НЕ ПАНИКУЙ

— Это похоже на письку. — Кья-Ра, как не стыдно! Вообще, Арсению тоже так кажется. Шикарная такая писька. Но он всё равно плющит её в блинчик и заталкивает в формочку. А вот не надо тут это ваше то самое как! — Писька, писька! Теперь ещё и плоская! — продолжает глумиться Кья-Ра, и Арсений пунцовеет с каждой секундой. За ними наблюдает минимум ещё человек десять, увлечённо повторяющие каждое движение Арсения, и этот диалог не остаётся проигнорированым. Ну хоть повторять слово не начинают всей толпой, они могут. Буквально месяц назад Арсений прищемил палец во время совместной практики ритуального танца «ски би ди» и сматерился, но наивные туристы с Тикитоки посчитали это частью ритуала и весьма энергично начали скандировать блядскую хуету всем хороводом, а потом ещё и повторяли восхищённо друг другу, пока расходились. — Ох, я папке тебя сдам, он тебя выпорет, клянусь! Кья-Ра показывает ему язык, после чего вытаскивает недо-пряник из формы и начинает его раскрашивать. Последняя клетка нервной системы в Арсении пытается покончить с собой, вывалившись из уха. Туристы постепенно заканчивают возню с пряниками, складывают их себе в пакетики и благодарят за мастер-класс. Арсений улыбается натужно, но довольно — какой бы глупостью всё это мероприятие ни казалось на первый взгляд, разнообразие этнических традиций, поселившихся на ЧеДэКаИ, не даёт заскучать. Неделю назад Арсений даже не знал, что такое пряник! — Я устала, — тянет Кья-Ра и откусывает голову собственному пряничному человечку. Арсений готов посоревноваться с ней в этом замечательном состоянии, но ему вроде как по возрасту надо изображать адекватного взрослого, так что он только вздыхает и показывает рукой на дверь. — Поехали в центр, поедим, потом разберёмся что да как. Центр туризма на ЧеДэКаИ Арсению нравится всем. В первую очередь своей многофункциональностью, в том числе и для сотрудников. Это как жить в огромном отеле, где после развлечений с туристами, можно ещё и самому всё попробовать, испытать и съесть. И никто не будет кривляться, что это всё для приезжих сделано. Кья-Ра заказывает какой-то коробок счастливой еды, Арсений же изучает раздел с местными супами, привычно уже прикидывая, какая из новинок зашла бы одному непривередливому контактийцу. Арсений по Антону дико скучает. — Сейчас же бассейн? — простодушно спрашивает Кья-Ра, вгрызаясь в какой-то сомнительной формы бутерброд из булок, овощей и котлеты. Рядом стоит фигурка Арсения, которую Кья-Ра распечатала по фотографии через принтер у кассы — это входит в комбо с бутербродом и соломкой. Фигурка дует губы и выглядит невыспавшейся. Откуда у неё такая его фотография? — Источники. Там полегче, поможешь с полотенцами и побежишь плавать, добро? — Добро! — чавкает Кья-Ра, жирным пальцем приглаживая вихор на арсеньевской мини-копии. Арсений о такой функции счастливой еды даже не знал, иначе давно бы сделал себе похожую фигурку. Интересно, они работают с голограммами? А с полноразмерными копиями? Когда ужин закончен — Арсений всосал в себя пюрированное комбо из двух пицц, страшная мерзость, — уже подходит время для следующей экскурсии. Но её Арсений любит больше всего: вечер, тёплая вода и минимум ответственности. Разве что рассадить всех по ваннам и самому занежиться в любимом укромном местечке среди зелёно-голубых пальм. «Зелёно-голубое» у него теперь вообще любимое сочетание цветов. Арсений по Антону жутко скучает. Группа сегодня большая, прохладный сезон на подходе, и горячие источники пользуются особой популярностью — не то что в жару, одни аквапарки и морские прогулки, — хотя тут главное экзотика, а её Арсений преподносит мастерски в любой сезон. — В планету встроены системы, копирующие деятельность вулканов, движение магмы и, как следствие, естественное — ну, насколько это можно назвать естественным, — группа смеётся, эффект достигнут, — возникновение горячих источников. Это полностью безопасно, ни один вулкан изначально не действовал, хотя несколько раз в год проводится фестиваль, где запускают действие самого большого, называется ШиШ. Билеты раскупают за полгода, поэтому можете узнать оставшиеся места в интранете, участникам трёх наших экскурсий — скидки в ВИП-ложу. — Там вот так ПУФ! делает магма! — эмоционально поддерживает Кья-Ра, прыгая так, что стопка полотенец в её руках грозит разбежаться раньше времени: тканевые нано-формы недовольно шевелят ручками-крю́чками и явно нервничают. — Лава, малышка! Магма превращается в лаву, — да, Арсений душный, когда дело касается, кхм, самого дела. — И это действительно впечатляюще. За отдельную стоимость можно даже поучаствовать в иммерсивном проживании города Помпеи. Вас накроет лавой, немного поплавит пеплом и даже проберёт до костей, — толпа охает, парочка джемовцев с особо горящими глазами уже выкрикивают что-то про «тейк май мани», а у Арсения в голове щёлкает счётчик доппродаж — ну как же он хорош. — Говорят, очень полезно для суставов, а также имеет очищающий эффект от грехов. Ну это для верующих. Кья-Ра рядом совсем грозится сломать шею — так кивает, поддакивая, — толпа одобрительно гудит, а счётчик в голове Арсения зашкаливает. Горячие источники и минеральные и серные воды не теряют своей актуальности уже много веков, хотя казалось бы, сидишь как крокодил по нос в воде, вокруг благодать, в задницу иногда бьёт пузырями, вот и всё развлечение. Но возможно самые простые решения чаще всего самые эффективные. — Сейчас моя маленькая помощница Кья-Ра раздаст вам полотенца, потом все двигаемся в эту арку. Ванны выбираете на свой вкус, читайте внимательно инструкции перед входом: красным помечены те, которые не подходят гуманоидам, синим — газообразным и желейным формам жизни. Остальные все полностью безопасны, но для вашего удобства всё равно работают ворота-опознавалки, которые неприятно верещат, если ваша консистенция не подходит для данной купальни. Полотенчики тянут ручки к своим будущим временным хозяевам, Кья-Ра испаряется в рядах туристов, а Арсений медленно двигается ко входу в Баргузинские источники. Спина уже гудит (когда-нибудь у него будет работа не на ногах, ну пожалуйста), но сейчас он расслабится. И пока туристы переодеваются, он привычно включает недослушанное с утра. «…Не уверен, что испытал к тебе что-то именно такое, но определённо это отличалось вообще от всего… От всего… Что я когда-либо испытывал, глядя на любую форму жизни во Вселенной. Вот…» Внутри расползается жар похлеще, чем от горячей воды, Арсений свайпает на соседнюю запись, где в ужасном качестве среди завывания космических ветров можно расслышать восторженное «Арс! Слышишь? Слышишь?! Это брешь в пространстве! Она орёт, прикинь?» и через паузу тихое «Люблю тебя». Арсений по Антону неимоверно скучает. Кья-Ра подскакивает уже переодетая в тонкую обтягивающую субстанцию и заглядывает в глаза. — Ну всё, малышка, ты на сегодня молодец, отработала на славу. Ты помнишь, да, тебе в детский. — Ага! Встречаемся после у раздевалок? — Так точно, — но слова его уже тонут в гаме туристов и ударяются Кья-Ре в лопатки. Она тоже любит воду. — А мне нельзя в горячем сидеть, — нудно гундит рядом какой-то мужик в шапке — вроде даже человек. Полотенчик цепляется ручками сам за себя на объёмной талии, и Арсений даже слышит исходящую от него панику. Полотенчики за свою честь стоят махровой стеной. — Ну, это уж ваша… Позиция. Можете помочить ножки или пройти в самый конец, где есть минеральные воды и аквариум с рыбками. Они могут покусать вам тело и немного пососать жир, — на самом деле мужику бы просто сердце проверить, но Арсений не врач, Арсений торгаш, поэтому вопрос, что делает человек с непереносимостью горячих ванн на экскурсии с горячими ваннами, он задавать не будет. Мужика в шапочке ответ устраивает, и он катится куда-то в сторону минералок. Арсений отмечает, что все туристы выбрали себе ванну по душе, и сам ныряет в самый дальний островок удовольствия под зелёно-голубой листвой. Горячая вода растворяет тело, в ухе на повторе «…забрать всё твоё время себе. И смех… И чувства… И не делить тебя больше ни с кем…» — да, Арсений нарезал себе слезливый трек, и что вы ему сделаете, он на ЧеДэКаИ, — в голове полнейший туман и расслабленность. И только любимый голос шепчет что-то, перебиваясь… — А к вам в группу ещё можно присоединиться? Такого в записи не было, Арсений знает, он наизусть её может со сцены цитировать через секунду после пробуждения. Глаза открываются так быстро, что зелёные всполохи даже не успевают соединиться в два светофорчика: Арсений уже вжимается в горячую шею носом, а ногами стискивает чужие бёдра, притапливая всё остальное. Руки с шишковатыми пальцами на лопатках опаляют сильнее кипятка источника. — Что ты тут делаешь, почему не написал? — бурчит Арсений, притираясь к Антону всем телом как кошка. На первый взгляд на Антоне всё цело и невредимо, на шее даже небольшой загар, видимо, по границе верхней рубашки. — Сюрприз! А вообще я только десять минут как прилетел. Увидел в синхроне, что у тебя экскурсия, и успел попасть уже перед входом. Ты такой важный и красивый, когда умничаешь, ох, не те записи я с собой забирал, надо было и лекции скачать. — Не уверен, что у «Красного Октября» была функция записи лекторов, — воспоминания о последнем транспортом корыте тоже греют, ведь они там познакомились, а это перекрывает все его недостатки. — Я соскучился. Я тебя сейчас съем прямо здесь. — Ну, судя по температуре, из нас уже выходит неплохой суп, — Антон подмигивает, и Арсений целует его прямо в смеющийся рот. Язык непривычно пронзает вибрация, но когда Арсений снова вспоминает о такой фишке контактийцев, целоваться хочется без остановки, жужжа вдвоём как беспокойные шмели. Вдоволь насосавшись, Арсений прилепляется к Антоновой груди щекой и благодарит расписание и график космолётов за время их встречи: увидь он Антона в разгар рабочего дня, на этом самом рабочем дне можно было бы ставить крест — Арсений бы побежал, забыв о туристах, контрактах и собственной невозмутимости. Арсений по Антону скучал кос-ми-чес-ки. — Я видел тебя… С Кья-Рой, — шепчет Антон вдруг. Арсений немного отвлекается от сути вопроса, просовывая пальцы под шов купального белья на Антоновом боку. — Она очень красивая девочка. — Ага, и вредная, — отстранённо говорит Арсений. У него столько вопросов, он столько хотел Антону сказать, а сейчас, когда наконец между ними не миллиард космических лет и бездна без связи, на языке ни слова, в голове ни мысли. Только пальцы собственнически общупывают тело по периметру. Если поболтать им иногда и удавалось, то выйти в виртуальную реальность и хотя бы через примитивные нейродатчики пожмакать друг друга у Антона возможности не было. А ведь рекламный слоган виртуальной связи «Ви Кей Скуп» гласит «Везде и сейчас!» И «Лучший файлообменник». Гнусные врунишки. А ещё у них трансляции лагают! — Познакомишь нас? — у Антона голос, будто он просит о чём-то сакральном, и Арсений хмыкает в плечо от таких контрастов. — Конечно. Но учти, она обожает шутки про письки и хорошо разбирается в ксено-анатомии, это тебе не меня удивлять своим строением. Зелёные фонарики распахиваются в удивлении, и Антон ошарашенно блеет. — Да я вообще не об этом… Ты ей про меня… Рассказывал? — Может и рассказывал… Не помню, — Арсению начинает казаться, что он просто бредит от горячей воды, а Антона на самом деле тут нет. Никто же не знает, когда он начинает сходить с ума. Арсению вообще говорили, что по нему сразу и не поймёшь. — Ты надолго? Антон скользит пальцами по позвоночнику, цепляется за ягодицы и шумно выдыхает на ухо. Арсений перебирает в голове, насколько запрещены сексуальные контакты на территории источников, и приходит к выводу, что на все сто, правда по большей части из медицинских соображений. Хотя вот на той неделе два ньянтальщика определенно сцепились под водой гениталиями, но Арсений помнит, им даже шевелиться особо не надо, кто их спалит: пырились в разные стороны, типа не при чём, а в конце женская особь сказала «я открыла свою воронку» и отползла. А Арсений, как самый помешанный на соитии и вымотанный вынужденным воздержанием, единственный, кто заподозрил неладное. — Я ещё на орбите подал заявку на место работы. Мне поступило сорок два предложения. Осталось только выбрать и всё — я полноценный гражданин ЧеДэКаИ, — у Антона голос обволакивающий, мягкий, как и руки, заползшие под бельё, Арсений совсем грозит раствориться в выбранной ванне. — Сорок два? Да ты пользуешься популярностью. — Вопрос систем безопасности один из самых актуальных в любой сфере, а с пунктиком исследователя… — ого, он ещё и хвастаться умеет? Или нет, не умеет всё же: щеки пошли алыми смущёнными кружочками. — Мне кажется, «Премиум Кволити» очень даже ничего… Если они ещё и работать снова будут вместе!.. — Я думал, ты не согласишься! Ты же человек-риск! Как ты будешь без опасности, без исследований своих… — Живым, Арс, я буду живым. Ты же сам понимаешь процент выживаемости в миссиях. Оттуда или бегут вовремя, или не возвращаются. Когда-то мне казалось, что героизм — это прикольно, — Антон замолкает на половине предложения, после чего ласково целует Арсения в висок, не собираясь продолжать. — Больше не кажется? — Нет. Оказалось, что существуют вещи гораздо важнее. *** Кья-Ру они встречают у раздевалок уже в платье и причёсанной. Арсений решает, что пройтись до дома в рубашке на мокрое тело вполне соответствует погоде, поэтому на переодевание тратит ровно минуту. Антон же вообще словно не собирается уходить: замирает столбом и огромными глазами смотрит на Кья-Ру. — Помнишь, я говорил тебе, что будешь себя плохо вести — отдам злому дядьке? Вот, доигралась со своими «письками»? Угроза на Кья-Ру не производит абсолютно никакого эффекта, она так же во все глаза рассматривает Антона и улыбается. — Какой же он злой? Посмотри, он просто булочка с корицей, его так и хочется укусить. Да и вела я себя вечером хорошо, ни один полотенчик сегодня не сбежал, все уже на своих местах отдыхают. — А я Антон, привет, — шепчет Антон. Руки дёргаются в знаке приветствия, но так и не поднимаются, прижимаясь к бёдрам. — А я Кья-Ра. Ты — контактиец? У вас глаза прикольные, у меня тоже два века и люминисцент, круто, ага? — Ага, — ощущение, что из Антона высосали всю энергию, только светофорчики хлопают растерянно. Арсений фыркает довольно, но понимает, что представление окончено. Мак-Ар уже подходит ко входу и машет огромной когтистой ладонью. Рыжая грива трясётся от каждого движения. — Арс! Благодарствую, что понянчился. Огромный мужчина берёт Кья-Ру за руку, второй рукой проводит Арсению по уху и слегка наклоняет голову. Арсений копирует поклон, а Кья-Ре просто машет ручкой на прощание. Антон с открытым ртом смотрит вслед удаляющейся парочке. Арсений изо всех сил пытается сдержать смех. — Это не наша дочка, да? — Нейтронная звезда, Антон. Съел, как тебе? Шутник чёртов. Твой прикол стоил мне пары седых волос! Мой парикмахер их восстанавливал три раза! — наконец-то он отомщён. Это Арсений не упоминает расстройство сна, зуд на шее и диарею на стрессе! Не факт, конечно, что это связано именно с внезапным бременем отцовства, а не с выпитым кофе, который — как Арсений надеялся, — после Антона научился варить Питальник. Но Арсений так глубоко не копал. — Но я не шутил… Я правда не был уверен, подходит или нет твой организм для вынашивания. Физиологически всё сводилось к тому, что подходит. А в итоге? — А в итоге по приземлению я как идиот поехал в самую модную клинику «Пьетро Фелисо», они вымазали меня каким-то тональником по самые соски и просканировали до остатков пищи в желудке. А потом ещё на всякий случай от кончиков пальцев до макушки: нигде ваших прицепленных пронырливых гамет не обнаружено. Смотрели на меня как на психа. У Антона лицо странное, Арсений не так много времени с ним провёл в реальности, чтобы сразу считать эмоции, но это больше похоже на расстройство. — Понятно. Надо же. Я почему-то уже привык к мысли, что у нас будет ребёнок. — Чего? Антон, во-первых, какой ребёнок после двух недель отношений? Ещё и свинтил помирать там… На свою… — шутить о том, что уже осталось позади, гораздо легче, раньше бы Арсений и слова не смог на эту тему выдавить, не залившись комбинированной тоскливой жижей с томным названием «Дорассветная», напрочь вышибающей мозги до — ха! — рассвета. — А во-вторых… Кья-Ре девять лет. А тебя не было полгода. Тебя вообще ничего не смутило, или ты только в своих железяках шаришь? Антон расслабленно смеётся и трясёт отросшими волосами. Арсению безумно хочется собрать их в малюсенькие хвостики такими же микроскопическими резиночками, у Кья-Ры такие есть. — Ты прав. Просто в нашем мире всё так сумбурно, есть возможность выращивать тела, дети из пробирок, эффект мгновенного старения… За всем не успеть. Моргнёшь — прогресс уже шагнул. Арсений берёт Антона за руку, и тянет к выходу. — Ужин и домой. *** Арсений Антона на самом деле не ждал. Правда-правда. Скучал дичайше, но не тешил себя иллюзией, что данное полгода назад эмоциональное обещание возьмёт и реализуется, нет, Арсений так не обманывался и совсем-совсем не представлял, как они с Антоном будут жить тут вместе, слепившись, как носки с лапками-магнитиками. — Тут двуспальная кровать, — говорит Антон. — Я люблю комфорт. — И две зубные щётки в ванной. — Обе мои. — Домашние штаны «Made in Contacts». — Мне понравился ваш дизайн! — Нераспакованные. — …Но он мне не подошёл! Антон снова смеётся, притягивает к себе Арсения и скрещивает руки на спине. Забытое чувство маленькости в этих объятиях плавит похлеще ШиШа в лучшие извержения, и Арсений готов сознаться во всём, даже в том, что не просили. — А говорил, что не веришь, что я приеду. — Я и не верил, — упорствует Арсений, но на самом деле в голове уже совсем другое крутится, алё, Арсении на целибат не подписываются, а тут полгода наедине с кулаком. Даже сумасшедший дед со своей огромной корпорацией X-Ero не были в состоянии справиться с этим одиночеством. Можно зажать Антона в душе. Скользить всем телом по намыленному торсу, Арсений специально выбрал квартиру с меняющей размеры ванной, где даже сидя можно с комфортом разложиться при заданных настройках. Стоп, они ведь только с источников, чистые до блеска. Ничего, можно завалить Антона на кровать, запретить на ближайшие сутки прикасаться к одежде в принципе. Арсений бы зарылся лицом между двух членов, посасывая огромные яйца, пока Антону бы предоставил на выбор трогать или лизать своим невероятным языком себя сзади. Шестьдесят девять никогда не подводит. Антон широко зевает. — В постельку? — шепчет Арсений, осознавая простое: Антон прилетел буквально вот-вот, вся волокита с космопортом, на орбите, сборы, перегрузки… — Давно спал? — Часов двадцать назад, — задумывается Антон. — Но если что, я готов к сексу. Я тоже соскучился. Арсений снимает рубашку через голову, швыряет её в угол — у него завтра точно выходной (и ему даже не интересно, на самом ли это деле так), — и прыгает в одних трусах на кровать. — Натрахаемся ещё, Антон. А сейчас точно спать, тебя без ветра качает. Антон теребит свою лётную униформу — какое блядство, ладно, вето на одежду снято, если она такая! — поджимает губы и неуверенно говорит: — Мне кажется, я задолжал тебе удовольствие. Вдруг ты мне всё ещё не веришь… Да сколько можно! Арсений тянет Антона на кровать и с помощью рук и цепких пальцев ног избавляет того даже от белья. После чего прилипает так же, как и на источниках, всем телом, прислушиваясь к грохоту сердец в грудной клетке: теперь он знает, что у контактийцев их два, большое и маленькое. — ЧеДэКаИ как ваш земной Лас-Вегас, ты знал? — Антон устраивает подбородок на арсеньевской макушке и помогает переплести ноги в странный узел. — Тут можно пожениться буквально сейчас. Если тебе нужны ещё доказательства… — Нет, я не сумасшедший, чтобы так бросаться на первого встречного. — ох, как же Арсений лукавит. — Куда спешить? Может, ты издаёшь странные звуки по ночам? Или ешь то, от чего потом воняет на весь дом. Напоминаю, мы знакомы всего две недели. А из головы полгода не выходил ни на минуту. — Я тоже думал о тебе каждую секунду миссии, — говорит Антон, отстранившись и пытаясь поймать Арсеньев взгляд. От слов пробирает до копчика, как Антон это делает — вот главный вопрос жизни, Вселенной и всего такого. — У контактийцев нет телепатии, я про вас всё прочитал, — неуверенно отвечает Арсений. Хорошо, что в комнате темно, умное освещение оставило только подсветку по потолку, Арсений чувствует, как краснеет от такого единения душ и мыслей. — У тебя на лбу всё написано без всякой телепатии, — выдыхает Антон медленно, кажется, впадая в фазу засыпания. Его веки по очереди закрываются, скрывая яркие радужки, а лицо расслабляется окончательно. Арсений даже во время самых развратных сексуальных контактов не был с кем-то так близок, как сейчас с Антоном. Ощущение, что с сегодняшнего вечера закончилась предыдущая жизнь — с бессонницей, тоской, неопределённостью и воздержанием. Особенно с воздержанием. — Арс… — М… — А ты прочитал… что при непривычных или неблагоприятных условиях… инкубационный период зачатия у контактийцев длится до года?.. Арсений ловит сон за хвостик, в голове ворочаются ленивые шестерёнки. Какой-то период… Какой-то… — Антон. Что за шутки опять? У Антона глаза закрыты, а дыхание ровное, но кончики губ слегка приподняты в остатках улыбки. Конечно, невозможно изучить всю многовековую вариативную историю и эволюцию целой расы. Но Арсений дотошно читал про прикрепление гамет и исключения из правил, он может цитировать этот абзац, где «оплодотворённая гамета при наличии благоприятной и привычной для себя среды прикрепляется и начинает развиваться в течение трёх месяцев…» Благоприятной… Благоприятной?! — Ты же сейчас пошутил? Антон сонно всхрапывает и прижимает Арсения к себе. — Ты же пошутил?!