Низвержение и вознесение

Юный ум пробил насквозь. Думаешь: « демон авось ». Кажется, что смерть твоя близка, Пока улыбка его светлая, бела и мила.

История не имеет права начинаться с грустной ноты. Иначе всё повествование будет сквозить той безразмерной печалью, что тяжёлыми лоскутами одежды старается пригвоздить тебя к полу. Эндрю проснулся от дурного сна, на его лице лежала книга, загораживая собой вид на удаляющуюся дорогу. Видимо задремал, когда читал. Он, потягиваясь, протяжно зевает. Мужичок приветственно пыхтит, из его трубки доносятся знакомые нотки трав. Его профиль всегда казался приятным и мягким, поскольку тот уже был довольно почтенных лет, и вся кожа на лице в районе подбородка пыталась рухнуть на землю, параллельно захватив с собой щёки. — Жаль было будить. Сладкий сон у вас, господин. Сообщает он. Эндрю выглядывает из-за небольшого тюка, который развалился пополам, а верёвка, которая впивалась ему в спину, была потеряна где-то в недрах соломы. Пахло всё пылью, и Миньярд невольно ощутил во рту её вкус - это оказалось иллюзией, ведь, когда он попытался сплюнуть, то ничего не было. — Спасибо, что дали поспать. И за проезд тоже. Спокойно говорит Миньярд, принимая чужой кивок за одобрение. Ему не нужно улыбаться, чтобы звучать дружелюбно. Старики и дети для него безвредны и наиболее приемлемые собеседники, чем все остальные возраста. Парень поёжился, стоило холодному ветру пробраться под полы белых одежд: хвала небесам, что бинты плотно перекрывали лодыжку и шею. Он проверил их, ощупывая пальцами кожу - касаться себя казалось приятным занятием, поскольку бархатная кожа шеи и натренированные руки отлично контрастировали с истинной аристократичностью и воинственностью крон-принца. Он нередко делал сам себе массаж, вспоминая слуг, которые проводили с ним данную процессию около часа, разминая каждую мышцу спины. Незнакомый силуэт совсем рядом, в одном метре около другого бугра сена, вызвал в почти расслабившемся Эндрю неподдельный интерес и страх одновременно. На его лице было отражено безмятежное спокойствие и лишь глаза, здорово выдающие своего хозяина, казались излишне широко раскрытыми. Улыбка, сияющая на незнакомом, но, чего греха таить, симпатичном лике, показалась настоящим лучиком света среди густой листвы низких деревьев. Его здесь не было? Точно. Он помнит, как день, что был один. И даже когда смотрел на старика, был один. Почему сейчас некто неизвестный, и уж больно подозрительный, оказался рядом с ним, мусорным богом, духом поветрия и богом войны? Эти вопросы оставались открытыми с момента, когда он впервые увидел белоснежных бабочек, которые своими крыльями создавали лёгкое мерцание в самой тёмной стороне его души. — Не напугал? Казалось, что старик не слышит новый голос - или вовсе предпочитает не замечать. Рыжеволосый юноша, чья прическа была простой до безобразия и представляла собой низкий хвост, держал руки за головой, слегка подогнув ноги в коленях. Ростом он был явно чуть больше Эндрю или где-то совсем рядом. Не давало покоя и то, что незнакомец будто бы намеренно не показывался раньше, выжидая в тени. Глаза Миньярда сузились, стоило новому попутчику произнести что-то. Голос его мелодичный и мягкий, напоминающий тихую песнь в глубокой ночи. — Нет, юный господин. Хотел лишь спросить, как вы так тихо попали в телегу. Он с небольшой улыбкой, что представляла собой едва поднятые уголки губ, махнул рукой, укладывая книгу со своей груди рядом с ногами. Тот, чуть помедлив, ответил: — Вы просто спали и не заметили, как я тут оказался. На остановке, которую вы пропустили, меня и подобрали. При себе у него ничего не было, что показалось до жути странным: если этот демон пришёл за его головой, тогда в чём проблема? Этот старик - обычный человек, который не увешан талисманами или благословением небожителей, от того чужое поведение стоило посчитать подозрительным. Почему его не убили раньше, например, когда он ещё спал, обняв себя руками за плечи, ища давно потерянное тепло в самом себе? Почему тогда Рене не предупредила об опасности? — Можно ли узнать ваше имя? Неформальное обращение всё ещё было дурным тоном для воспитанного и утончённого в своей сдержанности бывшего крон-принца. — Абрам Хэтворд. Скромно представился незнакомец, открыв левый глаз, чтобы воочию узреть Эндрю, пускай и до этого видел его. — А ваше имя, господин? Интересуется тот, будто бы не знает. И небожитель чувствует эту насмешку. По крайней мере тот не думает, что это она. Длинные блондинистые волосы слегка растрепались на голове, от того Миньярд сначала распускает небольшую шишку на макушке, заставляя их струиться по белым монашеским одеждам. Пригладив волосы и запустив в них длинные пальцы, Эндрю спокойно откидывается на сено, которое приятно щекочет его щёку. Стоит помыться, когда он вернётся в храм водных каштанов. — Эндрю Миньярд. Не соврал принц, хотя смело мог назваться одним из своих прошлых имён. — Куда держите путь? Задаёт он новый вопрос некому Абраму, чувствуя, как телега подскочила на кочке. — Куда глаза глядят. Отвечает тот, пожимая плечами и слегка хрустнув шеей. Видимо, давно сидит в таком положении. — Вы ведь даже не взяли ничего с собой. Замечает Эндрю, чьё сердце уже начало страдальчески биться в сторону нового знакомого, ведь если он не демон, то можно лишь ему посочувствовать: одежда хоть и относительно новая, но местами потрёпанная, будто бы ему доводилось падать в ней на землю, стирая ткань в некоторых местах. Взгляд небожителя смягчился от расслабленно-подозрительного, до расслабленно-сострадательного. — У меня ничего и нет. Закрыв глаза, говорит Хэтворд с такой лёгкой и непосредственной интонацией, что Миньярд узнаёт в нём себя. — Не боитесь путешествовать без денег? Спросил принц, будто бы у самого были хоть какие-то пожитки кроме разваливающегося храма и двух помощников генералов, которые намеревались разбить друг друга лица в его присутствии - Сэт и Аарон никогда не умели скрываться, так что Жнюрь вычислил их с первой же перепалки. — Я знаю много полезного, от того многие соглашаются меня приютить, если помогу словом. Эндрю изумился, и это было видно лишь по приподнявшимся бровям. — Могу рассказать и вам что-нибудь интересное. Кто вас интересует? Улыбается Нил. Его губы растягиваются в тонкую линию, бледнея на несколько тонов. — Угроза небесной столицы, слушатель кровавых страданий под цветочным дождём— Натаниэль Веснински. Почти обвинительным тоном произносит Миньярд, однако голос его ровный и чёткий, а нотки вопроса едва уловимы, как запах свежей травы ближе к обеду. — Говорят, что правый глаз— его слабость. Начал Абрам, и дыхание Эндрю участилось. Этому юноше совершенно всё равно, что сейчас такое важное имя, чьё значение не теряло своей власти уже очень много лет, просто так было названо? Не должен ли он был стереть с лица ухмылку и испуганно озираться, как все небожители, когда Аарон назвал это имя? — Но мало кто знает, что свой глаз он вырвал сам. Продолжает незнакомец, закрывая правую половину лица ладонью, которую достал из-за головы. — То есть, у него нет слабостей? Вновь задал вопрос Эндрю. — У каждого демона есть слабости. И у каждого своя. Но у всех она едина - прах. Миньярд пару раз хлопнул глазами, пытаясь это осмыслить. — Получается, заполучи прах демона, и он будет уничтожен? Абрам кивает и продолжает говорить, тут же почти разрушив чужую теорию. — Свой прах демоны хранят столь надёжно, что заполучить его невозможно. Эндрю кивает. Эта идея кажется ему благоразумной. — Говорят, что демон может отдать его добровольно тому, кому доверяет. Теперь принц снова изумился. — Не думаю, что непревзойдённые демоны кому-то бы его отдали. Слишком велик риск, что его предадут. Невесело высказался Эндрю, явно недовольным собственным же умозаключением. Тот думал лишь о том, что, будучи он столь сильным демоном, то вообще бы не имел кого-то столь близкого. Хотя и сейчас, чего греха таить, из его близкого окружения остался лишь брат и друг, которые когда-то предали его, ранив настолько сильно, что это место до сих пор ныло. Сердце, коим место и являлось, истошно просило минимального внимания к себе, однако даже Миньярд игнорировал его, вспоминая, как оно разрывалось множество раз под металлическим звуком меча. — У каждого есть тот, кому можно довериться. Эндрю едко ухмыльнулся, пронзив острыми углами улыбки чужой барьер и забираясь под самую кожу. — Даже у вас? Спросил небожитель. Абрам кивнул, слегка заторможенно, но определённо, будто бы налюбовавшись чужим выражением лица. — Я стараюсь его найти. Признался тот, но в особую искренность Эндрю не верил. Этот парень был странным, хоть и выглядел не старше него самого. Сам Миньярд застыл в возрасте двадцати лет, пока этот юноша цвёл и пах в свои, по первому взгляду, славные восемнадцать полных лет. — Поэтому и путешествуете? Голубые глаза, что были похожи на кристально-чистую воду озёр где-то на севере, где никогда и не жил, мазнули по растрёпанному силуэту Миньярда. — Я сбежал из семьи и стараюсь найти место, которое станет мне домом. Или человека, что его заменит. Незнакомец протяжено выдохнул, явно уставший от скитаний и поисков, хотя совсем недавно казался простым розгильдяем-самодуром. — Если вам некуда идти, то можете побыть у меня, пока не найдёте дом. Спокойно заявил Эндрю, совсем ошарашив донельзя спокойного юношу. Тот аж выпучил глаза, искажая всё лицо в изумлении. — Ох, что вы! Абрам расцепил ладони, что держал за головой и принялся ими махать, показывая, что чужая благосклонность ему очень льстит. — Это очень щедрое предложение, господин. Не хочу вам мешать. Миньярд понял, что ему очень неловко и трель тихого урчания пронеслась сквозь всю болтовню. Он голоден. — Тогда я могу тебя накормить. Предложил небожитель. Абрам неловко сложил руки на животе, ощупывая предателя. — Если вам будет удобно.. Начал свои искренние извинения за неудобство тот, однако быстро был прерван крон-принцем. — Мне будет удобно. Не переживай. Хэтворд просиял, но не слишком заметно. Будто бы его всё ещё терзали сомнения, и он решил их высказать - оказалось, это были вовсе не они. — Тогда можно я помогу вам? Чувствую, что моя помощь не будет лишней, да и как-то услужить молодому господину за столь щедрое предложение хочется. Признался тот. Его слова не казались фальшивыми, как и эмоции, что сквозили лишь искренностью и доброжелательностью. — Зовите меня по имени. Это означало, что им стоит перейти на ты, что было довольно быстро и некультурно для малознакомых людей. Однако и, с другой стороны, были ли они людьми? Ни один из них. — Хорошо, Дрю. Такие сокращение были уместны в небольшом количестве ситуаций и часто означали огромную благодарность. — Могу ли я, в знак благодарности, помочь вам заплести волосы? Это предложение оказалось весьма неожиданным, а поскольку зеркала у Эндрю нет, то придётся выкручиваться хоть как-то. Он лишь настороженно кивнул, приподнимаясь с сена. Небольшие его части сплелись воедино с волосами, образуя на голове небожителя связку с колосками. Абрам, как и положено, сел на колени, уместившись совсем недалеко от Миньярда, который ещё не развернулся к помощнику спиной. Эндрю, чуть поколебавшись, садится к новому, забавно, но уже знакомому, спиной, напрягаясь так, что он, замечая чужое волнение, выдаёт: — Всё хорошо? Напряжённая спина в миг стала чуть менее прямой, явно расслабляясь. — Да. Можешь начинать. Он подготавливал себя к тому, что сейчас может начаться битва, поскольку такое положение было довольно перспективным для нападающего. И Миньярд, чего таить, был готов дать отпор, но пока что только уселся на собственную обувь, прижав ноги друг к другу. Собственные пальцы легли на полы слегка пыльных одежд, отряхивая её. Абрам, едва прикасаясь к волосам, затих. Небожитель чувствовал, как чужой силуэт двигается за его спиной и по тени было видно, что и волосы меняют свое положение, однако чувства касания не возникало. Правило хорошего тона - не касаться человека без необходимости. И даже сейчас, когда он имел полное на это разрешение, решил не позволять себе практически ничего, кроме редких, совсем невесомых чирков пальцами у корней. — Расскажи мне что-нибудь ещё про демонов. Лицо Абрама было не разглядеть на периферии зрения, а потому он доверился своему чутью, которое подсказывало продолжать беседу. — Хозяин душ в светлой ночи, Рико Морияма, часто заманивает к себе юных парней. Один раз я почти попался ему. Признался парень, на что Эндрю аж пробрала дрожь. — И как ты выбрался? Ответ на этот вопрос хотелось узнать неимоверно сильно. — Мне удалось сбежать до того, как ночь стала светлой над моей головой. А когда я уже начал бежать от того проклятого места, то после меня небо стало ясным, как день. Миньярда слегка передёрнуло, будто бы он услышал какую-то легенду. Ему казалось, что от непревзойдённых демонов невозможно отделаться так быстро и просто. — А для чего он заманивает юношей? Абрам, наконец, закончил. Это чувствовалось по, довольно неожиданному, касанию пальцев в волосах, которые с усердием завязывали ленту плотно и, что главное, на совесть. — Ходят слухи, что он обрезанный рукав. Миньярд от этого слуха изрядко хмыкнул, совсем не удивлённым подобным предположением от народа. — И говорят, что у него целый замок под водой из красивых юношей. Но, всё же, есть и те, кто думает, что он заставляет их копать золотые залежи под водой у его замка. Это уже больше походило на правду, но он так же помнил, что от него уже несколько раз возвращались юноши, о которых Миньярду довелось услышать: те были лишь в одних нижних одеждах и все измазанные чёрной слизью. Она не отмывалась, а после, в местах где была нанесена, мышцы и кожа плавились, будто бы под напором кипячёной воды, обнажая скелет и кровавую кожу из мягких тканей. Обычно живые юноши, бежавшие из водного царства, просто растворялись на своей постели, образуя лужи из крови на месте своего пребывания. — Если это и впрямь так, то зачем ему столько золота? Абрам пожал плечами, осматривая свою работу. — Кажется.. он хотел сделать огромную статую из золота в свою честь, – неопределённо ответил он. Это было настолько высокомерно и глупо, на что Эндрю лишь улыбнулся краешком рта. Хэтворд, кажется, тоже. — Это кажется таким глупым и по-детски милым. Они сейчас точно говорят про хозяина духов в белой ночи? — Милым? Спрашивает удивлённо принц. Абрам кивает, осторожно ощупывая причёску руками, проверяя, достаточно ли закреплена лента. Идеально. — Это кажется до смешного забавным. Все великие люди хотят, чтобы их нарисовали или высекли на статуях. Не думал, что демоны тоже захотят подобного. Абрам пожал плечами. Начиная разглагольствовать, тот упал назад, приземляясь на сено макушкой. Оно словило его, словно объятия нежной пуховой кровати, не давая удариться о борт телеги. — Мне кажется, что из-за того, что демонов никто и никогда не хотел изображать или боялся их, они сами предпочитают воздвигать себе памятники. Никто ещё не жил так долго после встречи с одним из непревзойдённых демонов, чтобы успеть кому-то что-то рассказать о их внешности. Пожал плечами Хэтворд, изображая искреннее неудомение этим фактором. Кажется, что он знает кое-что ещё, однако предпочитает умалчивать. Интересно. — Откуда тебе так много известно о демонах? Спрашивает небожитель, повернувшись к тому лицом, чтобы больше не тревожиться. Так он, думалось, и отобьётся быстрее. — Слухи, книги, рассказы. У меня до того, как сбежал из дома, была целая библиотека. Отец очень сильно увлекался темой демонов. Глаза Эндрю сверкнули любопытной искрой. — Ты из знатного рода? Абрам отрицательно качает головой, хотя иметь в доме несколько книг— уже значило обладать огромным состоянием. — Они все были подарком маминых родителей на свадьбу. Хранились очень давно и были ценными. Вместо денег решили подарить их. Если вспоминать, с каким размахом гуляют даже деревенскую свадьбу— это просто такая сумма, на которую можно купить дом. — Тогда почему ты не взял несколько из них, чтобы купить себе немного в дорогу чего-нибудь? « Боюсь, как бы тебя не ограбили» — такая мысль оставалась у него в мыслях, будучи быстро отсеянной. — Это слишком, Дрю. На меня бы сердились ещё больше. По лицу, наполненному некой болью и усталостью, что видна в синяках под глазами, можно было прочесть, что парень, либо крайне добросовестный, либо настолько умелый лжец, что его чуйка отказывается подобающе работать. — Мне жаль, что я затронул эту тему. Спокойно, но не без доли сочувствия выдаёт Миньярд. Абрам вновь отрицательно качает головой. — Я не сержусь. Ты не знал. И он был абсолютно прав. Остаток дороги проходил спокойно: они лишь наблюдали за дорогой, изредка переговариваясь. Хэтворду даже удалось слегка рассмешить принца. Он уже и не вспомнит, когда последний раз даже коротко смеялся в присутствии незнакомого человека. Дедуля довёз их до входа в небольшую деревню, где на вершине холма распологался храм водных каштанов. Эндрю казался на фоне шумного Абрама совершенно спокойным и гладким листом бумаги, который калышит, разве что, чужой ветер эмоций. Оба были примерно одного роста, но незнакомец был на несколько сантиметров выше. Он не выглядел истощенным или голодающим. Эндрю, несмотря на все свои принципы, решил довериться молчащей интуиции. Оба парня, наконец, дошли до ветхой деревянной ограды вокруг небольшого храма, который больше напоминал стародавний сарай, который унесёт после первого же толчка во время землетрясения. Миньярд томно выдыхает, явно опозоренный своими условиями жилья. Хэтворд, чьё лицо не выражало и капли смятения или отторжения, добивал ещё и общим самочувствием. — Я приготовлю тебе ужин. Спокойно заявил Эндрю, будто бы это было неоспоримым решением. Оно таковым и было. — Сейчас уже ночь, поэтому.. Эндрю слегка стыдливо опустил взгляд, распахивая хлипкие двери из выцветших досок. — Я наберу тебе бочку. Она на заднем дворе. Сообщает он, указывая на стену, как бы указывая её примерное местоположение. — Дрю, ты слишком добр! Я мог бы и сам себе налить бочку и приготовить.. Начинает он отмахиваться от чужой помощи. На такие простые вещи уйдёт как минимум час, но если делать это одновременно, то что-то может даже и получится. — Тогда давай делить обязанности пополам. Я готовлю, а ты набираешь для себя бочку. Хэтворд слегка застывает, будто бы обдумывает эту идею - затем много раз кивает, таким образом выходя из своего некого транса. — Вода в колодце холодная, а за нашим храмом, под холмом, есть небольшая река. Чистая. Можешь брать воду от туда. Равномерно объяснил Эндрю, проходя в жилище: оно было очень скромным и по большей части очень скудным. Прямо перед ними был небольшой алтарь, на котором стояли несколько благовоний и чаша для пожертвований. За шторкой из древесины, совсем хлипкой и почти прозрачной, виднелась небольшая циновка, чуть больше самого Эндрю в длину. По левую сторону стоял небольшой стол, четыре табуретки и в самом углу располагались каменная печь, больше напоминающая простой камень с дыркой внизу для дров и кольцами сверху, которые нужно было снимать или одевать, чтобы уменьшить или увеличить пламя. Конструкция была понятной и простой, а тонкая каменная трубочка, что проходила сквозь стену и выходила уже на улицу вытягивала весь дым. Большим открытием стал небольшой набор посуды на четыре персоны, который состоял из деревянных тарелок и палочек. Из предметов для приготовления пищи был лишь скромный чан для риса и плоская тарелка с острыми концами из железа, на которой можно было пожарить овощи. Специй не было, а от того блюда обещали быть пресным - за это ему искренне было стыдно, ведь денег у Эндрю не было от слова совсем. Хорошо, что хоть от прошлых обывателей тут осталось хотя бы что-то, что вообще можно было использовать. Циновку пришлось делать самому, а искать посуду было делом настолько утомительным, что однажды он наткнулся на небольшую дырку в полу у самой печи и провалился тут - то оказался погреб, где обычно хранили засоленную рыбу и овощи. Там он нашёл ту самую огромную бочку для купания и ещё один комплект посуды. — Вода там солнцем нагретая, поэтому не замёрзнешь. В последний раз он так заботился, разве что, о маленьком мальчике, который потерялся в лесу и выбежал на поляну, где и собирал хворост небожитель. Они помогли друг-другу, и с тех пор Эндрю больше ни о ком так серьёзно не заботился, кроме Рене, что укрывала его голову от солнца и защищала в особенно подходящие моменты. Миньярд спешно стал закидывать полы одежды на плечи, обнажая сильные руки и рельефные мышцы. Боги войны - это вам не боги литературы, что сидят в своей небесной канцелярии и пытаются не отсидеть и так квадратные ягодицы. Он осторожными движениями взял со стола ленты, которыми нужно было завязывать ткань рукавов. Когда обе руки были оголены, то из-под них виднелись бинты, что усиленно скрывали кожу до локтей. Абрам, чьи глаза выдавали немой вопрос, не решился его задать и пошёл на задний двор. Шаги незнакомца были нарочито быстрыми и тихими, от того даже проследить за ним по звуку было сложно, ведь он смешивался с шуршанием листьев. Эндрю принялся за нарезание овощей, которые предварительно достал из погреба, также сразу отодвинув стол и стулья в сторону, дабы огонь, который он развёл в печи, не коснулся деревянных предметов интерьера. Турнепс был нарезан мелкой соломкой вместе с морковкой, которая ожидала своего часа на плоской железной тарелке. Он без страха коснулся уже порядком горячей формы, поправляя ту, и совсем не кривясь от боли. Не чувствовать ничего в такие моменты становилось одновременно приятно и парадоксально страшно, ведь кто он тогда такой, раз не чувствует боли? Рис и овощи смешались вместе в небольшой пиале: соус из соков двух овощей довольно приятно пах свежестью, и небожитель с удовольствием добавил его в рис. Белые зёрна лишь впитали влагу, становясь слегка жёлтого цвета. Другие овощи, порезанные такой же мелкой соломкой, были добавлены к тем, что на второй тарелке - плоской и низкой в сравнении с основной чашей. Последней составляющей стал лишь чай, который оставался горячим благодаря небольшому подносу с углями, представляющему из себя железную конструкцию с ручкой, рядом с которой располагался сам чайник, а под ним и место с углями, что своим жаром не давали тому остыть. Приготовление заняло не более получаса, однако сумерки уже стали сгущаться. Развязав рукава и натянув сильнее их к запястьям, Эндрю принялся тушить огонь. Единственным источником света стала небольшая лампа, заключённая в стеклянный купол - это было магическое заклинание Аарона, чтобы согревать брата ночью. Было ли это мило? Безусловно. И Эндрю оценил подобный славный жест, ставя совсем рядом с циновкой во время сна. Его белая обувь сейчас была сменена на лёгкие сандали через палец, которые он сам себе сделал за время обустройства этого храма. Приступать к пище он не торопился: сначала спокойно приклонился перед собственным алтарём, после чего поставил одну из палочек благовония и тут же встал, намереваясь набрать воду из колодца и помыть, уже скопившуюся, посуду. Выйдя на улицу, что встретила его слабым ветром и звёздами, он побрёл в сторону колодца у самого начала холма. Дорога была слегка крутой, однако приловчившийся Миньярд лишь спокойно перешагивал с вырытых ступенек на деревянные: они были распределены неравномерно и порядком пережили своё время, от того истошно хрустели и намеревались сломаться под весом крон-принца. Ведро воды, здорово обмораживающее пальцы, наконец приземлилось на пол рядом с дверью. Уже заходя в дом, Эндрю увидел, как Абрам спокойно склоняет голову перед божественным писанием, что было повешено на стене заместо портрета небожителя: он, сложив руки перед собой, в глубоком почтении сидел на коленях и тихо читал текст, который даже не видел. Эндрю тихо скрипит дверью, давая понять о своём присутствии. Хэтворд не отвлекается, а лишь спокойно кивает, продолжая болтать себе под нос молитвенный слоган. Его оторвать, похоже, могла только начавшаяся война. Когда он дочитал, что было понятно по обыденному второму поклону после того, как молящийся вставал, его глаза наконец были прикованы уже непосредственно к хозяину этого храма. И тому, на кого сейчас молился Абрам. — Ты уже всё? Удивлённо спросил Миньярд, его слова подтвердили кратким кивков с чужой стороны. — Я быстрый, поэтому два ведра быстро набрал. Почти хвастается он. Это и вправду было довольно быстро. Его волосы выглядели мокрыми и слегка увлажняли одежду, которая теперь была чуть другой: верхний слой, красный, был снят и куда-то пропал. Позже Эндрю поймёт, что он будет использован в качестве подушки. — Так приятно пахнет. Замечает Абрам, на что небожитель лишь неопределённо кивает. — Я приготовил рис с овощами. Надеюсь, что тебе понравится. Лица Аарона и Сэта всегда сияли от его еды, а потому он был почти уверен, что навыков не растерял. Ему есть и не надо было особо: по большей части он питался тем, что находил, либо тем, что ему давали. Что-то настолько полноценное и самостоятельное удавалось готовить редко: денег не было, от того доставать продукты было крайне проблематично. Оба сели на стол, представительно склонившись над едой в единоличной молитве. Они сидели друг напротив друга, и Эндрю отчаянно пытался найти на чужом лице минимальные признаки удовольствия от еды. Абрам её выражал, спокойно улыбаясь и неспешно поглощая пищу, пробуя всю гамму вкусов столь не спешно, что даже обычно медлительный Миньярд оказался быстр. Стоило ему закончить, как он стал лишь косо посматривать на Хэтворда, что увлечённо слушал шум ветра за стенами. — Добро пожаловать домой, Абрам. Спокойно произнес Эндрю, вставая из-за стола. Парень за его спиной опешил, переставая жевать рис. Овощи он прикончил в первую очередь, а потому небожитель поспешил забрать грязную и пустую посуду. Он опустился над ведром, прежде чем это сказать. Абрам Хэтворд так долго не решался продолжить свою трапезу, что, когда Эндрю Миньярд решил наконец повернуться, то увидел сияющее добродушием лицо, что было безопасно радо возможности иметь хотя бы что-то, напоминающее дом. И оба знают, что нужно сделать, чтобы этот дом стал их общим пристанищем.