Рыбка

– Камалия! – надрывно кричал я, уже не боясь натолкнуться на врагов. Нет никакой разницы, где мне вновь суждено быть избитым. Важно лишь время. Казань сильна и умна. Быть может, если кто-то пойдëт разбираться с шумом, ей удастся вырваться? Надежда на удачный исход с каждым шагом становилась всё слабее. Вдруг я валялся в отключке слишком долго? Или противников на самом деле гораздо больше, чем можно себе представить? Совсем скоро огонь должен перекинуться на фасад здания. Стоит ли мне просто подождать? Неизвестность вкупе с беспомощностью немыслимой тяжестью повисла на плечах. "Быстрее! Быстрее!" — мысленно прикрикивал я, заставляя ватные ноги тащится по полу. Господи! Как же холодно! Только бы опять здесь не свалиться! – А ты… Куда это… Мальчик… – раздался невнятный голос из-за моей спины. Его источником оказался в стельку пьяный мужик, которого Пётр оставил сторожить входную дверь. Да уж... Вот так и доверь кому-нибудь ответственное дело. Когда только успел? Хотя мне-то грех жаловаться. Взгляд непроизвольно переместился чуть ниже, цепляясь за бутылку со спиртным, до сих пор наполовину заполненную. В голове промелькнула интересная идея. – Язык проглотил?! – Не серчайте батюшка, холодно здесь, вот и медлю, – удовлетворëнный уважительным обращением крестьянин сразу же изменился в лице. – Лучше скажите мне, не добр к вам хозяин? Можете не отвечать, по глазам вижу. И знаете что? Хочется помочь доброму человеку. Смысл столь сложных оборотов речи с трудом доходили до его затуманенного сознания. Пока мужик отчаянно соображал, я медленно завел руки за голову и снял узорчатый золотой крестик. Некрасиво получилось, но кроме него ничего ценного у меня с собой нет. – Да как же ты поможешь? – Я куплю у тебя кое-что, по цене в разы больше должного. Гляди, – на цепочке перед его глазами заблестело настоящее произведение искусства. Страшно представить, сколько отец отдал за работу ювелирам. – Вот те раз, – прошептал пьяница спустя пару секунд напряжëнного разглядывания. – И что... Ты за него хочешь? Я быстро указал на полу пустую бутылку водки в его руке. Рассчитались мы быстро. "Заснëт и задохнëтся в дыму" – промелькнуло где-то на подкорке. Но дальше размышления о чужой судьбе не зашли. С трудом оторвав от рубахи клок ткани, я слепил самый ущербный коктейль Молотова который когда-либо видел. Не совсем подходящее оружие, однако лучше чем ничего. Найти нужную комнату не составило труда. Из неё доносились озлобленные крики нескольких мужчин среди которых явно выделялся один более высокий. Пëтр. Я максимально аккуратно поджёг деревянную дверь и затаился. Для осуществления плана нужно было ждать пока они заметят пламя, но слыша их разговор... Держаться становилось всё труднее. – Господи помоги, – ели слышно сорвалось с моих губ. Голоса начали затихать. Я тут же подпалил самодельный фитиль. – Пожар?! Какого чëрта?! Наружу выскочило пять человек. Камалии среди них нет. Как и времени на дальнейшие раздумья. Бутылка будто сама метнулась прямиком им в ноги. Звон в ушах, крики, боль. Сейчас важнее другое. Проскользнув сквозь огонь внутрь небольшой спальни, я увидел Казань. Связанную, побитую, но вполне себе живую и, что немаловажно в связи с диалогом похитителей, одетую. От накатившего облегчения тело слегка покосилось. Камалия издала паническое мычание. Нужно снять кляп. Или хотя бы развязать руки. Да, сначала руки, а с остальным она сама справится. Силы покидали меня как-то уж слишком быстро. Последним воспоминанием стала верëвка, об которую пришлось обломать чуть ли не все ногти.

***

Не совсем ясно, в чем причина, но отношения Михаила с нынешним государем начали портиться ещё до того, как последний научился внятно говорить. А уж после этого судьбоносного момента любое их совместное времяпровождение непременно заканчивалось грызнëй. Нечто подобное случалось и раньше, однако за несколько лет Московскому всегда удавалось найти подход к правителю. Пётр же оказался крепким орешком. Первые попытки агрессивной европеизации России начисто отбили желание искать с ним общий язык. Праведный гнев столицы, объективные доводы, возмущение народа, — всë это совершенно не колышило царя. С первыми известиями о начале строительства сказочного парадиза до Миши дошло, что надеяться остается лишь на короткую человеческую жизнь. Конечно, чаще всего неприязнь приходилось сдерживать, дабы сохранить хоть какое-то влияние на страну, но на сегодня всё его терпение уже было исчерпано. День выдался отвратительным. Убийство служанки, исчезновение Федора, фальшивый пожар. Казалось бы, он же не следователь. Сейчас бы отужинать да завалиться спать, а не заниматься чужой работой. Однако, вместе с мальчишкой пропала и Камалия. Именно поэтому, выйдя из камеры допроса вместе с неугомонным царëм, Московский направился к покоям Николая Семёновича. Пойманные бездомные, которые устроили задымление, рассказали о неком пареньке с тëмными кудрями, который обещал щедро им за это заплатил. Тут даже думать не надо, о ком идëт речь. – Это был не он, – произнес Михаил, сразу подбирая в мыслях аргументы для предстоящей перебранки. – Не он. Пару метров мужчины преодолели молча, не осознавая важности произошедшего, после чего оба остановились. Первым, кто соизволил бросить недоверчивый взгляд в сторону собеседника, оказался Пëтр. Что это нашло на столицу? Неужто в его златоглавой бошке иногда появляются здравые мысли? Единственными мыслями, посещавшими Михаила на данный момент, были маты. Не пожелав заострять внимание на согласии с придурком-государем, он ускорился, без стука распахивая дверь. Николай, облаченный в ночнушку, сидел за столом и нервно что-то строчил. Громкий звук стал фатальным ударом по его психики. Лицо сморщилось, а руки затряслись, больше не в состоянии удерживать перо. – Тише, тише! – взволнованно произнëс Московский. Он только разобрался с трупом няньки, не хватало ещё тратить время на этого старика. К тому же все улики связаны именно с семейством Гриценко. Тем временем Пётр подошёл ближе и слегка наклонился. – Плохо себя чувствуешь? – Нет-нет... Всë хорошо, – с жутким хрипом выдавил Николай. – Мы пришли сообщить, что новостей о Федоре пока нет. Сейчас опрашивают жителей. Последней точкой, где его с Камалией видели, так и остаëтся площадь около дворца. В связи с состоянием приближëнного, царь, похоже, решил скрыть часть правды касаемо их визита. Размечтался! – На допросе стало известно, что за пожаром стоит некий мальчишка, чьë описание идеально сходится с вашим сыном, – пережде чем злобный взгляд успел испепелить столицу, он продолжил. – Это уже третье происшествие, где фигуриркет Федр, и если в первых двух его можно назвать жертвой, то последнее явно выбивается из общей картины. – Я-я... Эм... – Да что ты несëшь? Разве можно опираться лишь на слова тех преступников? – Обождите гневаться, давайте выслушаем мнение Николая. Михаил вовсе не собирался отказываться от слов, сказанных им ранее. Мальчишка не был виноват. Ведь по словам бездомных, они честно отправились выполнять свою часть сделки сразу же после её заключения. А дальше идёт сухой расчёт. Чтобы найти материалы и добраться до западного крыла дворца, им требовалось минут десять. Всë это время, до "пожара", Федор провёл вместе с ним, разглагольствуя о Петербурге и прочей бессмыслице. Значит, из мальчика просто решили сделать козла отпущения? Раздражает... Сколько не бейся, а связь между происшествиями не выстраивается. Будто кто-то лишённый рационального мышления, забавы ради, совершал разнообразное беззаконие. – Ну я-я...Согласен с царëм. Не стоит опираться лишь на слова, но... – Но? – В поездке он вел себя несколько... Странно. – Что ты имеешь ввиду? – хмуря брови, уточнил Пëтр. – Он часто говорил о том, как недолюбливает свою няню, использовал в речи странные слова и очень мало спал… В голове Московского будто что-то перещёлкнуло. Губы уже тронула победная ухмылка, как вдруг за его спиной прогремел возглас. – Николай Семëнович, Федора нашли! – выпалил служащий, тут же смертельно побледнев. Беднягу можно понять. Пëтр Алексеевич сейчас бы кого угодно напугал своим видом. Что это на него нашло? – Докладывай! Чего встал?! – Т-так точно! Его и Камалию Мухаммадовну обнаружили около пригородной усадьбы благодаря пожару. Сейчас они, должно быть, подъезжают ко дворцу. Взмахом руки приказав всем присутствующим двигаться за ним, царь чуть ли не бегом направился в сторону главного входа. – Что значит "благодаря пожару"? Говори по-русски, – прорычал Михаил на ходу. – Люди заметили огонь и побежали на помощь. Из-за отдалëнного положения здания спохватились лишь когда прорваться внутрь было уже невозможно. Девушка вышла сама и вынесла мальчика. По предварительной информации внутри находится ещё не меньше шести человек. Лекарей на месте не было, но по виду ребëнок в крайне тяжëлом состоянии. – А Камалия?! – Думаю, её жизни ничего не угрожает... Михаил тяжело выдохнул. Действительно ужасный денëк. На улице завывал ледяной ветер. Освещения от окон дворца хватало лишь на пару метров вокруг. – Как они доедут по такой темноте? – скороговоркой прокричал Пётр, дабы рот не залепило снегом. Никто не ответил. – С Божией помощью, – пробурчал Московский спустя минуту молчания. Его тело слегка потряхивало. Нервы ли тому виной, недосып или пробирающий до костей холод? Пожалуй, всë сразу. Разочарование, смешанное с тревогой, накрывало волнами. Приглашая жену в Москву, он рассчитывал на нечто совершенно иное, нежели похищение, убийства и пожары. К сожалению, жизнь слишком часто показывала столице свою пятую точку. Из темноты вынурнула непримечательная повозка.