Мечта любой леди

Дети. Несчастные дети заходились в кашле, а я в ужасе смотрела на них.        — Почему вы не сказали сразу, что вам так плохо? — Мы думали, до завтра всё пройдёт, мамуль, — откликнулся Джей. — Раньше же уже так было — мы замерзали и до утра выздоравливали.        — Ну да! — подхватил Бейлон. — Мы и решили: зачем вам всем волноваться?        — Но только что-то оно только хуже становится… — жалобно закончила Висенья.        Я оглянулась на Деймона.        — Я пошлю за мейстером, — отреагировал он и быстро вышел из комнаты.        Я снова повернулась к детям и подошла к ближайшей кровати, прижала ладонь ко лбу Джея, отчего он блаженно протянул:        — Какая холодненькая!        Мой старший мальчик горел! Я ещё провела рукой по его груди — на нём оказалась мокрая рубашка. Так, интересно, с другими то же самое? Я быстро перешла сначала к Бейлону — тот мою руку даже поймал, чтобы подержать у лба подольше.        — Мамуль, ты только не расстраивайся так.        Потом дошла и до Висеньи — моя дорогая девочка горела не так сильно, как мальчишки, но жаль её было безумно — бледную, слабенькую. И мокрой оказалась одежда у всех троих, поэтому я отправилась к платяному шкафу за чистыми рубашками. Что бы там не принёс мейстер, детей нужно будет переодеть.        — Мне интересно, куда смотрела ваша Элора? — услышала я недовольное от входа.        Деймон вернулся. Видимо, он послал за мейстером одного из тех рыцарей, что охраняли наше крыло.        — Папочка, вот на неё ни в коем случае не злись! — тут же завопила Висенья и жутко закашлялась.        — Да, пап, мы её обманули, — дополнил слова сестрёнки Бейлон. — Мы специально очень быстро пробежали мимо неё и так же быстро закрыли дверь. Так что она даже не видела, что мы промокли, и мы попросили её передать Эйне, что мы есть не будем.        После этой длинной реплики стал кашлять и он.        — Мы всех обманули, потому что не хотели никого волновать, — подвёл итог Джей. — Поэтому если хотите сердиться, то сердитесь на нас, а не на наших слуг. Они тут вообще ни при чём!        И словно в ответ на его слова за спиной у Деймона раздалось громкое оханье, и в спальню торопливо вошли Элора с Эйной.        — Как же это так, молодые господа? — воскликнула Элора, прижимая ладони к щекам. — Как же я пропустила? — у неё по щекам потекли слёзы. — Несчастные мои, мои хорошие… Да как же вы…        — Элора, иди сюда! — потребовала Висенья, и ревущая служанка послушно пошла к ней.        Там моя дочка усадила эту девушку на свою постель, сама села рядом и обняла.        — Ты не виновата. Это мы виноваты, что обманули тебя. Мы просто не хотели никого волновать и думали, что всё быстро пройдёт. Прости нас.        — Принцесса, милая принцесса, как же вы…        Висенья пошла даже дальше и тайком погрозила кулаком нам с Деймоном, одновременно говоря:        — На тебя тут вообще никто не сердится, Элора. И сердиться не будет. И я клянусь, что мы больше никогда не будем обманывать тебя!        — Я тоже клянусь! — поддержал её Бейлон.        — И я, — присоединился Джей. — Не будем. Так что не вини себя.        Со стороны коридора донёсся множественный топот — видимо, это мейстер Герардис с помощниками на подходе. Я прикинула, будет ли толк от рыдающей служанки для моих детей? Наверное, всё же вряд ли. И сказала своей:        — Эйна, забирай свою подругу, отведи в её комнату и напои чаем. Чтобы утром она смогла нормально выполнять свои обязанности.        — Да, леди Рея.        Эйна пошла отбирать Элору у Висеньи, что оказалось не самой лёгкой задачей, но Висеньюшка её всё же отпустила. Они обе в итоге ушли, а мейстер Герардис и ещё трое помощников наоборот вошли в комнату. У них были подносы, кувшины, свёртки, так что я лишь положила чистые рубашки на свободный стул и отошла к Деймону к дальней стене, чтобы не мешать знающим людям работать. Тем более мне было о чём подумать.        Все эти годы таргариенская кровь хорошо защищала моих детей от всяких заразных хворей, даже если они случайно пересекались с такими больными в Драконьем городке, но вот против банальной простуды из-за переохлаждения она не работала. Герардис деликатно объяснял это тем, что, во-первых, у моих детей всё-таки половина крови не валирийской по линии Ройсов. А во-вторых, простуда — это такая же штука, как раны, всякие ушибы, порезы, растяжения. Она не связана со внешними хворями и возникает потому, что само тело так реагирует на слишком неприятные внешние условия.        Людям с кровью дракона нельзя перемерзать — драконы холод категорически не любят. А тут у нас мои ребята не только перемёрзли, но и промокли, и провели время в пещерах. Не заболеть бы попросту не вышло!        Джей был прав в том, что замерзать им троим случалось и раньше — в том числе, попадая под дождь или проводя слишком много времени на сквозняке. Или же из-за слишком долгой прогулки в те времена, когда этих земель достигала зима с редким снегом. И да, случалось и так, что, замерзнув, дети ложились спать, а утром чувствовали себя здоровыми. Так что ошибиться им было легко. Им попросту не хватило опыта и знаний того, какие возможны иные менее удачные варианты.        — Как думаете, как мама с папой нас накажут за то, что мы их обманули? — донёсся до меня едва слышный голос Бейлона.        Их троих сейчас интенсивно растирали пахучими мазями мейстер с помощниками, уже споив им несколько горячих настоев.        Я покосилась на Деймона — он усмехнулся, явно тоже это расслышав. Потом глянул на меня.        — У меня есть одна идея, — одними губами сказала я. — Если у тебя нет своей, то…        Он подумал пару секунд и кивнул:        — Давай.        Обычно наказание в нашей паре детям назначал кто-то один — тот, кто первый его придумывал. И оно обязательно было связано с получением ими либо нового опыта, либо знаний. Мы вели себя как рациональные родители, никогда не опускаясь ни до крика и ругани, ни до тем более домашнего насилия. Даже на пике негативных эмоций тот из нас с Деймоном, кто их испытывал, просто молча выходил из комнаты или из замка, и возвращался потом только после того, как полностью остынет и сможет вести разумный диалог.        Дети не должны страдать от тех, кто сильнее. И дети не должны страдать ещё больше, если они уже как-то пострадали из-за своего поступка. На этом стояла моя семейная философия, мой муж её разделял, и в данном случае у нас была ситуация, в которой дети уже явно огребли от своей глупости. Им было больно и плохо, они кашляли, они мучались от жара. И добавлять им ещё больше этого «плохо»? Ну, не садисты же мы!        Так что я взяла один из множества стульев (а их в этой просторной комнате стояло больше десятка, потому что мальчишки обожали делать из них и покрывал с подушками шалаши) и понесла его к постелям своих уже переодетых ребят. Там поставила так, чтобы видеть всех троих.        Три секунды спустя рядом со мной молча поставил стул Деймон и сел тоже. Дети слегка испуганно уставились на нас, но я сначала обратилась к мейстеру:        — Что вы можете сказать об их состоянии, мейстер Герардис?        — То, что оно довольно скверное, но вполне поправимое, леди Рея. Мы дали им то, что смягчит кашель и боль в груди, уменьшит жар, и через день-другой они пойдут на поправку. Я думаю, они смогут окончательно выздороветь за неделю, самое позднее — дней за десять. Вставать и ходить по замку можно будет понемногу дня через четыре-пять.        — Вы дали им лучшее, что у вас было? — уточнил Деймон.        — Травы для этого настоя подбирала Сонара, мой принц. Я бы мог, конечно, вызвать её сюда, чтобы она вам это подтвердила, однако она и её муж принимают сейчас сложные роды, там готовится к появлению на свет двойня, так что её отсутствие может оказаться вопросом жизни и смерти. Но если надо…        — Нет-нет, не нужно её отвлекать, — тут же замотала головой я.        — Да, не надо, я вам верю, — согласился и Деймон.        Ну правда: мы там малышей убьём или рожающую их женщину, а тут вон наши дети вроде бы кашлять стали поменьше, не задыхаются так. Испуганные, правда, слегка. Напряжённые. Стояли бы их кровати поближе — уже бы наверняка за руки друг с другом взялись для взаимной поддержки.        Я взглянула на мужа, и он кивнул мне: давай, мол, объявляй. Герардис тоже выжидающе смотрел на меня.        — Мейстер Герардис, знаете, наши дети сегодня сглупили потому, что недооценили своё состояние. Они решили, что всё быстро пройдёт и так, поэтому не нужно рассказывать нам с мужем или вам.        — Мамуль, мы не хотели, — жалобно шмыгнул носом Бейлон.        — И больше не будем, — поддержал его брат.        — Честно! — добавила Висенья.        — Конечно, не будете, — я посмотрела на них и улыбнулась им. — Потому что станете умнее. А помочь вам в этом я прошу мейстера Герардиса, — я перевела взгляд на него. — Мы с мужем были бы вам очень признательны, если бы вы использовали те следующие дни, которые дети проведут в постелях, и подробно рассказали им о том, что может случиться с их здоровьем. На что надо обращать внимание, на что нет, что опасно и чем, а что не очень. Как оказать помощь, если кто-то замерз или поранился, или ушибся, или что-то ещё… — я говорила и видела, как у всех троих детей загораются энтузиазмом глаза. — Как отличать заразных людей. Когда нужно непременно обращаться к мейстеру… Вас это не затруднит?        Тут Герардис оглянулся на своих пациентов — и все трое интенсивно закивали с большой надеждой. Наши дети всегда были жутко жадными до новых знаний.        Потом мейстер снова посмотрел на нас с Деймоном.        — Не затруднит, леди Рея. Я охотно поделюсь своими знаниями с вашими детьми.        Дети торжествующе заулыбались.        — Спасибо, мейстер.        Герардис поклонился мне и Деймону, затем кивнул помощникам, и они все вышли из комнаты. Осталась только наша семья. И я не могла смотреть на неё с дистанции, а потому встала и пересела к Висенье на кровать, погладила дочку по голове.        — Выздоравливай теперь, моё солнышко.        — Я постараюсь, мамочка, — слабо отозвалась она.        Я поцеловала её в лоб, чувствуя огромную жалость. Моя бедная дорогая девочка чувствовала себя больной, а я никак не могла забрать её боль, её кашель. Это ужасно — быть здоровой и видеть, как плохо твоему ребёнку.        Деймон тем временем сел на постель к Джею, потрепал его по волосам, поцеловал в лоб, сказал:        — Выздоравливай, сынок.        И пересел на кровать к Бейлону, а вот тот обхватил отца за шею и неожиданно признался:        — Это всё моя вина, папочка. Джей предлагал уйти раньше, говорил, что будет дождь. И Висенья тоже. А я убедил их обоих, что так рано не будет, и мы поэтому зашли далеко. И поэтому промокли и замёрзли, — он начал плакать ему в плечо. — Я не знал, что там будет так холодно, и мы заболеем. Не знал…        — В следующий раз будешь знать, Бейлон.        — Я ошибся, а они решили помочь мне скрыть эту ошибку, и Джей предложил вам не говорить, чтобы никто не узнал. Все пострадали из-за меня!        Ребёнок начал реветь сильнее. Деймон, понаблюдав за ним, тяжко вздохнул, сел поудобнее и поднял Бейлона себе в объятия.        — Я тебя понял, и я на тебя не сержусь. Мы с твоей мамой вообще на вас не сердимся. А то, что ты ошибся… Бейлон, ошибаются все. Я тоже много раз ошибался и поступал так, как не следовало. У меня даже есть шрамы от моих глупостей, а у тебя их нет, так что ты умнее меня.        Последняя мысль так удивила Бейлона, что он даже плакать перестал и заглянул своему отцу в лицо.        — Правда, что ли?        — Правда, — затем Деймон выдержал паузу и со вздохом расстегнул застёжки своего камзола, отодвинул воротник, демонстрируя ожоговый шрам на шее и груди. — Что это, по-твоему?        — Похоже на большой шрам, — растерянно проговорил Бейлон.        — Да. От огненной стрелы. Я видел, что у пиратов Триархии есть луки и огненные стрелы, но я все равно спустился вниз, когда искал их вожака. Там меня и подстрелили, стрела воткнулась в грудь, и под металлом брони вспыхнула защитная куртка.        — Это же наверняка страшно больно! — с ужасом воскликнул Бейлон.        — Очень. Меня вынес Караксес, который почувствовал эту боль, и я больше месяца не мог на нём летать и даже на себя что-то надеть, пока не затянулись все ожоги. Но главное, всё это время я корил себя за глупость оттого, что самонадеянно спустился на поиски вниз, хотя надо было сперва сжечь всех лучников вверху на скалах. Твоя сегодняшняя глупость не оставит вам шрамов, Бейлон. И последствия от неё пройдут гораздо быстрее, поэтому ты совершенно точно умнее меня.        Стало тихо. Дети ошарашенно разглядывали своего отца, я — с гордостью любовалась своим мужем. Самое главное, что плакать Бейлон перестал! А Деймон показал, что он отличный папа, знающий, как личным примером оказать поддержку ребёнку.        Поняв, что детское «нет слов» рискует слишком затянуться, отличный папа аккуратно положил своего сына на постель и укрыл его одеялом. Я подоткнула одеяло дочке и встала с её кровати.        — Поправляйтесь, любимые наши, — сказала я им. — Но сразу же стучите нам, если кому-то станет хуже. Доброй ночи.        Они не ответили и на это, так что мы с Деймоном тихо вышли из их комнаты и прикрыли дверь, а потом я заметила в начале коридора Эйну — она сразу же подошла к нам.        — Я напоила чаем Элору, леди Рея, но вернулась сюда: вдруг что-то понадобится?        — Понадобится. Попроси кого-нибудь из слуг, чтобы здесь в коридоре поставили два стула и дежурили всю ночь по двое у этой двери. Если они услышат, что дети сильно кашляют и вообще им стало хуже, — пусть сразу же бегут за мейстером и будят нас с Деймоном. Сделаешь?        — Конечно, миледи. Я всё устрою.        Поклонившись, она быстро ушла. Я же посмотрела на Деймона, у которого одно плечо по-прежнему было обнажённым, а второе одетое — промокшим.        — Ну и как тебе быть папой виноватого сына?        Деймон глянул на себя вниз, потом — на меня.        — Не жалуюсь.        — Хорошо смотрелись, кстати. И хорошо ты его успокоил. Быстро, — я сделала паузу. — Я от правильного человека родила детей.        После этого я попыталась спокойно уйти, но меня, разумеется, поймали, закинули на плечо и унесли в спальню, где уронили на постель, а потом принялись целовать. Благодарный Деймон — это, конечно, нечто! И получать признание его качеств и поступков ему предельно важно, он действительно старается быть и хорошим мужем, и хорошим отцом. Он очень сильно вкладывается в нашу семью.        А мне нетрудно сказать вслух, когда и в чём он хорош.        ***        Ночь прошла спокойно, детям после мейстерских настоев и мазей удалось уснуть, так что до самого утра нас не будили. Утром я, конечно, сразу поспешила к ним и с облегчением увидела, что кашлять они стали меньше, чем накануне. А потом и мейстер Герардис подошёл, осмотрел их, напоил чем-то травяным и взялся за обучение.        Им нравилось. У Герардиса были приятный голос и явный талант рассказчика, поэтому Джей, Бейлон и Висенья с большим вниманием слушали его и задавали вопросы. Чем здоровее они становились — тем больше вопросов. Они уже на третий день выбили у него обещание непременно поприсутствовать при осмотре больных, Висенью очень заинтересовала возможность самой зашивать раны, а мальчишки захотели побывать на настоящих родах.        — Вы уверены, что вам с братом это нужно, юный принц Джейхейрис? — пытался образумить их мейстер.        — Ещё как уверен! У нас же с Бейлоном однажды появятся жёны. И эти жёны подарят нам детей. А представьте, что моя или его жена вдруг начнёт рожать, а мейстера рядом почему-то не будет. И что тогда нам делать? Нам надо знать, как помочь жене в этом случае, чтобы выжили и она, и ребёнок. Очень надо!        Против такой логики спорить было сложно, и Герардис не стал, но потребовал сначала полного выздоровления всех троих, прежде чем подпускать их к кому-то другому больному или слабому.        — Вы же не хотите им случайно навредить, юные господа?        — Нет, навредить не хотим, — ответила за всех Висенья. — Но мы от вас не отстанем!        — Я в этом даже не сомневаюсь, принцесса.        Выздоровление наших с Деймоном детей заняло все десять дней и совпало с прекращением дождей, которые шли ежедневно. Серость за окнами, конечно, ещё оставалась, но хотя бы прекратился постоянный стук капели. В это утро дети примчались на завтрак наперегонки и с радостными воплями.        — Здоровы! Здоровы! Папа! Мамулечка!        — Нам теперь можно всё!        Мы с Деймоном переглянулись с, кажется, одинаковыми мыслями: «Вот и закончились наши спокойные дни…» Хотя, конечно, мы были очень рады, что наши дети перестали кашлять.        Джей, Бейлон и Висенья плюхнулись на свои места с другой стороны стола.        — А ещё нам с Бейлоном Джейс из Королевской гавани прислал письмо, — сообщил Джей. — Только оно очень грустное.        — И что в нём такого? — спросил Деймон, наливая детям чай.        Я же пододвинула к ним поближе блюдо с выпечкой.        — Да это из-за их родителей, пап, — пояснила Висенья. — Джейс же в том плавании в Пентос видел, как вы с мамочкой любите друг друга. Как часто вы обнимались и целовались. Да и вообще, по вам это видно, вы всё время вместе. Целый месяц ему видно было!        — Ага! — согласился Бейлон, с аппетитом жуя пирожок. — А потом он вернулся и посмотрел на своего папу Лейнора и маму Рейниру, а у них всё совсем по-другому!        — Вот-вот, — поддержал его Джей. — Джейс пишет, что его папа с мамой ведут себя так, будто они едва знакомы, почти не разговаривают, не встречаются и спят в разных комнатах. И не просто комнатах, а, как он выяснил, эти комнаты ещё и в разных частях замка! Как так можно?        — Хм…        Мы с Деймоном переглянулись. Ну да, брак у Рейниры с Лейнором был очень дружеским, каждый имел на стороне свои интересы. И видимо, их Джекейрис действительно считал, что это — норма, пока не увидел, какие бывают ещё варианты, понаблюдав за мной и Деймоном.        — В общем, — слово снова взяла Висенья. — Джейс поделился этим с Алисанной, она расспросила маму Рейниру, и та им обоим ответила, что это всё ерунда. Конечно, они с мужем любят друг друга, им хорошо. Алисанна ей поверила, а Джейс не верит. Он сказал сестре, что она ненаблюдательная, они поссорились. Он и папу Лейнора расспросил, тот тоже ответил, что ему показалось. И теперь Джейс считает, что его все обманывают, и страшно на всех обижен, потому что он не слепой. Он написал моим братикам вопрос, что ему делать, потому что находиться рядом с этими врунами он не хочет.        — Так пусть и не находится, — предложила я. — Помогите ему. Напишите тёте Рейнис и дяде Корлису, что Джейс после плавания очень хочет пожить на Дрифтмарке, но стесняется им снова навязываться. Пусть они пригласят его к себе в письме к его родителям. Или же Рейнис и вовсе на своём драконе слетает в столицу и его к себе заберёт. И всё. А там он поживёт на Дрифтмарке, остынет, подумает, что делать дальше.        — Тогда и мы ещё сможем с ним увидеться! Дрифтмарк-то совсем рядом! — загорелись глаза у Бейлона. — Блестящая идея, мамулечка!        Он хотел сорваться с места, Бейлон с Висеньей — тоже, но Деймон резко сказал:        — Стоп!        Дети замерли, не встав до конца.        — Сначала — завтрак. Потом — письмо, — ровным тоном объявил Деймон. — Вам нужны силы, вы только выздоровели.        Секунда… вторая… И шумно выдохнул Джей:        — Ты совершенно прав, пап. Спасибо, что остановил. Так, быстро едим, потом пишем.        — Да, а потом пойдём к рыцарям, — согласилась Висенья, взявшись обеими руками за кружку с чаем.        — Рыцарям? — переспросила я. — А зачем?        — О-о-о! — протянул Бейлон. — Это подарок нам от мейстера Герардиса! Мы же всё делали точно так, как он говорил, пили всё, берегли себя, а он пообещал, что, если мы всё сделаем, он устроит нам настоящую лекарскую практику.        — Да, — подхватила Висенья. — И что эта практика каждый день есть у рыцарей гвардии — они всё время обо что-то ударяются или ранятся. И мы втроём поможем сегодня с этими ранами. Мейстер Герардис даже сказал, что даст мне кому-нибудь рану зашить! Ему понравились мои швы на подушке. Папочка, как ты думаешь, кто-нибудь из твоих рыцарей доверит мне свою рану?        Я повернула голову к Деймону, тот пожал плечами.        — Я думаю, кто-нибудь рискнёт. Если ты сама предложишь, они не устоят.        — Я предложу!        Почему-то я не сомневалась в успехе дочки. И я обязательно понаблюдаю за их сегодняшней практикой — интересно всё-таки! Мои дети никогда не делают ничего наполовину, а Герардис достаточно щепетилен и профессионален, чтобы подпускать к живым людям только тех, в ком он уверен, что они больным и раненным не навредят. Если он решил отвести их к рыцарям — наши дети что-то полезное смогут.        — А завтра, если будет солнце, мейстер Герардис отведёт нас всех к Сонаре, — сообщил Джей. — Он сказал, она уже пообещала, что расскажет нам что-то интересное о разных травах. И лекарь Сетерес тоже что-то расскажет. Так что мы ещё много чего узнаем.        Дети весело продолжили завтракать, а Деймон склонился к моему уху.        — Если завтра будет солнце, я тоже, надеюсь, что-то узнаю… — шепнул он. — О желаниях моей жены.        Ой.        Когда шепчут таким развратным тоном и трутся кончиком носа об ухо, это намёк на желания совершенно особого рода. А ещё и солнце утром…        Кажется, кому-то очень-очень хочется передо мной голым и связанным наконец красиво постоять.