На поражение

В тело будто напихали ваты, не пожалев, не обделив даже кончики пальцев, а прохлада воды не возвращала силы. Питер смотрел сквозь мокрые ладони. Взгляд расфокусировался. Голова была слишком легкой. Начинало казаться, что это иллюзия, междумирье, конец реального. Может, это и правда так. Кто давал гарантии обратного? Выключив кран с водой, Питер стряхнул с рук капли и запустил пальцы в волосы. Посмотрел в зеркало. Лицо бледное, веки слегка опухли. Еще бы… Видимо, его отрубило на несколько часов, которых хватило, чтобы проснуться в своей постели, но не хватило, чтобы вернуть рассудок. Питер глубоко выдохнул и отпустил волосы. Память не запечатлела несмываемыми красками прошлый вечер, но и не стерла его из головы вовсе. Наверное, он ждал, когда забудет некоторые моменты или когда они начнут грызть изнутри теми яркими образами, поэтому нарочно напоминал самому себе, насколько громкой была музыка, как много людей он мог спасти, каким уверенным и точным движением вырвали сердце из груди вампира и, самое запоминающееся, сколько огня было в глазах напротив. Горло пересохло. Винсент снова открыл кран и жадно хлебнул воды. Организм, возведенный в крайнюю степень напряжения, подвергнутый дикому стрессу, отключился самостоятельно. В этом явно не было помощи чего-либо третьего: Питер все еще ощущал себя. Насколько это вообще было возможно. Но организм точно чист, не считая выпитых ранее бутылок пива. Хотя… Мог ли с ним что-либо сделать Аро? Он же чертова аномалия. Повторная проверка тела не внесла чего-то нового в понимание. Все чисто, даже чересчур: ни на шее, ни на других участках не было следов от укусов или какого-либо намека на них. Ни порезов, ни ссадин, ни синяков. Вампир даже не пытался причинить ему вред, хотя Питер, проснувшись, ожидал иного. Однако его определенно трогали, ведь как-то же он оказался в своей квартире, да еще и на кровати, только без всего оружия, что имел при себе. Вытащил, что ли… Оно и понятно: обезопасил себя от внезапной выходки, которую стоило ожидать от охотника, но, вопреки этому, принес именно в его квартиру, именно в то место, где он без труда мог взять любое другое оружие. Самоуверенность? Или зал с артефактами тоже был пуст? Осознавать все это было до ужаса странно. Питер не до конца понимал логику вампира, если вообще понимал. Последний мост разрушился, когда он вышел в зал. В одном из кресел сидел Аро, вероятно, не покидавший квартиру все это время. Без слов тот указал на кресло напротив и убрал руку от щеки. Питер глубоко вдохнул и выдохнул. Не хотелось, чтобы страх опять превратил его в смиренную добычу. — Ты вампир, — проговорил Питер, стараясь сделать голос ровным. Он посчитал, что первым должен начать диалог: неизвестно, сколько времени у него оставалось. Даже если совсем немного, то нужно утолить жажду каждого вопроса, осевшего в сознании. — Верно, — кивнул Аро и положил руку на подлокотник. Питер нервно сглотнул. Не удивлен, но услышать подтверждение все равно было тяжело для охотника, оказавшегося не таким уж и сведущим в мире вампиров, которых, видимо, было намного больше, чем он предполагал ранее. — И почему я еще жив? — Потому что я так решил. Аро пристально смотрел на него и явно не желал развивать тему вопроса. Питер свел брови и слегка наклонил голову вперед, присаживаясь в кресло напротив. Построенный на фальшивом интервью образ Аро развеялся: теперь он казался не чудаковатым пижоном с детскими манерами, а угрозой, хищником с очевидно большой властью. — Зачем? — Питер приподнял брови. Если не хотели говорить все и сразу, то он выбьет информацию до последней крупицы самостоятельно. — Не легче сразу убить? Или у тебя фетиш: играть с едой? — Что конкретно показалось тебе похожим на игру? — То, что я оказался в своем собственном доме, а сейчас сижу, по-прежнему нетронутый, перед вампиром и жду не понятно чего. — Тебе не хочется умирать, особенно из-за вампиров, но все же ты спрашиваешь, почему жив. — Аро хмыкнул и сел ровнее. — Удивительный контраст мыслей и чувств. Ты олицетворяешь понятие слова противоречие. — Хватит! — не выдержал Питер и схватил подлокотник, пытаясь этим скрыть появившуюся дрожь. — Просто убей меня! Высоси всю кровь и оставь сгнивать! Что ты, блядь, за вампир такой, раз не сделал этого раньше? — Очевидно, что разумный, — произнес Аро, закатив глаза. — И твоя кровь отвратительна. Я могу судить только по запаху, но и его хватает для убеждения, что даже при неконтролируемой жажде я ни прикоснусь к ней. — Какой привередливый, — невесело фыркнул Питер. — Что, предпочитаешь лакомиться какими-то аристократами или самое банальное — девственницами? — Ни то, ни другое не влияет на вкус крови. Он отличается у каждого человека и имеет определенные оттенки, которые зависят только от содержавшихся в ней веществ. — И какая же моя? — Отвратительная, — повторил Аро. — Желаешь продолжить дискуссию о крови? Питер уловил едкую иронию в голосе вампира и лишь отрицательно кивнул, повернув голову в сторону. — Я недооценил тебя в качестве охотника, — продолжил Аро. — До личной встречи, признаться, и правда был наивно уверен, что ты лишь притворяешься. Но ты сложнее, чем можешь показаться: питаемый местью и ненавистью, каждый раз играешь с судьбой, еще и ведешь за собой юную душу, которой еще столько неизвестно о нашем мире. — Откуда?.. — Питер резко посмотрел на него и сглотнул. Аро снова закатил глаза. — Хотя не могу скрывать, как я потрясен имеющимися у тебя знаниями о средиземноморском виде. Реальные сведения ты правильно сделал, что утаил от широкой публики и переделал их под манер шоу. Сам же долго не выносил их в свет и не сделал этого и сейчас, когда решил стать настоящим охотником. Похвально. — Аро слегка приподнял уголки губ. — Думаешь, что сможешь очистить мир от такой гнили, как мы, — он развел руки в стороны и усмехнулся, — но уничтожаешь такие незначительные ее элементы, что и вовсе не помогут твоей бравой миссии. — И что с этого? — произнес Питер, отпуская подлокотник. — Меня подкупает тот факт, что ты не распространяешься о существовании вампиров направо и налево, хотя имеешь твердые основания доказывать обратное. Впрочем, у тебя достаточно власти над умами людей, чтобы убедить их в этом и направить за собой, но ты не делаешь этого, — говорил Аро, блуждая взглядом по пустому пространству сбоку, словно что-то видел в нем. Питер совершенно перестал понимать суть разговора. Его дико смущали слова вампира, особенно то, что они были правдой, буквально его мыслями и воспоминаниями. — Это показывает преданность своему делу. Могу ли я получить гарантию, что так и продолжится? — В смысле? Что я не буду трепаться о вампирах или вербовать в охотники? — Все вместе. До этого вопроса Питер мог клясться, что больше никого не втянет в это дело. Нет, он даже не подумывал о таком, ведь это так дотошно: учить всем тонкостям, рассказывать об оружии, слабостях, ждать, пока прочитают необходимые источники, рассказывающие неподдельные факты о существующих вампирах… До этого вопроса. Теперь же шальная мысль проскользнула, но только на мгновение. Поступить так было бы хорошей затеей: количество охотников увеличилось бы, может, нашлись бы и другие, а вместе всегда легче и быстрее очищать мир, но Аро вновь не сводил пристальный взгляд, будто говорящий о том, что другого ответа на свой вопрос он не принимал. — Да, — только и выдал Питер, чувствуя, что не смог бы пойти наперекор. Хотя, если постараться… Все бы могло получиться — и хрен бы Аро узнал об этом. А если бы и узнал, то только когда они все вместе пришли за ним. — Замечательно, — проговорил вампир, соединив кончики пальцев у груди. — С такой гарантией я могу предложить тебе сделку. — Сделку? — не понял Питер, склонив голову вбок. — Понимаешь, средиземноморский вид, на котором ты как раз-таки специализируешься, давно доставляет множество неудобств. Они ставят под угрозу существование вампиров, которое должно храниться в строжайшем секрете. Над ними я не имею полной власти и то, что ты видел накануне, было моей вольностью, которую лучше тоже оставить втайне. Я не мог казнить главу одного из кланов другого вида в официальной обстановке, поэтому и поступил так. Питер внимательно слушал его, ощущая, как несколько вопросов отпустили. Удивительно, ведь он собирался спросить, что это было в том доме и почему Аро убил того вампира. Даже спрашивать не пришлось — сам ответил, будто предвещал этот вопрос. — Если главы их вида не собираются принимать радикальные меры, не прислушиваются к нашим советам, то мы не вправе карать вместо них. Вторжение на чужую территорию — тоже одно из правил нашего мира, но его можно обойти с помощью посредника, стать которым я и предлагаю тебе, Питер. Аро внушительно смотрел на него, приподняв подбородок. Питер застыл, прокручивая в голове услышанное. На самом деле, это было сложновато для сознания, не до конца отошедшего от крепкого сна и бури эмоций. Ему же предлагали стать чертовым мальчиком на побегушках, да и не у абы-кого, а у самих вампиров. Это нужно обдумать, взвесить, однако что-то, отдаленно похожее на рассудок, подсказывало, что времени на это ему никто не собирался давать. Будто у него мог быть выбор, но только один оказывался верным, не оканчивающимся моментальной смертью… Но Питер готов к ней. Рано или поздно это должно было произойти. — Я могу подумать? — все же решился спросить Питер, предчувствуя отрицательный ответ, но Аро лишь кивнул и сказал непринужденное: «Конечно». Охотник качнул головой, мол, какой приятный сюрприз, жаль только, что мысли никак не собирались. О чем тут думать? Только о смерти. Не сейчас, так позже — на рейде, организованном не Чарли, а Аро… И какие отличия? Разве что небольшая отсрочка неизбежного. Очередной вкус никчемной жизни. Вкус, напоминающий дешевую жевательную резинку: пять секунд удовольствия, а потом монотонные движения в надежде почувствовать его вновь. Взгляд быстро метнулся за спину Аро, в сторону зала с артефактами. Нет, это уже чересчур. Питер ничего не знал о виде этого вампира. Все знания обнулились в отношении красноглазого. Что он из себя представлял — неизвестно, но он точно сильнее всех, кто попадался Питеру ранее. Аро внушал покорность, заражал воздух властью, перед которой тело, словно по инстинкту, склонялось в немом повиновении. Чего только стоила его поза: расслабленная, но в то же время гордая, уверенная; руки сложены на груди; взгляд терпеливо покоился на единственной живой фигуре напротив. Питер искоса посмотрел на него и захотел ударить себя по голове. — А что конкретно будет входить в эту сделку? — Условия до скуки просты: тебе всего лишь нужно направляться по указанным местам, в которых поселились кланы или некоторые их представители. Убиваешь всех до единого и ждешь следующие места. — То есть, выбегать по первому зову и убивать вампиров? — проговорил Питер, прищурившись. — Согласись, никаких отличий от твоей обычной рутины. — Аро тихо усмехнулся. — Кроме большей ответственности и непосредственном заказчике. Питер вздохнул, желая выразить сомнение или несогласие, но вампир был прав. Только душу все равно сжимало. Согласись, то кем бы он стал? Щенком, беспрекословно исполняющим приказы хозяина, мальчиком на побегушках, трусом, от которого он отрекся около года назад, потому что нашел в себе силы и мужество, даже несмотря на то что ходил по чертовски тонкому лезвию. Согласись, и он бы стал дешевкой, прикрывающейся бравой миссией, целью, в то время как действовал по указанию врага. На кону стояли честь и жизнь — и что ему было дороже? Все же Питер не раз называл себя реалистом, поэтому из двух всегда выбирал второе. Сейчас к этому его также склоняли слова Аро: «Думаешь, что сможешь очистить мир от такой гнили, как мы, но уничтожаешь такие незначительные ее элементы…» Да, зараза давно укоренилась в этом мире и съедала его изнутри. Вряд ли бы одной жизни хватило, чтобы очистить от нее хотя бы половину, но одно точно было в его силах: спасти хотя бы несколько душ и чувствовать собственную важность благодаря ним. Только это и держало разум в холоде и не давало сдаться окончательно. — Мне нужно подумать о своей карьере и репутации… — только начал Питер, как его оборвал громкий смех напротив. Взгляд резко метнулся к вампиру и застыл в непонимании. — Я правильно тебя понял? — весело произнес Аро, в умилении опустив брови. — Ты беспокоишься о том, что давно погрязло в грязи? В грудь больно кольнуло. Питер сглотнул, чувствуя, как вязкая слюна будто резала по сухому горлу. Зачем он вообще тянул? Согласился бы сразу, остался один и ждал указаний… Черт. Безусловно, избавить и себя, и Чарли от необходимости самостоятельно искать гнезда и отслеживать каждого подозрительного типа — заманчивая перспектива, но все же был весомый нюанс, до сих пор не дававший ответить согласием. С некоторых пор честь вновь приобрела тело, перестала быть пустым звуком, набором букв. — Питер, я не собираюсь тратить весь день на твой ответ. «Как будто ты ожидаешь отказ», — только в мыслях осмелился прокрутить охотник. Внешне же он никак не изменился, продолжая пристально смотреть на вампира. — Если это сделка, то должна быть выгода и для меня, — произнес Питер, посчитав это более-уместным. — И что же ты предлагаешь взамен на мои услуги? — Жизнь, — коротко и понятно. Аро слегка приподнял брови, выглядя на редкость довольным. Что ж, весомо. — То есть, у меня будут гарантии, что меня не убьют? — Нет. Питер нервно дернул уголком рта. — Но все это будет зависеть только от тебя. До этих пор тебе удавалось сохранять жизнь после столкновений с вампирами. Дальше — та же схема и надежда на удачу, — говорил Аро. — Гарантия жизни исходит лишь с моей стороны и всех, кого я могу контролировать. — Значит, ты не собираешься меня убивать? — Сейчас — нет. Питеру стало легче, но совсем немного. Как бы ни дрожали внутренности, сознание поверило словам Аро. Конечно, тот легко мог солгать, но все же он до сих пор не тронул Питера и даже не попытался. В будущем — возможно, но в настоящем можно довериться. Взгляд снова скользнул за спину вампира. Вроде все на месте. Питер поджал губы и встал, не совсем понимая, что хотел сделать, но уже предчувствовал выброс адреналина, на который хотелось положиться. — Я могу считать, что ты согласился? — спросил Аро, продолжая сидеть. — А, — опомнился Питер, запуская руки в карманы, — да. Может, он просто накручивал себя? В конце концов, если и существовали другие виды, кроме средиземноморских, насколько сильно они отличались? Ну, Аро отражался на снимках, не боялся солнечного света, но был бледен, как труп, а еще глаза… Они не давали покоя. Сработали бы на нем известные методы? Питер слепо надеялся на это. Хотя при нем не оказалось ни распятия, ни святой воды, ни пуль… Это определенно было дело рук вампира, так может?.. Питер свел брови. Безрассудство, но терял ли он что-то? Какой глупый вопрос… Конечно, терял, но сейчас это показалось самой незначительной вещью на свете. — Тогда будь готов приступить, как только увидишь письмо. В нем будет информация о месте, — говорил Аро, попутно вставая и поправляя пиджак. — Было приятно прийти к соглашению, Питер. — Ага, — кивнул Питер, смотря вслед удаляющейся фигуре. На расстоянии не меньше двух метров он пошел вслед за ним. Руки напряглись, взгляд бегал по оружию. У него не было второго шанса, не было много времени. Собраться. Сделать. Последствия не волновали. Впрочем, только один итог этой ситуации казался самым здравым, логичным. Аро не оборачивался, шел по темной комнате к выходу, а Питер тихо встал у застекленной витрины, согнул руку в локте и крепко сжал челюсти. Мышцы напряглись по всему телу. Чистой воды самоубийство, только вот Винсент привык к этому за год. Всегда ждал худший исход, но всегда получалось избежать его. Может, удача все еще была с ним? Наверное, в этом стоило убедиться наверняка. Одним быстрым, резким движением, в которое он постарался вложить всю свою силу, Питер разбил стекло и достал револьвер, всегда заряженный освященными пулями. Взгляд дрожал, охваченный страхом и странной смелостью, отчего он не заметил, как вампир остановился, повернулся к нему, но в этот момент существовала только цель: его сердце. Палец мертвой хваткой зажал курок, и громкий выстрел заставил подскочить. Питер приоткрыл рот, дрожавшими губами выпуская воздух из легких. Неужели получилось?.. Кровь забила по вискам, и он собрал взгляд, посмотрел на недвижимую фигуру напротив. Не получилось. Бледные пальцы отпустили пулю, ударившуюся о пол, покатившуюся в каком-то направлении. Питер непонимающе смотрел на это, пропуская мысли, что он действительно в бреду, а лучше — умер еще в том доме, иначе никакого логического объяснения нельзя придумать! — Не стоит… Новый выстрел заглушил окончание фразы. Пуля не была поймана: отскочила от груди, закрытой темным костюмом, опять покатилась в сторону… Блядь. Питер понял, что попал в самую задницу. Этого упыря невозможно было прострелить, что уж говорить о колах или чем-то другом. Пуля же просто… отскочила от него? Нет, это точно бред… По прошлым касаниям создалось впечатление мягкости кожи, но, похоже, оно было обманчивым. Питер не видел ни одной здравой мысли, не мог придумать, что делать теперь, и только хуже делало отсутствие реакции Аро. Красные глаза насмешливо смотрели на охотника из полумрака, и из-за этого тело охватил ужас. — Ты не убьешь меня своими примитивными устройствами, — произнес вампир, оставаясь на месте, — но тебе удалось дважды выстрелить лишь потому, что я хотел показать тебе это. Надеюсь, больше такого не повторится. Питер снова зажал курок, но теперь пуля застряла в стене, а темная фигура, для которой она и предназначалась, вмиг исчезла, мелькнув перед глазами, подобно вспышке. После этого его крепко схватили за волосы сзади и впечатали лицом в пол. Питер только и успел, что подложить под себя руки, повернуть голову боком и скулой принять удар. Тупая боль прошлась по половине лица, прижатой к ровной поверхности. Сердце колотилось о грудь, как маленький зверек, пойманный в сети охотника. — Хватит испытывать мое терпение, — раздраженно процедил Аро. Голос прозвучал слишком близко, но Питер волновался лишь о черепе, который, казалось, мог треснуть в любой момент. — Ни к чему делать из себя героя: в этом мире они никому не нужны. Питер крепко жмурился, упираясь ладонями о пол. В уголках глаз появились горошинки слез, и тело ослабло. Действительно, что он творил? Чего пытался добиться? Честь — какое сильное слово, какие чувства пробудило в порочной душе, но разумны ли они были, когда ныне твоя жизнь не принадлежала тебе? Аро держал не только его волосы, но и нити души. Раньше люди верили, что разорвать их способны только Мойры, божества, но Питер никогда не верил в это. Сейчас приходило осознание, что с момента сделки и до самой смерти вся его жизнь принадлежала вампиру. Видимо, таково наказание за неверие. Винсент приоткрыл глаза, когда перестал чувствовать давление. Слезинки съехали к переносице и упали на пол, а из груди наконец-то сорвался судорожный вздох. Зрачки дрожали, смотря в невидимую точку напротив, но вампир не покинул его. Ладонь отпустила всего на несколько секунд, после чего пальцы забрались в короткие волосы и прижались к затылку. Питер хотел пошевелить головой, отстраниться от касаний, но не мог. Его легко огладили. Он лег на спину и посмотрел на Аро. Рука перебралась на макушку. — Я ненавижу вампиров, — шепотом произнес Питер, сглотнув. — Вы мне всю жизнь отравили. — Я знаю, — спокойно сказал Аро. — Однако ты сам связал себя с нами. Питер прикрыл глаза. Если тот пытался успокоить его касаниями, то у него ни хрена не получалось. Винсент бы давно встал, только чувствовал, что его не отпустят просто так. — Я правда согласен на сделку. Могу на крови поклясться… — Это лишнее. Устного подкрепления вполне достаточно, — как будто с ноткой облегчения сказал Аро и провел кончиками пальцев вниз — от макушки и до впалой щеки. Задержался на мгновение и встал. Питер приоткрыл глаза. Видимо, можно встать, в данной ситуации — нужно, но сил совершенно не осталось. — Надеюсь, ты понимаешь, что наша сделка и встречи — тайна. Никто не должен знать, кто именно дает тебе наводки на убийства и руководит ими, Питер. В ином случае мне не составит труда убить тебя. — Понимаю, — буркнул Питер, все же приподнявшись на локтях. От движения картинка перед глазами поплыла, стала нечеткой. Он замер на несколько секунд, стараясь унять головокружение. — И необязательно каждый раз запугивать меня. Я не боюсь смерти. — Боишься, — непринужденно изрек вампир. — Но не собственной, да. Ты боишься смерти тех, кто тебе дорог. Рот скривился от ощущения собственной никчемности. — Не трогай Чарли, пожалуйста. Он же юнец, влез в это, сам не понимая… — Как раз Чарли и будет являться обузой. Прости, Питер, — Аро развел руки в стороны, — но он слишком любознательный молодой человек. Если не остановить его сейчас, то неизвестно, что ему удастся сделать в будущем. — Что?.. — Питер опешил, резко посмотрев на вампира. — Подожди… Нет! Нет, прошу! Не трогай Чарли! — Я не могу позволить ему продолжить существовать со всеми знаниями о вампирах. Насколько мне известно, то они также доступны и его милой подруге Эми. — Руки соединились у груди, на губах застыло выражение скорби. — Я буду вынужден передать информацию о них. — Да разве ты сам не просил убивать средиземноморских?! — Питер рывком поднялся с пола и встал напротив Аро. — Чем Чарли, тем более Эми, помешают? Она вообще не участвует в охоте! А Чарли только поможет! — Ты не понял: мне нужны только твои услуги, а не всех возможных охотников. Как думаешь, в каком веке вампиры бы перестали существовать, все до единого, если бы позволяли людям спокойно передавать факты о нас друг другу? Дыхание участилось. Питер умоляюще смотрел на вампира, в то время как ни один мускул на лице того не дрогнул, только губы стали одной тонкой линией. — Я могу поклясться, что Чарли не станет трепаться о вампирах. Он даже не узнает о тебе. — Конечно, не узнает. Это условие нашей сделки. — Хорошо, тогда вот еще одно условие, — Питер выдохнул и поднял палец вверх, — я переубежу его, заставлю прекратить охоту и забыть о существовании вампиров. В противном случае… — Губы дрогнули. — Ты убьешь меня. Но Чарли и Эми ты или кто-либо другой не тронет. Аро тут же задорно улыбнулся, приоткрыв рот и издав тихий смешок. Питер совершенно не понимал, что именно развеселило его: смелость или перспектива убийства. — Замечательно, — Аро хлопнул в ладоши, оставив соединенные кисти рук у лица, — какая жертва! Неужели ты настолько уверен в преданности и собственном авторитете, что поставишь на кон свою жизнь? Нет. Ни хрена не уверен. Питер достаточно хорошо знал Чарли, чтобы сомневаться в нем, когда этого никак нельзя было допустить. Характер у паренька бойкий, он тараном проходил сквозь все трудности и преграды, казалось, показывая безрассудство, но в то же время преданность и стойкость. Чтобы повлиять на него, Питеру пришлось бы сильно попотеть. Впрочем, скажи правду — и тот мог бы понять и послушаться, но именно она была под запретом. Винсент подчинялся условиям сделки с вампиром, даже в мыслях не пропуская вариантов обойти их, обхитрить его. Внутренний голос подсказывал, что это невозможно. — Да, — все же выговорил Питер. — Уверен. — Что ж, я принимаю твое условие. На душе стало легче, но самую малость. Хотя бы Чарли был в безопасности… если Питеру, конечно, удастся повлиять на него. — А что мне делать с шоу? — спросил охотник. — Ну, типа, я же там о вампирах говорю, это еще и транслируется по нескольким штатам. И на сайте много информации о вампирах. — Никто не воспринимает твое шоу всерьез, — спокойно выговорил Аро, опустив ладони. — Поверь, большая часть смотрит это либо забавы ради, либо из-за глупостей человеческой души. — А мне казалось, что это довольно правдоподобно… — Я проверил множество людей, и ни один не подумал углубиться в изучение вампиров или стать охотником. После шоу все возвращаются в обычную жизнь, а впечатления схожи на те, которые испытывают после театра или кино. — В смысле? — не понял Питер, притупив взгляд. В памяти освежился давно покинутый образ, который сопровождала тревога после некоторых шоу. Сколько прошло? Черт возьми, больше года! Еще и Чарли не появился в его жизни. — Ты был на моем шоу? — И не на одном, — легко признался Аро. — Они такие наивные и поверхностные… Одним удовольствием было смотреть этот фарс. Наверное, поэтому они меня не беспокоят. — Так это ты? — Глаза Питера округлились. — Ты прислал те гребаные гладиолусы? — Тебе не понравились? Мне казалось, что люди оказывают такие знаки, когда хотят выразить благодарность и восхищение, ведь лично я не мог позволить себе сказать это. Шумно выдохнув, Питер зажал переносицу. Знак, блядь! Да он несколько дней обходил стороной этот проклятый горшок, пока цветы не завяли и уборщица не выкинула их ко всем чертям. Еще и записка… Чем бы ни хотел поделиться вампир, тогда Питера захлестнуло тревогой. Ему казалось, что это угроза. От людей, вампиров — да от кого угодно! За его грехи и выходки от любого можно было ожидать ножа в спину или клыков в шею. — Больше не присылай цветы. — Почему? — искренне удивился Аро. Питер, не убирая руку от лица, исподлобья посмотрел на него. — Люди всегда любили цветы. Украшали ими дворцы, сады, сейчас и на простых улицах встречается удивительное разнообразие. — Дело не в этом… — В чем же тогда? — не унимался вампир, выглядя, как будто ему действительно был важен ответ. — На сцене ты являешься актером, а актерам также принято дарить букеты. Правда фиолетовые гладиолусы были только в горшках, но мне и это показалось хорошим вариантом. — Аро соединил руки на животе. — Не мог же я уйти после нескольких шоу и не высказать, какое впечатление они произвели на меня. Питер слабо усмехнулся. Что за замашки были у этого упыря? — Ладно, проехали, — кинул он, отпустив переносицу. Аро пожал плечами. — Когда кино смотришь, потом тоже актерам цветы отправляешь по почте? — Я не смотрю кино. — Да ну, — фыркнул Питер. — Разве нет фильма о вампирах, который был бы близок к правде? — Существуют фильмы о вампирах? — Аро напряженно свел брови. — Ну да, — сказал Питер, почесав щеку, которая тут же отдала острой болью. — Ну там, про Дракулу в основном… Это не ставит факт существования вампиров под угрозу? — Кто такой Дракула? Аро выглядел до ужаса наивно и просто, словно ребенок, впервые услышавший правду о мире, вроде почему трава зеленая, а небо голубое. Питер не мог не усмехнуться, поняв, какими контрастами был наделен тот. Как будто и не пытался несколько минут назад расколоть его череп одной рукой. — Тоже проехали, — отмахнулся Питер, посчитав, что хочет хотя бы в этом чувствовать свое превосходство над вампиром. — Про сделку… Я видел, как легко ты вырвал сердце того вампира. Зачем тогда я? — Ты сведущ в делах убийства вампиров, знаешь, что может их уничтожить. Для тебя такое занятие не в новинку, тем более человек, убивающий вампиров, выглядит более естественно, чем вампир, — говорил Аро. — Просто выполняй приказы и не лезь, куда не следует. — Хорошо, — Питер скрестил руки на груди и поджал губы, почувствовав странную храбрость. — Значит, я убиваю вампиров, которые не нравятся тебе, а взамен ты не трогаешь Чарли, Эми и меня. Если же те двое продолжают охоту, то ты убиваешь меня. Если я где-то упоминаю про тебя или нашу сделку, то ты также убиваешь меня. Аро улыбнулся. — Именно так.

***

Потребовалось минимум полчаса, половина геля для душа и горячая температура, чтобы смыть с тела затвердевший осадок от прошедшей ночи. Однако желаемого облегчения Питер не почувствовал. Он лег на кровать и зажег сигарету, надеясь хотя бы в горечи табака найти мнимое спокойствие. Сознание не до конца переварило сделку, пустой взгляд был обращен в потолок. Губы то и дело подрагивали после прикосновений к фильтру. Видимо, у ощущений была слишком разная плотность, отчего они не могли слиться в одно единственное и принести осознание всего того, что случилось. Во-первых, Винсент до сих пор был жив, и сейчас это, пожалуй, ощущалось острее, чем когда-либо. Во-вторых, его завербовал вампир, втянул в мутную сделку. Безусловно, Питер не был против убийств вампиров, даже очень за, но теперь это было не благородным и чистосердечным жестом, а принуждением, условием его жизни. Был ли у него выбор? Очевидно, что нет. Полное безрассудство — тягаться с кем-то настолько сильным, как Аро. Питер попытался. В итоге прочно убедился в этом. Аро не вписывался ни в одно правило, которое охотник помнил наизусть; не имел слабостей, которые действовали на остальных вампиров. Были ли у него слабости вообще? Питер не имел ни малейшего представления, отчего почти убедился в том, что он — бессмертие в полном смысле этого слова. Но не могло же быть так… Мир устроен по-другому, а как-никак Аро все же является его частью. У всего есть слабые места, даже у самого несокрушимого, даже у богов. Имело ли смысл копать глубже, узнавать правду о ранее незнакомом виде? Да и для чего… Питер фыркнул, струсив пепел в стоявшую под боком пепельницу. Насколько незапятнанной оставалась его честь, если он, продолжив убивать вампиров, вступал в сомнительный союз с одним из них? Нет, нет, хватит уже думать об этом… Что сделано — того не изменишь. Если задуматься, то все было не настолько плохо: какая-никакая, но протекция все же была. Это успокаивало, ведь не обещало появления новых врагов-вампиров, особенно подобных Аро. Жизнь бы точно не осталась прежней. Пока это слабо ощущалось, но пройдет месяц другой, и Питеру сложно будет отрицать это. Хорошо, что это он понимал. В прошлый раз пережить изменения было легче, проще, что ли, потому что рядом был такой же безбашенный человек, а сейчас… Черт. Сейчас его нужно оттолкнуть. Далеко. Безвозвратно. Поначалу Питер не признавал, насколько сильно привязался к парню, потому что давно выучил хороший урок: люди приходили и уходили — неожиданно и резко в любом случае, чаще всего по своей воле, поэтому не стоило открывать им душу, тем более селить их там. Рискованное занятие только обостряло предостережение, но Чарли, вопреки крикам разума, смог стать близким. Может, Питер просто видел в нем свое отражение или жизнь, которую всегда хотел иметь, чувствовал настоящую ответственность или просто привязался. Парню удалось одной искрой зажечь пламя внутри Винсента, и, наверное, за это ощущение он отдал бы многое. Теперь же ему нужно оттолкнуть Чарли. Как — Питер и сам еще не знал, но в мыслях назойливо вертелся до жути штампованный способ: заставить Чарли самого ненавидеть его и оттолкнуть первым, по собственной инициативе. Способ рабочий, только причинял слишком много боли. Если не придумает что-то получше, то поступит именно так. От сильного удара о пол скула опухла, лопнувшие капилляры окрасили кожу в сине-фиолетовый оттенок. Повезло, что глаз остался цел: первое время щеку хотя бы можно покрыть консилером, чтобы не было лишних вопросов. Для шоу этим займется гример, а в обычной жизни Питер постарается как можно реже выходить из дома без веской причины. Щеку покалывал холодок от мази. Питер давно купил ее, на всякий случай, хотя старался избегать каких-либо травм. В первую очередь, лицо — это его обложка, визитная карточка для шоу. Ушибы на теле просто не хотелось получать. Переломы, ссадины, гематомы — все это дикий дискомфорт и рушение планов. В принципе, теперь это переставало беспокоить. После ухода Аро не покидал ужасный звон в ушах, как будто треск тех самых планов и жизни вообще. Потушив окурок, Питер убрал пепельницу на тумбочку и шумно выдохнул. Взгляд метнулся к мобильному. По-идиотски, вообще-то, говорить о таком важном по телефону, но сделать это лично было бы намного труднее. Все же Питер был плохим актером. Притвориться куском черствой корки хлеба казалось нереальным. Внешне — точно, но голос все еще можно было контролировать. Пара движений по сенсору, экран вызова, и дыхание сперло, сердце сжалось. Питер сел, облокотившись о спинку кровати, и приложил телефон к уху, обнял себя одной рукой и крепко сжал пальцами ребра. — Питер! А я как раз думал набрать тебя, — после недолгих гудков раздался веселый голос Чарли. — Как ты? «Хреново», — вертелось на языке, но Питер проглотив слово. — Пойдет, — на выдохе произнес он. — Как вечер провел? — Отлично! Мы с Эми ходили в торговый центр, а потом хотели пойти в кино, но там такую муть крутят сейчас… Короче, немного погуляли по парку и поехали ко мне. Мама нашла какой-то новый рецепт лазаньи, так Эми половину умяла… — раздался тихий смех и притворно-недовольный возглас на фоне. — Ладно-ладно, шучу. Кстати, Эми передает привет. — Ей тоже… — Спасибо! — громче послышался голос Эми. Затем вновь Чарли: — А твой как? Что там с логовом, кстати? Все получилось? Питер поджал губы и отвел взгляд в сторону. — Я не поехал туда, — соврал он. — Почему? — словно в непонимании спросил Чарли. — Думаешь, их будет больше, чем обычно? Ты же сохранил адрес? Сегодня можно поехать вместе… — Дело не в этом, — Питер зажмурился, а после поднял взгляд вверх. Чарли терпеливо ждал дальнейших слов, черт… лучше бы говорил что-то. — Я больше не хочу охотиться. Снова молчание. Питер почувствовал жуткий дискомфорт, от которого хотелось спрятаться под одеялом или кроватью, как в детстве. — Ты шутишь? — Нет. — Питер, я не понимаю. Что значит — не хочу охотиться? Ты… — Тяжелый вздох. — Что-то случилось? Ты можешь поделиться со мной. — Нет, Чарли, ничего не случилось, — как можно спокойнее произнес Питер. — Просто не хочу. И все. — Нет, послушай, ничего не бывает просто так. Тем более я знаю тебя. — Херово знаешь, получается, — хмыкнул Питер. — Мое мнение не изменится, пацан. — И что ты предлагаешь делать? — уже без прежней теплоты и радости говорил Чарли. — Охотиться одному? Ты же знаешь, как это сложно в одиночку, без помощи. — Однако вчера ты послал меня одного к тем упырям. — Ты все-таки был там? — Нет! — не сдержался Питер, вновь зажмурившись. — Не был, Чарли! Я что, психопат безмозглый? А если бы там была ловушка? Или целая стая? — Я не понимаю тебя, — Чарли вздохнул. — Давай я приеду, и мы нормально поговорим. Хорошо? — Нет! — Питер! — тверже произнес парень. — Я приеду. Нам нужно поговорить. — Копошение. — Все, буду через полчаса. Звонок завершился. Питер чувствовал слабость, внезапно охватившую все тело. Рука спала вниз, разжала телефон. Паршиво. Чарли оказался более упертым, чем Питер мог себе представить, хотя, скорее всего, он просто недооценивал его. Зачем вообще было усложнять все? Разве не хватало простых слов «не хочу»? А ведь звучало тяжелее всяких долгих объяснений, которые все равно сводились к этой фразу. Только время зря тратить… Питер не был зол или раздражен. Скорее, напуган предстоящим разговором. Неизвестно, в какую бы сторону он повернул, что бы ляпнул Питер, поддавшись эмоциям. Даже пить не хотелось, а то точно бы раскрыл все карты. С другой стороны, так бы он нарушил условия сделки и собственноручно вынес себе смертный приговор… Да, не лучшая перспектива, но так хотя бы была уверенность, что Чарли по-прежнему оставался в безопасности. Нет, какая к черту безопасность? Так стало бы только хуже: пацана бы захлестнули месть и ненависть, желание расквитаться с каждым, кто стал причастен к смерти Питера, а с ними у него точно не было шансов. Пока Чарли не приехал, хотелось хотя бы на время отвлечься. Алкоголь — сразу нет, поэтому оставался только телевизор. Питер взял пульт и включил устройство. Яркая картинка тут же отозвалась мелкой дрожью. Какая злая ирония: первым попавшимся каналом оказался новостной. И репортаж о пожаре в почти пустой местности. Крупная съемка передавала весь ужас увиденного, голос репортера только усугублял ситуацию. — По предварительным данным, в пожаре погибло около двух десятков людей. Спасательной группе удалось остановить пламя спустя час борьбы. Шансы найти выживших — минимальные, но они все же есть. Есть подозрения, что поджог был умышленным, но масштаб пожара больше напоминает утечку газа, — напряженно говорил голос, и Питер чувствовал, как это стало последней каплей. Захваченные крупной дрожью пальцы не с первой попытки попали по кнопке выключения, еще несколько секунд Винсент слышал подробности, но и без них он без труда узнал тот самый дом, в котором был несколько часов назад. Рот приоткрылся в немом стоне. Сколько жизней… И Питер мог их спасти, мог остановить вечеринку, предупредить сразу же, разогнать людей, да сделать хоть что-то, а не тупо шататься по дому и ждать хрен пойми чего! Ну не нашел упырей сразу, так подождал бы их, но один или с минимальным количеством возможных жертв… Блядь! Мог ведь помочь, хоть как-то, а в итоге… В итоге единственный выживший человек — он, как бы странно это ни звучало, спасенный вампиром; единственный убитый вампир — тот, которого убил такой же упырь. Не охотник, не тот, кто и должен был, а вампир, кому ни в одном из возможных, логичных сюжетов не полагалось поступать так. Питер медленно сполз вниз. Хотелось сжаться в клубок, раздавить сердце, гулко бившее по груди и сознанию. Воздух душил, каждый его глоток казался недостаточным, но было невозможно вздохнуть полностью, выпустить этим дрожь. Питер лег набок и вжался лбом в простынь. Голова стала до боли тяжелой. Он почти цеплялся за голую кожу ногтями, как будто это могло помочь, избавить от чувств… Никакой помощи. Оставалось только захлебываться из-за осознания собственной никчемности, слабости и трусости. Какой мир, какие жизни он собирался спасти, если был всего лишь жалким подобием охотника? Это не смекалка, не находчивость — примитивное везение, которое никому, кроме него, не могло помочь. «Ничтожество», — безустанно повторял Питер, кусая губы и до боли сжимая челюсти.