вишнёвый

утренний туман постепенно растворяется в воздухе — а Хёнджин звонко, заливисто смеётся на склоне холма с фотоаппаратом в руках. пахнет росой и рассветом — все ещё прохладно, но так тепло от его улыбки. на этих холмах, спускающихся в равнину, дрожат дикие цветы — ромашки, одуванчики, колокольчики, — а в руках, кажется, трепещет его сердце, пока он беззаботно улыбается и пытается словить хоть один четкий кадр на камеру. — постой, замри хоть на секунду! — просит он, срываясь на крик, и сразу наводит объектив. но не хочется останавливаться. разбежаться, остановиться и разом прокрутиться на мокрой траве — Хёнджин наконец щелкает фотоаппаратом и мягко улыбается. все это кажется таким нереальным. ночной туман опускается одеялом на цветы, а над головой сгущаются облака. рассветное солнце едва пробивается через тучи — и отдельные его лучи тонко играют на чертах лица Хёнджина, спинке его носа и кончиках волос. он запахивает свое бежевое пальто и спускается с холма быстрыми-быстрыми шажками, чтобы не подскользнулся и не соскочить. а затем бежит навстречу, придерживая камеру. и не хочется никуда от него уходить. хочется, чтобы он сейчас руками — по шее, чтобы губами — к губам... хочется любви открытой и искренней — хочется его. и Хёнджин хватает за запястье, склоняется и звонко чмокает в щёку. он поворачивает голову в сторону солнца — оно алым разливается по краю земли, — после смотрит в глаза и отпускает фотоаппарат, позволяя ему висеть на шее. крапинки дождя касаются его скул, и Хёнджин слегка щурится. он улыбается мило и почти глупо, когда так заглядывает в душу — и перед ним не остаётся ни одного секрета, ни одной тайны и недосказанности. правда ли он настоящий... он кончиками пальцев ведёт по щеке, заправляет волосы за ухо... под ногами — опустившийся туман, точно взбитые облака, а наверху — мягкий дождь. правда ли существует... Хёнджин касается губами — оставляет сухой, теплый поцелуй. от мороси его челка совсем промокает — провести ладонью, пригладить редкие волоски. он усмехается, ведёт пальцами по щеке и вновь целует — открыто и влажно, оставляя после себя вишневый привкус. схватиться за края его пальто — не исчезай, не пропадай, побудь реальным, — пока он мягко держит за лицо, слегка сжимая обе щеки в невозможности прерваться. его фотоаппарат объективом упирается под грудью, и боль от него создаёт впечатление, что это не сон. но ведь... ты никогда не был моим. Хёнджин прерывается, вскидывает голову и кивает в сторону неба: там — разлитая радуга в рассветных лучах. он широко улыбается и тут же хватается за камеру, поднимает ее и щелкает... края его пальто выскальзывают из пальцев, когда он делает шаг назад. смотрит в глаза, смешно щурится и тихо говорит: — может, в следующей жизни нам повезет... верно. никогда не был моим... Хенджин отходит на несколько метров, наводит фотоаппарат и делает снимок — последний. щелк! ветер поднимает туман, усиливается дождь — а он пропадает среди капель, подсвеченных восходящим солнцем. исчезает, словно его никогда и не было. верно... ты никогда не был моим.