Таланты в цепях: Победа Рейха

В комнате Германии царил полный беспорядок. Одежда, создавая пестрое полотно разных цветов и фасонов, была небрежно разбросана по полу. Какие-то вещи измазаны или просто неуклюже скомканы в груду, в то время как остальные, неуверенно свисая с края кровати, будто молились, чтобы не слететь вниз. Огромная гора бумаг и книг захватила стол, словно полчище рассерженных пчел, грозящими пролиться на пол и создать еще больший хаос. Окно было открыто настежь, и вслед за ласковым ветерком, лепечущим свои тайные мелодии, доносился гомон. Голоса соседей плели истории. Они обсуждали самые простые дела, словно драгоценные каменья на изящных подставках, от продажи свежего молока до постоянно меняющейся погоды, и их шум разносился по округе, как щебет стаи счастливых птиц. Запах травы и цветов смешивался в воздухе и наполнял его легкие. Парень глубоко вдохнул, чувствуя, как каждая клеточка его организма наполняется этой благоуханной симфонией. Германия подошел к массивному зеркалу, которое возвышалось над ним, словно тихий страж давних времен. Какими прекрасными были черты его лица! Они были такими точенными, будто вылеплены опытным скульптором. Величественные широкие плечи, словно колонны древних греческих храмов. Однако самое привлекательное в немце был его взгляд. Эти пронзительные голубые глаза сияли, как самые драгоценные сапфиры, словно два ясных лазурных озера, переливались различными оттенками, отражая небесное небо. Их глубина мерцала на фоне богатой палитры темно-каштановых волос, будто ясное небо осенью, когда солнце едва просверкает сквозь золотые клены. Он провел рукой по волосам, убирая их с глаз долой. Дверца шкафа скрипнула, когда Германия потянулся за своей любимой рубашкой. Хлопковая ткань коснулась его кожи. Она была только что выглаженной бабушкой. Ее белоснежная поверхность сверкала под лучами утреннего солнца, как зеркальное озеро. Парень застегнул пуговицы, затем натянул пиджак бежевого цвета и брюки. Скрип деревянных ступеней под тяжестью его шагов издавал мелодичный звук, который эхом разносился по всему дому, извещая о его прибытии. Аромат свежеиспеченного хлеба, который был настолько чарующим, что даже простое вдыхание вызывало улыбку на лице, радушно встретил его, когда он спустился по лестнице на первый этаж. Как только он переступил порог кухни, приветственный аромат усилился, словно он попал в пекарню, полную вкусностей. Вид пожилой женщины, расставляющей завтрак на стол, вызывал теплые чувства. Старушка встретила его с улыбкой. Молодой немец поприветствовал старушку, сказав радостным голосом: — Доброе утро, бабушка. — Доброе, солнце.- с любовью ответила ему. Германия жил с соседями — дружелюбным старцем и его женой. Муж был добрым и щедрым, крепким, сильным мужчиной. Его волосы покрыты сединой на висках, но в глазах горела искра некогда яркого огня. Дедушка был отличным дровосеком и всегда держал в руках острый топор. Даже в старости он мог часами рубить дрова. Он также ухаживал за животными в сарае и посевами на полях. Когда немец приходил помогать, дедушка показывал ему, как доить коров, а бабушка учила его готовить сыр из молока. Жена была маленькой женщиной с круглым лицом и морщинистой кожей. Она носила на голове косынку, а ее плечи были немного сутулыми. Женщина была такой же трудолюбивой и преданной своему делу: она готовила, ухаживала за садом и убиралась в доме. С восходом солнца Герман вставал готовый к трудовому дню. Его режим был ориентирован на выполнение различных работ на ферме, таких как уход за скотом, работа в поле и посещение рынка. Кроме того, юноша помогал бабушке по дому в вечерние часы. Дед для него был отличным наставником, научившим его всему, что знал. Супруги, которые отличались непревзойденной добротой и щедростью, всегда были способны поднять настроение Германа своими теплыми улыбками и заразительным смехом. Эта способностью скрашивать любое мрачное настроение, умиротворяли беспокойное сердце молодого парня. Бабушка с любовью и особым вниманием относилась к молодому парню и делилась с ним вечными рецептами, передаваемыми по наследству. Пожилая пара стала для немца как семья. После завтрака Германия отправился в сени. Пока юноша шел в прихожую за ботинками, за ним семенила пожилая женщина с беспокойством на лице. Пока он надевал одну туфлю за другой, бабушка заговорила: — Ты не задерживайся и будь осторожен, дорогой.- Герман глубоко вздохнул, ощущая настойчивое напутствие мудрой старушки, которое, казалось, никогда не прекратится. — И еще, мой милый, береги свои денежки, чтоб не украли. Кстати, держи. Женщина протянула парню небольшой плоский кошелек из кожи. — Нет, не нужно. Я…- но старушка вложила в руку парню кошель. — Не спорь. Под её напором юноша сдался. Он кивнул и, чмокнув бабулю в щеку, вышел из дома. После сердечных объятий молодой человек с задорной улыбкой помахал ей на прощание, а затем сел в дедушкину машину. Поездка к папе планировалась неделю, и парень был рад отправиться в долгожданное путешествие, чтобы провести некоторое время с отцом, которым он глубоко восхищался.

***

Двигатель автомобиля, набрав обороты, ворчал вместе с грохотом шин по дороге. Бескрайние зеленые просторы, простиравшиеся, казалось, на бесчисленные километры, представляли собой зрелище, не поддающееся никакому описанию. Глаза Германа, прикованные к проплывающей мимо местности, с ненасытной жаждой впитывали каждую деталь пейзажа, будто желая навсегда сохранить ее в своей памяти. Каждый проплывающий мимо ландшафт, от холмов до пышных лесов приводило юношу в трепет. Но по мере того, как шли минуты и менялась местность вокруг, беспокойство Германа нарастало. Что, если, несмотря на все его усилия, отец решит отклонить его предложение? Негативные предположения проносились в голове Германа. В животе завязывались узлы, и он боялся самого худшего. Он знал, к каким последствиям приведет неудача, и не мог смириться с мыслью, что разочарует отца.

*** У РСФСР

Русский очнулся на рассвете, его взгляд все еще был затуманен, а воспоминания о прошедшей ночи — неполными. Боль в спине, бедрах постоянно напоминала о произошедших событиях. Грубая рука, легонько трясущая его, вернула к реальности. Немец был рядом, нависая над ним с самодовольной ухмылкой, точно издеваясь. Парень попытался встать, но упал обратно на подушку, вскрикнув от боли. Рейх рассмеялся и помог ему подняться. Тем не менее боль была ощутимой, и юноша поморщился от дискомфорта. Мужчина потянулся за стаканом, стоявший рядом с кроватью, в ее хрупком стекле отражался тусклый и жуткий свет комнаты. Он протянул его русскому. Парень с жаждой, которую иначе как неутолимой не назовешь, пил, как человек в пустыне, его горло болело и взывало к влаге. Немец с самодовольным видом, который нельзя было назвать иначе как унизительным, стоял и наблюдал за этим зрелищем. Юноша допил остатки воды, чувствуя себя немного оживленным, но все еще не отошедшим от ночных развлечений. Стакан стукнулся о тумбочку, и его эхо разнеслось по тускло освещенной комнате. Ухмылка немца, все еще сохранявшаяся, казалось, стала еще шире, поскольку он наслаждался своей властью над бессильным русским. Парень мог только смотреть на него, испытывая чувство беспомощности и злости, которое было просто непреодолимым. — Ты привыкнешь.- Заявление Рейха повторялась в ушах русского, как мантра и желание врезать ему в лицо росло со скоростью звука. Но пришлось сдержаться. Он оставался неподвижным, не сводя глаз с лица немца в поисках любого признака слабости, любого намека, который позволил бы ему вернуть гордость и достоинство, безжалостно отнятые у него. — Что будешь на завтрак? — вопрос был задан почти риторически, как будто Рейх уже знал ответ. — Что угодно.- Безразлично ответил РСФСР. Немец, бросив последний взгляд, повернулся на пятках и вышел из комнаты. Юноша с трудом поднялся с кровати. Как новорожденная лошадь, он еле-еле удерживал равновесие, цепляясь за стену, чтобы не рухнуть головой вперед на пол. Повернувшись лицом к зеркалу, он в ужасе уставился на собственное отражение. Его тело, покрытое множеством засосов и укусов, было ходячим пособием по разврату. С гримасой омерзения парень отвернулся и направился в ванную комнату, низко опустив голову от стыда. Он включил кран и пустил ледяную воду по лицу в надежде смыть свои ошибки, но знал, что воспоминания будут преследовать его гораздо дольше, чем холодные брызги воды. Затем русский забрался в ванну. Он потянулся за куском мыла и принялся яростно намыливать себя, словно пытаясь смыть все прикосновения, все воспоминания о прошедшей ночи. Юноша не хотел вспоминать ничего из того, что он сделал, ничего из того, что сделали с ним. Ему нужно было почувствовать себя чистым, избавиться от пятна, оставленного на его душе. Желудок русского протестующие заурчал, требуя пищи. Он поспешно переоделся в свежую одежду. Пройдя на кухню, юноша увидел сидящую за столом фигуру немца, который уже наслаждался завтраком. Мужчина поднял бровь, когда русский вошел, и тот уже чувствовал, как его желудок сжимается от запаха еды. Парень сел напротив Рейха и принялся ковыряться в своем завтраке. Еда, лежавшая перед ним, была далека от того, что он когда-либо по собственной воле решил бы съесть. Она была подгоревшей, пересоленной и почти несъедобной, от чего парень кривился. Но он все равно ел, откусывая кусок за куском, запихивая еду в горло. Немец жевал свой завтрак, казалось, не обращая внимания на его вкус. Русский не мог понять, как кто-то может есть такую гадость. — Ты не умеешь готовить. — Твердо заявил юноша, нарушив молчание. — О нет, как же я буду жить, не умея готовить? — вопросил мужчина с сарказмом. Затем он пожал плечами и отвернулся, как будто критика парнишки не стоит его времени и внимания. РСФСР почувствовал, как в нем поднимается гнев. Он не хотел вступать в бессмысленный спор. Вместо этого он проглотил свое раздражение и продолжил есть в молчании. Наконец немец снова заговорил, не сводя глаз с русского: — Почему на тебе свитер? — Чтобы засосы были не видны.- Едва слышно ответил парень. Мужчина скорчил недовольную гримасу. — Снимай.- Приказал он.- Пусть все знают, что ты мой. Русскому пришлось подчиниться. Он ухватился за подол свитера и начал стягивать его, движения были медленными, будто пытался как можно дольше отсрочить неизбежное. Наконец он стянул одежду, обнажив под ней рубашку. На шее и кадыке показались засосы и укусы. Довольная улыбка немца была как пощечина. Юноша почувствовал, как его захлестнула волна стыда. Он молча закончил трапезу, все время чувствуя на себе взгляд немца.

*** В Рейхстаге

Русский и Рейх шли вместе по коридору. Звуки их шагов, отражаясь от стен, были похожи на барабанный бой. Парень нащупал ключ и вставил его в замок, повернув ключ, раздался щелчок. Он толкнул дверь и шагнул внутрь. Комната встретила его как, старый добрый друг. Немец последовал за ним. Когда парень сел за свой стол и положил голову на руки, мужчина остался стоять напротив него с прямой, как доска, осанкой. Юноша глубоко вздохнул и встретил взгляд немца. Рука Рейха потянулась во внутренний карман пиджака, где прятался небольшой кожаный бумажник. Он протянул его РСФСР. Парень взял кошелек и раскрыл его, обнаружив толстую пачку валюты. Он с замешательством смотрел на нее. На вид их было много, гораздо больше, чем он ожидал получить. — Довольно много для месяца.- Сказал РСФСР удивленным голосом. Мужчина приподнял бровь, в уголках его рта заиграла небольшая улыбка. — Месяц? — повторил он.- Это на неделю. Брови русского взлетели вверх. — Ты серьезно? — в его голосе звучали нотки недоверия. Рейх кивнул, его улыбка слегка расширилась. Юноша сидел в шоке, не отрывая глаз от денег и обдумывая то, что ему только что сказали. Внезапно раздался стук в дверь, и в кабинет вошел парень. Сначала он даже не понял, что кто-то вошел. Его мысли все еще были сосредоточены на деньгах в руке. Но когда вошедший начал говорить, русский вышел из транса и поднял голову, и мир снова обрел четкость. — Что такое? — спросил юноша с раздражением в голосе. Парень переминался с ноги на ногу, на его лице отражалась тревожность. — Простите, что прерываю. Здесь вся почта и корреспонденция, поступившая за ночь.- Он подошел к столу и оставил стопку. — Не буду тебе мешать.- Сказал мужчина и вышел из кабинета. Когда русский начал разбирать груду бумаг и конвертов на своем столе, солнце отбрасывало длинные тени, окрашивая комнату в теплые золотистые тона. Отложив бумаги в сторону, он достал из ближайшего ящика календарь в кожаном переплете. Перелистав страницы, парень провел пальцем по датам, сосредоточенно нахмурив брови. С разочарованием выдохнув, он закрыл календарь и потянулся к телефону. Его голос эхом отдавался в комнате, когда юноша договаривался о том, чтобы машина была готова к определенному времени. Взгляд был прикован к телефону, а пальцы ритмично постукивали по столу в ожидании ответа. Щелчок трубки, казалось, вывел его из раздумий, и он потер глаза ладонями. РСФСР откинулся в кресле, расправив плечи. Глубоко выдохнув, он снова потянулся к телефону и быстро набрал еще один номер. На этот раз он попросил предоставить ему ежедневный отчет, и его выражение лица оставалось стоическим, пока он слушал ответ на другом конце.