила Кейт с воодушевлением. — Это мальчик, — бесстрастно заметил Макс. — Тогда... Каркун! — не сдавалась Кейт, гордо подняв подбородок. От ее находчивости Макс фыркнул, прикрыв рот ладонью. — Ну и фантазия у тебя, Кейт. Давать птице имя, которое прямо говорит, что он делает. — Хм! По крайней мере, я что-то предлагаю! А ты только критикуешь, бездельник! — надулась она, скрестив руки на груди. — Ага, кто бы говорил! Это я за тобой носки по всей комнате собираю! — вспылил Макс, переходя на повышенные тона без видимой причины. Их спор мог бы затянуться, но Санни, почувствовав нарастающую головную боль, мягко, но твердо прервала их: —Хватит. Будем звать его Черныш. Да, неоригинально, но зато подходит. Спор мгновенно утих. Опыт подсказывал Максу и Кейт, что возражать — плохая идея. Санни не станет кричать или ломать вещи. Она спокойно и обстоятельно прочтет им часовую лекцию о семейных ценностях, ответственности и их поведении, после чего чувство вины будет глодать их до самого вечера. Испытывать судьбу не хотелось. — Ладно, сестренка, ты права, — сдался Макс. — Черныш — в самый раз. Воронёнок,как будто поняв, что речь о нем, громко каркнул и снова нахохлился. — Но Каркун все равно лучше! — не унималась Кейт, хотя уже без прежнего пыла. — Кейт... — предупредительно сказал Макс, сузив глаза. — Ладно-ладно, как скажете, — взмахнула она рукой, отступая. Взгляд Макса упал на часы. —Черт, я опаздываю! — Он залпом допил чай и ринулся в комнату, на ходу натягивая первую попавшуюся футболку. — Постой, я с тобой! — Кейт сорвалась с места и помчалась вслед за ним. Санни покачала головой, взглянула на время и тоже направилась собираться. Черныш, перебирая лапками, устроился на ее плече поудобнее и тихо ворковал, перебирая клювом ее волосы. — Что ж, Черныш, будем надеяться на лучшее, — прошептала она. Ее слова тут же утонули в грохоте и громком стоне Макса из прихожей. —АГХ! Проклятые половики! НЕНАВИЖУ! ... Макс и Кейт, запыхавшиеся и красные от бега, с разбегу влетели в «Лавку Магических Предметов». Их вход больше походил на обвал. Макс, не справившись с инерцией, зацепился носком за порог и, отчаянно замахал руками, пытаясь удержать равновесие, все же грохнулся на пол. Кейт, мчавшаяся следом, как шар для боулинга, врезалась в него и сверху приземлилась ему на спину. Воздух вырвался из легких Макса со свистом. —Слезь... — прохрипел он. — Ты не пушинка... Сверху раздался голос, бархатный, с легкой, насмешливой ноткой. —О! Легки на помине. И, если мои старые часы не врут, опаздываете в свой первый рабочий день на целых пятнадцать минут. Они подняли головы. За прилавком, спиной к ним, стояла хозяйка лавки, Нэнси Вагнер. Она ловко вкалывала в свою седую шиньонную прическу длинную серебряную шпильку, внимательно изучая свое отражение в небольшом старинном зеркале. В зеркале же отражались их перекошенные лица. — Мы... мы очень старались, миссис Вагнер, — выпалила Кейт, поспешно скатываясь с брата. — Ох, не сомневаюсь, — Нэнси плавно обернулась. Ее глаза, яркие и пронзительные, несмотря на возраст, с любопытством оглядели их. — По лицу Макса видно, с каким самоотречением он преодолевал путь. Напоминает мне одного молодого человека, который в юности пытался поймать солнечного зайчика... Но это уже другая история. Макс, потирая ушибленное колено, сгребал с пола рассыпавшиеся из коробки сушеные травы. —Простите, мы больше не будем... — Разумеется, не будете, — легко согласилась Нэнси. — Потому что до вечера меня здесь не будет. Семейные дела. К моей дочери, Руби Браунс, приезжает мой сын, Рой. Брат-близнец Руби, если вам это о чем-то говорит. Макс и Кейт переглянулись. Имена Браунс они слышали в городе, но о том, что у Руби есть брат-близнец, и тем более что он сын Нэнси — нет. — Я оставлю ключи здесь, на кассе, — Нэнси положила на прилавок бронзовый ключ причудливой формы. — Макс, ты останешься за главного. Следи за лавкой, как за собственным давлением. Ничего не продавай старику Моррису, он только коллекционирует долги, и ни в коем случае не трогай шкафчик с фиолетовыми свечами. Последствия могут быть... липкими. Она накинула на плечи цветастую шаль, и ее взгляд на мгновение стал серьезным. —И еще кое-что. Если вдруг... почувствуете, что за вами наблюдают из угла, где стоит большое венецианское зеркало... просто сделайте вид, что не замечаете. Оно этого не любит. С этими словами Нэнси выплыла из лавки, оставив за собой шлейф аромата лаванды и полную тишину, в которой повис немой вопрос Макса и Кейт. Лавка погрузилась в зыбкую тишину, нарушаемую лишь тиканьем старинных часов. Макс с видом хозяина прошелся между стеллажами, пылящимися книгами в кожаном переплете и стеклянными витринами, где причудливые артефакты поблескивали в полумраке. Кейт тем временем с любопытством разглядывала коллекцию сушеных трав и кореньев, аккуратно разложенных по ящичкам с непонятными ярлыками. Воздух там стоял терпкий, чуть пыльный, с примесью ванили, старых книг и чего-то медного — как будто латунь тут не просто старела, а дышала. Под деревянным потолком тянулись гирлянды из засушенных трав: пижма, полынь, чертополох. Они тихо шелестели, даже если никто не проходил мимо. Полки — высокие, как библиотечные — заполняли почти всё пространство. Они стояли в странных, будто случайных углах, создавая ощущение лабиринта. Где-то между бутылями с жидкостями странных оттенков и чернильницами, в которых время от времени всплывали крошечные глаза, ютились книги. Некоторые были переплетены в кожу с тиснением, другие держались на магическом слове и нитке. На одной из таких книг было написано «Не открывать, даже если очень хочется». В витрине у окна крутились на медленном вращающемся подиуме кулоны, фибулы и старинные часы — каждый тикнувший звук отзывался в висках. Один из кулонов, в форме когтя ворона, будто следил за каждым движением в помещении. На стенах висели картины, которые иногда сменялись. Вот на одной был изображён старик с посохом, а вот он моргнул — и его лицо стало женским. Часы на стене тикали в обратную сторону. Под ними стояла табличка: "Время? Всё зависит от того, кого спрашивать." Ближе к задней части лавки находился «технический угол» — с кассой, старым креслом и кофейником, который громко бурчал, даже если был выключен. Там же — небольшая витрина с «особо нестабильными» предметами. Среди них: череп, обвившийся сам собой цепью; перо, которое писало сны, но только кошмары; и зеркало, покрытое плотной тканью с надписью "Не сдирать — даже не пытайся." — Смотри-ка, «Корень молчания», — прошептала Кейт, тыча пальцем в этикетку. — Интересно, это если съесть, то онемеешь? — Лучше не пробуй, а то я от тебя и так ничего, кроме болтовни, не услышу, — отозвался Макс, пытаясь придать голосу безразличный тон, хотя сам с опаской поглядывал на то самое венецианское зеркало. Оно казалось просто старым и пыльным. Внезапно дверь лавки открылась, и на пороге появилась девушка. Рыжие волосы, выбивающиеся из-под кепки, салатовые глаза и простая рабочая куртка. В руках она держала сверток. Макс замер. Это была она. Та самая рыжая девушка из очереди в магазине, столкновение с которой заставило его сердце колотиться как сумасшедшее. Он так и не узнал тогда ее имя, а она исчезла так же быстро, как и появилась. Венди, не обращая на них внимания, прошла к прилавку. —Миссис Вагнер? Я за курткой... — начала она и, не обнаружив хозяйки, повернулась к ним. Ее взгляд скользнул по Кейт и остановился на Максе. В ее глазах мелькнуло легкое узнавание, но не интерес, а скорее легкая досада. — А где Нэнси? Макс почувствовал, как язык прилип к гортани. Все его попытки казаться крутым и уверенным испарились, словно под воздействием одного из зелий с полки. —Она... это... — он сглотнул, заставляя себя говорить. — Ушла. К семье. Браунс. К Руби. И Рою. Брат-близнец. Приехал. Он понял, что несет чушь, и замолчал, чувствуя, как горит лицо. Венди подняла бровь. —Ясно. А куртка? Она говорила, что починила подкладку. — Куртка! Да, куртка! — обрадовался Макс, ухватившись за эту тему, как утопающий за соломинку. — Она... она где-то тут должна быть. Наверное. Мы только... мы только начали работать. Первый день. Вообще. Кейт, наблюдая за этим мучительным флирт-провалом, с трудом сдерживала смех. Венди вздохнула, явно не впечатленная его красноречием. —Посмотри, пожалуйста, в подсобке. Обычно она вешает готовые вещи там. — В подсобке! Конечно! Сейчас! — Макс рванул было к дверце за прилавком, но споткнулся о ножку чучела ворона и едва удержался на ногах. Испугавшись что-то задеть, он замедлился и, стараясь двигаться как можно более плавно и «круто», скрылся в подсобке. Через минуту он вернулся, победоносно неся темную куртку. —Нашел! — объявил он, сияя. — Спасибо, — Венди коротко кивнула, забирая куртку. Она повернулась к выходу, но на пороге остановилась и бросила через плечо: — И совет на будущее — Нэнси не любит, когда ее вещи тормошат без спроса. Особенно старые зеркала. Дверь за ней закрылась. Макс стоял как вкопанный, смотря на захлопнувшуюся дверь, с лицом, выражавшим смесь восторга и полного поражения. — Ну что, «главный», — не выдержала Кейт, — покорил сердце местной жительницы? Я аж прослезилась. «Куртка! Да, куртка!» — передразнила она его. — Заткнись, — беззлобно проворчал Макс, снова потирая ушибленное колено. Но в его глазах загорелся знакомый Кейт огонек — огонек вызова. Венди его отшила, проигнорировала, но тем самым только подлила масла в огонь. Он добьется ее внимания. Во что бы то ни стало. ... "Вилла Гончих" стояла на окраине Миррорскрапа, словно приютившись между холмами и невысокими соснами. Дом был построен из грубого, некрашеного камня и старого дуба, и казался скорее живым существом, чем строением — будто он видел больше, чем все его обитатели вместе взятые. Крутая крыша покрыта серо-зелёным мхом, на крыльце — старый качающийся стул, от которого осталась только память о скрипе и прошлых беседах в сумерках. На крыльце висели два зеркала из горного хрусталя, они ярко сияли, переливаясь на свету,сияя как драгоценные камни. Окна виллы были в витражах , изображающие гончих борзых и полевые цветы разных цветов, лучи солнца создают ярких цветастых зайчиков, что сияют на полу внутри дома. Перед входом — цепной колокольчик, на котором висела медная табличка с гравировкой: «Вилла Гончих. Основана в 1853». Внутри пахло травами, дымом и старыми книгами. Камин в гостиной был массивным, выложенным из дикого камня. Над ним висела старая картина в золочёной раме — охотник с ружьём в окружении верных псов, а в дальнем углу картины, если приглядеться, можно было заметить насторожённую лису, готовую сорваться с места. Над камином — настоящее ружьё, потемневшее от времени и множества рук, что держали его прежде. Оно принадлежало Томасу Браунсу, главе семьи, охотнику в четвёртом поколении. На полу — ковры ручной вязки, местами вытертые от времени, в стеклянных витринах — чучела тетерева, лисицы и даже барсука, аккуратно подписанные, будто музейные экспонаты. В прихожей — ряды крючков с плащами, охотничьими куртками и ошейниками для собак. Где-то в глубине дома доносился тихий лай, и пахло шерстью и сушёным кормом. На первом этаже располагалась большая кухня, где всегда чувствовался аромат варенья, мяты и печёного хлеба — заслуга Руби Браунс, местного ветеринара. Контраст между ней и её мужем был почти гротескным: пока он разводил гончих и стрелял в лис, она спасала бездомных щенков и вытаскивала из лап смерти раненых сов. И всё же в этом доме царил покой — особая, терпеливая гармония. В доме было тихо и уютно, несмотря на некую холодность и присутствие строгости. На кухне шипит старое радио, транслирующее песни 70-х и 80-х годов, частично в перерывы переключая трансляции на ретро 30-х 40-х годов. Часы- кукушка тихо тикают в такт стрелки часов. Томас, перелистывает газету "Небесный Вестник", читая последние новости за последнюю неделю в городке, сидя в кресле не горящего камина, покуривая трубку, сбрасывая пепел в пепельницу. Второй этаж, в отличие от охотничьей строгости нижнего, дышал молодостью. Спальня близнецов Клариссы и Мартина была самой живой точкой виллы — с яркими постерами, пёстрыми подушками и цифровыми часами, вечно мигавшими синим светом. Их комната словно отпиралась от прошлого, не желая вписываться в наследие ружей и псов. Дверь в гостиную распахнулась, впустив порыв свежего воздуха и Нэнси Вагнер в её неизменной цветастой шали. —Ну что, мои дорогие, встречайте солнышко нашего семейства! — провозгласила она, словно представляет королевскую особу. Из-за её спины шагнул мужчина. Высокий, загорелый, с короткой стрижкой Боб, с беззаботной улыбкой, не сходившей с его лица. Рой Вагнер. На нём была поношенная, но дорогая куртка, а через плечо перекинут рюкзак, видавший виды. Он казался олицетворением лёгкости, занесённым ветром в эту суровую крепость. — Сестрёнка! — он широко раскинул руки, и Руби, смущённо улыбаясь, бросилась ему в объятия. —Рой! Наконец-то! Томас, стоя у камина, лишь кивком ответил на приветственный взгляд Роя. Его челюсть была напряжена. Расслабленная поза шурина, его улыбка, будто говорящая «весь мир — одна большая игра», действовали Томасу на нервы. Он терпел Роя лишь из-за Руби, чьи глаза сияли при виде брата, и из-за детей, которые уже неслись с верхнего этажа, снося всё на своём пути. — Дядя Рой! — крикнула Кларисса, первой влетая в гостиную. —Привет, звёздочка! — Рой подхватил её в охапку, а затем так же энергично потрепал по волосам подбежавшего Мартина. — О, да вы уже совсем взрослые! Мартин, ты теперь выше меня, я смотрю! — Вам письма из Норвегии! — выпалил Мартин, задыхаясь от восторга. — И фотографии! Вы обещали! —Всё покажу, всё расскажу, — пообещал Рой, подмигивая. Его взгляд скользнул по Томасу, задержался на ружье над камином, и в глазах на мгновение мелькнула тень чего-то невысказанного, но улыбка не дрогнула. —Томас. Рад тебя видеть. По-прежнему держишь дом в ежовых рукавицах, я смотрю. Пахнет... надёжностью. Томас хмыкнул, поднося ко рту кружку с чаем. —А у тебя, Рой, как всегда, пахнет ветром. Который дует неизвестно откуда и неизвестно куда. — Это лучшее, что может быть, поверь, — легко парировал Рой, скидывая рюкзак на потертый диван. Нэнси, наблюдая за этой сценой, довольно улыбалась. Она знала, что её зять кипит внутри, и это доставляло ей определённое удовольствие. —Ну, Томас, не хмурь брови, а то морщины加深ятся, — поддела она его, проходя на кухню. — Руби, милая, у тебя наверняка есть что-нибудь вкусненькое к приезду блудного сына? А то он, небось, одним воздухом путешествий питался. Рой рассмеялся, садясь в кресло с таким видом, будто это его законный трон. —Мама, как всегда, права. Я просто истощён. Истощён до глубины души впечатлениями! Эй, Мартин, Кларисса, идите сюда, нужно срочно наверстать упущенное! Расскажу, как я чуть не стал жертвой древнего проклятия викингов... или, может, всё-таки стал? — Он подмигнул племянникам, и те замерли в предвкушении. Томас, отпивая чай, смотрел на эту идиллию с каменным лицом. Его крепость была снова взята штурмом — на сей раз не монстрами из леса, а этим неугомонным, легкомысленным авантюристом, который был живым напоминанием обо всём, что Томас в жизни отрицал. ... Атмосфера за обеденным столом в Вилле Гончих была плотной и контрастной, как узор на старом ковре. Томас молча поглощал жаркое, его взгляд, тяжелый и неодобрительный, был прикован к Рою. Тот, в свою очередь, жестикулируя, заливал всех водопадом историй. —...а в этом храме, понимаешь, местные говорили, что статуи по ночам плачут! — Рой с ухмылкой отхлебнул чаю. — Я, конечно, остался на ночь. И знаешь, что обнаружил? Банальную конденсацию! Сырость и предрассудки — лучшие друзья путешественника, они рождают самые живучие легенды». Руби улыбалась, смотря на брата с теплой грустью. Нэнси поддакивала, сияя — ее сын был центром вселенной, и она это обожала. Кларисса и Мартин, забыв о еде, ловили каждое слово. — А помнишь, Руби, — голос Роя на мгновение стал тише, — как мы в детстве бегали на ту самую старую мельницу? Говорили, там призрак мельника бродит. Мы просиживали там часами, боялись до смерти, но так никого и не увидели. Зато кажется, именно тогда я и влюбился в эти мурашки по коже, в этот вкус тайны». Руби рассмеялась: —Ты тогда свалился в ручей и пришел домой мокрый до нитки! Нэнси вздохнула: —Ох, и влетело же вам тогда от меня! Ностальгическая волна схлынула так же быстро, как и накатила. Рой отложил вилку и потянулся. — Что ж,от воспоминаний приятных перейдем к планам на день. Я слышал, в вашем знаменитом Черном озере, Зеркале Теней, водится форель, которую нигде больше не встретишь. Так и тянет проверить местные легенды на прочность с удочкой в руках». Стол замер. Томас медленно поднял голову. — Рой,ты знаешь правила. Лес сейчас... неспокоен. — О, не волнуйся! — Рой махнул рукой, словно отмахиваясь от надоедливой мухи. — Мы не будем углубляться. Только к озеру, по старой огороженной тропе. Я же не самоубийца». —Мы идем с тобой! — почти хором выкрикнули Кларисса и Мартин. В их глазах горел азарт, начисто затмевающий недавний страх. Томас нахмурился, но Руби мягко коснулась его руки. — Томас,с Роем они будут в безопасности. Он не даст им ничего сделать». Ее взгляд говорил: — Пожалуйста, не лишай их этого. Прежде чем Томас успел издать новый протест, Кларисса, поймав на себе умоляющий взгляд брата, добавила: — И...мы хотели бы пригласить тех новых ребят. Макса и Кейт. Они сейчас в лавке у бабушки, наверняка скучают. Тишина стала еще громче. — Абсолютно нет,— тут же отрезал Томас. — Чужаков в наш лес, особенно сейчас, я не пущу. — Папа,они же тоже чуть не пострадали! Они никому не навредят!» — вступился Мартин. — Тем более.Неопытные городские, которые еще и морально потрепаны. Лишний фактор риска. Рой, до этого наблюдавший за дискуссией с интересом, вдруг улыбнулся. — Постойте-постойте.Новые лица? В нашем медвежьем углу? Да это же праздник! Томас, посмотри с другой стороны — чем больше нас, тем... веселее. И тем меньше шансов, что я заблужусь, — он подмигнул, и Томас сдержанно закатил глаза, понимая, что битва проиграна. — Пожалуйста, папа! — Кларисса сложила ладони в мольбе. — С дядей Роем будет безопасно! Мы не отойдем от границ, только к озеру и обратно! Томас тяжело вздохнул, его взгляд встретился с умоляющим взглядом Руби. Он откинулся на спинку стула, потер переносицу. — Только к озеру.И ровно до заката. Ни минуты дольше. И чтобы все были в поле зрения. Понятно? Близнецы радостно закивали. Рой сиял, как будто только что получил в подарок не рыбалку, а новое приключение. А Нэнси, наблюдая за этим, с загадочной улыбкой добавила: — Озеро Зеркало Теней...О, да. Оно идеально для... рыбалки. Как раз посмотрим, какие секреты выудите на этот раз». Ее слова повисли в воздухе, оставляя ощущение легкого, но отчетливого холодка. Перед выходом на улицу, Роя внезапно остановил Томас, резко положив ему руку на плечо. —Уж постарайся хотя бы тут проявить немного серьезности, хотя бы здесь...— тихо сказал Томас, в его голосе были нотки напряжения — Если с моими детьми, не дай Бог, что-то случиться, я не буду терпеть тебя, даже если Руби будет против...Твоя голова полетит первой. — А ты, Томас, я смотрю все такой же ворчливый и несговорчивый, — усмехнулся Рой в язвительном тоне, кладя в свою походную сумку удочки, кинжал в кожаном чехле, с ловкостью заправляя ружье патронами — Когда мне необходимо, я серьезен, особенно если это жизнь моих племянников. Рой бросил на последок взгляд на виллу, нацепил на спину свою сумку и ружье через плечо и вышел к Мартину и Клариссе. И вот, спустя полчаса, три фигуры — Рой с удочками и два ребёнка с рюкзаками и фонариками — двинулись в сторону леса, утопая в утренней росе, пока над головой скрипели деревья, а в самой глубине Миррорскрапа уже пробуждалось то, что давно не чувствовало присутствия человека… ... В Лавке Магических Предметов время текло медленнее, чем патока. Макс перекладывал с полки на полку стеклянные шары, в которых клубился туман, а Кейт сдувала пыль с чучела двухголовой ласки, когда дверь с колокольчиком резко распахнулась. На пороге, запыхавшиеся и румяные, стояли Кларисса и Мартин Браунс. — Вы свободны? — выпалила Кларисса, ее глаза горели азартом. —На рыбалку! — тут же добавил Мартин, сжимая в руках старую фотокамеру. — С нашим дядей Роем! Макс и Кейт замерли, будто их окатили ледяной водой. Слово «рыбалка» прозвучало как оглушительный гром на фоне их невысказанной, но свежей травмы. — Вы... это... с ума посходили? — Макс медленно повернулся к ним, указывая пальцем у своего виска. — Три дня назад нас чуть не сделали фаршем какое-то лесное чудовище, а вы снова туда тянете? На рыбалку?! — Но с дядей Роем безопасно! — начала уговаривать Кларисса, складывая ладони бантиком. — Он путешественник, он всякое видел! —Да мы недалеко! — подхватил Мартин. — Только до озера Зеркало Теней, по огороженной тропе. Там даже таблички есть! — Таблички? — фыркнул Макс. — А тому монстру кто-то объяснил про таблички? Он, по-твоему, правила читает? «Ой, извините, я за территорию ограждения зашел, сейчас исправлюсь»? Кейт, до этого молчавшая, внимательно смотрела то на воодушевленные лица близнецов, то на испуганное, но пытающееся казаться крутым лицо брата. Ей до сих пор снились огненные глаза в темноте, и нога инстинктивно ныла в месте старого ушиба. Но... Кларисса и Мартин выглядели так искренне. Они были местными, они должны знать, что делают. И сидеть в этой пыльной лавке под присмотром призраков в зеркалах было в сто раз страшнее. — А... — тихо начала Кейт, и все взгляды устремились на нее. — А он... ваш дядя... он правда такой крутой? — Еще какой! — воскликнула Кларисса. — Он один победил пиранов в Амазонке! —Ну, не совсем победил... — поправил Мартин. — Но он очень уверенный! И с ним скучно не будет. Мы просто посидим у озера, половим рыбу... это лучше, чем тут тлеть, правда? Кейт встретилась взглядом с Максом. В его глазах она прочитала тот же ужас, но и тоску по чему-то нормальному — по простому походу, по общению со сверстниками, по солнцу, а не по этим пыльным артефактам. — Макс... — сказала она, и в ее голосе зазвучала решимость. — Они же не пойдут одни. А мы... мы ведь не можем прятаться вечно. — Кейт, ты понимаешь, о чем ты просишь? — его голос дрогнул. — Понимаю. Но я иду. Макс смотрел на нее, потом на близнецов, которые смотрели на него с безграничной надеждой. Он чувствовал себя загнанным в угол. Остаться одному в лавке? Показаться трусом перед младшей сестрой и этими ребятами? Мысль о том, чтобы снова ступить в тот лес, заставляла его сердце бешено колотиться, но перспектива провести весь день в четырех стенах, прислушиваясь к каждому шороху, была еще невыносимее. — Черт! — выдохнул он, с силой проводя рукой по волосам. — Ладно! Ладно, черт побери! Но только на условиях! Первый же странный звук, первая же тень — и мы срываемся с места и мчимся обратно. Без обсуждений! Понятно? — Ура! — хором крикнули близнецы. — Только дайте нам закрыть лавку и оставить записку для миссис Вагнер! — добавила Кейт, уже чувствуя прилив адреналина. Макс, все еще бормоча себе под нос что-то о «самоубийцах» и «зомби-апокалипсисе», пошел за ключами. Он боялся. Он боялся до дрожи в коленях. Но где-то глубоко внутри, под толстым слоем страха, шевельнулось старое, почти забытое чувство — предвкушение приключения. И, как ни странно, это было куда лучше, чем парализующий ужас. Дорога уходила всё глубже в чащу, и с каждым шагом казалось, что мир становится тише. Свет тускнел. Деревья густели. Воздух менялся. Кейт первой заметила вырезанные знаки на стволах деревьев. Что-то древнее, похожее на руны, будто высеченное не ножом, а чем-то более острым — слишком точно, слишком аккуратно. Макс поёжился: казалось, кто-то следит за ними из-за еловых завес. — Дядя Рой, ты это видишь? — Мартин ткнул пальцем в ближайший символ. — Ага, — кивнул Рой. — Видал такие в Тасмании. Правда, те светились ночью. Надеюсь, эти не будут. Шутка повисла в воздухе, не вызвав ни смеха, ни облегчения. Где-то справа в чаще раздался лёгкий шорох — не совсем как зверёк, не совсем как птица. Скорее как дыхание. Макс замер. Кейт взяла его за руку. И только Санни, ничего не зная, в это время брела по улицам Миррорскрапа, оглядывая витрины и вывески в поисках хоть какого-то заработка. Рядом на её плече уютно устроился воронёнок, иногда трепыхаясь крыльями и по-вороньему фыркнув. Она не знала, что её друзья снова ушли в лес. Не знала — и пока, быть может, к лучшему. День этого лета начинался как отрывок из идиллической открытки: ясное небо, щедрое солнце, воздух, густой от запаха нагретой хвои и земляники. Поначалу. Группа, возглавляемая неунывающим Роем Вагнером, ступила на лесную тропу, ведущую к Чёрному озеру. Рой шел впереди, насвистывая беспечный мотивчик, его удочка покачивалась на плече в такт шагам. За ним, словно два оживленных порыва ветра, неслись Кларисса и Мартин, их лица сияли предвкушением приключения. Замыкали шествие Макс и Кейт. Их шаги были осторожнее, взгляды — скользили по сторонам, цепляясь за каждую тень. — ...и вот, представляете, этот шаман смотрит на меня и говорит: «Западный человек, твоя аура кричит, как раненый попугай!» — Рой обернулся, смеясь, но его смех немного неестественно отозвался в внезапно наступившей тишине. Именно тишине. Словно кто-то невидимый опустил над лесом гигантский стеклянный колпак. Щебет птиц стих, стрекот кузнечиков оборвался. Свет, еще недавно золотой и яркий, становился приглушенным, зеленоватым, пробиваясь сквозь сомкнувшиеся над головой короны древних елей. Воздух стал тяжелее, влажнее, в нем появился странный привкус — медный, как от прикосновения к батарейке, и сладковатый, как от запаха гниющих цветов. — Эй, вы как там, не отстали? — крикнул Рой, но уже без прежней бравады. Кейт первой их заметила. На стволах вековых деревьев, там, где кора была темнее и грубее, проступали вырезанные знаки. Они не были похожи на обычные граффити или зарубки охотников. Это были сложные, угловатые символы, будто высеченные не ножом, а чем-то более острым и безжалостным. Слишком аккуратные. Слишком древние. — Дядя Рой, — голос Мартина дрогнул, и он ткнул пальцем в ближайший ствол, испещренный рунами. — Ты это видишь? Рой подошел ближе, на его лице на мгновение промелькнула тень серьезности. —Ага, — кивнул он, проводя пальцами по шероховатым линиям. — Видал такие в Тасмании. Правда, те светились ночью. Надеюсь, эти не будут. Его шутка упала в звенящую тишину, не вызвав ни улыбок, ни облегчения. Она повисла в воздухе и растворилась, не найдя отклика. Макс почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Ему показалось, что из густой чащи, из-за стенки из папоротников и еловых лап, на них смотрят. Не глазами, а самой пустотой, внимательной и безразличной одновременно. И тут же, словно в ответ на его мысли, справа в чаще раздался легкий шорох. Не похожий на перебежку зверька и не на взмах птичьего крыла. Скорее, это было похоже на осторожное, влажное дыхание — будто кто-то большой и невидимый сделал неглубокий вдох, прислушиваясь. Макс замер, вцепившись взглядом в то место, откуда донесся звук. Кейт инстинктивно схватила его за руку, ее пальцы были холодными. В это самое время, ничего не ведая, Санни брела по залитым солнцем улицам Миррорскрапа. Ее плечо оттягивал привычный уже вес вороненка Черныша, который, устроившись поудобнее, время от времени трепыхал крыльями и тихо ворковал, перебирая клювом ее волосы. Она вглядывалась в витрины, выискивая объявления о работе, и мысленно составляла список аргументов для потенциального работодателя. Она не знала, что ее брат и сестра снова шагнули под сень леса. Не знала — и пока, быть может, это было к лучшему. ... Миррорскрап лениво дышал летним зноем. День клонился к закату, и на выцветшей скамейке у заброшенной газетной лавки сидела Санни, устало склонив голову. Рядом — Черныш, её воронёнок, важно крутил головой, будто ища ответ в каждом прохожем, каждом шелесте, каждом звуке. Санни больше не шептала молитвы. Она даже не злилась. Просто выдохлась. Солнце клонилось к закату, окрашивая улицы Мирроскрапа в золото и длинные, уходящие в никуда тени. Санни сидела на скамейке на почти пустынной площади, чувствуя, как последние капли надежды покидают её. Она обошла все магазины, все конторы, все заметные здания. Везде её встречали вежливыми, но твердыми отказами, либо просто не понимающими пожиманиями плеч. Этот город, казалось, не нуждался ни в чём и ни в ком новом. Она схватилась за голову, пальцы впились в волосы. Напряжение, страх за брата и сестру, груз ответственности — всё это навалилось разом. —Боже... — прошептала она, и голос её сорвался. — Дай мне знак! Любой! Клянусь, я сделаю всё, что в моих силах, я буду работать день и ночь, просто укажи путь!.. Отчаяние звучало в каждом слове. Она сидела, уставившись в землю, и мир вокруг померк. И тут дунул внезапный порыв ветра, странно тёплый и избирательный, будто пробежавший только по ней. Воронёнок Черныш, дремавший у неё на коленях, встрепенулся. Его чёрные бусинки-глаза уловили движение — один-единственный клочок бумаги, кружащийся в воздушном вихре, словно его подбросила невидимая рука. С птичьей ловкостью Черныш взмыл с её колен, схватил листок клювом и, приземлившись обратно, тыкнул им в руку Санни. Затем он наклонил голову набок, глядя на неё глуповатым и одновременно довольным выражением, будто принёс ей величайший трофей. Санни машинально разжала пальцы. В её ладони лежал смятый листок. Она развернула его. Текст был написан от руки, старомодным, с завитками почерком: Ниже был указан номер дома и улица, которую Санни не помнила, чтобы видела. Ни имени контактного лица, ни требований, ни зарплаты. Только адрес и загадочное название. "Требуется помощник в кафе 'Паучьи Мемуары'. Срочно. Адрес — Ул. Зигзага, дом 7. З/п достойная." Санни медленно подняла глаза на Черныша. Тот сидел, распушив перья, и довольно похлопывал клювом. —Это... ты? — тупо спросила она. Воронёнок в ответ тихо каркнул. Разум Санни кричал о подвоге. Слишком вовремя. Слишком странно. Название кафе звучало зловеще. Она смотрела на птицу с нарастающим подозрением и настороженностью. Может, она уже сходит с ума от стресса? Может, это ловушка? Или... Она сжала листок в кулаке. Нет. Она просила знак. И он пришёл. Пусть в виде загадочной записки, принесённой вороном. Оспаривать методы высших сил — роскошь, которую она не могла себе позволить. — Ладно, — выдохнула она, поднимаясь со скамейки. — Ладно. Последняя попытка. Она сунула листок в карман и решительно направилась вглубь города, сверяясь с номерами домов и выискивая нужную улицу. А Черныш, описав над ней круг, снова устроился на её плече, будто говоря: «Не бойся, я с тобой». И как ни странно, в его пернатом присутствии была капля утешения. И они вдвоём, один усталый человек и один слишком умный ворон, направились искать загадочную улицу Зигзага и кафе с интригующим названием. ... Напряжение сгущалось, как смола. Шорохи уже не были одиночными — они окружали группу, доносясь то слева, то справа, словно невидимые существа вели их по невидимому коридору к неведомой цели. Воздух звенел от тишины, которая была громче любого крика. — Держитесь вместе, — прошептал Рой, и в его голосе впервые зазвучала сталь, а не ветер странствий. Его беззаботная маска треснула, обнажив напряженные мышцы на лице. И тогда тени сомкнулись. Из чащи, бесшумно ступая по ковру из хвои, вышло нечто. Существо, вобравшее в себя весь мрак леса. Огромный, как медведь, волк с шерстью цвета воронова крыла и глазами, горящими холодным зеленым огнем. Его пасть, усеянная стальными клыками, была приоткрыта в беззвучном рыке. Он не нападал. Он просто преграждал путь, и в его взгляде читалась не злоба, а древнее, безразличное право хозяина. Макс отшатнулся, прижимая Кейт к себе. Кларисса вскрикнула и схватилась за руку брата. Мартин, бледный как полотно, беспомощно поднял камеру, словно щит. И тогда случилось неожиданное. Рука Роя молниеносно рванулась под куртку, и в следующее мгновение он уже держал компактное, но грозное ружье, ствол которого был неподвижно направлен в грудь волка. — Ни с места, — его голос был низким и властным. Удивление близнецов было почти сильнее страха. Их дядя, проповедник дзена и вселенской легкости, оказался вооружен и, судя по уверенной стойке, умел этим оружием пользоваться. Палец Роя лег на спусковой крючок. Но выстрела не последовало. Вместо него в воздухе резко, пронзительно взвизгнул свист — тонкий, режущий слух. Из-за спины волка, из самой гущи теней, вылетел темный бумеранг, украшенный резными символами. Он описал в воздухе идеальную дугу и с глухим стуком выбил ружье из рук Роя. Оружие отлетело в сторону, а рука Роя онемела от удара. Прежде чем кто-либо успел среагировать, из-за деревьев вышел юноша. Смуглый, с длинными черными волосами, заплетенными в косу, и глазами, полными тихого достоинства. Он прошел мимо ошеломленного Роя, не удостоив его взглядом, и подошел к исполинскому волку. Чудовище наклонило голову, и юноша обнял его за шею, погрузив пальцы в густую шерсть. — Спокойно, брат, — проговорил он, и его голос был мягким, как шелест листьев. — Они заблудились. Они не знают наших троп. Затем из того же зеленого мрака, словно материализовавшись из самого воздуха, появился Старец. Он был высок и строен, несмотря на возраст, отмеченный морщинами-реками на смуглом лице. Традиционная одежда из мягкой кожи была расшита бусинами и перьями. На его плече, неподвижный и величавый, сидел орел, и его пронзительный взгляд, казалось, видел не только их лица, но и самые потаенные мысли. Это был шаман Мискогинуи. Он не смотрел на них. Его взгляд был обращен к лесу, к теням, к самому воздуху. — Охотник, что пришел с громом в руке, — тихо произнес Мискогинуи, и его слова повисли в воздухе, обретая вес. — Ты принес в дом тишины шум чужих дорог. Разве ты не слышишь, как лес отшатывается от твоего следа? Рой, потирая онемевшую руку, смотрел на старика с смесью шока и внезапного почтения. — Мы не хотели... — начал Макс, но шаман медленно повернул к нему голову, и слова застряли у парня в горле. — Хотение — это река, что течет поверх камней, — сказал Мискогинуи. — Но под камнями спит истина. Вы ищете озеро, что отражает небо? Но что вы сделаете, когда увидите, что оно отражает и вас? И не только ваши лица... Он сделал шаг вперед, и его орлиный взгляд упал на Кейт. — Девочка с раной в душе и тенью на пятке. Лес помнит твой страх. Он питается им. Его глаза скользнули к Максу. — Мальчик, что носит маску храбреца поверх сердца птенца. Ты боишься не за себя, а за них. Это твоя сила. И твоя ловушка. Затем он посмотрел на Роя, и в его взгляде читалась не укоризна, а глубокая печаль. — Странник, ты ищешь чудеса вдали от дома, но самые древние чудеса спят у твоего порога. Ты привел птенцов в логово ветра. Ветер сейчас спит. Но он проснется. Мискогинуи поднял руку, указывая вглубь леса, в сторону, противоположную той, откуда пришли они. — Уходите. Не к озеру Теней. Оно не для вас. Не сейчас. Когда свет луны и свет солнца станут одним — тогда, возможно, лес распахнет свои объятия. Но он не примет чужих. Вы все еще чужие. И пока вы носите в себе зеркала своих страхов, вы останетесь ими. Он повернулся, и его фигура начала растворяться в сумраке, как мираж. Юноша с волком последовал за ним, не оглядываясь. Через мгновение они исчезли, и лишь шепот шамана донесся из ничего: — Зеркальные Скрижали ждут своего часа. Но спешите медленно, дети шума. Ибо то, что вы ищете, тоже ищет вас. Тишина, последовавшая за уходом шамана, была иной — не зловещей, а благоговейной, словно лес затаил дыхание, провожая мудреца. Даже исполинский волк растворился в тенях без единого шороха. Группа стояла в оцепенении, все еще чувствуя на себе тяжесть проницательного взгляда орла и слыша эхо загадочных слов. Первым очнулся Рой. Он медленно, с видом человека, пересматривающего все свои жизненные установки, поднял с земли ружье. Он больше не выглядел беззаботным авантюристом; в его глазах читалась глубокая, сосредоточенная мысль. — Дядя Рой... — тихо начала Кларисса, глядя на оружие в его руках. — Ты... ты никогда не говорил... — И ты знал о них? — перебил Мартин, сгорая от любопытства. — Об этих индейцах? Они кто? Рой не сразу нашелся, что ответить. Он смотрел туда, где исчез Мискогинуи. —Нет. Не знал. Я... слышал легенды. От старых трапперов в Северной Канаде. Говорили о старейшинах, хранящих секреты «мест, где тень становится тверже камня». Я думал, это просто байки у костра... — Он покачал головой, и в его голосе прозвучало неподдельное изумление. — Очевидно, не все байки ими являются. В этот момент из чащи бесшумно вышел Вакин, юноша с волком. Он стоял, не говоря ни слова, лишь указал рукой в сторону, где деревья расступались, образуя едва заметную, но отчетливую тропинку, которую они раньше не замечали. — Он... показывает нам дорогу? — прошептала Кейт, все еще не отпуская руку Макса. Рой кивнул, делая первый шаг по указанному пути. Остальные, не раздумывая, последовали за ним. Идти по этой тропе было странно — страх отступил, сменившись ощущением проводника, незримого, но надежного. Воздух здесь был чище, а свет — мягче. Они шли несколько минут, когда из зеленой стены слева от них снова донесся голос Мискогинуи. Он не появлялся, лишь его слова плыли сквозь листву, словно шепот самого леса. — Запомните тропу, по которой идете. Она помнит шаги тех, кто слушал. Но не все пути так благосклонны. Голос стих, а затем зазвучал вновь, уже справа: —Земля имеет свой голос. Есть земли песен, где реки поют старые баллады. Есть земли шепота, где ветер рассказывает сны деревьев. — Пауза стала тяжелее, насыщенной предупреждением. — Но есть и земли, где царит тишина. Не мирная... а пустая. Та, что высасывает звук, как болото высасывает свет. Держитесь подальше от тихих земель. Там не на что смотреть, потому что там никто не смотрит назад. Слова повисли в воздухе, наполняя его новым, леденящим смыслом. «Тихие земли». Звучало куда страшнее, чем любой рык. Тропа вывела их на знакомую дорогу, всего в паре сотен метров от окраины Мирроскрапа. Солнце снова било в глаза, и доносился отдаленный лай собак — обычные звуки мира, который они чуть не потеряли. Вакин снова появился на мгновение, стоя на краю леса. Он молча кивнул им, и его фигура растаяла среди стволов. Группа вышла на солнечный свет, ошеломленная, напуганная, но невредимая. Они вернулись другими. Теперь они знали, что лес хранит не только монстров, но и хранителей. И самые страшные опасности могут таиться не в рычащей пасти, а в безмолвной, ненавидящей тишине. Как только крыши Мирроскрапа показались впереди, а плотная стена леса осталась за спиной, плотина молчания прорвалась. — Дядя Рой! — Кларисса схватила его за рукав, ее глаза полые от непонимания. — Ты стрелял! Ты вообще умеешь стрелять! Почему мы никогда об этом не знали? — И этот шаман... — добавил Мартин, понизив голос, как будто боясь, что его услышат из чащи. — Ты сказал, что слышал легенды. Значит, ты знал, что в лесу есть кто-то... другой? Почему ты ничего не говорил? Как мама с папой! Последние слова прозвучали с горьким упреком. Открытие, что взрослые, которым они доверяли, годами хранили от них какую-то важную, опасную правду, ранило глубже, чем вид монстра. Рой замедлил шаг. Его обычная ухмылка не возвращалась. Он выглядел усталым и серьезным. — Владение оружием — это не то, чем хочется хвастать, Кларисса. Это не приключение, а необходимость. Иногда грустная. А что касается легенд... — он тяжело вздохнул. — Есть вещи, о которых не говорят, потому что слова имеют силу. Они могут призвать то, о чем лучше молчать. Твои родители... они хотели защитить вас. Дать вам нормальное детство. Как и я. — Нормальное? — Макс фыркнул, все еще бледный. — Нас чуть не сожрал волк-призрак, а потом нас благословил индеец-ясновидящий! Какое уж тут нормальное детство! — А нам теперь что делать? — тихо спросила Кейт. Ее взгляд был прикован к лесу. — Он сказал... «то, что вы ищете, тоже ищет вас». Что это значит? На этот вопрос у Роя не было ответа. Он лишь покачал головой, и впервые за весь день в его глазах читалась беспомощность. ... Тем временем, в глубине леса, куда не ступала нога обычного горожанина, раскинулось небольшое стойбище. Несколько вигвамов стояли у тихого ручья, а дымок от костра поднимался к небу ровным столбом. Мискогинуи сидел у огня, а на его коленях лежала голова огромного волка — Анаку. Вакин стоял рядом. К ним подошел пожилой воин с орлиным пером в волосах. — Анакуа сорвался с привязи. Его что-то спугнуло? — спросил он, глядя на шамана. Мискогинуи не поднял глаз, продолжая гладить волка между ушей. —Его не спугнуло. Он почуял. Старую боль, что бродит по лесу в обличье новых путников. — Чужаки? — воин нахмурился. — Не совсем, — вмешался Вакин, его голос был спокоен. — С ними был тот... странник. Тот, кто носит на шее серебряное перо. Оно дрожит, когда тени шевелятся. Мискогинуи кивнул, наконец посмотрев на собравшихся. — Лес узнал его. И узнал других. Девочку с трещиной в ауре, через которую сочится страх. Мальчика, что носит маску, чтобы скрыть рану. Они не враги. Они... осколки. Их привела сюда та же сила, что будит тихие земли. Он замолчал, глядя на пламя. Все присутствующие замерли, понимая тяжесть его слов. — Анакуа не напал. Он лишь показал, что их путь был ложным. Озеро Теней не для них. Не сейчас. Мы отвели их назад. — А если они вернутся? — спросил воин. —Они вернутся, — просто сказал Мискогинуи. — Ветер перемен уже дует. Он несет их к Зеркальным Скрижалям. Нам остается лишь наблюдать... и быть готовыми. Ибо когда придут те, кто из тишины, им понадобится проводник. Или их поглотят их же собственные отражения. Вакин посмотрел в сторону, где исчезла группа. В его глазах читалась не тревога, а решимость. Игра только начиналась. ... Сумерки сгущались, превращая Мирроскрап в лабиринт из сизого тумана и жёлтых пятен фонарей. Санни уже почти час блуждала по незнакомым улицам, сверяясь с адресом на смятом листке. Улица, указанная там, словно призраком, не желала показываться на карте в её телефоне и в реальности. Отчаяние начало подкрадываться вновь, теперь сдобренное усталостью и голодом. В отчаянии она свернула в узкий, плохо освещенный переулок, надеваясь, что это короткий путь. Воздух здесь был спертым и пахлом влажным камнем и чем-то кислым. — Эй, красотка, потерялась? — раздался из темноты сиплый голос. Из тени стены отделились три фигуры. Местные, судя по всему, от скуки искащие приключений на чужих плечах. Самый крупный из них, с тусклыми глазами и кривой ухмылкой, блокировал ей путь. — Просто прохожу, — коротко бросила Санни, пытаясь обойти их, но другой, поменьше, переступил и встал сбоку. — Не спеши, познакомимся. Санни сжала кулаки. Усталость мгновенно испарилась, уступив место холодной, знакомой волне адреналина. Она не искала trouble, но всегда была готова его закончить. — Я сказала, прохожу. — О, колючая! — засмеялся второй, с прыщавым лицом. Он схватил ее за руку выше локтя, его пальцы впились в кожу. — Давай познакомимся поближе. Один из них, самый наглый, протянул руку, чтобы схватить её за запястье. В этот момент с её плеча, словно чёрная молния, сорвался Черныш. С громким, яростным карканьем он впился когтями в плечо хулигана и принялся долбить клювом по его макушке. — Агх! Проклятая птица! — завизжал тот, отмахиваясь. Он с силой швырнул вороненка от себя. Черныш с жалким пихом ударился о кирпичную стену и замер, беспомощно взъерошенный. Что-то щёлкнуло внутри Санни. Ярость, чистая и безудержная, затопила её. Она резко шагнула вперёд и изо всех сил толкнула обидчика в грудь. — Не смей трогать птицу! — её голос прозвучал низко и опасно. Тот отлетел, споткнулся о мусорный бак и с глухим стуком приземлился. — Ах ты, стерва! На секунду воцарилась тишина, а затем на лицах его друзей появилась не улыбка, а злость. Шутки кончились. Они сомкнули круг, оттесняя её в глухой угол, где свет фонаря не достигал. Санни отступала, оценивая их движения, готовясь дать бой. Но трое на одного в тесном пространстве — плохие шансы. И вдруг они замерли. Их взгляды устремились вглубь переулка, за спину Санни. Наглые ухмылки сменились на мгновение испугом, а затем полной трусостью. — Отпустите её, бездари, — раздался голос. Он был негромким, спокойным, но в нём вибрировала сталь, и от этого по спине побежали мурашки. Санни обернулась. В конце переулка, в рамке из тусклого света, стоял высокий молодой человек. Длинные иссиня-чёрные волосы, бледное лицо и глаза, горящие в полумраке словно два рубина. Он не делал угрожающих жестов, лишь смотрел на хулиганов взглядом, полным холодной, безразличной презренности. — Это он... — прошипел один из нападавших, бледнея. —Чокнутый... тот, что пауков жрёт! — добавил второй, уже отступая. Их боевой пыл испарился без следа. Бросив на Санни последний злобный взгляд, они, толкаясь, бросились наутёк, их шаги гулко отдались в глухом переулке. Санни, всё ещё дыша тяжело, смотрела то на убегающих хулиганов, то на незнакомца. Затем её взгляд упал на маленькое тёмное тело у стены. — Черныш! Она бросилась к воронёнку,бережно подняла его. Птица была жива, но оглушена, её крыло неестественно подрагивало. Санни, всё ещё тяжело дыша, прижимала к груди оглушённого Черныша. Она подняла взгляд на незнакомца. Его рубиновые глаза в полумраке светились не своим, внутренним светом. — Спасибо, — выдохнула она, всё ещё не оправившись от ярости и адреналина. —Не стоит благодарности. Нечего бродить по городу в сумерках в одиночку, — его голос был ровным, без упрёка, лишь с констатацией факта. — Животные разных мастей просыпаются с закатом. Он сделал шаг ближе, и его взгляд упал на смятый листок, который Санни по-прежнему сжимала в потной ладони. —Вы ищете «Паучьи Мемуары»? Санни кивнула, не в силах вымолвить слово. Парень коротко кивнул в сторону выхода из переулка. —Я направляюсь туда. Пойдёмте, я провожу. Ваш... питомец?.. нуждается в осмотре. Он не стал ждать ответа, развернулся и пошёл, и Санни, почти на автомате, последовала за ним. Он шёл быстро и бесшумно, его длинное пальто развевалось за ним, как тень. Через пару поворотов они вышли на узкую, мощеную булыжником улочку, которую Санни точно не видела раньше. И вот, в конце её, она увидела вывеску: коваными серебряными буквами на тёмном дереве было выведено «Паучьи Мемуары». На витрине, искусно вплетённый в свинцовые переплеты, красовался витраж: огромный чёрный паук, оплетающий паутиной стекло, в ловушке которой застыли сверкающие капли-росы. Парень достал ключ и открыл дверь, жестом приглашая её внутрь. Воздух в кафе был густым и волшебным — пахло свежесваренным чаем, ванилью, корицей и чем-то ещё, неуловимо цветочным. Интерьер был выполнен в тёмных тонах, с бархатными диванчиками, низкими столиками и полками, уставленными старыми книгами. На стенах висели засушенные растения в рамках и эстампы с готическими узорами. — Присаживайтесь, — сказал парень, указывая на уединённый столик в углу. — Я Джеффри. Я управляю этим заведением. Санни осторожно устроила пришедшего в себя Черныша на соседнем стуле и села. Джеффри исчез и через мгновение вернулся, неся на подносе маленький чайник с дымящимся ароматным чаем рубинового цвета и изящную тарелочку с пирожным, похожим на паутинку из безе и шоколада. — Для шока, — кратко пояснил он, ставя угощение перед ней. В этот момент из-за стойки появилась девушка. Она была полной, с пухлыми щёчками и пастельно-белыми пушистыми волосами, собранными в небрежный пучок. На ней было розовое платье и белый кружевной фартук, она была словно принцесса из сахарной сказки — полная противоположность мрачноватой эстетике кафе. — Джеф, я всё убрала и... о! — её бирюзовые глаза, подчеркнутые перламутровыми тенями, широко раскрылись при виде Санни. — У нас гость! — Офелия, это... — Джеффри начал, но Санни перебила её, чувствуя, что момент упускать нельзя. — Санни. Меня зовут Санни Паркер. Я пришла по объявлению. Я ищу работу официантки. Я готова на любые условия — мыть полы, посуду, работать в ночную смену. Пожалуйста, я уже обежала весь город, это моя последняя надежда. Офелия посмотрела на Джеффри с безмолвным вопросом в глазах. Тот стоял, скрестив руки, его алое-красный взгляд изучал Санни с невозмутимым спокойствием. — Вы не боитесь? — наконец спросил он. — Название, атмосфера... местные слухи. — Меня только что чуть не избили в переулке, а спас меня парень, которого, судя по всему, называют «чокнутым, который ест пауков», — парировала Санни, прямо глядя на него. — После этого интерьер кажется мне райским уголком. Мне не до предрассудков. Мне нужна работа. Уголок рта Джеффри дрогнул почти что в улыбке. Офелия рассмеялся — звонко и искренне. —Мне она нравится, Джеф! Прямолинейная! — она ободряюще улыбнулась Санни. — Не волнуйся насчёт него. Он может выглядеть как вампир из дешёвого романа, — она игриво подмигнула, и Джеффри покачал головой, — но внутри он просто... слоёный торт. Твёрдая корочка снаружи, а внутри — нежное суфле. Тайком обожает клубные пирожные. Джеффри фыркнул, но не стал отрицать. —Ладно, — сказал он. — Завтра в семь утра. На пробную смену. Не опаздывайте. И... — он кивнул на Черныша, который уже пришёл в себя и с интересом клевал крошки с её тарелки, — птицу можно брать с собой. У нас нет правил против... пернатых. Облегчение волной накатило на Санни. Она нашла работу. Странную, загадочную, но работу. И, возможно, именно такая и была нужна в городе вроде Мирроскрапа. Облегчение, нахлынувшее на Санни, было таким всепоглощающим, что она на мгновение забыла о внешнем мире. Работа! У неё есть работа! Но эйфория быстро сменилась трезвой практичностью. Она взглянула в затемнённое окно, за которым царила уже по-настоящему ночная тьма. — Спасибо, я... я очень благодарна за этот шанс, — сказала она, поднимаясь. — Но мне нужно идти. Брат и сестра одни дома, они наверняка уже волнуются. И она сама волновалась за них. После сегодняшних событий мысль о том, что Макс и Кейт могли тоже столкнуться с чем-то опасным, сжимала ей сердце ледяной хваткой. — Идти одной сейчас — не лучшая идея, — невозмутимо констатировал Джеффри, его рубиновый взгляд скользнул по тёмному переулку за дверью. — Я вас провожу. — О, не стоит беспокоиться, я как-нибудь... — начала было Санни, но он её перебил, уже снимая с крючка у стойки кожаную куртку. — Это не беспокойство. Это соблюдение мер безопасности для моего нового сотрудника, — он накинул куртку и достал из кармана ключи. — У меня есть мотоцикл. Это будет быстрее и безопаснее. Мотоцикл? Санни с трудом представляла этого аристократичного, молчаливого юношу на байке. Её взгляд метнулся к Офелии, и та, словно прочитав её мысли, рассмеялась. — Не переживай за меня! Меня уже заждались, — она грациозно поправила фартук. Как по волшебству, к обочине у кафе бесшумно подкатил длинный чёрный автомобиль классических линий. Из-за руля вышел импозантный мужчина в безупречном костюме и шофёрской фуражке. — Мисс Лилигрум, ваши родители уже заждались, — произнёс он, мягко открывая заднюю дверь. — Спасибо, Генри, — кивнула Офелия. Затем она обернулась к Санни, сияя ободряющей улыбкой. — До завтра, Санни! Не бойся Джеффа, он водит аккуратнее, чем старушки на прогулке! — Она бросила взгляд на самого Джеффри, в котором мелькнула тёплая, почти нежная насмешка. — И не забудь про пирожные. Он обидится, если ты не попробуешь. С этими словами она скрылась в салоне, и машина так же бесшумно растворилась в ночи. Санни осталась наедине с Джеффри. Он протянул ей запасной шлем — простой, чёрный, без единого украшения. — Готовы? Санни кивнула, беря шлем. Черныш, уже вполне оправившийся, устроился у неё на плече, цепко вцепившись когтями в куртку. Выйдя на улицу, она увидела мотоцикл — мощный, тёмный, с брутальными линиями, идеально подходивший своему владельцу. Она забралась на пассажирское место, стараясь не придавать значения тому, как близко ей придётся держаться за этого загадочного вампира-кондитера. Двигатель заурчал низким, негромким басом, и они тронулись, плавно выезжая на пустынные ночные улицы Мирроскрапа. Ветер свистел в уши, снося все дневные тревоги и оставляя лишь одно — стремительное движение вперёд, в тёмное сердце города, где её ждал дом, и где, как она надеялась, её брат и сестра были в безопасности. А завтра начиналось что-то новое. Что-то странное. Но теперь у неё была своя точка опоры в этом хаосе — кафе с пауками и его загадочный хозяин. ... В домике родителей Паркер, царила напряженная тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов и треском поленьев в камине. Макс бесцельно переключал каналы на старом телевизоре, еде только и показывали скучные новости и шипящие экраны, а Кейт обнимала колени, сидя на диване, уставившись в окно на темную улицу. — Где она? — тихо спросила Кейт, уже в который раз за вечер. — Уже ночь. —Успокойся, Санни справится, — отозвался Макс, но в его голосе не было уверенности. Он сам постоянно поглядывал на дверь. Их собственные тревожные впечатления от встречи с шаманом и исполинским волком смешались с растущим страхом за сестру. Город, который днём казался просто странным, ночью превращался в подобие ловушки. — Может, позвонить в полицию? — предложила Кейт. —И сказать что? «Моя взрослая сестра задержалась на пару часов»? Нас поднимут на смех. В этот момент Кейт вздрогнула и прилипла к окну. —Смотри! Она здесь! Макс подскочил. За стеклом, в свете уличного фонаря, они увидели Санни, которая слезала с... мотоцикла. За рулём сидел высокий парень в кожаной куртке, с иссиня-чёрными волосами, и на секунду свет упал на его лицо, выхватив из тьмы бледные черты и странный отблеск глаз. — Что за... — не закончил Макс. Они увидели, как Санни что-то сказала водителю, тот кивнул, и мотоцикл с низким урчанием растворился в ночи. Дверь открылась, и на пороге появилась Санни, с уставшим, но странно одухотворённым лицом. На её плече восседал Черныш, выглядевший весьма довольным. — Санни! — Кейт бросилась к ней. — Мы так волновались! Ты вся в порядке? Кто это был? Этот парень на мотоцикле?! Макс встал рядом, скрестив руки на груди, с самой суровой «братской» миной, какую только мог изобразить. —Да, Сан, объяснишь? Мы тут чуть с ума не сошли, а ты разъезжаешь по ночному городу с неизвестными типами! Санни, сняв куртку, тяжело вздохнула. —Сначала вы. Почему от вас пахнет лесом и страхом? И почему у Кейт в волосах хвоя? Макс и Кейт переглянулись. Их волнение за сестру мгновенно сменилось чувством вины. —Мы... это... — начал Макс. —Мы ходили на озеро! — выпалила Кейт. — С близнецами Браунс и их дядей Роем! Их рассказ полился рекой, перебивая друг друга. Они говорили о тропе, которая становилась всё тише, о странных рунах на деревьях, об огромном волке с горящими глазами, о шамане, появившемся из ниоткуда с орлом на плече, и его загадочных предупреждениях о «тихих землях». Они с жаром описывали, как их «лёгкий» дядя Рой внезапно достал ружьё и оказался метким стрелком. Санни слушала, и её лицо становилось всё бледнее. Она молчала, пока они не закончили. —Вы... — её голос дрогнул от смеси ярости и ужаса. — Вы снова пошли в тот лес? После всего, что случилось? Вы чуть не погибли в прошлый раз! — Но с нами был взрослый! — попытался оправдаться Макс. —Который оказался вооружённым авантюристом с тайнами! — парировала Санни. — С этого момента и до скончания веков — никаких вылазок в лес! Ни под каким предлогом! Понятно? Под её взглядом они оба беспомощно кивнули. Затем наступила пауза. — Ладно, — Кейт посмотрела на сестру с хитрой улыбкой. — Мы всё рассказали. Теперь твоя очередь. Кто тот красавчик с глазами как у вампира? Санни снова вздохнула и повалилась на диван. Она рассказала им всё. О безнадёжных поисках работы, об отчаянии на скамейке, о листке, принесённом ветром и вороном, о нападении в переулке и о своём неожиданном спасителе — Джеффри, администраторе кафе «Паучьи Мемуары», который оказался её новым боссом. — И он тебя сразу же на работу взял? — уточнил Макс, всё ещё настороже. —После пробной смены. И да, он... необычный. Но он дал мне шанс. Трое Паркеров сидели в гостиной, ошеломлённые событиями дня. Лесные духи и вампиры-кондитеры, загадочные шаманы и вооружённые дяди — их жизнь за один день превратилась в сюрреалистичный квест. — Значит, — подвела итог Кейт, глядя то на брата, то на сестру. — Теперь ты работаешь в кафе у парня, которого все боятся, а мы подружились с семьёй, в которой все что-то скрывают, и нас предупредили, чтобы мы держались подальше от тихих мест, о которых мы ничего не знаем. — И у нас нет выбора, кроме как остаться здесь, во всём этом... этом... — Макс развёл руками, не в силах подобрать слово. — В этом Мирроскрапе, — тихо закончила Санни. — Да. Но теперь у нас есть работа. И, кажется, первые... контакты. Пусть и очень странные. Она посмотрела на спящего у камина Черныша. Воронёнок, принёсший ей ту самую листовку. Знак. Возможно, самый безумный день в их жизни подошёл к концу, но она чувствовала — это было только начало. Начало чего-то огромного, страшного и невероятного. И теперь они были в это впутаны по уши.