На поражение

Открывая дверь, Питер уверял себя, что сможет стойко продержаться, что он спокоен, собран, но стоило Чарли переступить порог, как тело вновь ослабло. Чарли не пытался улыбаться или лезть с объятьями, как делал обычно. Хмурый, серьезный — сам на себя не похож. Видимо, такое же можно было сказать и о Питере: как только парень посмотрел на него, брови тут же опустились. — Проходи, — проговорил Винсент, закрывая дверь и скрываясь от невыносимого взгляда. — Не голоден? — Нет, спасибо. — Пить? — Ничего, Питер, — кинул Чарли, проходя глубже. Питер толком не смог придумать, что скажет лично, хотя все еще можно стоять на своем и, как попугай, повторять: «Не хочу, не хочу». Возможно, мозг подсунул бы что-то весомее, но пока — тишина. Была надежда на пустые разговоры, которые могли дать достаточно времени для раздумий или просто оттянуть основной, хотя это маловероятно. Чарли уже был в его квартире, а значит, неизбежное намного ближе, чем могло показаться. Мозги пареньку не запудрить. Он явно настроен крайне серьезно. Возможно, даже всю дорогу думал только об этом. — О боже, — испуганно вскрикнул Чарли, резко обернувшись к нему. Питер притупил взгляд, а затем опустил его вниз, где, прямо под ногами Чарли, лежали стекла и револьвер. — Здесь были вампиры?! Питер! Почему витрина разбита? Здесь была драка? Нескончаемый поток вопросов сбил Питер с толку. Он застыл, обескураженный. Извилины в мозгу будто заржавели и не давали ни одной ясной мысли проскользнуть наружу, отчего охотник только тупо таращился в пол. — Питер, черт тебя подери! — сердито продолжал Чарли, оглядывая все помещение. — Это связано с тем, что ты хочешь прекратить охоту? На тебя вышла стая? Питер поднял взгляд на парня. — Нет! — прыснул он и отмахнулся рукой. Хорошо, начало положено, дальше — полет фантазии. — Это я так… дурачился. — Дурачился?! — переспросил Чарли. — Ну да, — Питер беззаботно почесал затылок и пошел к залу, — да нажрался вчера, и что-то в голову стрельнуло, типа, че за херню я понакупал? Работает ли вообще? Помнишь же то ружье, с кольями, которое после пары выстрелов перестало работать? Ну решил проверить все остальное. А ключ от витрины потерял… — Питер искоса посмотрел на разбитое стекло, когда проходил рядом. — Короче, револьвер работает. Чарли непонимающе свел брови и пошел за ним. — Сам хоть цел? Ну, кроме синяка. — Порядок, — вздохнул Питер, наконец-то почувствовав облегчение. Ложь сработала, хотя он сам не ожидал, что выйдет так правдоподобно. — Не смертельно. Чарли сел в кресло и сложил руки на коленях. Молчание затягивалось, напитывало воздух сомнениями, нерешительностью и заставляло желудок сворачиваться. Питер начинал бояться ее больше разговора. Решив не сидеть без дела, он встал у полок с алкоголем и пробежался взглядом по каждой бутылке. Вряд ли что-то могло перебить противный привкус страха во рту, но попытаться стоило. Тем более трезвость начинала нравиться все меньше и меньше. — Ты уверен в своем решении? — проговорил Чарли. Питер закусил щеку изнутри, взял бутылку бренди. — Да, — коротко кинул он, открутив крышку. Стакан быстро наполнился медной жидкостью. — Но почему? — Питер чувствовал, что парень пристально смотрел на него. — Я не хочу давить на тебя, но это такое неожиданное решение… Вот я и думаю, что оно поспешное. — Я все обдумал. Наверное, намного раньше, но решился сказать только сегодня, — ложь лилась легко и непринужденно. Питер мысленно усмехнулся. Видимо, истерика, заставшая его в спальне, высосала все эмоции и чувства или притупила их настолько, что теперь они не ощущались вихрем или мощной волной в душе. — Раньше? — потерянно повторил Чарли. — Но ты даже не заикался! Я бы понял все, если бы ты отказывался идти на рейды или был не таким увлеченным… А ты же сам столько нового рассказал мне! — Ну, как это обычно бывает: эмоциональный порыв, под ним творишь всякую дичь, а потом остываешь и забиваешь хер, — монотонно сказал Питер, сделав глоток и облокотившись о столешницу. — Наверное, я просто переболел этой темой и задумался о жизни. Тебе, кстати, тоже советую. Он нарочно не смотрел на Чарли, предпочитая занять взгляд любой вещью в комнате. Может, лгать и получалось, но вряд ли бы эффект сохранился, если бы Питер позволил себе взглянуть в чужие глаза. Именно они могли разорвать плотину внутри него. — Ты говоришь об этом так, будто мы не людям помогаем, а в игры играем, — Чарли говорил, качая головой. С осуждением или непониманием — непонятно. — Питер, я не понимаю… — Все ты понимаешь, — фыркнул Питер, глотком опустошив стакан и поспешив налить новую порцию. — Вот такая я тварь трусливая! — Ты не тварь трусливая, — уверенно произнес Чарли и встал. — Какого черта ты делаешь это? — Потому что это гиблое дело, пацан, — Питер вдохнул сквозь сомкнутую челюсть, словно прошипел. — Проваливай и ты из него, пока не поздно. Может, нам и везло все это время, но сколько это продлится? Год? Месяц? А может, в следующий раз нас уже сожрут эти твари. Моя смерть никому боли не причинит, а вот у тебя есть Эми и мать. Подумай наконец-то о них. Видимо, слова и правда подействовали, раз Чарли не двинулся с места, не сказал ни слова, но взгляд напряженно застыл на Винсенте, будто смотря сквозь него. На миг сердце вздрогнуло. Питер заглушил это алкоголем. — Ты какой-то… — отрешенно начал Чарли, отведя взгляд, мотнув головой, — странный. Бровь дрогнула, и Питер по максимуму выгнул ее, словно в непонимании, старался показать крайнее удивление. Если Чарли удалось разглядеть перемены, то это рушило все оставшиеся надежды. Ну не к месту сейчас эти упертость и настойчивость, желание правды и объяснения каждого шага… — Не ты ли мне говорил, что не хочешь быть похожим на прошлого себя? — продолжил парень. — На этого трусливого лжеца, который окружил себя иллюзиями и полным развратом… Я же поверил в тебя, Питер, — в голосе просачивалось разочарование. — Ты поверил в себя! А сейчас? Нет, я понимаю, если страшно, но кому не бывает страшно? Тем более ты не один. Я всегда могу защитить или помочь. Вместе мы сила! Питер фыркнул. Речь пробудила чувства, но они перестали что-либо значить. Нужно продолжать стоять на своем, отговаривать, отталкивать. Чарли был красноречив и умел надавить на нужную точку, только сейчас это бессмысленно: они уже втянуты в игру, итог которой неминуемая гибель. В логове вампиров, от обескровливания или банальной для обычного человека вещи — неважно. Питер четко понял, что хотел для Чарли лишь последний ее вариант. В лучшем случае, когда сам давно будет мертв. — Питер, — теплее произнес Чарли, подходя ближе, — ну вспомни, как однажды на тебя сразу двое набросились, а я успел отпугнуть их святой водой. Или как я промахнулся и вставил кол не в сердце, а немного дальше. Ты же с одного удара потом попал, а я еще смотрел и думал, что хочу быть таким же крутым охотником, как и ты… — Грустная улыбка появилась на лице Брюстера. Питер лишь искоса смотрел на него. — А сколько таких случаев было всего? Десятки! Каждый раз мы на грани смерти, но в итоге уберегаем друг друга от нее. — Чарли встал у барной стойки, напротив Винсента. — Что я буду делать без тебя? — Жить, — сухо выдал тот, — как обычный человек. Заведешь семью, купишь дом и будешь торчать в офисе целые сутки. Пальцы сжали стакан. Хотелось отойти, но ноги не слушались. Занять себя чем-то, но бренди, как на зло, не лился в горло. Крепость равнодушия и уверенности оказалась не такой уж и надежной, какой Питер поначалу представлял ее. Слова, наполненные воспоминаниями, убирали из основания по кирпичику. — Я не буду прекращать охоту, — уверенно заявил Чарли. Питер не сдержался: резко посмотрел на него со смесью страха и неодобрения. Брови свелись к переносице, образовав между глубокую складку. — Ты прекратишь охоту, — настойчиво проговорил он. — Но я не хочу. — Так перехоти! — Ну а почему ты не можешь перехотеть? — передразнил его Чарли. — Да потому что я уже точно решил! А ты пытаешься мной манипулировать! — Нет! Я не манипулирую, — фыркнул Чарли, скрестив руки на груди. — У меня получится совмещать охоту и обычную жизнь, даже если я буду действовать один. Тем более сейчас это получается. — Ни хрена у тебя не получится, — едко произнес Питер, шумно поставив стакан на столешницу. — Может, сейчас тебе кажется так, потому что я принимаю все ужасные стороны охоты на себя. — Мы равны, Питер. — Возможно, — Питер вздохнул, мотнул головой и, сделав небольшую паузу, продолжил: — Только тебя не мучает бессонница, на тебе нет ответственности за юнца, которого ты втянул в это дерьмо вместе с собой, твоя жизнь еще не испорчена, потому что вампиры не убили близких тебе людей. Блядь, да у тебя хотя бы есть эта жизнь! Ты знаешь, что вернешься к матери и Эми, которые ждут тебя и любят, а я возвращаюсь в это! — Он небрежно вскинул руку и часто задышал. — Одумайся, пока не потерял это. — Но я почти потерял все это, когда впервые столкнулся с вампирами, — Чарли тяжело сглотнул, — поэтому не хочу прекращать охоту. А еще потому, что могу помочь другим людям не потерять их семьи. Ты же сам столкнулся с этим, Питер. Представь, если бы был охотник, которой смог бы спасти твою семью… Я хочу быть им. Спасать семьи и детей. — Всех не спасти, — только и сумел сказать Питер. Семья, которую он потерял на собственных глазах, была болевой точкой много лет. Его начинало трясти, разум сковывали страх и воспоминания крови, криков, пустых глаз родителей, которым уже ничто не поможет. Только прошло слишком много лет, чтобы Питер вновь чувствовал вину и обиду на весь мир. Если приют не закалил, то дал понять, что судьба была еще той сукой и выбирала любимчиков. До совершеннолетия он пропитался обществом отвергнутых ею сполна и, в конце концов, перестал с завистью смотреть на счастливых детей, знающих о семейных ужинах, об отцовской строгости или материнской теплоте, уюте родного дома. Чарли был одним из таких детей. Ему незнакомо одиночество, незнаком образ отшельника. Даже с Эми повезло: девушка хоть и не желала ввязываться в охоту, но принимала дело партнера и поддерживала его. Стоило же Питеру в юности найти кого-то близкого, впустить в душу и почувствовать комфорт, как сразу же хотелось открыть все шкафы и выпустить всех скелетов. Он надеялся, что его поймут, поддержат и выслушают, но только начинался разговор о вампирах, как его высмеивали и просили поменьше смотреть фильмов, мол, это уже нездоровая одержимость, а никаких упырей не существовало, и вообще — сходи к врачу, проверь голову. Ошпарившись дважды, Питер повесил на этот шкаф еще пару замков, а ключи выкинул. Шоу и образ охотника на вампиров появились из-за не покидавших мыслей. Слишком много фактов, слишком ясными были воспоминания о роковой ночи, лишившей его всего. Что ж, сделать травму игрой стало не только терапией, но и прибыльным делом. Возможно, на пару лет он и вовсе убедил самого себя в том, о чем ему пытались донести в молодости: вампиров не существовало, а детский разум придумал их как оправдание веры в человечество. Спустя годы самообмана жизнь повернулась на сто восемьдесят градусов, как будто вернувшись к первоначальной тропе. Вампиры существовали — это нерушимый факт. Месть осуществилась. Ничто не сдерживало от охоты. Никто больше не мог внушить сумасшествие. Однако теперь все снова менялось, поворачивалось на тех же градусах, но ставило на новую тропу: не отрицания, не принятия — тропу лжи. Лги, что ничего не знаешь. Лги, что вампиров нет. Лги, что ты не сталкивался с ними. Лги, чтобы спасти. Плечи опустились. Питер пошел к креслам, но Чарли быстро оказался рядом и схватил его за руки, поворачивая к себе. — Давай найдем компромисс? — с надеждой предложил парень. — Например, я больше не буду уговаривать тебя, но продолжу сам… — Нет! — вскрикнул Питер. — И буду только просить советы или оружие у тебя, — проигнорировал Чарли, улыбнувшись. — Нет! Ты не продолжишь охоту! И точка! — Ты не запретишь мне делать это. — Ты безмозглый кретин! Сдохнешь же в первую вылазку без меня. — Зачем ты это говоришь? — взгляд Чарли помрачнел, а хватка ослабла. Питер без труда освободился от нее, но отходить не стал. — Я достаточно знаю и умею, чтобы здраво оценивать все риски. Пока я жив, то буду убивать этих тварей. — Ты не понимаешь, во что ввязываешься. — Я прекрасно понимаю. — Вздох. — Как и ты. Мы оказались в одинаковой ситуации, но выбрали разные пути. Это нормально. Я не буду отговаривать тебя, но и ты, пожалуйста, перестань отговаривать меня. — Ты придурок! — вспылил Питер и до боли сжал челюсти. — Все сдохнут из-за твоей твердолобости! — Да почему?! — От возмущения Чарли свел брови, энергично жестикулировал. — Я аккуратен! Никто и не подумает искать мою семью! Как они вообще узнают о ней?! — Да они уже все знают! — Питер осекся, когда встретил непонимающий взгляд Чарли. Черт. — В каком смысле? — тише спросил тот. Ляпнул, не подумав. Вырвалось само по себе. Глупые оправдания. Изначальный план дал трещину, но в голове тут же появился новый. Питер ходил по тонкому лезвию, хотя, в принципе, условия он не нарушал. Хотелось верить, что Аро, если узнает, подумает так же. — Присядь, — спокойно попросил Питер, но Чарли отказался, требуя незамедлительных объяснений. Сейчас точно нельзя сказать лишнего. Каждое слово, каждый намек могли стоить их жизней. Питер выпрямился. Рот не хотел открываться. Как будто язык отрезали или прикрепили к небу, а причиной была сделка. Ее тень не покинула ни на минуту. Напоминание вертелось на уме, не давало шанса забыть хотя бы на короткий миг. Все же условия были более чем жесткими, убедительными, чтобы пренебрегать ими, идти на риск. — Чарли, я… — Голос дрогнул. Питер проглотил вязкую слюну. — Может, я и не хочу прекращать охоту, но мы должны это сделать. Другого выбора нет. — Что?.. Питер вздохнул. — Послушай, если мы продолжим охоту, то нам грозит опасность. Нам всем. — Питер внушительно смотрел на Чарли, чувствуя, как при этом дрожал взгляд. — И Эми, и твоей матери, и всем остальным… Все серьезно, пацан. Чарли непонимающе смотрел на него, словно не принимая услышанное. — Какая опасность? — робко спросил он. — Какая еще опасность может исходить от вампиров? — Питер поджал губы. Взгляд парня тут же стал яснее. — В общем… Я не трус. Я просто хочу защитить вас, но ничего не получится, если ты продолжишь, даже в одиночку, даже тайно. Не знаю, как, но они точно узнают это. — Они — это вампиры, да? Все-таки они были у тебя? — Они были в клубе. И искали меня, — придумывал Винсент. — Им известно о твоих родных и обо всем, что мы наделали за последний год. Нам пошли на уступки и дали право на жизнь, но с таким условием. — Это же бред, — Чарли покачал головой. — Вампиры сами пошли на уступки? У тебя хотя бы есть гарантии, что они действительно сдержат слово? — Есть. — Слабо верится в их добросовестность, если честно. Как они вообще поняли, что это мы убивали вампиров? — Наверное, упустили какого-то, вот он и донес верхушке. — Так почему сразу не убили? Без предупреждения, — в голосе был скептицизм, отчего Питеру становилось не по себе. Как бы ложь не обернулась против него. — На их месте я бы не церемонился и… — Пацан, тебе мало того, что нам дали шанс на жизнь? Ты хочешь членами помериться с ними? Или что? Просто поверь мне. И забудь об охоте. — В голове не укладывается… — Видимо, не все вампиры твари бездушные, — фыркнул Питер, отводя взгляд в сторону. — Я хочу верить им, потому что выбора больше нет. — И так просто сдаться? Да ладно, разве их визит не говорит о том, что нас боятся? — Брови Чарли приподнялись, а взгляд засверкал, словно охваченный безумной идеей. — Мы же теперь небезызвестные охотники! Нас знают! Значит, можем выйти на ту верхушку и расправиться с ними, чтобы точно укорениться… — Нет, блядь, нет! Чарли! Включи мозг! — Питер грозно ткнул пальцем в его грудь. — Что за херовы амбиции?! Ты хоть понимаешь, что ставишь под угрозу жизнь мамы и Эми? Блядь, если бы я был на твоем месте, то ставил бы их жизни превыше всего, а не мечтал о тупых подвигах, которые нахуй никому не сдались! Это вампиры, а не школьные задиры. Их просто так не обхитрить. Взгляд потух. Чарли больше не выглядел уверенным и смелым, как минутой ранее. Видимо, слова все же прошлись по живому, разрушили иллюзию всесилия и безграничных возможностей. — Хуже будет, если они убьют на твоих глазах их обеих, а тебя оставят в живых… Представляешь, каково это: видеть, как умирают самые близкие люди? Я это знаю, пацан. И не желаю тебе того же. На юношеском лице совсем пропал румянец. Стеклянный взгляд будто отражал мысли, яркими картинами всплывавшими в сознании после слов Питера. Да, он понимал, что это слишком жестоко, но по-другому огонь не получалось потушить. Несколько минут они стояли в тишине. Только сбивчивое дыхание Брюстера держало Питера в понимании, что это действительно происходило. Вся жизнь, внезапно появившаяся благодаря нему, рушилась; все мосты к ней сжигались холодным огнем, разведенным алыми глазами. — Теперь я понимаю, — невесело усмехнулся Чарли. — А то я почти убедился в том, что люди не меняются. Взгляд, поднявшийся на Питера, стал осмысленным, полным понимания и принятия. Питер усмехнулся в ответ, отвел взгляд, когда внезапно почувствовал покалывание в глазах. Попытавшись скрыть это, он крепко обнял Чарли, поджал начинавшие дрожать губы. Однако не смог сдержать это полностью: вздох вырвался сам по себе, когда чужие руки обвили его в ответ. Чувствовалось тепло, быстрое биение сердце, дыхание — и все это будто пропитано искренностью. Питер считал это единственной, которую он не мог себе позволить, которую никто не давал ему всю жизнь. Из-за этого горечь утраты ощущалась острее. Вряд ли бы кто-то мог подарить ему это снова. Мгновение тянулось бесконечно долго, словно давало сполна прочувствовать свою силу. Питер понимал, что будет вспоминать об этом в моменты глубокой тоски, лишь бы держаться на плаву благодаря единственному хорошему воспоминанию за последние годы. Если это и была последняя их встреча, хотелось завершить ее на хорошей ноте, остаться в памяти настоящими, не скрытыми выстроенными корками защиты от внешнего мира. Хотя вряд ли Чарли думал об этом. Питер против воли задрожал и пожалел, что не надел футболку или халат: парень ведь легко мог почувствовать это. Видимо, так и произошло, потому что в следующий момент теплая ладонь начала поглаживать сгорбленную спину. — Но я не оставлю тебя, — шмыгнув носом, сказал Чарли. — Мы будем тебя навещать. И ждать к себе. — Не нужно, — прошептал Питер, приоткрыв глаза. — Наверное, нам лучше вообще не видеться. — Если это поможет, — парень вздохнул и аккуратно отстранился, стирая с глаз влажность, — то можем просто созваниваться. Питер улыбнулся и кивнул. На пороге Чарли снова обнял его, но слезы сдержал, хотя было видно, как дрожал взгляд от невозможности сдерживать чувства. — Все будет хорошо, — проговорил Питер, понимая, что это пустое обещание. Ничего у него самого могло быть хорошо. Теперь — нет. Только понимание, что условие выполнено, что жизням невинных ничего не угрожало, облегчало душу. Последний мост горел завидно ярко, а жар от него опалял грудь, в то время как спину уже пронизывал чужой холод.

***

Уже этим вечером курьер оставил у охранника письмо. Питер забрал его и с режущим сердце чувством увидел адрес, написанный знакомым почерком. Губы искривились в оскале. Хотелось смять бумагу и выкинуть к чертовой матери, но разум все еще был при нем. Почему-то Питер был уверен в том, что Аро следил за ним, за каждым его шагом, особенно после сделки, иначе откуда ему было знать подробности его жизни? Скорее всего, он давно был на крючке у этого упыря. В мыслях до сих пор не укладывались последние сутки. Буквально прошлым днем Питер громко, беззастенчиво рассмеялся бы в лицо любому, кто бы осмелился рассказать ему о будущем. Подумал бы, что это бред, и рассказал Чарли о безграничных возможностях человеческой фантазии, но, оказавшись в этой реальности, было не до смеха. Его будто перебросило на другой берег реки, и не было шансов вернуть, переплыть. Не из-за расстояния, ведь Питер все еще отчетливо видел силуэты и пейзажи на противоположной стороне, а значит, не так далеко его и отбросило. Видимо, дело было в глубине неизведанного дна реки. Можно быть умелым пловцом, не бояться неизвестности, только Питер точно знал, что могло поджидать его там. Неверный шаг в любую из сторон мог стать роковым. Здравый смысл выстроил забор у самого края берега, толкал к единственной тропе, но больше двух шагов не получилось сделать. События последних дней слишком ярко отразились на состоянии Питера. К вечеру навалилась усталость, повлекшая за собой тяжесть. Ему нужен был хороший отдых, желательно день-два, чтобы отлежаться и нормально выспаться, пока не было ни репетиций, ни шоу, ни чего-то еще. Уснуть на рейде означало моментальную смерть, поэтому Питер и затянул с первым логовом. Для остальных трех он не придумал оправданий, кроме как отсутствие любого желания. Тем временем прошло больше недели. Письма приходили раз в два дня, как по графику. Курьер оставлял их у охранника, охранник звонил Питеру, а Питер, в свою очередь, забирал их и уже в квартире долго смотрел на указанные адреса. Никаких закономерности или потаенного смысла в них точно не было. Разбросанные в чертах города и пригородах, они ничем не отличались от тех, что удавалось раздобыть Чарли. Вампиры точно не были глупцами, поэтому жили среди людей, пытаясь уподобиться им, чтобы не вызвать подозрений и держать пищу свежей. Средиземноморские вообще уникальны: убивали не сразу, а держали жертв взаперти по несколько дней, не спешили высасывать кровь, растягивали удовольствие. Словно люди, предпочитавшие домашнюю кухню ресторанной. Среди них были и те, что наедались вдоволь за раз и бросали людей умирать от боли и потери крови. Интересно, менялись ли методы в зависимости от вида? То есть, Аро так же растягивал трапезу или убивал сразу? Нужно ли ему было хранить ненужные тела, в жилах которых все еще лилась питательная жидкость? Любопытство жгло, и порой Питер окунался в раздумья с головой, только ни к чему толковому так и не пришел. К сожалению, у него и правда не было ни крупицы информации, ни одного упоминания о вампирах с бледной, почти белой кожей, красными глазами и физиологией, в сотни раз превосходящую не то что человеческую — известную вампирическую. Питер даже пробежался по книгам о вампирах из собственной библиотеки, но и там абсолютный ноль. Как будто любые доступные знания о них ни разу не проскользнули в людской мир. Или были надежно стерты — Аро же упоминал, как важна тайна их существования. Что ж, теперь и логика прослеживалась. На вторые сутки, после получения четвертого письма, Питер ждал пятое, по-прежнему не приступив к исполнению прошлых. Однако ничего не пришло. На следующий день — тоже. Может, ему решили дать отдых? Мол, хорошая работа, справился с остальными, так перед следующими наберись сил. Бред. Если в адресах не было закономерности, то в их получении — да. Одно и то же время, через один и тот же промежуток времени. Либо Аро был любителем стабильности, либо поиск следующего логова занял больше времени. Либо… Питер не знал третье «либо», но странное предчувствие настораживало. В этом определенно должен быть подводный камень, который незаметно привязали прочной веревкой к его ноге и вот-вот собирались кинуть в дно реки. В один из вечеров Питер сидел на кресле и снова рассматривал адреса. Допивая мидори с горла, он не мог выкинуть из головы мысли о своем бездельничестве. Раньше, стоило Чарли только намекнуть, Винсент забивал и на усталость, и на моральный упадок — собирался за считанные минуты и выезжал. Теперь же не мог заставить себя и спустя две недели. Свободных вечеров было достаточно, но их он провел совершенно за другими делами, если опустошение бутылок алкоголя и тупое рассматривание вида из окна можно было назвать так. Разум кричал, что тянуть больше нельзя, тем более он по-прежнему был охотником на вампиров, логова приносили ему чуть ли не на блюдечке. Казалось, забей на гордость и отправляйся на рейды. Ничего же не изменилось в этом плане. Только вот именно гордость останавливала каждый раз, стоило только вспомнить о заказчике. Согласие на сделку было лишь формальностью. Поначалу Питер думал, что беспрекословно выполнит условия. Поначалу так и было, но, когда наступила главная часть, все существо стало стеной и не желало отдавать нити кукловоду. Питер тихо проскулил, сползая вниз по креслу. Руки повисли с подлокотником, а напряженный взгляд обратился к потолку. Что он творил? Какая к черту гордость? Почему он не вспоминал о ней, когда продавался шоу-бизнесу и возводил труды всей своей жизни в крайнюю степень идиотизма? Почему это произошло именно сейчас? Да, может, повод был и весьма веский, но значил ли он больше, чем жизни людей? Не они ли волновали Питера больше остального весь прошлый год? Хотя… Кроме Чарли и Эми, спас ли он кого-то напрямую? Вырвал из лап кровожадных упырей? Да, чувство тревоги постоянно ходило по пятам и заставляло пристально всматриваться в каждого «странного» прохожего, но это больше походило на беспокойство о собственной шкуре. Питер крепко зажмурился, до белых бликов перед глазами, которые помогли отогнать мысли. Все же лучше было думать, что он делал все это ради других людей, что внезапно начали волновать. Завербованный вампиром, он все равно оставался охотником. С не самой чистой совестью и запятнанной честью, конечно, но предрассудки стоили сотни жизней. Всех не спасешь, не поможешь каждому, зато хотя бы сохранишь некоторые, пускай и самую малую часть. За две недели у Винсента была куча времени, которые он мог посвятить охоте. Расправился бы с тварями, облегчил душу и придал значение своему существованию, а что он делал вместо? Нажирался, напоминая тварь похуже вампиров. Поддался дудке гордости и упустил столько драгоценного времени. На следующий день Шон оперативно прислал график репетиций и шоу на грядущую неделю. Питер тяжело вздохнул, понимая, что нагрузили его не по-детски. Сам виноват. Просрал две недели, так что потерял право жаловаться. Раньше ведь получалось совмещать рутину и охоту, верно? Стоило попробовать и сейчас. Тем более шоу были так же по вечерам, три раза в неделю, в отличие от ежедневных репетиций, но и те выпали на полдень. Как раз успеет с первым логовом.

***

Соглашаясь на сделку, начиная охоту, Питер особо не задумывался об отличиях. В принципе, казалось, что их и не должно быть. Все четыре раза он вооружался привычным набором, выезжал ночью и возвращался рано утром. Спал мало. О еде почти забыл. И все же нашел подлую закономерность: в записках с адресами были только адреса. Все. Никакой дополнительной информации, по типу описания логова, количества упырей, гнездо ли это с новообращенными где-то в подвале или шкафу. До этих пор Питер не осознавал, насколько глубоко копал Чарли. При нем была не только эта информация, но и что-то по типу особых предпочтений вампиров, если в логове их не оказывалось; внешний вид, чтобы не перепутать с людьми (мало ли). Сейчас же приходилось тратить чуть ли не в два раза больше времени только на то, чтобы просчитать все риски и посчитать жертв. Обычно Питер садился на крыше, оставался в машине или ненароком проходил рядом, а нужные сведения записывал на тех же листках с адресами, смешивая свой корявый, угловатый почерк с неизменно плавными и аккуратными буквами Аро. К слову, с тех пор он больше не появлялся в квартире. Питер позволил себе расслабиться и ослабить бдительность. Видимо, никто не собирался отслеживать каждый его шаг. Великолепно. Вампира будто вовсе не интересовало, что происходило у его нового «союзника», как он умудрялся чисто выполнять работу и при этом обходиться парой синяков. Хотя тут даже Питер приходил в шок. Может, у него действительно чертовски удачливая задница? Или кто-то наверху был более-чем обеспокоен ее сохранностью? Или же пока что ему попадались настолько безмозглые кретины, беспечно бродившие в мире людей, что и не подозревали о давно действующем охотнике? В любом случае, Питер даже знать этого не хотел. Стать звездой телеэкранов — одно дело, а звездой среди вампиров — совершенно другое. Тут уже проходила тонкая грань, напоминавшая лезвие. Оступишься, и все. Пропал. Слава, которую ему никак не хотелось приобрести. Прошла всего лишь неделя, как Питер, измученный до каждой клеточки тела, вернулся с последнего рейда. Солнце давно было выше горизонта, и он плотно зашторил окна спальни, снял казавшуюся тяжелой одежду и упал на мягкий матрас. Наверное, впервые было ощущение, что можно провалиться сквозь него. В принципе, сейчас хотелось только спать, так что пусть его хоть сожрет эта мягкость. Вечером нет шоу — суббота, весь народ зависал в казино или клубе. Если ему доверили лишь четыре логова, то это было блаженством. Питер давно не чувствовал себя настолько изнуренным. Отдохнуть бы неделю-другую, вернуться к прежнему ритму жизни, а там и продолжать можно. Если, конечно, на него все еще были планы. Расслабленный мозг, наполовину уснувший, вертел мысль: может, отсутствие новых адресов означало конец сделки? Ждать ли следующих — вопрос, несомненно, хороший. Питер зевнул и с головой накрылся пледом. А если их не будет? Получалось, сделка закончена? Он выполнил свою часть, Аро получил желаемое и сохранил его жизнь. Все в плюсе, всем хорошо. Можно стереть этот фрагмент из памяти, как дурной сон, и не вспоминать в трезвом уме, да и в обратном — тоже. Питер ошибался. Сон настиг неожиданно. Только сила извне могла выдернуть из него, но потребовался всего-то слабый свет в лицо, сразу же перекрытый чужой тенью. Поначалу казалось, что из-за недосыпа и бешеного графика начинался бред. Или банально — он все еще спал, это сон. Однако сверливший взгляд напротив был куда реальнее. Как только осознание пришло, Питер подскочил с кровати, покрываясь мурашками то ли от холода, то ли от ужаса. — Какого хрена?! — крикнул он, впопыхах накидывая на себя халат и крепко завязывая пояс. — Ты, блядь, как здесь оказался? Кулаки непроизвольно сжались. Взгляд, пристальный и явно недовольный, не сходил с него ни на секунду. Аро стоял спиной к распахнутому настежь окну, падающий сзади свет которого делал лицо темнее, а глаза — ярче. — Очевидно, что через дверь, — кинул тот, сложив руки в карманы. — Мне интересен ход охоты. — А можно было по-нормальному прийти или хотя бы предупредить заранее, а не врываться, когда я сплю? — едко выплюнул Питер, стараясь смотреть на него так же. — Я только закончил с последним местом. Все. Чисто. — Я знаю. Питер выдохнул раздражение. Он не почувствовал страх или ужас, хотя только это и испытывал, когда встречался с Аро последний раз или думал о нем. Сейчас же, вероятно, его сбила с толку неожиданность, приправленная не пришедшим в ясность разумом. Резкий подъем заставил голову пульсировать от боли, из-за чего сконцентрироваться на реальности было еще сложнее. Но и стоять просто так не получалось. — Ну и? Претензии? Жалобы? — фыркнул Питер, развернувшись и приложив кончики пальцев к вискам. — Чтоб ты знал, ни то ни другое мне не интересно. Я свою часть сделки выполнил. Массаж висков не делал ни лучше, ни хуже, но застыть в ожидании непонятно чего не хотелось. Аро же не сводил с него напряженный красный взгляд, на который невозможно было не реагировать или не возвращаться к нему. Это смущало и интриговало одновременно. Не то что Питер когда-то наблюдал в себе склонности к азарту, но от желания узнать, что скрывалось за взглядом вампира, появлялось щекочущее нервы чувство. — И вообще, можно больше конкретики? Ты присылаешь только адреса, а информации о вампирах — ноль. Что, если там целая стая? Как мне, по-твоему, отбиваться от них? А если пуль или колов не хватит? Играть в догонялки? — прыснул охотник, вопросительно изогнув бровь. — Мне нет до этого никакого дела. Тем более это часть твоей работы, — кинул Аро. — От этой работы сдохнуть можно, — прошипел Питер. Убрав пальцы от лица, он глубоко вздохнул. Нужно переместиться в зал, а то переговоры в спальне немного напрягали. Не столько содержанием, сколько атмосферой. Одеться тоже не было бы лишним. — Ты рассчитывал на другой исход? Зрачки Питера сузились. Он медленно перевел взгляд на Аро, не совсем поняв, что тот имел в виду. Очевидно, конечно, что рано или поздно удача перестанет ходить за ним следом и смерть настигнет в стычке с упырями, но слышать это от Аро, даже не напрямую, было малость странно. Создавалось впечатление, что именно его смерти он и ждал от сделки, а вновь увидев живого, злился, ведь план провалился. — Выйди, — сглотнул Питер, указав взглядом на дверь, — пожалуйста. Вместо слов Аро прикрыл глаза и приподнял подбородок. Ни вдоха, ни выдоха не последовало, но плечи слегка расслабились, пропали морщины у лба. Вампир оставил его одного в комнате под тихий стук каблуков. Питер быстро нацепил на себя домашние штаны и футболку, слегка запутавшись в горловине. Аро стоял у кресла, упираясь о его спинку локтями и ожидающе смотрел в пустоту, пока не услышал приближающиеся шаги. Одна рука проскользнула внутрь пиджака, и вскоре Питер увидел протянутый конверт. Такой же, как и все остальные. — Еще один? — спросил он, взяв конверт и отложив на столешницу. Аро медленно перевел на него взгляд, наполненный легким непониманием. — Ты же не надеялся на обратное? — Усмешка искривила бледные губы. — Адресов достаточно, так что ты точно не останешься без дела. Питер поджал губы. Размечтался, что уж там. Зато теперь точно будет знать, что просто так его не оставят. Какую бы цель ни преследовал упырь, Питеру никуда не деться, словно он был главным звеном в ее достижении. — Ты достаточно тянешь с охотой, Питер. Мне это не нравится. — Я не могу бросать все дела и, сломя голову, бежать в логова, — фыркнул Питер, сложив руки на груди. — У меня и своя жизнь есть, вообще-то. Усмешка Аро стала совсем ироничной, как будто он услышал великую глупость. — Ты такой наивный, Питер, — проговорил вампир, скользя по нему взглядом. — Будет нелегко однажды потерять удовольствие от этого, но я смогу пережить. Питер нахмурился, крепко вжавшись пальцами в нежную кожу на плече. Надо же — удовольствие. А чего он вообще ждал от кровососа? Сострадание? Понимание? Вот это — действительно наивно. В его глазах он точно выглядел шутом, только и годным для того, чтобы веселить и развлекать аристократов, каким и выглядел Аро. — Я все еще человек. Мне нужен отдых, — переборов робость, произнес Питер и расправил плечи. — Как только появится свободное время, то я сразу поеду по адресу. — Сколько тебе потребовалось времени, чтобы сделать это? — Ну, неделя где-то… — А на что ты потратил остальное время? — Какая, нахуй, разница? Это мое время. Тебя оно не касается. То, с какой наглостью вырывались слова, показалось Питеру непозволительным, выходом за границы дозволенного. В прошлый раз он расплатился за это крупным синяком на щеке, который совсем недавно сошел с лица и перестал быть надоедливой проблемой для гримера. Сейчас стоило морально подготовиться к повторному уроку за длинный язык и привычку сначала говорить, а потом думать, только вот Аро не сдвинулся с места. Взгляд будто стал шире. На всякий случай Питер немного отошел в сторону столешницы и облокотился о край рукой. — И правда, — все же сказал Аро, отпустив спинку кресла. — С моей стороны было бы несправедливо лишать тебя удовольствий от обычной жизни, а их и так ничтожно мало. — Вот так вот, — увереннее ответил Питер, сглотнув. — Какое благородство. — Попытка не пытка. Видимо, упырь был в хорошем расположении духа, раз шел навстречу, поэтому стоило продолжить наглеть. — Еще мне нужны личные границы. Аро удивленно приподнял бровь. — Когда в следующий раз решишь прийти ко мне, то предупреждай хотя бы, хорошо? Или звони в дверь, блядь, а не появляйся как у себя дома. — Нет, — отрезал вампир с самым спокойным видом. Питер закусил щеки изнутри. — Ты не можешь в любой удобный момент врываться в мою квартиру. — И что же меня остановит? Видимо, ничего. В этом можно было убедиться сполна после сегодняшнего вторжения. Каким способом у него это получалось — Питер не знал и знать не хотел, и от этого становилось все больше не по себе. Получалось, визит Аро мог быть совершенно спонтанным и неожиданным, в любое время дня и ночи, чем бы Питер не был занят. Вообще в список входило не так много вещей, но все же парочка оставалась слишком личными, интимными, и вот тогда увидеть рядом вампира не было ну никакого желания. Питер же не фетишист. — Хотя бы давай с порога знать о своем присутствии, — заключил он, вздохнув. — Постараюсь. Дальше в комнате повисло молчание. Питер просто не знал, что можно еще сказать, какие права выкачать у вампира, ведь стало довольно понятно, что с каждым новом требованием его все больше загоняли в рамки, издали напоминавшие прутья клетки. Быть послушным охотником на побегушках — одно дело; понимать, что ни ты, ни твоя жизнь, ни, тем более, твое личное пространство тебе не принадлежало — другое. Может, он находился в дымке иллюзии, воображая свободу, но от этого становилось немного легче. Молчание же вовсе не смущало Аро. Он продолжал стоять на месте, и это уже смущало Питера. — Ты упоминал фильмы о вампирах, — внезапно сказал Аро, вернув взгляд на охотника. — Могу ли я посмотреть их? — Серьезно? — обескураженно проговорил Питер, ожидая услышать все, что угодно, кроме этого. — Вполне. — Аро склонил голову к плечу, ожидая ответ. Питер взял за правило, что отказа для этого вампира не существовало в природе, но выглядел он как раз так, будто был готов принять его. Выжидающий, терпеливый, стоял на том же месте. Взгляд тоже оставался неизменным, будто располагал к себе, а не запугивал и намекал об отсутствии выбора. — Ладно, — кинул Питер и пожал плечами. После он повел Аро в небольшую комнату с плазмой чуть ли не на всю стену, где обычно и смотрели все фильмы, но в большинстве случаев люди оказывались здесь для прелюдии. Питер отогнал воспоминания и взял пульт. У него давно существовала отдельная папка с подборкой всех возможных фильмов про вампиров, которую он пересмотрел в общей сложности… много раз. Ну, хороший эффект они оказывали на слишком пугливых: включаешь «Носферату», а там и грим, и атмосфера сразу наводили ужас и страх, от которого хотелось прижаться к сильному телу рядом, а тело-то не против, очень даже за… Ну а потом — старая схема обольщения, лобзания, и фильм становился лишь фоном. Приводить сюда вампира было немного неуютно, но не тащить же его в спальню, где находился еще один телевизор? Нет уж, для психики намного щадящей казалась именно эта комната. Без указаний и вопросов Аро сел на кожаный диван, заскрипевший под ним. Питер искоса проследил за темной фигурой, нашел нужный фильм и включил, сев на другом краю, как можно дальше. — Это о том самом Дракуле? — спросил Аро, уже погруженный в черно-белую картинку. — Да, — кинул Питер, подперев щеку рукой. — Начни с классики. Это вообще один из первых фильмов про вампиров, поэтому качество съемки, спецэффекты и все такое херовое. Аро хмыкнул и облокотился о спинку дивана. Питер помнил наизусть «Дракулу» тысяча девятьсот тридцать первого года, поэтому не особо следил за сменяющимися кадрами и не вслушивался в реплики. При желании, он мог цитировать весь фильм, но все же решил тихо сидеть в углу и искоса смотреть за реакцией вампира. Кроме бегающего, озаренного картинкой взгляда, тот был неподвижен. Ни плечи, ни другие части тела не вздымались, не перемещались минута за минутой. Питер заострил слух и убедился окончательно: Аро не дышал. Может, рот и был приоткрыт, но лишь для того, чтобы выдавить усмешку в ответ на какое-то действие в фильме. И все же вампир существовал на контрастах. Не первый раз Питер ловил себя на мысли, что слишком тщательно рассматривал его лицо: черные, как уголь, волосы шли в разрез в мертвенно-бледным цветом кожи, в какой-то степени, напоминающей мел или фарфор. Последняя ассоциация появлялась только из-за безупречной гладкости, с совсем незаметными мимическими морщинами. Создалось обманчивое впечатление, что Аро был не очень-то и старым или, как средиземноморские, не старел, хотя его возраст все еще был загадкой. Возраст тела, может быть, вполне очевиден, но настоящий — нет. Возможно, Питер никогда бы не спросил это, чтобы не услышать пугающие для себя цифры. Глаза ни на оттенок не становились темнее или светлее, но все же в них была неясная дымка, похожая на молочную пенку. В краях прослеживалась темная окантовка, но совсем тонкая. Казалось, раньше ее не было, однако Питер не придал этому должное значение и опустил взгляд ниже. Жилистая ладонь спокойно покоилась на темной кожаной обивке, пальцы слегка согнуты. Если бы Питер так же положил и свою руку, то расстояние между ними свелось к минимуму, преодолев который можно ощутить холод чужих, но он специально держал пальцы на собственной коленке. Все же не покидало ощущение, что Аро питал страсть к прикосновениям, поэтому следовало устранить любую возможность этого. Не то что бы Питер был брезгливым. Просто от физического контакта с Аро каждый раз появлялись мурашки. Может, холод, а может, страх — Винсент не собирался разбираться в их природе. — Теперь мне понятно, откуда эти предрассудки о вампирах, — с насмешкой проговорил Аро. Питер не сразу понял, откуда исходил голос. Впав в раздумья, он совсем перестал обращать внимание на внешние источники звука, отчего часто заморгал и уже более осознанно посмотрел на вампира. — Что? — Кровь невинных, необузданная жажда, — перечислял Аро, не отрываясь от экрана напротив. — Люди сами себя обманули благодаря кинематографу. Потрясающе. И все же они далеки от истины, хоть крупицы и присутствуют. — Это же вам только на руку. Аро искоса посмотрел на него, выгнув бровь. — Ну, люди себя обманули и продолжили обманывать в дальнейших фильмах. И тайна вампиров под секретом, и люди нервишки себе щекочут, если верят в это, — объяснял Питер, отведя взгляд в сторону. — Это еще более-менее серьезный фильм, а есть комедии, который не только не пугают, а и вообще заставляют думать, что вампиры не больше, чем шуты. Дотронувшись до подбородка, Аро слегка огладил его и усмехнулся. — Еще лучше, — произнес он и вернул прежнюю позу, плавно закинув ногу за ногу, отчего закругленный мысок туфель повис в пространстве, слегка покачиваясь. Питер решил все же занять себя фильмом, а не разглядываниями вампира, пока тот не заметил это и вслух не спросил о причине такой заинтересованности. Вероятно, саму причину не понимал и он сам. Сосредоточиться на «Дракуле» не получилось, тем более прошло уже больше половины фильма. Мысли вернулись к контрастам, и теперь не было необходимости подмечать их во внешности вампира, ведь следующие проявлялись в том, что чувствовал Питер рядом с ним. Страх, тревога, выбивающий из колеи ужас — укоренившиеся ощущения от нахождения рядом любого представителя вампирского рода. Аро не стал исключением, но без повода Питер не мог почувствовать их. Смотря, как тот вырывал сердце, сидел в его гостиной после этого или пытался раздавить череп, при этом сверкая безумным, властным взглядом, охотнику хотелось бежать прочь, в любое безопасное место, если такое и существовало. Но, когда он был спокоен, расслаблен, увлеченно следил за сюжетом фильма давно ушедшей эпохи, изредка комментируя действия, от него не исходило ничего вампирского. Да и пока Питер лично не убедился в том, что он вампир, то и не подумал бы. Такой ухоженный, приятный глазу и дружелюбный, каким был при первых встречах, ни разу не походил на безжалостного упыря. Стоило отдать должное: тайну существования он хранил как нельзя хорошо. Только Питер уже знал о его истинной природе, продолжая чувствовать только легкое предостережение, какое оправдывалось многолетним страхом перед всеми вампирами. От этого ему уже никуда не деться, но хотя бы оно не окутывало разум и не заставляло вести себя, как послушного, выдрессированного угрозами зверьком из цирка. Питер поджал под себя ноги, снова погрузившись в мысли и забыв о реальности. Тело расслабилось, и глаза незаметно прикрылись. Все-таки жизнь менялась удивительным образом. Никогда бы раньше Питер не мог представить себя в подобной ситуации: за просмотром фильма в компании вампира, который, казалось, не намеревался впиться в него клыками. Всю жизнь он прожил с убеждением, что любая встреча с ними заканчивалась чьим-то убийством, а оказалось, что были и неподвластные логике особи, способные на близкий, долгий контакт с людьми. Заикаться о полной безопасности не стоило: все же неизвестно, какие планы были у того на будущее, но пока что никаких предпосылок к худшему исходу Питер не замечал. Их, наоборот, будто вовсе не было. Сегодня Аро даже не пытался напугать его, хотя парой фраз все же сбил с толку, но и их было мало, чтобы полностью отдаться забиравшему волю чувству. Не только тело, но и разум поддавался атмосфере мнимой безопасности. Великое удовольствие — чувствовать ее, когда в метре от тебя сидело существо, вмиг способное лишить жизни. Но Питер уже не задумывался об этом: разум застелило пеленой и сон вновь настиг его.