Рассыпаясь на части

Сжав зубы и плотнее запахнув ворот куртки, Скиталец пришпорил кайта, понукая его ускорить шаг. Не то что бы ему очень нравилось в Дувири, что раз за разом он сюда возвращался. Но всё-таки причины возвращаться были. Чувство признательности Тешину за сломанную проклятую петлю. Какая-то странная ответственность за хотя бы отчасти придуманный им мир. Непривычность образа жизни в реальной реальности. Да и вообще от Дувири перестало тошнить ровно тогда, когда наконец появилась возможность в любой момент отсюда сбежать. С этим важным уточнением было даже приятно сменить арчвинг на кайта, волчарню грызущих друг друга фракций – на простых и понятных неизменно желающих его казни-понарошку королевских воинов. Не сменить – сбежать. Снова спрятаться тут. Подальше от нерешаемых противоречий, манипуляций и чужих мотивов. Его убежище. Его страна чудес без тормозов. Разваливающаяся. Всю "историю" этих странных парящих в Бездне островов от них только и делало, что убывало. Так что вид островка-крепости, нагло торчащего там, где в прошлый раз ничего не было, Скитальца смутил. Может, в этом было виновато рыжее, заволочённое дымом гневливое небо, но отчасти он, наверное, даже разозлился. Что-то здесь произошло, и без его ведома. Свернув с намеченного пути, Скиталец вздохнул. Планы по быстренькому наведению порядка в королевстве придётся отложить. Холод вечно заснеженных полей отступал, но мужчину всё равно не радовала необходимость всё-таки подниматься в воздух, где придётся лавировать между падающими из ниоткуда огненными глыбами и ловить лицом такие несомненно приятные порывы ветра. Крепость встретила его холодом, большим, чем на заснеженных окраинах у Палаты Муз. Всё в её облике твердило об одном – о страдании. Кроме детей. Человек, сидящий на балконе, не высказал ни капли удивления появлению незваного гостя. – Не загораживай мне солнце. Скиталец пожал плечами. Явного Солнца в Дувири не существовало, а если бы и существовало, за густыми грозовыми тучами его было не увидеть. Впрочем, в Бездне сразу несколько вещей могло быть правдой, так что с некоторыми шансами надменный человек вполне мог сейчас наслаждаться тёплыми лучами солнца. Или, что более вероятно, он просто был говнюком. Человек наконец соблаговолил обратить на Скитальца свой пустой взор. Малейшим намёком изгиба губ на его маске мелькнуло раздражение. – Так и продолжишь стоять истуканом? Бросай пленнику вызов или поди прочь. Очевидно, требовалось какое-то действие или слова. Бросить вызов, он сказал?.. Арена встретила мужчину полом, залитым водой, в которой вязли его шаги. Подумать об этом он не успел – из-за открывшейся решётки на него вырвался вихрь, к которому Скиталец не был готов. Варфрейм, таким вихрем могло быть только одно – варфрейм. Кинжалы разорвали его тело, но, как и всё, что в Дувири пыталось его убить – не добрались до души. Петля снова перезапустилась.

***

– Воин должен закаляться неудачами, а не сдаваться им, – Тешин, как всегда, пытался его подбадривать в собственной скрытой манере. – Я не сдался. Я пытаюсь думать. – Тогда что тебя гложет, юноша? Скиталец раздражённо подскочил с каменного уступа, на котором он до этого полулежал. – Скажи, мы ведь тут с тобой единственные люди из внешнего мира? Он принялся мерить пещеру шагами, от горшков с цветами до тренировочной площадки и обратно. – Почему?.. Как?.. – Скиталец сделал непонятный ему самому жест рукой, потом махнул ладонью. – Не острова в Бездне, а проходной двор… – Тебя слишком волнует несущественное. – Я просто пытаюсь понять! Ты сам объяснял мне всю эту глубокую взаимосвязь Дувири со мной самим! А сейчас это несущественное? – Ты ещё не потрудился разобраться, а твой ум уже мечется, как попавший в ловушку зверь. Мир бросил тебе вызов – прими его, как подобает воину. Воин познаёт мир в бою. – Ничего у меня не мечется… – пробурчал Скиталец, но свои расхаживания прекратил. Может, рыжее небо за пределами этого пристанища и правда влияло на то, что он становился таким нервным. Да и свежее воспоминание о том, как из него сделали подобие подушечки для булавок… – Если ты не знаешь, пойду найду кого-то, кто может знать больше.

***

Акритис поприветствовала его с притворным удивлением: – Какие люди на моём пути! – Я по делу, Акритис, – Скиталец ответил ей кивком. – Откуда взялся Куллерво и как он со мной связан? – Какой нетерпеливый! Говорят, что преступлений за ним числится семь, а каких – никто не знает. И я уж чего не знаю, того не знаю, дружок. Или я просто вдруг не в настроении говорить? Вдруг я сейчас разболтаю что-то, а потом ярость Куллерво придёт за мной… Скиталец мало что мог пронести с собой через Дверь в Дормизоне. Сканер, оружие, кавата? Нет. Но пара тяжёлых дукатов, хранившихся в его внутреннем кармане на груди, исправно следовали за ним туда и обратно. Он прибрал их как талисман или сувенир – на удачу. Их было приятно перебирать на досуге, перекручивать через костяшки и просто смотреть, как свет отражается от всегда тёплого от близости к телу металла – всегда золотого, как бы бесцветен ни был мир вокруг. Они были напоминанием о том, что он теперь был не заперт, не обречён на вечность повторяющихся казней, и, что важнее всего – он больше не был одинок. Стоило ему обнажить своё маленькое сокровище, как Акритис хищно оскалилась и по-птичьи склонила голову, любуясь золотой диковинкой на приглашающе раскрытой ладони. Монеты пропали в хватке тонких длинных пальцев, сверкнули прощальным отблеском и незаметно для Скитальца исчезли в каком-то из карманов сложного одеяния. – Надзиратель ведёт себя так, будто он пришёл из внешнего мира, но мы же оба знаем, что он на самом деле такое же создание Бездны, как и я, – Акритис сразу перешла к делу, стоило её немного поощрить. – Плевать на надзирателя. Что насчёт Куллерво? – А напомни, почему ты думаешь, что этот зверь обязательно должен быть связан именно с тобой? – Что?.. – Что слышал, дурачок. Не твоя это история, и не будь я собой, посоветовала бы в неё не лезть... Или уже немного твоя? Что-то изменилось, Скиталец. В тебе, а вслед – и в Дувири. А большего мне не ведомо. Но ты же потом непременно расскажешь всё тётушке Акритис, не правда ли? Акритис ущипнула Скитальца за нос и звонко рассмеялась, закрывая маску. Золотая карета двинулась дальше по извилистой дороге. Акритис высунулась из окна и крикнула напоследок: – Говорят ещё, что всё это безобразие появилось после того, как с неба упал огненный шар. Но разве эти эффектные появления когда-то что-то значили? Скиталец зло смотрел ей вслед. Дукаты казались отданными зря. Или всё-таки нет?.. Ему нужно было подумать. Чего в Дувири было хоть отбавляй – это времени. А ещё ему стоило вернуться в место своего позорного поражения. Понять, с чем он имеет дело.

***

Он боялся, что стоит ему ступить на водную гладь арены, как ворота одной из камер откроются и выпустят против него ярость сотни кинжалов Куллерво. Но ничего подобного не произошло. Равнодушный Надзиратель продолжил сидеть на своём возвышении, не высказав запрета ни словом, ни жестом. Успокоившись, Скиталец спешился и принялся обходить камеры одну за другой. В каждой он видел одну и ту же фигуру, ту самую, которая в прошлый его визит обрушилась на него ураганом. Только в этот раз все они замерли, словно остановившись во времени. Сюр какой-то. Скиталец вчитался в подписи на табличках, вникая в историю незадачливого узника. Убийство. Трусость. Побег из-под стражи. Измена. Шпионаж. Снова измена. Попытка цареубийства. Седьмая камера – отпертая, заваленная обрушившимся сводом. В Дувири ничего не происходило “просто так”. Каждая травинка здесь была пропитана символизмом, нравилось ему это или нет. Но теперь… Скиталец был в замешательстве. Он снова обошёл камеры, перечитал обвинительные приговоры. Архимедиан Айникки… Акритис была Архимедиан. Маргулис – тоже. Никакой Айникки он никогда не знал, и не слышал о такой. А вот Исполнитель… Одного Исполнителя Скиталец помнил даже слишком хорошо. По открытой взору сидящего на балконе Надзирателя спине Скитальца побежали мурашки. «…мы же оба знаем, что он на самом деле такое же создание Бездны, как и я…» Вина. Крепость была воплощением чувства вины. Но кто в своём уме будет возводить в Бездне тюрьму, ставя своим надзирателем Балласа?... Скиталец призвал Кайта и поспешил прочь.

***

– Ты чувствуешь вину за что-то? «Убийство. Ты убивал.» Тэнно с крайне озадаченным выражением лица поднял взгляд от коробки с инструментами. Они всерьёз вознамерились переделать огромное пустое пространство апартаметов Дормизона под мастерскую, совмещённую с лабораторией, совмещённую со складом, и теперь на каждое возвращение на Зариман не упускали возможности перетащить сюда что-нибудь нужное. – А можно ещё раз и с начала? За что именно? «Трусость. Мог ли?..» Скиталец тяжело вздохнул. Все предположения и аргументы, смутные ощущения от их с Тэнно непонятной связи, роились в его голове и никак не могли выстроиться во что-то внятное, что можно было бы объяснить словами через рот. Нехватка нормального общества с детства давала о себе знать. Ему всё ещё тяжеловато было обращаться со словами и поддерживать нормальную беседу. В их с Оператором редкие встречи на Заримане, где близость к Бездне поддерживала их Парадокс до такой степени, что они могли существовать порознь, они говорили мало. Очевидно, тэнно тоже был не из слишком разговорчивых. – В Дувири кое-что появилось. Новый остров. – Так? – Это не я. – Ты понимаешь, насколько мало это мне что-то объясняет? «Побег из-под стражи. Было? Я не знаю…» Как мог, Скиталец всё-таки рассказал. Об острове, о Куллерво, о Надзирателе и намёках Акритис. Тэнно, отложив коробку на стул, слушал терпеливо и не перебивая. – Хорошая сказка. И что ты хочешь этим сказать? «Измена. Без комментариев.» – Он появился из-за тебя? Ты чувствуешь вину? – С чего ты взял? «Шпионаж. Всех данных, что ты украл и стёр, не вспомнит сама Бездна…» – Если бы в Дувири можно было попасть "просто так", половина Системы бы уже там сидела. Я просто пытаюсь понять. – Про половину ты преувеличил. Да и пленник не кто-то, а варфрейм. Сражения на задворках монорельса, Бездна под боком, сам понимаешь. Всякое могло произойти. Стерва Вала же выжила… – Так ты думаешь, это просто совпадение? Думаешь, это просто варфрейм-неудачник, упавший в Бездну? Я видел Балласа минут двадцать своей жизни, мне он почти что никто… Но почему-то он появился в моём мире, понимаешь? Только после того, как появился ты. Я понимаю, это странная идея, можешь дать мне по носу. Но всё-таки? Глаза тэнно, до этого смешливо-непроницаемые, вдруг как-то резко погрустнели и посерьёзнели. Старые глаза на молодом лице. – Я не знаю. Но я понимаю, на что ты намекаешь… Никогда никому этого не говорил, но раз ты прямо спросил – лгать самому себе было бы как-то совсем глупо. «Измена. Повторно.» Тэнно слегка отвёл взгляд и заговорил деланно-равнодушно, словно бы размышляя сам с собой. – Когда я только вспомнил, я много об этом думал. О том, что мы сделали. Что я делал. Понимаешь, мы давали клятвы. Воинские клятвы верности. И вроде бы я ни о чём не жалею, и, если бы мне предложили выбрать заново, вряд ли бы решил поступить по-другому. Но что-то всё равно не даёт мне покоя. Почему мы восстали? Праведный гнев или слепая ярость? Пролили кровь виновных или устроили непростительную резню? Поступили по вбитой в наши головы чести или потеряли её? А выходя друг против друга, предатели против верных – могли бы избежать братоубийства? Могли бы убедить присоединиться? И, в конце концов, последствия: мы положили конец порочной империи или низвергли Систему в хаос? Тэнно нахмурился. Взгляд окончательно стал глубоко задумчивым. «Попытка цареубийства. Оставшаяся безнаказанной.» – И ты в самом деле?.. – Чувствую странную вину за наше предательство Орокин? Возможно. Но запомни три вещи. Во-первых, я тебе этого не говорил. Во-вторых, ты этого никому не скажешь. И наконец, это не значит, что я хочу вернуть Империю. Просто я когда-то нарушил свои клятвы, и не люблю об этом вспоминать. Предательство само по себе, во имя чего бы оно ни было, оставляет свой след – к такому выводу я пришёл. Наверное. Бездна его знает. Спроси у неё. Можешь в своём Дувири в небо крикнуть, вдруг тебе оттуда ответят, откуда на самом деле взялся твой Куллерво. Теперь можно я наконец закончу с делами и пойду вздремну? Часа три. Выметание всякого Грэнумова мусора с Заримана выматывает. Как бы плохо Скиталец ни разбирался в людях, он всё-таки понял, что тема тэнно неприятна, раз тот начал язвить. Он кивнул. – Спасибо, что ответил. – Спасибо, что выслушал. Тэнно пожал плечами, снова подхватил ящик с инструментами и потащил его в дальний зал апартаментов. Уже в дверном проёме он обернулся и добавил: – Но история и правда интересная. Знаешь, если тебе ещё когда-нибудь захочется рассказать какую-нибудь новую сказку из своей страны чудес, я буду не против послушать. «Я не просто расскажу, я покажу. Я укрощу Куллерво, парень, и приведу его к тебе, клянусь проклятой Бездной.»