Слушай тишину

Владимир,

10:33

Эластичная струя воды обмотала несколько раз Журавля и сжала в тиски, в первую очередь обездвиживая его руки. Как только Антон сжал кулак без возможности временно его разжать, вода закрепилась и выбраться из неë стоило не легче, чем из самой крепкой верёвки. Шастун отошёл от камеры, рядом с которой находился и устремился к Журавлю, который уже бросался проклятиями направо и налево. Димка всë ещё мог ходить, но с большим трудом. – Антоша, давай не будем ругаться? – Журавлёв перешёл на более ласковый тон и сделал пару коротких шагов в сторону атакующего. – Прости, но вот-вот приедут мои друзья, поэтому пока ты побудешь в таком состоянии. – со слабой улыбкой на лице Шаст приподнял плечи. – Так я тебе больше не друг? – Димка скривил грустную мордашку, надув губки. Играть в дурака больше не выход. Антон фыркнул и отошёл, оперевшись об одну из стен. Ему осталось дождаться ребят, которые выпустят всех и заберут этого с собой. Ему не вариант уходить слишком далеко. А открывать клетки тут с одной рабочей рукой тоже не очень удобно. Надо простоять с закрытым кулаком до приезда помощи и всë будет хорошо. От его действий сильно встрепенулись все сидящие. В том числе Ира придвинулась поближе к решётке. Оглядев всех вокруг, Антон вздохнул спокойно, ненависть направленная на него, постепенно угасала. Журавль тоже посерьëзнел и больше цирк не устраивал. – Что ж тебя так переклинило, Антош? – Когда единолично вешаешь лапшу на уши, предупреждай, что она не вкусная, – желания разговаривать не было, но это идеальный способ максимально доказать округе, что он не враг. – Я и не вешал. Всë это для общего блага. Когда несколько сотен воздушных сокращается до плюс-минус одной полусотенки, это не страшно, если будущее других воздушных будет в безопасности. – Не такими способами... Разговаривать бесполезно, абсолютно бесполезно. Тем более, вообще не разберëшь, действительно ли Журавль в это всë верит или продолжает измываться. Ладошка вспотела. Не теряя концентрации, Антон поменял кулак. Вода всë ещё крепко сдерживала неугодного. По камерам всполошились, в основном молчали, только тихо вздыхала Олеся, переживая ещё и неизвестно за кого. Арсений, где был, там и осел. Ну конечно, переварит пока информацию. Зато быстро, козлу, полегчает, а не будет ныть сердце глубоко внутри ближайшие полгода. В какой-то момент, Антон сильно ушёл в себя мыслями и не заметил, как пальцы Журавля всë лучше и свободнее дëргаются. Осознать происходящее пришлось через боль, когда наконец у Димки получилось магией вдарить крупным куском стены, о которую Шаст и опирался, в плечо, переломав внутри части тела всë, что можно. Вскрикнув, водный тут же раскрыл кулак и вся вода полетела на пол. Несмотря на адские сигналы от мозга с просьбой хотя бы вправить в руке то, что сдвинуто, Антон успел перехватить жидкость другой рукой и притянуть к себе, готовясь к бою. Глаза налились болотным оттенком. Из чего тут стены сделаны, что у Журавлëва так элементарно всë получилось?! – Расслабился дружок. Ты же ещё и не лекарь, надеюсь, ручку не ампутируют со временем. – Журавль потянулся и вытянув перед собой руки тоже был готов колдовать. – Ты как раз поэтому и проиграешь, потому что лечить я не способен... – Антон сделал попытку улыбнуться пошире. Проговорить достаточно громкую по смыслу фразу получилось с трудом, потому что рука болела до невозможности и пользоваться обеими никак не выйдет. Но и с одной он многому у Лизы научился. Хороший учитель как ни крути. Плюсы воды в том, что она очень легко меняет форму по твоему желанию. Тогда как, чтобы что-то необычное сделать из земли требуется время. Именно поэтому у неë более грубые и крупные атаки. Позаимствовав землю где-то из подвалов, Журавль быстро вытянул еë на нынешний этаж и резкими выпадами рук стремился проткнуть Антона хотя бы одним из своих излюбленных шипов. Но всего лишь слегка снизив плотность, Шастун мгновенно, даже одной рукой, словно бумагой накрывал, уклонял с направления и срезал земляные, почти каменные блоки, дабы те не прилетели в лицо или туловище. Причëм, что было обиднее всего, Журавлёв намеренно целился в те точки: шею, голову, сердце — где убить можно с одного удара. Самому атаковать никак не предоставлялась возможность. Только уворачиваться и отражать. Чем больше это продолжалось, тем больше Димка злился, что никак не попадëт в двухметровое, уже частично израненное, тело. Не прошли полгода даром, уж для полноценной защиты точно. Наконец, выпад достался и Антону. Под не самые счастливые крики Олеси, он снова придал воде более объëмный вид и на этот раз не стал церемониться и сразу оплëл Журавлю шею. Сжал кулак. Тот сразу бросил атаку и начал пытаться выбраться из ловушки для дыхательной системы, но пальцы проходили сквозь импровизированное лассо, всего лишь намокая. – Антон, прошу, хватит. – Олеся держалась за прутья и просунула по максимуму голову. – давай, свяжи его ещё раз и оставь. – Спасибо, Олесь, за совет. Он всего лишь хотел меня убить, ничего страшного. – неприятным сарказмом произнёс Антон. Он тяжело дышал, а адреналин в крови так и бурлил. Сильнее он не сжимал, но и отпускать не собирался. Многие уже стояли вплоть к решёткам, не только наблюдая за боем, но и в полной уверенности, что их вытаскивают из этого ужасного места. Сидели лишь двое: Ира, которая не могла встать из-за болей, но при этом с трепетом наблюдая картину, так как впервые за столько лет видела что-то настолько поразительное; и Арсений, который почти не всматривался в происходящее, но, после решений тяжёлых внутренних головоломок, сейчас искренне переживал за Антона. Журавль, осознав, что душить его никто не собирается предпринял ещё один рваный взмах руками, чтобы очередное земляное копьё врезалось куда-нибудь в бок Шастуну, но последний слишком резко отреагировал и самостоятельно увернувшись, непроизвольно сжал обе руки в кулаках со всей дури, готовясь к дальнейшим отражениям магии земли. В полной тишине послышался хруст позвонков. Журавль тихо крякнул и мгновенно обмяк. Следующим звуком был крик Олеси, при желании способный взорвать весь централ. Девушка забилась в истерике, начала обвинять Антона, который сам не очень врубался, что сделал. Он вернул рукой воду в бутылку, где-то валяющуюся на поле битвы и присел к только что упавшему без поддержки водной стихии, до этого его державшей, Димке. – Убей или умри ты говорил, не так ли? Он удивился, что ничего не почувствовал. Он только что убил человека, хорошего друга, как ему казалось, но ничего. Странно. Потому что это случайность? Или потому что Журавль сам так его перевоспитал? В любом случае, нужно освобождать всех жительниц Элитного и Арсения с Олесей.

Владимир,

11:08

Достаточно быстро — без лишнего напряга на голову гораздо лучше получалось — Антон открыл все камеры и собрал всех людей в одном коридоре. К этому времени подоспел спасательный отряд вместе с Вашем, которого девочки с Элитного заобнимали чуть ли не до удушения. Картина перед ними предстала не самая ясная. Бездыханный Журавль, кричащая в горе Олеся и незнакомая для прибывших странностриженная дамочка, которая тянула осунувшегося Арсения за локоть, чтобы вытащить из открытой клетки. Экологи разделились. Эмир с Зайцем силком за руки и ноги забрали Иванченко, которая кричала, что жить теперь не сможет. Максим тëплыми словами старался обласкать и успокоить девушку, только что потерявшую самого близкого ей человека, пусть даже и пользовавшегося ею. Поз хмыкнул перед Викой и та вальяжно вышла из камеры, отдавая Арса в чужие руки. Сама же поспешила в соседнюю камеру и вместе с другими девочками они подняли и вынесли Иру. Рядом кружился Шаст, прихватив свою бутылочку с водой, понимая, что с переломом мало чем поможет, но наблюдал, чтобы всë было нормально. – Ты как? – голос Позова отозвался в душе каплей воды в пустыне. Арсений потух ещё сильнее, чем все семь дней до этого, но вроде даже зашевелился. Да, это был обман. Обман на обмане. Без причины и следствия Антон его обманул, чтобы всю неделю Арс задыхался, не мог принимать пищу и еле-еле пил. Более того, Природа не могла пробраться, чтобы обнять своë избранное дитя, нашептать ему чего-то прекрасного. Невозможно было услышать, хотя и слушать никто не пытался. Как и Шаста... Ну конечно. Шаст. Неделя. Арсений вспомнил те искалеченные глаза слезами и болью перед самой поездкой на юг. То предательство, что совершил он, как тогда казалось им обоим, по отношению к этому ребёнку. И как ребёнок, Антон обиделся, запомнил и несколькими словами уничтожил весь мир Попова. Ради тех же чувств. Ради тех же ощущений. И ведь было так сильно больно, было невозможно жить в таком мире. Неужели, Тоше тоже? – Я распутал узел чужих чувств, осталось разобраться в своих. – Арсений потратил последние силы, чтобы улыбнуться. – Тогда давай вместе выйдем, и ты услышишь все свои чувства одним махом. Дима протянул руку и Арс, шатаясь, встал. Ноги затекли, очень сильно. Конечно, он почти не передвигался и положения не менял восьмой день. Неудивительно, что ходить тяжело. Снаружи централа уже были все. Вдали виднелся тëмно-синий длиннющий автобус, который приехал за как минимум сотней человек, но их скромный выживший набор говорил об обратном. Позов осторожно усадил Арсения на траву. – Я вижу тут гораздо более сильно раненных, поэтому тобой займусь позже. Или Зайца пришлю, хотя у него там свои развлечения. – вздохнул Дима, присев рядом на корточки. – Ничего, иди. – Арс покачал головой, – я не ранен, просто ноги затекли и есть охота. Иди, Природа приглядит. – И то верно. Потрепав смоляную голову, Поз ушёл. В первую очередь к девушке, которая выглядела хуже всех вместе взятых. Она принцессой держалась на руках у Складчиковой и тянулась лицом к солнцу, которого не видела шесть лет. Если бы могла, она бы потянулась рукой, но увы, даже врач, который подошëл к ней только что, доложил, что вылечить ей можно только ноги. И ходить она сможет. Толпа девчонок на миг обрадовались, а Эмир спросил, справится ли с руками Варя, на что Дима удручающе покачал головой. Это навсегда. Звучало как диагноз, от которого жительницы Элитного одновременно тяжело вздохнули, некоторые заплакали. Но живой Иру всë равно были рады видеть все, пусть и такой искалеченной. Заяц неподалёку от автобуса колдовал добрый сон Олесе. Дело не только в том, что еë надо было заткнуть, а в том, что такой сильный стресс никому не пойдёт на радость здоровью. Поэтому дать стакан воды с препаратом от бессонницы было самым логичным решением. Сейчас Максим применял водную магию на еë голове, чтобы убрать накопленное напряжение, насколько это было доступно лекарю. Тем временем, Ваш, после знакомства с ещё его не знающими, надел тонкий спасительный браслет на руку Марковой и теперь какое-то время в одном месте красовались золото и серебро. Пока не рассыпались в прах. Оба и в одно время. Как позже в автобусе рассказала Мария, лески созданы не только чтобы контролировать воровство кислорода, но и чтобы можно было в случае чего избавиться от золотого браслета. Правда, эта функция пока что разовая. Браслеты вместе самоуничтожаются. Со всех остальных золото, как огненный маг, она смогла снять сама, начав, конечно же, с собственной дочери. Только после этого Саша раздал всем серебряные полезные украшения. Он также их протянул Арсению и Максиму, который нацепил его на спящую красавицу. Попов долго любовался, но понял, что постепенно браслет совершенно не ощущается на руке и не всегда заметен взгляду. После того, как Ваш разобрался, как хранитель шкатулки, Дима попросил его помочь, как врача, потому что Позов без устали занимался ногами, да и остальными поверхностными увечьями, Иры. Вскоре послышался яркий «Ай!» от Антона, которому вправили плечо, а после вылечили за немалое количество времени все внутренние повреждения. Удивительно, но Арс вдруг что-то услышал. То ли это повлияла свобода, то ли его спокойствие на счёт всего происходящего. Нынешняя песня Природы не доставляла приятного мелодичного удовольствия. Нет, звуки были резкими, отчаянными, однако с верой в светлое будущее, которое не только Арсений, но и все, ступившие против власти, способны устроить. Мысли устаканились. Внутри постепенно нарастало потерянное счастье. Как будто очнулся от страшного сна и осознал, что всего лишь приснилось, ничего на самом деле не было. Не было ни предательств, ни забав, ни игр. Всë было слишком иначе, слишком извращённо, чтобы в это верить. Но вчера Арс в это верил. И позавчера. И за два дня до этого. И всë потому, что Антону когда-то было также плохо. Матушка Природа... Прости его. Это просто ребёнок, которому неожиданно сделали так больно, как никогда не делали. Который готов был подвергнуться чему угодно, лишь бы морально отомстить. – Можешь ударить меня. – Что? От всех раздумий отвлёк Шаст со своим необычным предложением. Пока Арсений сидел на траве, Антон стоял над ним, от чего казался ещё выше. Но только казался. Это несчастный, плачущий мальчик, который подумал, что если поступит также, его боль притупится. Как? Как можно выполнить эту просьбу. С трудом Попов встал. Многие были заняты своими делами: подготовкой к поездке, лечением других, поддержкой Иры. Если бы Арс ударил, наверняка это привлекло бы внимание. В целом, всë равно, но бить не хотелось. Не Тошу. Дойти до него было всего ничего. Один шаг. Уж его Арс осилит. Он и осилил, и только после этого заключил Антона в тëплые объятия. Тот дëрнулся, приподнял руки, но быстро опустил их обратно, пока Попов прижимался к нему действительно крепко. – Прости меня. Умоляю Матерью, прости меня. Почему я тогда ничего не сказал, ума не приложу. Прости меня, прошу. – Арс выдавал тихий, но отчётливый лепет на ухо Шастуну. – Как хорошо, что мне даже объяснять не пришлось, догадливый у тебя ум всë-таки, – Антон попробовал выбраться из ловушки рук вместе с неудачной шуткой, но его прижали к себе ещё крепче. – Прости меня... За всë... От начала и до конца. Прости меня, – голос всë больше надрывался и съезжал в шëпот. Хотелось повторять это снова и снова, за каждый день, что Арс этого не говорил. За каждый день, что Арс не извинялся. Чёрные зрачки в синем море сузились, услышав ответ. – Не прощу. У тебя была самая тупая причина для расставания. Предательская. Ни за что не прощу. Ни тебя, ни себя. Поэтому давай после этой заварушки как можно меньше видеться. Не сдержавшись, Антон пересилил себя в последний раз и сдался, в ответ обнимая человека, с которым они могли бы быть абсолютно счастливыми. Но значит не здесь, значит не сейчас. Значит больше не Арсений будет вытаскивать из ямы одиночества. Значит больше не нужно за него цепляться. Значит нужно просто принять извинения и идти дальше в ногу со временем. Они отстранились и попытались выдавить из себя смешок. Но с блестящими глазами Шаста, готового разрыдаться, и с тяжёлым дыханием Арса, не перестающего извиняться, получилось не очень. – Можно ехать! – крикнул Эмир с водительского сидения автобуса. Многие поспешили внутрь. Максим аккуратно поднял Олесю и отнёс на задние сидения, чтобы той более-менее было удобно отдыхать. Шумные деревенские девчонки уважали сестру по стихии и вели себя потише. Вика осторожно занесла Иру, которую Позов пообещал лечить всю дорогу. Бывшие обменялись последними касаниями, безмолвно и окончательно впервые пообещав остаться после всего простыми приятелями, и Антон поспешил вслед за Складчиковой с явным беспокойством на лице. Дима подзадержался и помог забраться в автобус Арсению. – Разобрался? – Дима усадил голодающего и ослабшего на одно из передних сидений. – Да, думаю, да, – засветился Арс и на несколько секунд прижал чужую руку к своему лбу. Тепло.

Москва-Сити,

14:14

Зданию не дала завалиться магия. Будучи мыслителем, Косицыну на мозг очень сильно давило удерживание современной высоченной постройки. Но нужно было вытащить себя, да и тех, кто жив остался. Желательно поскорее. За последние два часа потери взлетели вертикально буквально сразу после построения купола вокруг главного здания. Начать надо с того, что всë утро они эвакуировали народ, огненные, конечно же, чаще всего сопротивлялись, но вырубили и вытащили с остальными, ничего с ними страшного не произойдёт. Тверской лагерь очень сильно помог с реализацией формы ловушки для заседающих в данное время в совете. Что там сейчас происходит и думать страшно, один Матвиенко против всех этих ребят. Пусть Зоя и говорила, что у неë там тоже хороший друг, но надо посылать туда кого-то на выручку. Только вот кого. Все заняты: сражаются с блюстителями псевдозакона, удерживают стену, лечатся или лечат. Слишком все заняты. Да и слишком их мало. Нужно ждать с минуты на минуту автобус с людьми, тоже какая-никакая поддержка. Из-под медвежьего тела Ильи Рома достал задыхающуюся Лизу, которая за последнее время превратилась далеко не в блондинку. У Макара пульса не было. Их всех цепляло взрывами — подарком от огненных. На магию времени не всегда хватало, посему Илья защищал всех подряд собой. В очередной взрыв их сильно откинуло от основной массы сопротивления. Мыслями Рома сделал всë, что мог, чтобы защитить землëй как можно больше народу. А перед последним вздохом Макаров накрыл и Лизу. Несмотря на побитое состояние, держалась она молодцом. Кос намекнул, что долго тут не протянет и их скоро накроет бетоном. Девушка сквозь слëзы собралась с духом и помогла достать раненных от зоны падения постройки. После, вместе с Ромой они вытащили и Макара. Только после этого Косицын отпустил с грохотом здание, целясь в атакующую сторону. Вышло не очень, тем более, что сильно заболело в висках. На магию он пока не способен. Цепляясь друг за друга, Экологи потопали в сторону тыла, где производилось лечение. Бедная Варя, выбившись из сил, продолжала лечить каждого приходящего вместе с остальными водными. Тверские не подавали никаких сигналов, особенно позитивных, возможно, оборона ловушки снижала своë действие. Небось вот-вот еë начнут сжигать. Рома оглянулся по сторонам и сказал. – Нам нужна река. – Что? Нет. Все водные слишком заняты. У нас несколько тылов и все лекари! Знаешь, сколько людей пострадало, ещё будешь выдëргивать?! Гончарова сильно жестикулировала. Она сидела рядом с Ильëй, которому закрыла глаза, и не хотела ничего, лишь бы всë кончилось. Отвратительное чувство пожирало изнутри. Где-то бегал командовал Стас, от которого ничего не слышно. Зоя, которую они недавно встретили впервые за много лет сейчас где-то с Тверскими поддерживает стену. Что думать? Что делать? А тут Кос со своей рекой! – Лиза, ты не занята. А вокруг всë пылает после взрывов, да и против огненных хорошее средство. – Я одна не подниму столько воды. – Может, тебе и не придётся это делать одной. Рома кивнул вдаль. Туда, куда уходили раненные. Туда, куда рано или поздно можно было доехать до выезда из Москвы. Тëмно-синий автобус парковался недалеко от палаток с невзрачным красным крестом. Оттуда повалили люди. В том числе и знакомые. Глаза Лизы ярко засветились, однако под тяжестью взгляда рядом стоящего она немного потускнела. – Вдвоём тоже будет тяжело. – пробубнила она. – Зато возможно. Пошли. Множество воздушных девушек уже стояли, готовые к схватке с врагом. Никто из них не был обучен бою, но после того, как в поездке Экологи рассказали о ситуации в стране, о планах не только нынешних, но и будущих, многие загорелись. Даже Ира после трëхчасового бесперебойного лечения то Позовым, то Вашем сумела пусть с болью, правда уже более выносимой, чем раньше, встать на ноги в надежде быть полезной. Варвара под корень оборвала еë возможности, подтвердив, что руки неизлечимы. И не факт, что она в принципе когда-нибудь их сможет хотя бы поднять. Улыбнувшись, Ира сказала, что Кузнецовы и зубами могут порвать кого угодно. Складчикова по привычке поправила когда-то существовавшие волосы со своего плеча и закинула бывшую многолетнюю пленницу себе на закорки. – Мы с девчонками все вместе пошли против системы, вместе и останемся, – громко сказала Вика, оглядывая своих деревенских подруг. Те только кивали. Варя покачала головой и не позволила им двоим куда-то идти, тем более, что у Складчиковой с волосами и голову исполосовали, что никто не заметил, или, скорее, она сама это скрывала, как могла. Пусть помогают в тылу. Решительную Анфису не пустили по возрасту. Дима с Сашей почти без лишних разговоров приступили к медицинскому делу. Заяц никак не отходил от Олеси, тем более, что та норовила проснуться и устроить очередную истерику. Арсений был готов к любым действиям, но ему сообщили, что лучше ничего не предпринимать без Стаса, с которым пока не было связи. Про то, что происходило внутри купола или около его окраин тоже никто не знал. Вскоре подоспели Рома с Лизой. Кос вкратце изложил ситуацию в эпицентре сражения. О смертях заикаться не хотелось, но отчёт перед главой лагеря не давал соврать о статистике. Также Рома поделился идеей. Варя тяжело вздохнула, но одобрила. Сказала, что здесь медики готовы перехватить водную атаку и направить в нужное русло. Без промедления Гончарова схватила Антона за шкирку и усадила в рабочую, не разваленную на куски, машину. Они быстро умчались. Не прошло много времени, как в период подготовки к очередному налёту со стороны восставших к центру оказания медицинской помощи подошёл Шеминов. При всëм его желании он мог бы и приползти. Но он шёл. Очень медленно, хромая, весь в ожогах и крови. Но шëл. Ввалился на территорию одной из палаток почти уткнувшись носом в землю, но его поймал Арс в секунду испачкавшись, пока перекладывал его на самодельную койку. При всей своей брезгливости в данной ситуации пришлось закрыть на это глаза. Позов прибежал как только смог. Сказал, что Варя тоже скоро будет и отчаянно оценивал ситуацию. Пусть в лице оставалось спокойным врачом, Арсению будто это отчаяние передавалось. – Дим. Димон. Димка. Успокойся, – прохрипел Стас. – что ты там вылечить собирался? Во мне осколков от зданий и магии больше, чем в тебе костей. – Захлопнись. Пушистым одеялом Шеминова окутала вода. На нервах Поз даже использовал руки, хотя прекрасно знал, что от этого у него магия эффективнее не станет. Стас вздохнул. – Поз, правда, смысл меня тут искусственно поддерживать, если я долго не протяну. – Не надо так говорить! – резко вставил слово Попов. – А как говорить, Арс? Что всë будет хорошо? Нет, не будет. Такова реальность. Так дерьмово проходит наша революция. Не заставляй меня говорить слишком много. Поправь лучше кепку, а то я в этом коконе не очень дееспособен. Послушно Арсений исполнил просьбу, после сел рядом. Наступила тишина, в которой не было слышно ничего. Абсолютно. Настолько пусто в голове, настолько пусто в мире. Почему? Потому что их идеи провалились? Потому что Матерь в них разочаровалась? Словно прочитав по лицу нынешнее занятие Арса, на него вопросительно посмотрел Позов. Воздушный покачал головой. Ничего. Совсем. Ни капли поддержки. Ни капли, ни пылинки, ни искринки, ни дуновения. Это вводило в панику. В этот момент ворвалась Варя и попросила всех покинуть палатку, пока она обговорит планы, к тому же подменила Поза в лечении. Мужчины стояли у палатки и ждали, когда же им снова разрешат зайти. – Он совсем безнадёжен? – осторожно спросил Арс. – Если учесть, что я прямо сейчас думаю, что сказать Дарине с ребёнком, когда всë закончится... – То да. По давней договорённости большинство семей осталось в Адлере. Переезжать дальше не было времени, а передвигаться поближе слишком опасно. Конечно, в основном в бой отправились мужчины. И слишком многим придётся сказать, как всë закончилось для конкретного человека. Арсений также несмело, как и задавал вопрос, прикоснулся пальцами к чужой ладони. Его руку почти сразу обхватили. Им казалось, что с поникшими головами в сумбуре местной больницы они стояли бесконечно долго. – Остановите еë! – крик Зайца вытащил из оцепенения, но никто из людей не спохватился вовремя. Разъярённая Олеся длинными шагами шла в сторону купола. Никто не знал, какие картинки она представляет в голове, да и будь она без серебряного браслета, своей мощью вполне могла впитать в себя весь мировой кислород, разорвав вселенную на части. Они забрали у неë Журавля. Они забрали его ещё тогда, когда промыли мозги общим благом. Нельзя обвинять Антона в том, что он случайно добил и так сломанного человека. Это всë они. Все те, кто там сидит и ни о чем не беспокоится. Все те, кто устроили весь балаган с самого начала. Все они! Вокруг неë поднималась масштабная буря. А многие не занятые люди, в основном девочки с Элитного, смотрели ей с негодованием вслед. – Плохо дело, – сказала одна из них. – Почему? – вмиг поинтересовался Арсений, поступая поближе. – Потому что в зависимости от еë фантазии она разнесёт либо Москву, либо страну. Ни то, ни другое добром не сулит. – ответила Складчикова и поправила Иру на своих закорках. – На эмоциях не только эмоционалы страшны. К тому же, я не успею сейчас нацепить на неë браслет. Саму снесёт. – добавила Маркова, сидящая с дочкой неподалёку. Можно было услышать скрип сжимающихся кулаков. Ещё немного и Максим ногтями содрал бы с себя кожу. Он не удержал, он не сохранил Олесю подле себя. В быстро скачущих по мозгу нейронах вскоре созрела идея. Нужно остановить. Любой ценой. Заяц открыл две пятилитрашки, предназначенных для лечения. – Дим, извини, я одолжу. За его руками последовало и десять литров воды. Поз не особо понял, что происходит, поэтому отпустил без конфликтов. Доходить стало чуть позже, когда уже все видели происходящее. Максим бегом бежал за поднятой воздушной магией, пылью от разрушений и шатающимися деревьями — впереди всех шла Олеся. В еë голове вырисовывалась чёткая картинка урагана, уничтожающего всë на своём пути. В какой-то момент она заметила, что пока идёт, совершенно вперёд не двигается, потому что еë крепко обняли сзади. Кистями Заяц обматывал вокруг них сферу воды. – Одна смерть не стоит таких глобальных мер! – прокричал Максим на ухо девушке. – Ты не знаешь, что это за смерть! – также громко прокричала в ответ Иванченко. Всë-таки сильнейший колдовской ветер не позволял говорить на обычных тонах. – Не знаю. Но не хочу, чтобы были ещё! Объятия были слишком крепкими. Настолько, что ещё немного и Олеся начнёт задыхаться. Но в этих руках было столько решимости, сколько она никогда не видела в Журавле. Но это не повод останавливаться. Не повод отвлекаться на кого-то ещё, как бы сильно подсознательно не хотелось. Она снова попыталась идти вперёд с разрушительными мыслями в голове. Ветер поднимался всë сильнее, но теперь исключительно в созданной Максимом водной сфере. – Что они делают? – спросила Кузнецова. – Парень очень сильно сократит масштаб воздушного взрыва, который запросто бы снёс нас, как муравьёв. – монотонно проговорила единственная огненная колдунья среди повстанцев. – Но Маш, их же расщепит! – воскликнула одна из девчонок, прикрыв лицо руками. – Или Олеся успокоится, – со слабой верой в чудо сказал Арсений. Позов на это лишь тихо протяжно выдохнул. Никто не верил в это. Если бы она не спала так много времени, она бы наверняка сделала это ещё несколько часов назад от боли и безнадёжности в своём существовании. Вот оно что. Она шла не мстить. А воссоединяться. И ей было всë равно на последствия. А глупый влюблённый зайчонок, рискуя своей жизнью совершает все эти действия ради того, чтобы она переключилась. Как иногда глупа любовь. – Пусти меня! – кричала Иванченко, – я больше не нуждаюсь в жизни. Они! Всë они виноваты! Так пусть сдохнут вместе со мной! – Не отпущу. Максим сжал девушку в объятиях лишь сильнее. Ветер внутри сферы стал сравним с метелью на полюсе, только не такой холодный. Но в замкнутом пространстве становилось больно от резких воздушных ударов по всему телу. – Пусти, я сказала, тебе незачем погибать. – А тебе есть зачем? – Конечно! – Тогда у меня та же причина умирать. И знаешь почему? О, ты знаешь. Ты сама всем рассказывала, как я люблю тебя. И не перестал, представляешь? Если ты умрёшь, думаешь, я буду счастливо жить дальше? Нет, такое не проходит. Так что либо успокойся, либо делай, что так хотела, но вместе со мной! Не отпущу. Девушка повернула голову насколько это возможно, чтобы увидеть Зайца, обнимающего еë с закрытыми глазами, кричащего все те тëплые слова, которые ей никто никогда не говорил. Даже Журавль. Она ничего не сказала, лишь расплакалась. В голове картинка созрела окончательно, еë не остановишь. Но вряд ли кто-то во время этой никчёмной революции умирал более счастливым, чем она. Ветер усиливался. Ветряной взрыв произошёл неслышно. Всех накрыло волной приятного летнего ветерка посреди осени. Вода начала рассыпаться, когда к эпицентру подбежал Поз и вернул всë в пятилитровые бутыли. Ещë пригодятся по назначению. Внутри сферы не было ничего.

Москва,

14:37

– И как мы это закинем так далеко?! – недоумевал Антон. – Ты руками, я глазами. Не всю реку же от нас требуют. – Лиза собрала привычный для тренировок хвост. – Не всю, но просили побольше. – Схема проста. Ты поднимаешь, я отправляю в полёт. – Легко сказать. – Легко и сделать. Дерзай, Перси Джексон! Девушка ударила Шаста по спине, подбадривая. Привычка избивать тоже осталась. Значит представить, что это всего лишь тренировка и поднять какую-то там реку. Прекрасная схема. Замечательная. Если не учитывать, что болит недавно выправленная рука, вообще всë неплохо. Сосредоточившись, Антон достаточно долго стоял просто с растопыренными руками. Через какое-то время начал очень медленно их поднимать. Тяжело, очень сильно давит больная, пусть и починенная, кость. Нужно не обращать внимания, просто делать работу. Чем выше Шастун поднимал руки, тем выше поднималась и нехилая часть реки. – Ого. – охнула Гончарова, но быстро закрыла рот рукой, чтобы не отвлекать. – Держу. Мышцы дрожали. Антон просто мечтал передать контроль в чужие руки. Или скорее глаза. Возможно, в больном плече вновь сдвинулась не до конца сросшаяся кость. Сейчас не важно, сейчас главное выполнить порученное. Пришёл черёд Лизы. На удивление, у неë получилось очень быстро поднятую воду отправить в далёкий полёт на место сражений за свободу и права человечества. В основном русского. Дальше по плану с ней разбираются медики, не способные на полноценную атаку, но способные поддержать Лизину мощь. Шаст уже направился к машине, как заметил, что Гончарова сидит на корточках и потирает глаза. Он сел рядом с ней. – Ты как? – Нормально, – она закрыла глаза ладонями, – просто перестаралась. Можешь мне их повязать? – Повязать? – Антон удивился, но скоропостижно сообразил нужного размера ткань где-то в машине. Единственное, что он увидел, когда завязывал, это слабое кровотечение, возможно, именно из глазниц. Спрашивать не было желания, тем более, что она так это скрывала. Гончарова заговорила только когда они возвращались обратно. Антон вëл одной рукой, ибо ему вновь нужно обратиться к лекарям. – Прости меня. За всë – глядя в окно, отчëтливо, но с дрожью в голосе сказала Лиза. – Вот у меня день конечно, – пробормотал скорее себе Шаст. Ей сказал другое, – не переживай. От Природы тебе за излишнюю заботу вряд ли прилетит. – Наверное, – нервно рассмеялась она.

Москва-Сити,

15:03

Когда Антон зашёл в палатку, он поначалу очень даже обрадовался обмотанному в воду Стаса, которого снова лечил Дима. Его ввëл в курс дела Арсений, рассказав в том числе об Олесе с Зайцем. Также упомянул, что их с Лизой атака прошла успешно. Медики придали нужное направление и многие пожары объëмными щупальцами воды были потушены, возможно, кого-то из врагов тоже покалечило. Дальше говорил Шеминов. Он во второй раз, в первый раз Варваре, пояснил ситуацию рядом с куполом. Всë просто ужасно. И если не привести арестованную Мягкову, этот бой закончится полным поражением. Зоя погибла рядом со входом в купол, многих тверских попросту не успевали лечить, они гибли, не доходя до палаток. Как Стас сюда топал? На чистой удаче. Но и ему при поддержке лучших из лучших ничем не помочь. Он хрипел из последних сил и дал наброски, кто пойдёт внутрь основного здания и какие действия там предпримет. Дальнейший мозговой штурм переложил на Арса. Лишь бы Варю слушался. – Знаете, – добавил Стас с улыбкой, – вы вот тут втроëм передо мной сидите, а у меня такое странное чувство, что нам не помешал бы ещё кто-нибудь. Вода под давлением приказов Димы уплыла в ëмкость, чем-то похожую на бутыль. Это был последний вздох Шеминова. И последний стук его сердца. Без лечения, он бы протянул гораздо меньше. Это все понимали. Что ни делается, то к лучшему. Нужно заканчивать с этим, пока не погибло ещё больше людей. Какое-то время они сидели молча. – Анфиса! – вопль Марии спустя минут десять заставил выскочить всех из палатки.