Хранитель постоянства

— Дань Хэн… — мягкий голос прорвался сквозь тьму эмоций. Крепкая рука в шероховатом бинте легла на плечо. Но этого оказалось мало, чтобы привести в чувство. В горле запершило. Юноша понял, что не дышит, легкие пекло. Пришлось приложить усилие для вдоха, но почти сразу выплюнул весь воздух кашлем. — Ты не один, — прошептал папа, зарываясь своими мозолистыми пальцами в короткую шевелюру. — Посмотри на меня, — попросил сдержанно, но располагая к себе. Дань Хэн чуть кивнул, приподнял голову и заглянул в голубые глаза, веки которых чуть дрожали. Наследник на миг представил старейшин, которые наверняка подметят его опоздание, будут издеваться, ехидничать и задавать глупые вопросы. В желудке тут же поселился червяк, а к горлу поползла тошнота. — Я буду рядом, — произносит мужчина успокаивающе и поднимается, не отрывая взгляда от зеленых глаз. Вот только Дань Хэн теряется в пространстве, начинает смотреть сквозь родителя. — Пойдём, — добавляет Инсин, кивая в сторону входной двери, и подает юноше руку, привлекая внимание. Наследник сглотнул, смотря на протянутую ладонь. Хотелось пойти прочь, но обязанности превыше прихоти. Из-за чего тело замирает в параличе, и только губы кривятся в смятении. Заминка стала вечностью. Окажись здесь Дань Фэн, он бы не ждал молча, а высказал бы все мысли, какими бы те ни были. Юноша взялся за руку, позволяя крепкой хватке поднять себя со старого дивана. Инсин отправился ко входу в коридор, ведущий в центральный дом сыхэюаня. Дань Хэн сжал охладевшую ладонь в кулак. Качнул головой и, схватив рюкзак, отправился за папой на ватных ногах. Мужчина остановился перед дверью, тут же обернулся, встречаясь взглядом с мальчишкой. Юноша выгнул бровь. В его лбу явно пытались просверлить дыру. В плохом предчувствии коснулся зоны меж бровей, пальцы скользнули чуть выше, как тут же в голове щелкнуло. Сердце пропускает удар. Как он мог забыть про диадему?! Хэн метнулся к столу, скинув портфель на локоть. Поставил сумку, начал перекапывать вещи в поисках драгоценного футляра. Но тот, как на зло, не попадался. Пальцы стали непослушными, покрывшись ледяными мурашками. На лбу образовалась испарина, а в легких опустело. В ушах прозвучало шипящее, колкое и властное: «даже за диадемой не можешь уследить». Окажись отец позади, точно снес бы голову. «Я точно брал диадему?!» — прозвенело в голове. Кто-то взял за руку, заставив замереть. Хватка крепкая, но не властная, как у отца. Дань Хэну оказалось достаточно просто видеть папу сбоку, чтобы ощущать его напряжение. — Просто начни выкладывать вещи, спокойно. — На последнем слове оказался сделан акцент. Наследник согласно кивнул. Его отпустили, позволяя освободить сумку. Сначала на стол лег ежедневник, потом тетради. Под увиденными проводами мелькнуло нечто, похожее на футляр. С плеч тут же упал камень, но легкие продолжало немного печь. И почему он не хранил диадему в сыхэюане? Вместе с футляром Хэн достал заколки и подлетел к зеркалу. Он постарался дрожащими руками заделать как можно аккуратнее чёлку, а после закрепить на лбу чёртово украшение, но застежка даже не планировала сходиться на затылке. В какой-то момент позади появился Инсин. В его глазах юноша увидел немой вопрос: «Помочь?» — Пожалуйста… — договорить он не успел. Мужчина взял края диадемы, натянул получше и концы сошлись. Хэн округлил глаза, будто случилось что-то невозможное. Он впился взглядом в папу, тот в ответ пожал плечами. Юноша закусил губу, ощущая новые слезы, которым не планировал давать волю. И так, проливая их, потерял много драгоценного времени. — Пойдём, — произносит Инсин и оборачивается, кидая взгляд на захламленный стол. — Но про вещи свои не забудь, — добавляет устало, прикрывая глаза и касаясь своего лба. Дань Хэн подбегает к столу, начинает закидывать без разбора вещи в сумку. Все мысли крутятся возле предстоящего появления на балу: как его встретят? Какими взглядами одарят? Сердце больно ударяет о ребра. — Я бегом до своей комнаты, — выпалил на одном дыхании Хэн, закидывая рюкзак на плечо. Он пронесся мимо Инсина, в доме снял кеды и, держа их в руках, кинулся в сторону своей комнаты. Юноша пробежал центральное здание, чуть не врезавшись в прислугу, которой не повезло показаться в дверном проеме чуть раньше наследника. На лестнице споткнулся об одну из ступенек, полетел вниз, роняя обувь из рук. Ударился коленом и локтем об углы, содрал кожу на предплечье, вместе с импульсом боли с губ сорвалось истеричное: — Блять. Юноша задерживает дыхание, берет себя в руки, подскакивает, хватая обувь, и вновь бежит, чуть ли не подпрыгивая. Хотелось что-нибудь кинуть со злости. Одно хорошо: ему не привыкать вставать после неприятного падения, терпя гудение ушибов. Чуть только Дань Хэн открыл дверь, тут же швырнул сумку на кровать, а кроссовки бросил возле её ножки. Схватил заранее подготовленные кем-то туфли около шкафа. Едва обулся, быстрым шагом отправился к торжественному залу. Несмотря на хорошую физическую форму, дышать было тяжело, а ноги подкашивались. Наследник позволил себе остановиться только возле бумажных дверей, что вели в торжественный зал. Коснулся ручек ставней, но раздвинуть их не осмелился. До ушей доносилась прекрасная мелодия, красивая игра на фортепиано. Он представлял, стараясь выровнять дыхание, как пальцы отца резво порхают по клавишам. Пытался понять, что Верховный вкладывает в свою игру? Злость? Ненависть? Почему для выплеска эмоций выбрал именно десятое сочинение революционного этюда Шопена? И почему в принципе сел за этот инструмент, ведь всегда отдавал большее предпочтение скрипке? Двери торжественного зала распахнулись. Юноша поднял голову и увидел в проеме мужчину. Гость изогнул бровь, смотря в полные не понимая глаза мальчишки. Только когда незнакомец поклонился, в голове наследника произошел щелчок, от чего вспомнил даже имя: — Приветствую, Ваше превосходительство Наследник постоянства Дань Хэн, — произнес мужчина почтительно. Уши юноши будто обожгло кипятком изнутри. Он поклонился чуть было не глубже положенного, ощущая себя пристыженно. — Приветствую Вас, господин Хан Цы, — выпалил на одном дыхании наследник, оказавшийся совершенно не готовым встретиться лицом к лицу с гостем прямо в дверном проеме. — Простите меня за бестактность, — мужчина не выпрямился, а наоборот сделал поклон еще глубже, когда наследник встал прямо. Теперь у Дань Хэна пылало всё лицо. На мгновение показалось, что сейчас ему скажут про… — Но вы выглядите весьма потрепанным, — добавил Хан Цы сдержанно. «Чёрт», — юноша ударил себя мысленно. Отошел в сторону, пропуская выдающегося адвоката Лофу. Пальцы наследника чуть сжались, но пришлось их расслабить. — Я, возможно, задержал вас, проходите, — произнес Дань Хэн, стараясь сдерживать накатывающее раздражение. Всего на секунду взгляд направился в зал, зацепился за спину отца, который всё так же перебирал клавиши, создавая чарующую мелодию. Сердце кольнуло. Ему явно нужно еще чуток задержаться, чтобы привести себя в порядок. — Ничего страшного, — ответил скорее формально, чем искренне, Хан Цы. Наследник согласно кивнул. Поджал губы, сделал еще шаг в сторону, развернулся на носке грациозно, как подобает наследнику, а не напоминая сбежавшего из зоопарка кенгуру, и быстрым шагом направился в уборную комнату. Он чувствовал на себе пристальный взгляд до момента, пока не скрылся за поворотом. Это бесило. Уж лучше бы на него смотрел так отец, чем совершенно чужой человек. Едва юноша толкнул нужную дверь, сразу же сполз по ней с другой стороны. Бал для него еще не начался, а уже высосал все силы. Дань Хэн обнял колени. Взгляд скользнул по потолку, украшенному лепниной. Этому сыхэюаню семьдесят с лишним лет, он смешивает в себе как культурное наследие Сяньчжоу, так и веяния годов своей постройки. Дань Хэн поднялся с пола только через пару минут, стряхнул с себя пыль. Подошел к раковине и только сейчас понял, что имел в виду Хан Цы. Растрепанные волосы, съехавшая диадема, металлическое обрамление которой покрылось потом. Красные опухшие глаза и пылающее лицо. Юноша выругался, сжал кулаки, которыми возжелал что-то разнести. Самое последнее, чего он хотел, так это получить упрек от даже не знатного человека! Хан Цы выдающийся адвокат, который заполучил расположение правящей семьи. Он даже не политик, а так, подлиза. И почему его имя оказалось в списке приглашенных? Дань Хэн снял диадему, аккуратненько положил её на керамику возле углубления раковины. Умылся ледяной водой, что обожгла нежную кожу. Стало чуть легче. О том, как будет оправдывать свою крупную задержку, старался не думать. Всё равно сказать будет нечего. И почему только Инсин не подметил его внешний вид? Не успел? Вот же чёрт. «А когда ему было его подмечать?» — пронеслось в голове. Наследник привёл себя в более-менее хороший вид, хотя бы пригладил торчащие волоски. Самым сложным оказалось нацепить на себя обратно диадему. Потом поправил пиджак и воротник рубашки. Натянул уголки губ, оценивая свое отражение. Стало чуть лучше, по крайней мере не так нелепо, как было. А видеть его с опухшими глазами старейшины должны были привыкнуть. Юноша покинул уборную. Направился в зал быстрым шагом, стараясь не бежать. Прислушался к музыке, которая всё еще лилась со стороны торжественного зала. Дань Фэн его определенно убьет… Наследник открыл аккуратно двери и прошёл в зал, смотря на затылок отца. Даже сидя за фортепиано, он умудрялся быть похожим на Эона. Ровная спина и плечи. Всё внимание гостей сосредоточено лишь на нём. Мужчина находился на небольшой сцене. Юноша глянул на Инсина, и взгляд зацепился за шпильку с цветами амариллиса. Несмотря на то, что ей много лет, украшение оставалось изящным, а красные лепестки привлекали внимание контрастом с белизной длинных волос. Хэн остановился возле папы, смотря на отца. Сейчас шла вторая минута мелодии. Игра вызывала мурашки и волнение. Воображение рисовало бушующее море, по которому плыл корабль. Он боролся за свою жизнь и не был готов сдаваться. Буря начала успокаиваться. Появилась надежда на спасение. Но судно накрыла волна, разбивая на маленькие кусочки. Зал погрузился в тишину, но уже через секунду разразился громкими аплодисментами. Дань Фэн встал с кушетки и аккуратно закрыл инструмент, словно он — самое ценное в его руках. Хэн перестал дышать, боясь узнать, сколько именно отсутствовал, раз пришёл сюда лишь на середине игры. Отец достаточно редко радовал кого-либо своими навыками, даже в кругу семьи он не часто брался за любимую скрипку. — Это уже шестая композиция, которую играл Дань Фэн с момента моего прихода, — произнёс Инсин едва слышно, перехватывая вино с подноса проходящего мимо официанта. Во рту наследника пересохло. Он мог бы достать телефон, чтобы узнать время, но страх возненавидеть себя окончательно позволил только натянуть уголок губ. Старейшина обернулся так плавно, словно вовсе не был человеком. Его холодный взгляд коснулся опоздавшего. Хищные зеленые глаза прищурились, напоминая разозленную змеюку, готовую впиться в невинную плоть. Мужчина буквально выплыл из-за инструмента и направился к сыну, смотря в центр его лба. Раздались перешёптывания. Кожу наследника начало покалывать. — Дань Хэн, — раздался холодный голос Фэна, едва между ним и сыном осталось несколько метров. Зал словно ожидал чего-то масштабного, погрузившись в гробовую тишину. Верховный задрал подбородок, убрал руку за спину, не прекращая выжигать дыру на месте диадемы наследника. — Надеюсь, ты потратил последний час на что-то очень важное, не так ли? — издевка в голосе отравила душу. Отец точно знал, что не получит внятного ответа на свой вопрос, но всё равно задал его прилюдно. Он явно хотел сохранить лицо перед гостями. Краем глаза Хэн заметил, как Инсин чуть отпил вино, направился к мужу, протягивая ему бокал. Это значило только то, что тот хотел успокоить Верховного. Дань Фэн даже не шелохнулся, когда муж встал перед ним, взял за подбородок, аккуратно очертив его большим пальцем. Зеленые глаза посмотрели в голубые из-под чуть опущенных век. В зале повисло напряжение, раздалось аханье: возможно кому-то не понравилась эта демонстрация. Но многие знали, что если Верховного старейшину не успокоить, то может пролиться чья-то кровь. А в данной ситуации главной мишенью станет его собственный сын. Холод изумрудных глаз напоминал разъяренное пламя. Но Инсин отрицательно качнул головой, словно говоря: «незачем распыляться сейчас», и Дань Фэн медленно выдохнул, скорее беря себя в руки, нежели выпуская злой пар. Мужчина обошел кузнеца, перехватывая из его руки бокал, и посмотрел на сына, напоминая глыбу льда. — Думаю, тебе стоит поздороваться с гостями, так как ты пропустил открытие Бала Старейшин. — Голос верховного резал, словно нож. Наследник прикрыл веки и глубоко поклонился, надеясь тем самым хотя бы немного сгладить углы. Но он знал: отцу всё равно на это, ему гораздо важнее поступки. — Прости меня, отец, — произнёс юноша, боясь поднять веки. Время замерло, а сотня чужих глаз прожигали в нем дыры. Прошло около минуты, когда его плеча дотронулись. Прикосновение ударило током, заставило выпрямиться, посмотреть перед собой. — Помни, кто ты есть. — Голос Верховного старейшины натянутый, лишенный отцовской ласки. Мужчина не убрал ладонь, равняясь с наследником, а сжал чуть крепче. Взмахом второй руки дал сигнал, что театр окончен. Зал заполнила живая музыка от из ниоткуда взявшегося оркестра. Только когда Инсин встал напротив сына, тот его заметил. Будь возможность провалиться сквозь землю или раствориться в одну секунду, то юноша бы этим воспользовался. Возникла мысль о привычном бегстве, но это станет его личной глупостью, которую на этот раз уже не сможет простить ему ни отец, ни он себе сам. — Пойдём, — голос папы заставляет проснуться. Наследник смотрит в непроницаемые голубые глаза. О чем думает Инсин? О жестокости Верховного? Об ошибке Наследника? Об ужасном начале мероприятия? — Этот вечер будет долгим, — добавляет устало. Инсин повёл юношу за собой. Зал полнился гулом, который совершенно не перекрывал музыку оркестра. Взгляд наследника заскользил от человека к человеку, немного прошёлся по нарядам и надменным лицам. Сколько сплетен эти люди соберут с сегодняшнего вечера? Оставалось лишь гадать. Наследник словил себя на мысли, что словно ищет среди людей отца, но тот успел слиться с толпой. Юноша посмотрел себе под ноги, опустив низко голову. В зале стало душно, горло зажгло. Пальцы коснулись изумруда на лбу, очертили его золотую оправу, скользнули по цепочке, дотронувшись в конце до мелких камешек. Перед глазами вновь встреча с отцом в гараже и собственное обещание продержаться до конца торжества. — Дань Хэн, мы пришли к госпоже Фу Сюань, — голос Инсина пробуждает, и юноша направляет свой взгляд на прекрасную низкую девушку. Хотя нет, женщину, которой на вид от силы лет тридцать шесть. Дань Хэн сделал вдох, боясь предположить тему их предстоящего разговора. — Добрый день… — наследник поклонился, но договорить титул ему не позволил резкий жест Фу Сюань. Она запрокинула голову, прикрыв глаза, и произнесла устало: — Опустим формальности. — Взгляд госпожи встретился с зеленым глазами. — Они только тянут время, — закончила более мягко. — Но в протоколе говорится… — едва это соскользнуло с губ наследника, как бровь главы комиссии по предсказаниям взлетела вверх. Она осмотрела мальчишку сверху вниз, будто оценивая на адекватность. — Уж точно не тебе говорить о протоколе, — Фу Сюань сложила руки на груди и всмотрелась в покрасневшее лицо Дань Хэна, — мне страшно подумать, сколько раз ты его нарушал за последние три года. — Госпожа закатила глаза. — А ведь когда-то… — Фу Сюань, — оборвал подругу Инсин. Но её выражение лица оказалось красноречивее слов: недовольство, огорчение, из-за этого сразу же вспоминались все ошибки, вплоть до побегов. Наследник закусил щеку. — Мы пришли к тебе не промывать косточки, — добавил мужчина сдержанно. — Верно, — она согласно кивнула и прикрыла на пару секунд веки. Но почти сразу Фу Сюань посмотрела на юношу. О чем она думала? Хотела сказать что-то важное? Должно быть, папа не просто так привел сына к своей давней подруге. В глазах госпожи блеснуло что-то нежное, столь сильно выделившееся на холодном лице. — Я знаю, Дань Хэн, что ты бросил лёд, но титул мастера спорта даётся не просто так на пожизненное… Юноша перестал дышать. Его веки широко распахнулись, взгляд направился сквозь госпожу. Звук скольжения по льду раздался в ушах. Плавные движения, скорость, с которой Дань Хэн мог проехать от одного края ледовой коробки до другого. Волшебная музыка. Была бы возможность вновь надеть коньки и начать кататься, наследник определенно этим воспользовался бы! — …Можешь рассказать о том, что представляет из себя фигурное катание? — спокойный вопрос вывел из мира грез. Дань Хэн улыбнулся, согласно кивнув. Фигурное катание — это, в первую очередь, труд: над собой, телом, волей. Юноша прикрыл глаза, вспоминая, как прошел через множество падений. Приходилось через силу подниматься после сильного удара, иногда даже бороться с самим собой. До одной из своих ярких побед он дошел буквально через слезы: прыгал, падал, вставал рано утром, слушал одну и ту же музыку, повторяя под нее движения дома, на ледовой арене, в школе. Его сердце бешено колотилось при мысли, что ему нужно пройти отборочные для выхода на федеральные соревнования. — Хэн? — папа несильно толкнул юношу в плечо. Мальчишка вздрогнул, осознав время, на которое выпал из реальности. Он посмотрел на Фу Сюань, терпеливо ожидающую ответ. — Это много работы, — начал было юноша. Госпожа согласно кивнула, позволяя продолжать. Во рту пересохло. Воспоминания о самих занятиях давались с трудом: они проходили каждый день, очень изнурительные, со строгими тренерами, но после них всегда был тот или иной результат. — Ежедневные пробежки, растяжка, силовые тренировки, хореография, а не только лед. — Дань Хэн приложил кулак к подбородку. Его веки широко распахнулись, когда губы изогнулись в улыбке. — Юных фигуристов вводят в спорт постепенно. Сначала учат держаться на коньках, дают базовые элементы, будь это циркуль или пистолетик. Происходящее, скорее, похоже на игру. — Наследник вспомнил, как наблюдал за тренировками малышни. — В прыжки вводят с перекидных, только после них начинаются основные. Без специальной защиты синяков будет очень много. — Парень наклонил голову в сторону. — Один раз я как-то вышел на лед без перчаток, так содрал себе все руки. — К щекам Дань Хэна прильнул жар. Из-за этого отец его очень сильно отругал. Почему-то сейчас на голове зашевелились волосы. — Но ты любил этот спорт, — подметила Фу Сюань. Юноша начал хлопать глазами, будто увидел госпожу впервые. Она кивнула, словно получила немое подтверждение. В груди резко охладело. — А почему вы спрашиваете? — поинтересовался наследник. Он выгнул бровь, сложив руки на груди. Вряд ли госпоже стало просто скучно и ей захотелось себя развлечь историями бывшего спортсмена. Дань Хэн заметил, как Фу Сюань пожала плечами. — Хочу отдать туда Фу Нин, — честно ответила, заставив собеседника опешить. — Вы могли спросить моего отца, — подметил наследник. В ответ прозвучал такого характера смешок, который могли себе позволить только близкие к верховному люди. — Он лишь наблюдал за тобой, а я хочу знать, что способна ощущать моя дочь. — В её голосе просквозило сильное недовольство, будто ей сказали что-то совершенно надоевшее. — ФК травмоопасно и не всегда доставляет удовольствие, — юноша произнес это, чувствуя, как внутри все сворачивается в противоречии. Он невольно сжимает кулаки, закусывает губы. В голове звучат слова отца, которые давно проделали в нем сквозную дыру: «Я ненавижу твой лёд, ненавижу то, что ты продолжаешь заниматься фигурным катанием, несмотря на то, что оно переломало тебя». Дань Хэн опустил руки, но рефлекторно сжал запястье, на котором когда-то носил браслет, подаренный ему для удачи. Кожа всё еще помнила то плетение, хотя украшение давно снято. Юноша начал поглаживать вены, закусывая внутреннюю часть щеки. — И всё же повторюсь: ты любил его. — Госпожа выгнула бровь. — Последние слова явно дались тебе с трудом, у тебя плохо получается скрывать эмоции, — подметила она. — А когда ты описывал этот спорт, у тебя горели глаза. Дань Хэн отвел взгляд в сторону, только сильнее надавив на запястье. Он приоткрыл напряженные губы. Глаза зажгло, что начинало раздражать. Юноша не мог согласиться с Фу Сюань, но и отрицать язык не поворачивался. — Только не заставляйте её заниматься против воли, — попросил Дань Хэн, вернув свой взгляд на госпожу. Его голос сел, но он говорил совершенно искренне, чувствуя холодные мурашки на теле. — Я видел многих, кого сломал спорт. Фу Сюань опустила брови и немного веки. Она смотрела прямо в юные зеленые глаза. Юноше показалось, что ей важно услышать его дальнейшие слова. Он решился продолжить: — Зачастую в фигурку родители отдают ради своих амбиций, а не блага. — Наследник качнул головой, посмотрел случайно в сторону. Перед ним вновь образы его одногруппниц, что признавались в ненависти ко льду. Некоторых после выступления ругали даже несмотря на прекрасный результат. Сердце замерло, стоило вспомнить, как маленькую девочку тащила против воли на каток мама, приговаривая: «Хватит реветь, потом же жалеть будешь, если бросишь! Как ты не понимаешь наших амбиций! Неблагодарная». Вот только ребенок действительно не понимал, заливаясь слезами, выходя на лед с опухшими веками, весь последующий час постоянно падая, получая новую порцию боли и синяков. Дань Хэн вспомнил весь ужас, который испытал, когда смотрел на происходящее издалека. — Ты наблюдателен, — ответила отстраненно Фу Сюань, как тут её лицо озарила улыбка. Благодаря ей, наследнику стало легче. — Я не собираюсь заставлять Фу Нин заниматься против воли, мне всего лишь хочется, чтобы она могла выплеснуть куда-нибудь свою энергию, — она легонечко рассмеялась. — Не понравится кататься — отправлю в бокс, каратэ или плавать в бассейн. — Госпожа наклонила голову в бок. — Лишь бы она ломала кости под чьим-то присмотром, где ей своевременно помогут, а не чёрт знает где с друзьями, пока никто не видит, — закончила, закатив глаза. — Фу Нин настолько гиперактивна? — внезапно поинтересовался Инсин, напоминая о своем присутствии. Госпожа встретилась с ним взглядом, согласно кивнула, поджав губы. Мужчина не сдержал горький смешок, чуть качнув головой, что заметил Дань Хэн. Внутри наследника всё похолодело. — Возможно, ей тогда действительно помогут физические нагрузки для успокоения, — подметил источник постоянства. Его взгляд коснулся мальчишки настолько спонтанно, что тот замер. Седые брови опустились к переносице. — Попробовать всегда можно, главное не переусердствовать. — Голубые глаза вновь посмотрели на Фу Сюань. Дань Хэн сморщился. К лицу прильнул жар. Неужели Инсин решил что-то припомнить? Улыбка моментально слетела с лица. Юноша впился взглядом в голубые глаза. Они продолжали смотреть на Фу Сюань, больше никого не замечая. — И то верно, — согласилась госпожа со вздохом и осмотрела зал. Её взгляд остановился на фуршетных столах в противоположном углу. — Жаль, что здесь только еда от прислуги, я бы не отказалась от гунбао нашего Хранителя. — тихонечко произнесла, будто боясь, что их услышит кто-то лишний. Инсин за одну секунду потеплел, широко улыбнулся, а в голубых глазах заплясали искорки. Дань Хэн ощутил себя лишним, мысленно соглашаясь с мнением Фу Сюань. Верховный готовил слишком прекрасно. — В последнее время я пробовала на вкус только загадки нашей королевы, — в её голосе проскользнула обида, а тонкие пальцы коснулись губ. Наследнику стало холодно. Он округлил глаза, испугавшись задать вопрос: «Почему сейчас так назвали отца?». Но было ясно одно: лучше этим прозвищем Дань Фэна не называть — шею свернет. — Как только проект перейдет из фазы планирования в строительство, он подуспокоится, — заверил мужчина. Фу Сюань горько усмехнулась, взмахнула рукой, словно кисточкой. Юноша проследил взглядом за этим жестом, окончательно потерявшись в происходящем. О чем взрослые спонтанно заговорили? — Вряд ли, — глава комиссии поморщилась, будто надкусив лимон, — скорее, просто перестанет меня дергать, — голос госпожи стал окончательно недовольным. — О чем вы? — не выдержал Дань Хэн. Он словил на себе два недоуменных взгляда. Взрослые явно забыли, что возле них находился наследник. — Про строительство высокоскоростной железной дороги, что соединит в кольцо главные города страны. Начать планируется с Лофу, Яоцина и Сяолина, — тут же пояснила Фу Сюань без капли укора. Юноша признательно поклонился. — Это проект государственного уровня, который должен в перспективе дать сильный экономический рост, — продолжил Инсин, перехватывая бокал красного вина с подноса проходившего мимо официанта и подавая его Фу Сюань. — Железная дорога будет прокладываться также через меньшие города, что позволит свежим мозгам быстрее добираться до столиц без надобности переезжать в них, — совершенно спокойно добавил мужчина. — И также это разгрузит междугородние шоссе. — Но в таком случае, — начал было Дань Хэн, включившись наконец в тему. Его рука легла на подбородок, — должны быть доступные цены на билеты. Ведь если они окажутся неподъемными, то железная дорога не будет иметь спроса в меньших городах, а значит, лишена рентабельности, — подметил он. Фу Сюань одобрительно усмехнулась, покачав бокалом. — Верно, — согласился Инсин, не скрывая довольную улыбку. Юноше стало интересно развить свою мысль: — Получается, первое время высокоскоростная железная дорога будет работать если не в убыток, то хотя бы на самоокупаемость ради притока свежих умов в большие города. — Наследник наклонил голову. — Также возможен отток из мегаполисов и просто переток людей между меньшими городами, — добавил он и заметил, как высоко вскинул брови папа. — Какой умный малый, — не сдержала похвалу Фу Сюань. Дань Хэн прикрыл глаза на пару секунд. Наверняка о планах на строительство высокоскоростного кольца подданные слышали давно. Юноша сделал вывод, что ему была гораздо важнее учеба, чем политика. Так было всегда и вряд ли что-то изменится впредь. Ему не хочется копаться в этой грязи, вытаскивать чужое грязное белье, решать чьи-то судьбы. — Думаю, ты бы стал хорошим политиком, — подметила Фу Сюань. — Это не так, — выпалил Дань Хэн слишком быстро. Он посмотрел на госпожу, которая высоко выгнула бровь. На её лице отразился простой вопрос «почему?». Юноша качнул головой, закусив губу. — Я не могу управлять людьми, это… — Большая ответственность, — закончил за него Инсин. Мужчина встал напротив сына. Юноша невольно посмотрел в голубые глаза. В них отразилась сила. Только отсутствие острой стали, способной прорезать душу насквозь, напоминало, кто перед ним. — Дело не в этом, — выпалил Дань Хэн, запрокинув голову. У него участился стук сердца, ладони вспотели. — Думать наперед, — начал источник постоянства, став совершенно невозмутимым, — предугадывать чужие шаги, принимать серьезные решения, из-за которых всегда будут страдать невинные и точно так же присутствовать недовольные… — мужчина на мгновение замолчал, однако только чтобы с нажимом закончить: — Это большая ответственность… В голубых глазах сверкнуло что-то, что воткнулось в сердце. С губ сорвалось слишком спонтанно, также резко обрывая: — Папа! — юноша шагнул вперед, расправив плечи. Седые брови низко опустились, но только чтобы вскоре одна из них высоко поднялась. — Я не об этом, — добавил чуть тише, почувствовав на себе чужие взгляды. — Это не мое, — голос совсем охрип. На лице Инсина отразилось полное несогласие. — Я не могу так. — Как? — голос родителя оказался беспощадным. — Думать и решать за других, как это делаешь ты с отцом, — ответил честно, почувствовав на лбу испарину. — Я не могу манипулировать людьми, — юноша начал буквально шипеть. — И не хочу даже пытаться. — Только сейчас он заметил, как с болью в мокрые ладони впивались ногти. Его трясло. Он едва сдерживался, чтобы не пойти с бала прочь. И только данное отцу обещание держало его здесь. Если сбежит, то вдохнет запах свободы, а потом ему придется захлебнуться в последствиях. Почему-то Дань Хэн вспомнил корабль, который представил, едва ступил в торжественный зал под музыкальную игру отца. — Ты можешь бежать от себя сколько угодно, но однажды тебе придется увидеть и принять то, кто ты есть, — произнес Инсин сдержанно. Юноша махнул рукой, рассекая воздух, но скрыл асоциальный жест, сжав крепко плечо. «Помни, кто ты есть», — отозвалась в голове фраза, сказанная отцом. — Я это и так прекрасно вижу, — выпалил и мысленно ударил себя по лицу, едва держась, чтобы не сделать это вживую. Всё-таки Дань Хэн осознавал, что переходит черту в разговоре с родителем. — Нет, ты заблуждаешься, — парировал источник постоянства, проигнорировав наглый выпад. — А ну хватит! — прорычала Фу Сюань, оказавшись между мужчинами. Ей пришлось высоко поднять руки, уткнувшись ими в обе мужских груди, чтобы оказаться замеченной. Всё-таки маленький рост в такие моменты ей никогда не играл на пользу. Чужие взгляды в их сторону ощущались для наследника как тысяча иголок в теле. Сколько поводов для сплетен он им дал? Лицо Дань Хэна запылало. Нога ступила назад. Юноша готовился отступать под пристальным взглядом голубых глаз, от которых не мог оторвать взор. — Я не хочу тонуть в вашем болоте, — шикнул юноша. — Ты в нем родился, — подметил сдержанно Инсин. Дань Хэн подавился воздухом, замечая, как крепкие руки сжались в кулаки. Спонтанные воспоминания о Рэне вызвали холодок по телу, опять засаднило запястья. Из-под ног готовилась уйти почва. Пекло легкие. Если они сейчас же не закончат, то юноша окончательно перейдет черту и позорные слухи об отвратительном воспитании коснутся Верховного. А этого допустить нельзя. — Почему бы вам просто не закрыть эту тему? — взгляд Фу Сюань скользнул от Инсина к наследнику. — Мне уже наскучило слушать вас, — добавила она, напоминая своим шипением змею, но её вновь проигнорировали. — Ты говоришь сейчас прямо как… — Дань Хэн осекся. Он обернулся, словно надеясь кого-то увидеть. Но встретился с заинтересованным взглядом одного из старейшин, из-за чего надежды рухнули. Мужчина, имени которого юноша не помнил, тут же отвернулся. — Как Дань Фэн? — закончил Инсин холодно. Юноша качнул головой, почувствовал во рту привкус крови. Посмотрел, чуть прищурившись, на папу. Ему только начало казаться, что он будет его поддерживать этим вечером, но по итогу воплотил страхи сам. Дань Хэн ничего не ответил. Пошел прочь, стараясь разжать кулаки. Спину начало саднить, в его затылок явно впивался тяжелый взгляд. Но папа ничего не говорил, дозволяя уйти. Дань Фэн бы на его месте… Наследник тряхнул головой. Он проплывал между старейшинами, в какой-то момент перестав их замечать. Спешил к выходу, желая глотнуть свежего воздуха, облегчить тяжесть в легких. Удар плечом о плечо оказался спонтанным, заставил замереть и обернуться: — Простите! — выпалил Дань Хэн, вручив слишком низкий поклон. — Ничего страшного, — произнес мужчина мягко. Юноша поднял голову, тут же округлил глаза от осознания, что поклонился ниже положенного перед простолюдином, который совсем недавно оказался приглашен в высший свет. Хотя какая разница, кто где рожден?! Люди везде одинаковы. — Господин Хан Цы? — произнес наследник, выпрямившись. Мужчина ответно поклонился. Взгляд наследника застыл на мягкой улыбке адвоката. Внутри всё свернулось, как открытые сливки от долгого нахождения в тепле. — Я вам помешал? — поинтересовался мужчина, всего на секунду посмотрев на дверь за спиной наследника. — Отнюдь, — ответил Дань Хэн, отрицательно качнув головой. — Просто решил прогуляться по залу, — добавил более решительно. Но почему-то задергался глаз. — Я, наверное, задержал вас. — На этот раз юноша поклонился несильно. Пришлось прилагать усилие, чтобы сохранять лицо нейтральным. — Повторюсь, ничего страшного я в этом не вижу, — голос мужчины сдержанный. Наследник словил себя на том, что слишком сильно вслушивается в каждое слово адвоката. Будто хочет поймать его на лжи. — Вы великодушны. — Желудок чуть не вывернулся наизнанку от произнесенного словосочетания. — Не буду вас задерживать. — С небольшим поклоном он отступил в сторону. Когда поворачивался, заметил фуршетный стол. Пускай аппетит напрочь отсутствовал, чувство голода затуплено, но всё еще можно немного попить. Появилась хоть какая-то причина задержаться. Возле стола рука сначала скользнула к бокалу с алкоголем. Но пальцы замерли возле длинной ножки. Белое вино. Чуть сладкое. Оно способно снять напряжение. Однако голова понимала: не стоит к нему прикасаться. Лучше взять лимонад, что стоял рядом в немного другом бокале, и быть трезвым. Юноша убрал руку от запретного напитка. — Добрый вечер, Наследник постоянства Дань Хэн, — прозвучало со стороны. «Блять», — выругался мысленно, поджав губы. — «Почему нельзя просто игнорировать мое существование?» — Он медленно поднял голову, встретился взглядом со старейшиной. Натянул улыбку. Она вышла кривой, но плевать. Главное не показывать раздражения. — Добрый вечер, — произнес наследник одновременно с врученным ему глубоким поклоном. — Господин Нин Вэн, — добавил юноша, изящно обхватывая длинную хрустальную ножку. — Вы хотели что-то спросить? — поинтересовался, будто бы показывая интерес. Юноша поднес бокал к груди. В горле запершило. Приходилось глубоко дышать, чтобы затмить раздражение в легких. — Только ваши мысли о будущем проекте, — голос мужчины ровный, без капли надменности. — Вы про высокоскоростную железную дорогу? — решил уточнить. Согласный кивок немного успокоил. Взгляд собеседника коснулся бокала, его бровь чуть вздернулась. Наследник поднес напиток к носу, чтобы набраться сил. Важность будущего строительства явно была слишком высокой. Юноша вдохнул аромат напитка, ожидая ощутить вкус лимонада. Но в нос ударил совершенно другой: сладкий, терпкий, вызвавший слишком сильное желание надкусить запретный плод. Волосы на загривке зашевелились. «Чёрт», — несмотря на ругань, Дань Хэн улыбнулся шире, будто так положено. Возвращать бокал обратно поздно. Но и впустую держать его в руках тоже странно. Великий дракон или его дети явно хотели над ним посмеяться. — Чересчур большой проект, — наследник качнул бокал. Впился взглядом в полные ожидания глаза старейшины, — много затрат, огромные планы и такого же размера надежды. Те, кто дает ему добро, явно ставят не на денежную окупаемость в первые десять лет как минимум, — приходилось сочинять на ходу. — Один из таких людей — ваш отец, — подметил мужчина. Дань Хэн не смог сдержать смешок. «Хочешь, чтобы я обсуждал верховного и его решения?» — подумал мальчишка, ощущая себя кроликом под прицелом чьей-то винтовки. — Значит, в проекте есть потенциал. — Юноша поморщился, пытаясь залезть в голову Верховного. Это было сложно, так как они давно потеряли связь друг с другом. — Всё-таки тот же Лофу страдает от перенаселения и при этом в него продолжают приезжать на заработки. Если у людей будет возможность работать здесь, а жить в других городах, не теряя много времени на дорогу, то это облегчит всем жизнь, — закончил Дань Хэн. — Всем жизнь? — собеседник выгнул бровь. Наследник поднес бокал к губам, желая сделать заветный глоток. Но где-то на загривке плясала мысль «я завязал». Ещё этот пристальный взгляд старейшины, направленный на запретный плод в руках. — В Лофу приезжают нелегалы, — не выдержал Дань Хэн, дернул головой. — Они не могут работать на удаленке. Что касается тех, кто может, им зачастую платят меньше, чем за работу в офисе. — Наследник отодвинул бокал, начал поглаживать его грань указательным пальцем. — Сравнять их зарплаты? Тогда это приведет к уменьшению дохода тех, кто в офисах. Или, наоборот, работодатели просто сделают две разные должностные инструкции. — Какой им в этом смысл? — поинтересовался старейшина со смешком. — Нин Вэн, это не главная задача проекта, не так ли? — юноша выгнул бровь. — Я просто ушел в сторону. — Он наклонил голову в бок. — Как я уже сказал, Лофу перенаселен, он вот-вот лопнет. Главная задача проекта — это удержание людей в своих городах. Власть не может посадить людей на цепь, но заселить в их голове мысль, что им не обязательно бросать семью или тащить её черт знает куда, чуть ли не в никуда, а оставаться на старом месте и работать в богатой столице, ведь можно? — Вы говорите сейчас прямо как он, — мужчина усмехнулся. — Еще до идеи о высокоскоростных путях ваш отец ставил задачу «остановить поток приезжих». — Я просто озвучил свои мысли на основе общей информации. Из-за учебы у меня нет времени следить за политикой, — закончил юноша. Господин Нин Вэн согласно кивнул. Тут его улыбка стала только шире, а глаза прищурились, уставившись на переносицу наследника. — Это правильно, что вы думаете о своем будущем, — согласно кивнул мужчина. — Какое направление вы выбрали, если не секрет? — поинтересовался Нин Вэн. «Слухи нынче слишком медленные?» — мелькнуло ядовитое в голове. — Прикладную математику и информатику, — ответил сразу и честно, чем удивил собеседника. Дань Хэн невольно усмехнулся. Неужели этот мужчина думал, что он станет как-то увиливать от ответа? Подумаешь, не на юриста поступил, как хотел того отец и, скорее всего, всё общество. — Необычное направление, — произнес сдержанно старейшина, подняв стоящий рядом бокал. Юноша проследил за ним взглядом, немного опустив веки. Потом осмотрел зал, приложив к своим губам грань. Но на них не попало ни капли вина. — Все так считают. Но я планирую идти своей дорогой, — ответил наследник с полной уверенностью в своем решении. Только сейчас заметил, в каком напряжении оказалось тело. Всё же позволил себе сделать маленький глоточек. Вино защипало язык, скользнуло в горло. Захотелось еще. Но Дань Хэн нашел в себе силы убрать бокал от своих губ подальше. Взгляд вернулся к собеседнику. — Я могу только пожелать вам удачи в выбранном направлении. Какими бы ни были ваши ближайшие мечты и планы, в конце вас ждет правление, — произнес Нин Вэн нейтрально, можно сказать, с почтением. Дань Хэн едва нашел в себе силы воздержаться от комментариев. Он и так уже создал прочную основу для обсуждений в высшем обществе минимум на ближайшую неделю. — Дань Хэн, — прозвучал со стороны голос Дань Фэна. Юноша распахнул веки, обернулся. Он сначала заметил тонкие длинные пальцы отца, что стремительно очерчивали грань бокала. Мужчина подходил к ним и, похоже, его тревожило что-то очень важное, пока ускользавшее от наследника. Взгляд зеленых глаз старшего скользнул от вина в руках сына к переносице. Как же сильно захотелось швырнуть бокал в сторону! — С тобой хочет встретиться семья Су, — произнёс мужчина ровно. — Зачем? — огрызнулся Дань Хэн. В следующую секунду от осознания кольнуло грудь. Но было поздно. Колкий взгляд верховного, словно тонкая игла, впился в душу. Юноша поклонился в очередной раз, уже иронично сбившись со счета. — Прости, — тут же произнес. Выпрямиться не осмелился. Проступил холодный пот. Отец остановился перед ним, и наследник начал невольно рассматривать нежно-зеленый шелк подола ханьфу ручной работы. — К сожалению, — голос верховного напомнил отточенное до идеала руками мастера лезвие. Тыльная сторона ладони отца коснулась подбородка сына, заставляя приподнять голову, но взгляд мальчишки остался рассеянным, — господин Су Шинь не успел написать приглашение на светский разговор для тебя. — Пара секунд тишины. Дань Хэн сжал свободную ладонь в кулак. — Но я уверен, он исправится, лично отрисовав тебе приглашение на свадьбу своей единственной дочери, — добавил с шипением. — Прости меня за дерзость, — выпалил наследник надрывно. — Выпрямись, выучи, наконец, что ты Наследник постоянства, — добавил с нажимом, явно приказывая. Дань Хэн тут же вытянулся струной, посмотрел в глаза отца, видя в них сталь. Рука верховного скользнула к растрепавшейся челке сына. С внезапной лаской убрала её за ухо, задев диадему. Случайное прикосновение обожгло кожу. Сердце упало к ногам. — Довольно стоять, — это был приказ, которого нельзя ослушаться. Дань Хэн последовал за отцом, глотнув вина из бокала. Сладкий терпкий вкус обжег. Внутри все перевернулось. Он обещал себе не пить, но опять предал собственное доверие. Вкус горечи оказался на языке как послевкусие. — Есть что-то определенное, о чем господин Су хотел бы поговорить со мной? — выпалил Дань Хэн на одном дыхании, ожидая получить отказ в ответе. Он не осмелился посмотреть на отца. Взгляд заскользил по гостям. До ушей донеслись перешептывания об увиденном. — Недавно прошел саммит великой девятки, — произнес едва слышно. — Помнишь, кто в нее входит? Юноша прокусил щеку. Пришлось сосредоточиться, чтобы начать вспоминать хоть что-то. — Пенакония, Сяньчжоу, Чжумин, — на последнем названии Дань Хэн скривился, будто надкусил сочный лимон, — Амфореус… — наследник споткнулся. В голове образовалась дыра. Отец ядовито усмехнулся. «Сложно совмещать учебу с обязанностями?» — сказал бы Дань Фэн с такой жестокостью, что земля ушла бы из-под ног. — «А я предупреждал, когда ты выбирал, на кого поступать». — Половину ты знаешь, уже неплохо. — Вроде бы похвала, но сработала, как пощечина. Юноша не удержал свой оскал. — На встрече было принято решение о более жестком регулировании военной отрасли. Нам придется в кратчайшие сроки сократить производство, — добавил он. «И это идет вразрез с планами по строительству высокоскоростных путей. На этот проект нужно много ресурсов и денег», — тут же подумал юноша. Качнул головой, прикрывая губы бокалом. — «Официально вы покажете свою готовность к данному шагу, но производство сокращать не будете, как и продажу вооружения. Скорее всего, придется увеличить оборот грязных бумаг». — Планируется увеличить продажу «Боингов»? — поинтересовался юноша, все еще отходя от последствий своей наглости. Накативший в одну секунду холодок постепенно пропадал. — Это один из возможных вариантов, — ответил на выдохе мужчина. Он не подтвердил и не стал отрицать, скорее, показал свое удовлетворение высказанным предположением. — Но это не все принятые решения саммита? — вновь осмелился спросить. Наследник посмотрел в глаза отца, но тут же отвел взгляд, испугавшись их нечитаемости. Заметил Су Шан вдали возле её родителей. Господин Су держал спину ровно, убрав руки за спину. А его госпожа, как всегда, напоминала строгий, но прекрасный цветок. — Была поднята речь о помощи в восстановлении Баранзы после гражданской войны, — ответил верховный, смягчив тон. Наследник рефлекторно поднял голову, приоткрыв губы. — Это невозможно, — выпалил Дань Хэн быстрее, чем успел подумать. В голове возникло опасное предположение: «Баранзы находится на западной границе. Это сухая земля без ресурсов, с обнищавшим после войны народом. Если ей не займется Сяньчжоу, то это сделает Пенакония, а в таком случае мы позволим нашему врагу начать дышать нам в затылок», — Наследник нервно выпалил: — Мы не можем позволить Пенаконии начать их восстанавливать… Всего секунда понадобилась Дань Хэну, чтобы осознать: он произнес это одновременно с отцом, только у старшего тон оказался спокойнее. Наверняка, если посмотрит в его глаза, увидит в них все оттенки не самой доброй иронии. — Добрый вечер, господин Дань Хэн, Наследник постоянства, — голос Су Шиня оказался настолько внезапным, что юноша резко выпрямился, подняв голову. Он посмотрел в карие глаза господина, почувствовав сухость во рту. Юноша поклонился, как положено, главе значимой в стране семьи, пробормотав приветствие. Потом уже отдал почтение госпоже и самой Су Шан. Взгляд скользнул по матери подруги. Он не помнил её имени, из-за чего чувствовал себя дураком. Но приходилось держать перед ней хотя бы лицо. Наследник мельком глянул на старосту, которая ему мягко улыбнулась. — Как ваши дела? — поинтересовался господин Су. Дань Хэн натянул уголки губ, чувствуя боль в мышцах лица. Вернул взгляд в его глаза, пытаясь в их доброжелательности найти хотя бы толику фальши. — Не слишком ли сильно утомляет вас учеба? — всего на секунду он посмотрел на свою дочь. Юноша качнул головой, сжал бокал крепче, обхватив чашу пальцами. — Вовсе нет, — ответил, вспоминая, сколько часов тратит, сидя над конспектами. Но эту информацию знать некоторым не обязательно. — Правда, много занятий отнимают все свободное время, но это логично на первом курсе университета. Прошла всего пара месяцев с начала учебного года. Су Шинь кивнул, посмотрел на свою дочь не как любящий отец, а как купец, рассматривающий свой товар. От этого внутри Дань Хэна всё сжалось. Взгляд невольно коснулся старосты, которая словно бы ничего не замечала в округе. Общалась с матерью о дорогих украшениях без интереса в глазах. — Староста прилагает все усилия, чтобы мы держались в тонусе. — Юноша посмотрел на господина Су. Его заметно передернуло. Кажется, ему совершенно не нравился факт, что его дочь не сидит смирно. Наверняка он хотел от нее покорности, а она шла своей дорогой. — Сильно строга к вам? — поинтересовался мужчина, посмотрев на наследника. Юноша пожал плечами. Его группа не отличалась легким нравом, некоторые в ней вовсе любили прогуливать. Но Су Шан всегда напоминала о поставленных перед ними задачах, не нянчилась, как с маленькими детьми, что позволяло им держаться в середине рейтинга вуза. — Достаточно, — Дань Хэн качнул головой, чуть опустил веки. Его мышцы лица перестали болеть, улыбка стала нежной. — Управиться с группой, состоящей практически полностью из пубертатных парней, сложно, но ей удается, — он подметил без капли лукавства. Юноша посмотрел на подругу, которая включилась в их разговор, зацепившись за наследника внимательным хмурым взглядом. — Ей даже не приходится обращаться за помощью к куратору. — Наследник расправил плечи. Оценил опешивший взгляд господина Су. Этот человек ему совершенно не нравился, потому его реакция принесла немалое удовольствие. «Не нравится самостоятельность Су Шан?» — Наследник опустил голову на бок, едва сдерживая ехидную улыбку. В карих глазах воспылала злость. — «Хочешь от дочери покорности разменной монеты? Мы не в средневековье живем». — Не жалеете, что решили отдать пост старосты кому-то другому? — вмешалась в разговор госпожа Су. Улыбка исчезла с лица юноши. Он посмотрел на женщину, не сумев даже натянуть уголки губ. — Су Хуа, — произнес господин, коснулся плеча жены без толики нежности. Так вот как её зовут… — Совершенно не жалею, — ответил сухо, опустив веки. Юноша вспомнил, каково ему было на данной роли в средней и старшей школе, как болела голова, особенно в моменты подготовок к мероприятиям. Как тут ему с силой заехали в бок. Буквально опустили с небес на землю, напомнив о местонахождении. Наследник посмотрел на отца, поджав губы. Между ними произошел немой диалог: «Что с тобой?» — сверкнуло в старшей зелени. «Он меня бесит», — последовало в ответ. «Следи за тоном». «Да что не так?» — Дань Хэн взглянул на старосту, сделав глубокий вдох. — Су Шан, хочешь что-то добавить? — внезапно поинтересовался господин, посмотрев на дочь. Девушка вскинула брови, встретившись с ним взглядом. — Нет, — она качнула головой, явно не желая ввязываться в эту тему. Внутри Дань Хэна всё запылало от несправедливости. Он знал, насколько сильно старалась староста учиться, управлять их оравой из двадцати четырех человек. Но наследник прекрасно понимал, что способен неосторожными словами спровоцировать конфликт. Ему было достаточно видеть, как Су Шан не желала возвращаться домой, предпочитая подолгу оставаться на территории университета. Но как вылезти из этой лажи? Юноша посмотрел на отца, с которым пересекся взглядом. Тот выгнул бровь, в его глазах отразился ядовитый смешок, практически сразу же сменившийся сочувствием. Это буквально можно было расценить как: «За языком иногда следи». «Помоги, пожалуйста». «А что я сделаю?» Дань Хэн сглотнул. Повисшее напряжение кольнуло. Руки вспотели. Захотелось глотнуть вина. Но он отодвинул бокал подальше. Посмотрел на господина Су Шиня, который собрался что-то сказать. Нужно было опередить его. — Господин Су, — вмешался Дань Фэн, шагнув так, что прикрыл сына боком. Наследник расслабил свободную ладонь, запрокинув голову от удивления. Мужчины встретились взглядами. — Мы можем расспрашивать наших детей об их успехах чуть ли не каждый день, — подметил он, приподняв голову. — Это, безусловно, важно, но сегодня мы собрались не только чтобы мыть их косточки. «А чтобы мыть косточки совершенно всех здесь присутствующих», — иронично заметил наследник, но промолчал. — К тому же на днях прошел немаловажный саммит, — добавил мужчина, меняя русло разговора. Су Шинь хищно улыбнулся, согласно кивнув. А промелькнувшая искра в его глазах оказалась замечена даже Дань Хэном. — Его результаты впечатляющие, — подметил старейшина, охотно уплывая с предыдущей темы. — Нам придется немало потрудиться, чтобы усидеть на двух стульях. «Он про то, что официально придется исполнить хотя бы некоторую часть подписанных деклараций? Урегулирование военной отрасли и поднятие темы восстановления Баранзы явно не единственное, что они обсуждали», — подумал юноша, рефлекторно посмотрев на Су Шан, что вновь разговаривала со своей матерью. Её потухший взгляд зародил в груди плохое предчувствие. — Напоминаю о сроках, они не слишком критичны, — сразу же после своих слов Верховный вновь встал рядом с сыном, не загораживая перед старейшиной. — Но и затягивать с решением кризисных проблем, как вы объявили на совещании, тоже нельзя, — тут же проронил Су Шинь. — Мы могли бы расширить нефтедобычу с вашего дозволения, и тогда это компенсирует уменьшение экспорта вооружения. — Напоминаю, — ему явно хотелось добавить «в очередной раз», — между нами уже было заключено ранее соглашение, которое действительно по сей день. Помимо этого, — Дань Фэн замолчал, но только чтобы потом его голос ударил плетью: — Вы все еще не предоставили подробного решения проблемы по другую сторону основания Чешуйчатой горы. Дань Хэн мог бы вечность наблюдать за застывшим лицом старейшины верховного совета. Сначала растерянность, потом промелькнувшая на пару секунд злость и теперь обреченность, переходящая в решимость. Это успело вызвать смех у наследника, но ему удалось сдержать его при себе. — Наши инженеры работают над этим, — поспешил заверить Су Шинь. — С нетерпением жду их результаты, — закончил бескомпромиссно верховный. В ответ ему согласно кивнули, но тут же взгляд старейшины коснулся наследника. Юноша напряг плечи, едва заметная улыбка сползла с лица. В груди стало холодно. Мужчина опустил веки, лишившись эмоций. — Возможно, Наследник постоянства имеет мысли для решения проблемы? — вопрос, словно стрела, попал в цель. Юноша перестал дышать, глаз дернулся. Дань Фэн посмотрел на сына, но тот даже не шелохнулся. — Я слышал только о возможных проблемах на западной границе, — выпалил первую пришедшую мысль в голову. Наследник посмотрел в карие глаза главы Су. — Вы про Баранзы? — старейшина выгнул бровь. — Верно, — Дань Хэн кивнул, стараясь держать контроль над голосом. Юноша глотнул вина и чуть не подавился им, заметив смешок в глазах старейшины. Бокал едва не выскользнул из рук. — Но все темы, поднятые на саммите, имеют важность для нас, не так ли? «Клонишь к тому, что я плохой наследник, раз смею не знать все темы саммита? Ты прав. Но не стоит наступать мне на шею», — юноша сморщил нос. — Не спорю, но… — Есть какое-то «но»? — мужчина выгнул бровь. Дань Фэн хотел было шагнуть, но наследник остановил его рукой. Ему захотелось самостоятельно поставить на место старейшину. — Я на данный момент студент первокурсник и имею право сосредоточиться на учебе. А вы… — юноша осекся. Хотел было сказать «лезете не в свое дело», однако это уже граничило с неуважением к старшим. — Всего лишь хочу видеть сильного будущего правителя, который потенциально может заменить ныне действующего Верховного. Но передо мной просто мальчишка, не способный даже постоять за себя. — Твердый голос и бескомпромиссное заявление, выбившее из больных легких воздух. Дань Фэн прокашлялся. Наследник опустил руку, захотел было швырнуть бокал под ноги старейшины. Но замер, понимая всю абсурдность этого действия. Стало горько. Над ним одержали победу. — Господин Су Шинь, поучать моего сына — моя работа, простите, что вам это приходится делать за меня, и попрошу этим более не заниматься. — Сухой тон, легкий поклон, и мир рушится. Наследник отшатнулся на пол шага, однако не отступил окончательно. Осмотрел отца, широко распахнув глаза, потом взглянул на старейшину. «Придурок», — ругал то ли себя, то ли отца Су Шан. Мужчина посмотрел на наследника, внезапно смягчившись. — Ваше превосходство, прошу у вас прощения, я немного перегнул палку. — Он поклонился, но не стал ожидать дозволения выпрямиться. Ноги Дань Хэна подкосились. Захотелось о что-то опереться. — Можно мне вас пригласить на личный разговор? — предложил господин Су. Дань Хэн встрепенулся. Дар речи оказался потерян. Что ему делать? За него уже достаточное количество раз вступился отец. Он четко осознавал: «Отказать означало показать надменность и высокомерие. Согласиться — оказаться в еще более невыгодном положении». — Да, конечно, — пришлось согласиться. В горле появился сильный зуд. Господин Су прошел мимо наследника, вытянув руку в пригласительном жесте. Они отправились в сторону выхода. — Я представляю, как тяжело вам даётся сама мысль о будущем правлении, — слушать такое после недавнего разговора оказалось тяжело. Юноша едва не сморщился. — И могу помочь вам в решении этой проблемы. «Что вы имеете в виду?» — отозвалось в голове Дань Хэна. Выдох внезапно получился рваным, и легкий кашель сорвался с губ с хрипом. Су Шинь с волнением посмотрел на юношу, и в ответ тот только махнул головой, прикрыв губы. — Легкая простуда. Продолжайте, — поспешил успокоить его наследник, зная о своей астматической славе, и под видом складывания рук на груди начал искать ингалятор. — Избежать правления можно не только имея младшего брата, или сестру, или оказавшись мертвым, — мужчина сделал паузу и глянул на юношу, будто изучая. Дань Хэн смотрел вперёд, сильно сдвинув брови вместе. — Правление можно передать Источнице постоянства. То есть, вашей супруге. Мир рухнул, а маска на лице Дань Хэна треснула. Его глаза округлились, а ноги сами собой приковались к полу. Су Шинь встал напротив юноши и посмотрел в ошарашенные зелёные глаза. — Простите, что? — выпалил мальчишка, едва ли находя в себе силы для взгляда на переносицу старейшины. Осознание намека постепенно доходило до напрочь отупевшей за пару минут головы. В ней промелькнула фраза отца: «Но я уверен, он исправится, лично отрисовав тебе приглашение на свадьбу своей единственной дочери». От резко нахлынувшего осознания на лбу появилась испарина. Мимо проходил официант, и юноша поставил на его поднос полупустой бокал, боясь своей готовности осушить его до дна. В груди зародилось желание уехать из этого дурдома на своем мотоцикле, а не вызывать такси или того хуже: оставаться здесь ночевать.