Гори, пылай, сокрытый огонёк.

Мульманчхо шёл по узкой тропинке, размахивая наполненным на половину ведром (больше бы он не утащил), тщетно пытаясь отмахнуться от стаи мух, которые здесь были буквально повсюду. С тех пор, как он с братом потерпели очередное поражение, они временно решили скрываться здесь, рядом с лагерем Куропаток. Благо, что здешние крысы давно уже нехило так подрасслабились, поняв, что никто их тыркать особо не станет, а любых проверяющих запросто можно подкупить и они отстанут. Живи себе в кайф, да радуйся. А то, что среди них появилось ещё двое незнакомых им мышей, их не особо волновало, собственно как и новости об их "преступлениях против Главкома", на которого им было глубоко начхать, "Деньги платит - и на том спасибо". Вскоре дойдя до небольшого домика, больше по виду напоминавшего сарай, Мульманчхо приоткрыл скрипучую, вечно заедающую дверь, протискиваясь внутрь с ведром. Здесь было очень пыльно, но проводить уборку было бессмысленно, в основном из-за огромного количества щелей и полуобрушенного потолка, держащегося лишь на паре сухих досок. В углу стояла небольшая печка со слегка погнутой трубой, а деревянный пол был устлан соломой. Евгипари вот уже который день лежал здесь, возле покосившегося окна, время от времени ёрзая и слабо покашливая. В этих местах царила жуткая антисанитария, поэтому подхватить лихорадку здесь было обычным делом, что собственно и случилось с младшим (сейчас в принципе много кто болел). Мульманчхо взял небольшой алюминиевый ковш, и зачерпнув с ведра, принялся поить одноухого, придерживая рукой его голову. Крупные капли скатывались по подбородку младшего, пока он жадно старался выпить как можно больше. Закончив с этим делом, очкастый отложил ковш в сторону, после чего, скрестив руки на груди, стал расхаживать туда сюда по комнате, скрипя досками под ногами. Он всё продолжал сетовать на обстоятельства, думая, что хуже и быть не может. По идее они давно должны были уехать отсюда и скрываться уже у Манко, ожидая новых указаний от Комынджокчеби. Однако, болезнь Евгипари заставила их изменить планы и остаться. Прошло несколько дней с тех пор, как очкастый отправил письмо, но так и не получил ответ. "Тц, вот же дерьмо!". Мульманчхо как-то раз даже приходило в голову оставить брата здесь, а самому поехать разбираться со шпионами. Но всё же решил, что бросать его вот так, будет не лучшей идеей. А ведь когда-то они были не одни. Помимо них были ещё братья и сёстры, точное число которых очкастый сейчас бы уже не упомнил. Среди них троица Мульманчхо, Мульсаджо и Евгипари были вечными оболтусами, что собственно их и объединяло. Мать у них была довольно таки пофигистичной особой, горячо любившей азартные игры и разного рода авантюры, умевшей применить острое словцо, когда это было нужно. По её словам, именно за азартными играми она познакомилась с их отцом, а чуть позже и с отчимом. С одной стороны, её отношение, всегда давало детям некоторую свободу. С другой, нередко заставляло их соревноваться друг с другом, в попытках завоевать её внимание и хоть как-то угодить. Иногда всё доходило до таких крайностей, что дети легко шли на мошенничество и воровство, потому как мать лишь поощряла такой подход. "Честным трудом вы останетесь ни с чем", так она всегда говорила. Однако без последствий такая жизненная позиция, разумеется, не оставалась. Кто был разбросан по тюрьмам, кого казнили после попыток "прыгнуть выше головы", да "ухватить побольше", а кто-то просто однажды ушёл, поняв, что нужно двигаться дальше. Наша же троица изначально всегда держались вместе. И когда мать уже начала чахнуть от болезней (а при всей её бурной жизни, это был достаточно тихий исход) только они при ней и остались. Они же и проводили её в последний путь. Так и остались втроём, сами по себе, беспризорниками. Практически все гениальные идеи были на Мульманчхо. Возможно так сыграла природа, а может и унаследованные от матери хитрость и сообразительность, однако он определённо выделялся более острым умом, в отличие от большинства мышей. Мульсаджо же был тем, кто не редко осаживал братьев, когда те начинали ссориться (а если точнее, когда очкастый особенно сильно начинал обижать младшего), он был самым мудрым и рассудительным в их компании, хорошо помнил все праздники, чтил традиции, всегда старался напоминать братьям о том, что на самом деле важно. Бывало, даже служил своеобразным "тормозом", когда идеи старшего, как условного лидера, оказывались слишком уж рискованными. Что можно было сказать о Евгипари? Ну, он младший, и этим всё сказано. Очкастый с пухлячком никогда не возлагали на него каких либо надежд, несмотря на то, что интересные качества у младшего всё же были. К примеру, ещё с раннего детства, у лопоухого была обнаружена полная неспособность к эмпатии. Этому мелкому существу были не свойственны ни жалость, ни сочувствие, что впрочем, неплохо компенсировалось противоречущим им мягкостью и слабостью характера. А его чувство привязанности к братьям всегда было довольно спорной темой. Никто из них никогда не мог догадаться, что у младшего на уме. То сидит себе спокойно, цветочки нюхает, да бабочек ловит, и всё им показывает, мол, "Смотрите, смотрите!", то без каких либо зазрений совести учиняет какую-нибудь пакость, подвергая их здоровье (а иногда и жизни) опасности, чисто ради того, чтобы позырить. И вроде бы можно было просто спихнуть всё на его глупость, но вот вопрос, "А глупость ли это?". Во всяком случае, старшие его всегда прощали, предварительно надавав отрезвляющих тумаков. В основном он выступал в их компании исключительно как "ведомый", время от времени стоя на стрёме, всячески им помогая, или занимаясь домашним хозяйством (которое у них как с большими усилиями появлялось, так с обратной пропорциональностью легко исчезало). Так вот и жили. С начала войны их жизнь значительно изменилась, причём, как ни странно, нельзя было сказать что в худшую сторону. Впервые они ощущали себя действительно нужными и полезными под строгим командованием Командира Скалистой горы. Хорёк имел удивительную способность извлекать из солдат максимум, учитывая их, способности. Вот вроде бы война, ужас, постоянный риск потерять жизни, как свои собственные, так и друг друга. Однако хаотичность и неопределённость уже давно стали их стихией (спасибо маме), а со вступлением в армию их жизнь как-то даже упорядочилась что ли... Появилась какая никакая дисциплина, а главное, постоянное жильё, и надёжный покровитель. Да и голод им теперь точно не грозил. В одной из ожесточённых битв Евгипари лишился уха. Мульсаджо очень переживал, что тот истечёт кровью, старался далеко от него не отходить, но к счастью, тогда для них всё обошлось, не смотря на то, что битву они проиграли. Мульманчхо же тогда был повышен в звании за сапёрную деятельность, в которой он заметно отличился, благодаря решительности в действиях и острому уму. А вскоре, благодаря этим же качествам, очкастый стал приближенным командира, подтянув за собой и братьев. Однако, не успели они толком устроиться, как их жизнь снова круто перевернулась, стоило им перейти дорогу мерзким шпионам Цветочного холма. Те то и дело вставляли палки в колёса их начальству, чему разумеется, братья пытались всячески помешать. При одной из таких попыток и погиб Мульсаджо. Мульманчхо сначала не понял что произошло, точнее понял, но его мозг напрочь отказывался признавать тот факт что их добрый пухлячок больше к ним не вернётся. Вот буквально только что сидел рядом в лодке, локтем пихался, раздражал, а теперь за какой-то миг, его раз, и не стало. Позже Мульманчхо ещё несколько раз приходил к озеру, всё надеясь отыскать хоть какие-то следы, указывающие на то что брат ещё жив, пускай хотя бы и не совсем цел и невредим. Но всё было напрасно, Мульсаджо давно уже пошёл "Дейви Джонсу на закуску". Когда до очкастого полностью дошло осознание произошедшего, он долго ещё мысленно проклинал ту безбашенную Утку и всех ненавистных шпионов, отныне, записав их в личные враги. Он прекрасно помнил, как сидел у озера, глядя пустым взглядом куда то в колыхающиеся, да покачивающиеся на ветру камыши, кое как пытаясь справиться с образовавшейся внутри пустотой. Незаметно, сзади к нему подошёл Евгипари и усевшись рядом, стал пожевывать рыбий хвост, придерживая его обеими лапами, громко чавкая и пачкая форму, периодически вытирая об неё руки. На миг у Мульманчхо снова возник вопрос "Что же всё таки творится у малого в голове?", но тут же решил, что это не шибко важно, по крайней мере сейчас. - Ну что, братец. Теперь мы с тобой совсем одни остались на том свете - тихо пробормотал он, с одной стороны внутренне понадеявшись, а с другой немного испугавшись, что младший его всё таки услышит (очень уж не любил он показывать эту свою сторону, считая её за слабость). Одноухий молчал и продолжая чавкать, вдруг вопросительно посмотрел на старшего. Он его вообще не расслышал, но чисто интуитивно решил, что это что-то важное (сказалось воспитание Мульсаджо). Медленно опустив глаза на оставшуюся рыбу, затем переведя взгляд на брата, не долго думая, он протянул её очкастому, на что получил снисходительное: - Да ну тебя! Мульманчхо усмехнулся, возвращаясь в реальность, где сейчас они с Евгипари являются не более, чем преступниками, жаждущими отомстить ненавистным шпионам, как за брата, так и за убитых начальников, некогда давшим им шанс на благополучную жизнь. Он ещё раз проверил, как там поживает температура у одноухого, приложив ладонь к его лбу. Из-за жары определить её было сложновато, но очкастый каким-то образом всегда с этим справлялся. Решив, что с этим всё более менее сносно, он придвинул к Евгипари ведро с оставшейся там водой, на случай, если тот проснётся и захочет пить. А сам, не долго думая, вышел из "сарайчика". Нужно было поискать, чего бы сегодня поесть. Идя в сторону лагеря, по прежнему отмахиваясь от мух (которые уже знатно так успели ему поднадоесть), он надеялся что там можно будет выпросить чего-нибудь, в обмен на кое какую работу или информацию. Однако приостановился, заприметив в дали приближающуюся к лагерю машину. "Опять проверка что ли? Совсем недавно ведь приезжали. Чего им ещё надо?" Немного потоптавшись на месте, он снова зашагал вперёд, решив, что просто не будет маячить у них перед глазами. Но вскоре, ему снова пришлось остановиться, когда увидел, что из машины вместе с небольшим отрядом, состоящим из мышей выходит до боли знакомый бурундук. -А он что тут забыл!? - протирая очки и окончательно убеждаясь, что ему не просто показалось. Постояв ещё немного в недоумении, вскоре он вообще свернул с дороги, приняв решение пойти в обход и расспросить об этом ребят из подсобок, с которыми уже успел поладить. "Кажется, я уже знаю, какую информацию буду им предоставлять".