КАК ПРИРУЧИТЬ ПИНГВИНА

Жизнь вроде бы вошла в привычное русло. Гордон, конечно, пытался допросить Софию, как первого подозреваемого в их похищении, но та как сквозь землю провалилась. Можно было бы отрядить бригаду криминалистов в особняк Фальконе, но Джеймс всячески этой идее сопротивлялся. Особенно потому, что там невзначай особо дотошные спецы могли обнаружить и остатки биологического материала, который бы вытащил на свет ту часть истории, о которой Джеймс предпочёл умолчать. Даже Буллоку не признался. Особенно – Буллоку. Гордон даже не знал, как язык может повернуться такое сказать. Магия пингвиньих чар в отсутствие их источника постепенно рассеивалась, и Джеймс потихоньку становился самим собой. Да и Кобблпот не напоминал о себе совершенно. Будто вычеркнул имя Гордона из личного телефонного справочника и снизил степень собственного присутствия в городе. Иногда Джеймс думал, что нужно бы Освальду позвонить, справиться о здоровье, но потом накатывали рутинные дела, а ближе к вечеру он чувствовал себя уставшим настолько, что хватало только на то, чтобы отрубиться у себя в квартире под тарахтение очередного сериала. Но тем не менее однажды необходимость посетить Пингвина стала такой острой, что отвертеться уже не представлялось возможным. Хотя Гордон честно попытался. – И почему я? – искренне вопил он, прячась за импровизированными баррикадами из завалов бумаг на собственном столе. – А, что, мне идти прикажешь? – не сдавался Буллок. – Это ты с ним три дня неизвестно где прошлялся. Тебя он ещё, может вполуха, но послушает, а меня просто на хрен пошлёт. Суть дела состояла в том, чтобы попросить Кобблпота одолжить полиции пару большегрузных вертолетов, чтобы спасти застрявшую в горах экспедицию учёных с их дорогостоящим оборудованием. Сначала Гордон, разумеется, позвонил юному Уэйну, но тот, к сожалению, подобной техникой на данный момент не располагал. Зато доподлинно знал, что таковая есть у Пингвина. Дело оставалось за малым – попросить Кобблпота, причём, желательно так, чтобы бесплатно. Потому что денег на аренду таких махин департамент не выделял, да и не располагал ими в принципе. Джеймс скрежетнул зубами. Делать нечего – придётся идти на поклон к Пингвину. И если раньше это просто болезненно задевало его гордость, то сейчас появилось гораздо более неудобное чувство – вина. Будто Гордон что-то пообещал Кобблпоту и не выполнил. Хотя ведь и в самом деле пообещал. Поговорить с Освальдом об его чувствах и не бегать от него, как чёрт от ладана. Однако всё получилось как всегда. Можно было просто попытаться набрать Пингвина по телефону, но это казалось ещё более стыдным. Поэтому Джеймсу оставалось лишь натянуть на морду самую невозмутимую маску и отправиться в Освальд’с, надеясь на то, что Кобблпот окажется именно там, а не где-нибудь в своём особняке. Гордон оказался прав – Пингвин был на рабочем месте. Причём, выглядел он как-то по-особенному, словно собирался на очень помпезную вечеринку. По крайней мере, костюм на нём был крайне вычурный. А в шевелюре даже переливались блёстки. И да, он был ослепительно красив. Джеймс судорожно сглотнул. – Добрый вечер, господин детектив. Освальд, которого застали чуть ли не на пороге его кабинета, немного посторонился, пропуская посетителя внутрь. Стандартная вежливость. И какая-то слишком формальная. От неё неприятно горчило во рту. – Чем обязан? А в глазах – ничего. Только холодное любопытство. И когда Кобблпот научился так виртуозно притворяться? – Сядь, Освальд. Есть разговор. Гордон искренне старался говорить как всегда. Но попытка провалилась с первых же слов. Джеймс и сам слышал, что звучит иначе. – Детектив, я слегка тороплюсь. Освальд смотрел ему прямо в глаза, а потом вдруг стушевался, опустил взгляд и будто поник. – Ладно, Джим. Конечно, я тебя выслушаю. Он вернулся к своему столу и хотел было спрятаться за глянцевой преградой из массивного дерева, но Гордон ему не позволил. Он настиг Кобблпота возле самого стола, схватил за плечи и развернул к себе лицом. В нос ударил свежий запах дорогого парфюма. Какой-то морской бриз с нотками хвои. Рядом с Пингвином Джеймс отмечал даже такое. Господи, да что же у Кобблпота с губами? Почему каждый раз это магнит? Специальное притягивающее устройство для потерявших последние мозги детективов? Гордон подхватил Кобблпота под ягодицы и усадил на лакированную столешницу. Бесполезно. Ему не сбежать. Не сейчас. Поцелуй вышел чувственный. Джеймс даже с женщинами не особо растягивал эту часть прелюдий. Но с Освальдом… Всё было иначе. Целовать его казалось необходимым. Не просто спросить согласия поцелуем. Нет. Тут было что-то другое, намного более глубокое и волнующее. – Джим, – Кобблпот всё-таки умудрился отстраниться. Что сделать, сидя с разведёнными ногами на столе, когда в тебя вжимается пахом возбужденный детектив, очень непросто. – Ты же пришёл по делу? Гордон к тому времени успел уже начисто позабыть про застрявшую в горах экспедицию, поэтому даже не сразу вспомнил, как он вообще здесь оказался. Но потом перед ним вполне достоверно нарисовалась ехидная морда Буллока и покрутила ушами как лопастями. – Да, дело, – хрипло выдохнул Джеймс. – Нужна пара большегрузных вертолетов. Группу учёных с гор снять. Вместе с оборудованием. Освальд опустил ресницы и кивнул. – Конечно, Джим. Ты бы мог просто позвонить. Вот оно, опять. Попытка оттолкнуть или обвинить. Или то и другое. По идее, нужно либо возражать, либо оправдываться. Но Гордон не видел ни в том, ни в другом никакого смысла. Вместо этого он снова занялся губами Пингвина. Одна его рука придерживала затылок Кобблпота, безжалостно уничтожая его замысловатую прическу, а вторая уже забралась под пояс брюк и ощупывала ягодицы. Кажется, Кобблпот куда-то собирался? Хрен ему. Особенно, в таком виде. Джеймс ещё крепче прижал к себе Пингвина, будто и вовсе намеревался расплющить его не самое мощное тело об свой торс, и в этот момент почувствовал, как ноги Освальда смыкаются в районе его ягодиц. Возможно, Кобблпоту было так просто удобнее, но Джеймса захлестнула новая волна возбуждения, причём, такая мощная, что мозг самопроизвольно катапультировался из черепной коробки и отправился в продолжительный полёт по вселенной. Гордон уложил Освальда на стол и начал распаковывать. – Джим, – это Кобблпот буквально простонал. – Давай хотя бы не здесь. Может быть, воспользуемся одним из номеров? Наверное, Пингвина и в самом деле пугала перспектива оказаться застигнутым в неловкой ситуации в собственном кабинете, куда надо отметить, мог спокойно проникнуть любой визитёр. Или ему было крайне неудобно на столе. В любом случае, Гордон пробормотал: – Скажи, что там есть смазка, и я соглашусь. – Джим, это ночной клуб, – губы Освальда нервно дернулись. – Тут каждый номер укомплектован в том числе и лубрикантом. Гордон кивнул и неохотно помог Пингвину подняться. К его великому удовольствию, выглядел Кобблпот крайне помятым. Но при этом ещё более соблазнительным, чем буквально пятнадцать минут назад. – Пошли. – Нет, Джим, – Освальд встал, порылся в ящике собственного стола, а потом вложил в ладонь Гордона ключ. – Иди первый. Номер семь. Я подойду через десять минут. Этот расклад Гордону ожидаемо не понравился. Кобблпот мог вполне и не дойти до номера. Конвоировать его до постели казалось намного надежнее. Но Джеймс решил побыть великодушным и оставить Пингвину хотя бы минимальное пространство для манёвра. Если, в конце концов, он удумает сбежать, то так уж тому и быть. Но Освальд не сбежал. Ровно через десять минут дверь открылась, и в номер зашёл Кобблпот, стуча тростью. – Джим, я всё сделал, – сказал он, остановившись возле кровати, на которой сидел Гордон. – Созвонился с детективом Буллоком, и через полчаса вертолеты вылетят за вашей экспедицией. – Быстро, – Джеймс даже присвистнул от удивления. – Иногда десять минут – это довольно много, – Освальд слабо улыбнулся. Он явно нервничал. И Гордону это не нравилось. Поэтому детектив решил как-нибудь сдерживаться. Он встал, обнял Кобблпота, и снова начал мягко, но с нажимом целовать. Видимо, тактика оказалось верная, потому что комок нервов по кличке Пингвин потихоньку начал в его руках расслабляться. Напряжение таяло, Освальд осмелел и обвил руками голову и плечи Джеймса. Гордон аккуратно, почти не разрывая поцелуя, усадил Кобблпота на кровать. Освальд добровольно начал расстёгивать свои многочисленные маленькие пуговички, практически сливающиеся с цветом ткани. Почему-то Джеймсу это казалось мучительно долгим. Сам он уже давно скинул и пиджак, и рубашку и даже брюки. А Пингвин все ещё аккуратно снимал запонки с длинных рукавов. – Ты всегда так возишься? – шепнул Гордон и, расстегнув на Кобблпоте ремень, стал помогать стаскивать брюки. – Нет, обычно мне помогает камердинер, – Освальд криво ухмыльнулся. Мысль о камердинере вызвала в Джеймсе волну неудовольствия. – Да? И когда ты успел им обзавестись? – Джим, я пошутил… Что ты делаешь? А Гордон тем временем стаскивал с Освальда трусы. Хотя сам пока оставался в боксерах. – Угадай, – Джеймс опрокинул Кобблпота на постель. Теперь на Пингвине осталась только так и не снятая, но хотя бы расстёгнутая рубашка. И Гордон в очередной раз честно признал, что он в жизни не видел ничего более волнительного. Соблазнительного. Прямо вынимающего всю душу. Какого хрена ты, Кобблпот, такой под одеждой? Джеймс придавил Освальда своим телом и снова взялся его целовать, попутно активно действуя бёдрами. Их члены терлись друг об друга через ткань гордоновских боксеров. Не спешить – титаническим усилием воли напоминал себе Джеймс. Наконец, он приостановился и насколько мог серьёзно взглянул на Кобблпота. – Освальд, ты знаешь, что будет дальше? Пингвин покраснел ещё больше и посмотрел куда-то в сторону. – Я… Читал… – Читал? У тебя был хоть какой-то опыт сексуальных отношений? Я не только о мужчинах спрашиваю. Кобблпот отрицательно мотнул головой. Так, значит, придётся быть максимально осторожным. Лубрикант обнаружился в прикроватной тумбочке. Джеймс выдавил его себе на пальцы и разогрел. – Повернись на живот, – ласково сказал он, легко поцеловав Освальда в шею. – Так будет проще. Кобблпот кивнул и, так и не сняв рубашки, развернулся. Гордон приставил палец к его анусу, легонько разгладил маленькую дырочку и осторожно двинулся дальше. Конечно, Освальд тут же зажался. Пришлось второй рукой оглаживать его ягодицы, подсовывать под живот руку, целовать в шею и между лопаток, шепча на ухо всякие возбуждающие непристойности. Так или иначе – цель была достигнута. Джеймс ввёл уже второй палец, и полусогнув их, поглаживал бугорок простаты, от чего Освальд вцеплялся в подушку, и забыв обо всём, громко стонал. Джеймс добавил смазки и ввёл третий палец. Кобблпот всхлипнул. – Ты как? – насторожился Гордон. – Всё хорошо, продолжай. Легко сказать, Детектив уже и сам был на пределе. Возбуждение вышло в статус космического и грозилось выстрелить саморязрядкой в пустоту. Чего Джеймсу крайне не хотелось. – Освальд, я не уверен, что могу и дальше сдерживаться. – Не сдерживайся. Гордон вытащил пальцы и вытер их заранее приготовленной салфеткой. Презерватив уже был надет достаточно давно. Даже если Кобблпоту и будет больно, то очень недолго. Джеймс был уверен, что кончит прямо с первым толчком. Может быть, поэтому и зашёл немного резче, чем было нужно. Освальд заскулил, и Гордон всё-таки приостановился. Желание пульсировало в его паху, начисто вымывая остатки здравомыслия. Он провёл рукой по спине Кобблпота, задирая шёлк рубашки и обнажая белые острые лопатки, наклонился и поцеловал прямо посередине позвоночника. Вторая его рука довольно ритмично дрочила твёрдый член Освальда. – Все нормально, – выдохнул Пингвин. Это был сигнал. Гордон кончил буквально в три толчка. Но вышел только после того, как Освальд протяжно застонал, и Джеймс почувствовал, как в его руку изливается тёплая сперма. Пока Гордон принимал душ, Кобблпот лежал на кровати и, укрывшись простыней, смотрел в потолок. – Джим, я всё-таки обязан спросить, – сказал он, заслышав шлёпанье ног детектива. – Что происходит? Гордон ответил не сразу. Он немного потеснил Пингвина на кровати, сам лёг рядом и тоже поизучал потолок. Ничего примечательного. Даже не зеркальный. Смотреть на порозовевшего и смущенного Освальда было куда увлекательнее. – Ну, в целом, немного скомканный, но секс, – ответил наконец он. – Джим, я не придурок. Это понятно, – Кобблпот возмущённо приподнялся на локте и уставился на Гордона с вызовом. – Зачем это тебе? Там, в лесу, были хоть какие-то причины. Никого более подходящего поблизости. А здесь? Джеймс чуть не задохнулся от возмущения. Никого поблизости? Пингвин реально думает, что всё это произошло, потому что Гордону просто было некому припихнуть? Но вспышка гнева тут же потухла, растворилась в прозрачном серебре пингвиньих глаз и скатилась по покатой линии белых плеч. – Не неси чушь, – только и сказал он. – Ты меня возбуждаешь. Секс с тобой… Он необычный. Освальд перевёл взгляд на простыню и усмехнулся. – Вот как, – он откинулся опять на спину и снова уставился в потолок. – Сексуальное разнообразие. Я могу надеяться, что это не разовая акция? На этот вопрос Джеймс точно был ответить не готов. Он не знал. В первую очередь, что почувствует в следующий раз, случайно столкнувшись с Кобблпотом. От повисшей неловкости его спас телефон. Звонил Буллок. – Джимбо, ты где опять застрял? Тут пингвиньи люди сообщили, что нашли наших горемык и приступили к эвакуации. – Отлично, – отреагировал Джеймс. Ох, как этот звонок был вовремя. – Скоро буду. Он вскочил с постели и неловко поцеловал Кобблпота в губы. Просто потому что ему показалось, что так нужно сделать. – Прости, мне надо бежать. – Конечно, Джим. Освальд не стал повторять свой вопрос. Да и на поцелуй тоже не ответил. Он не смотрел на то, как Гордон одевается. Выдавил из себя прощание, когда Джеймс уже стоял у двери – и всё. Так что, на выходе из клуба Гордон почувствовал себя скотиной. И заодно пообещал себе, что если такой порыв у него в сторону Кобблпота и повторится, то он будет держать своё рвущееся наружу хозяйство в штанах. Потому что это последнее дело – пользоваться чьими-то чувствами, когда нечего предложить взамен. *** Оставшийся в номере Кобблпот думал о том, что пора уезжать. Если пережить полное равнодушие Джима ещё было как-то возможно, то вот эти качели вырубали его вестибулярный аппарат напрочь. Жить в постоянном ожидании, выспрашивании хотя бы крупицы внимания, каждую ночь и утро вспоминая, как это может быть восхитительно и непрерывно понимая, что этого больше никогда может и не произойти. Хотя нет… Самое страшное – это надежда. То самое зловредное и хлипкое чувство, которое может раздавить даже саму стальную психику. Надо приводить в порядок дела, оставлять толкового зама и уезжать. А дальше пусть с Готэмом случится то, чего этот город заслуживает. Только не на его глазах. Может быть, когда-нибудь он прочтёт в федеральной газете, что этот город пал. Или процветает. И пусть ему в этот момент будет всё равно. Освальд, кряхтя, начал одеваться. Хоть контакт и был недлительный, задницу ощутимо саднило. Впрочем, ему же не впервой хромать. Никто разницу и не заметит. Собственное тело невыносимо пахло Джимом. Хотелось смыть его прикосновения и стереть память о них чьими-то другими. Но сама только мысль об этом казалось унизительным. Он же всегда мнил, что его личность намного больше, чем стандартный набор физиологических реакций. Освальд дошёл до ванной, встал напротив зеркала и долго разглядывал себя. Красивый. Кто что бы не говорил, но он красив. Не со стандартной точки зрения. По общетиповым меркам мужской красоты, конечно, сомнительно. Красота на любителя – это точно. Хотя… Какая, в конце концов, разница? Он никому эту красоту больше демонстрировать не собирался. В том числе и Джиму. Особенно – Джиму. Это даже хорошо, что Гордон не ответил на вопрос о повторении их встречи. По умолчанию в эту графу Кобблпот вписал «нет» и постарался успокоиться – никаких несбыточных мечт. Он шикнул на едва выползший призрак надежды. Ну уж нет, ты давно мертва, старушка, и похоронена. Там и оставайся, придавленная могильной плитой собственных разочарований. Надеть трусы и брюки оказалось сложновато. Все остальное – привычно. Освальд с присущей ему тщательностью вернул запонки на место, пальцами придал удобоваримый вид волосам. Губы ещё краснели от недавних поцелуев. Но это ничего страшного. Он сегодня передумал выходить в свет. В конце концов, когда-то он мечтал всего лишь о добром взгляде, и в самых смелых фантазиях – о поцелуе. Этого казалось достаточно. Один раз и на всю жизнь. Чтобы потом всегда помнить, что оно тоже с ним случилось. А по факту случилось намного больше. Нужно было поблагодарить судьбу и успокоиться. Всё равно в рамках его истории никогда не предполагалось концовки «и жили они долго и счастливо». Когда зазвонил мобильник, Кобблпот вздрогнул. Он знал, что это, разумеется, не Джим, но пока доставал сотовый из кармана, пальцы дрожали. Конечно, нет. Это Зсазс. – Босс, мы нашли Софию, – бодро сообщил телохранитель. – Нашли и схватили? – на всякий случай уточнил Пингвин. – Конечно, – жизнерадостности Виктору было не занимать. – Ну тогда везите её в клуб, я буду ждать. Освальд положил трубку. Жутко хотелось выпить. Впрочем, хорошая идея. Свидание с Фальконе на трезвую голову он точно не перенесёт. В кабинете всегда был достойный бар. Кобблпот плеснул себе коньяка. Сегодня хотелось выпить что покрепче. Но почему-то менее больно не стало. В душе сидели чёрные птицы и омерзительно каркали. Одиночество, к которому он, собственно говоря, уже привык, вдруг перестало прятаться под маской терпимого соседа. Оно выползло во всей своей красе, чёрное, безнадёжное, жуткое. «И вот с ним я поеду в Сан-Франциско?» – ужаснулся Кобблпот. – Каковы шансы, что там мне не будет хуже, чем здесь?» «Там не будет надежды – снова напомнил ему внутренний голос. – Ты просто не будешь там ничего ждать. А к этому… К этому ты привыкнешь». Когда Освальд созрел до мысли, что не хочет сейчас быть один, и ему нужен хоть какой-то собеседник, он был уже хорошо так пьян. И в этом момент Зсазс притащил Софию. Выглядела Фальконе так себе. Виктор не особо с ней церемонился, основательно подзабыв, что когда-то состоял на службе у её папеньки. Но в то же время не зверствовал. София казалась растрёпанной, но синяков у неё не наблюдалось. Освальд налил во другой бокал коньяк и протянул пленнице. – Выпьешь? София удивилась. Но отказываться не стала. Закинула в себя всю стопку одним глотком. Прямо по-мужски. Это внушало уважение. – Виктор, тебе налить? – спросил Пингвин у телохранителя. – Босс, я типа на работе, – напомнил Зсазс. – Да пофиг, – Кобблпот достал ещё стакан и разлил коньяк уже на троих. – За встречу. Они дружно выпили. Всё так же, залпом. – Ну а теперь, дорогуша, признавайся, – Освальд пристально посмотрел на Софию. – Что это была за бредовая идея похищения меня и детектива Гордона? – Оззи, тебе разве не понравилось? – Фальконе улыбнулась, даже не думая отпираться. – Я от твоего Берсерка чуть коньки не отбросил, – в тоне Кобблпота по-прежнему не было враждебности. Да и события тех дней уже казались ему не особенно яркими и острыми. В отличие от сегодняшних. – Это безопасный наркотик, – София надула губки. – Во-первых, не для всех. А во-вторых, чего ты вообще хотела добиться? Надеялась, что я укокошу Гордона? – Это был подарок, – София перешла на низкий грудной голос. О, как же виртуозно владела эта женщина актёрским мастерством. Освальд всегда чувствовал себя рядом с ней дилетантом. – Я ставила на вариант, не заканчивающийся смертью детектива. – А на какой же? – Кобблпот снова наполнил стаканы коньяком, и все трое дружно выпили. Причём, Зсазс подтащил ещё одно кресло к столу босса и тоже в него уселся. – Оззи, мне всегда казалось, что ты неровно дышишь к Джеймсу. Я решила дать тебе шанс преодолеть твою стеснительность. – Вот как? – Пингвин усмехнулся. – Выходит, ты сделала это для меня? И позволь узнать, откуда этот аттракцион щедрости? – Я хочу захватить Готэм, – София пожала плечами. – Физически устранить тебя уже не вышло. А вот если бы получилось свести с Гордоном, то ты бы самоустранился от власти по собственной инициативе. – Мутный план, – резонно заметил Виктор. София пожала плечами. – Я ничего не теряла. Даже если бы ты случайно убил Джеймса. Или он тебя. – Не очень щедро, – усмехнулся Кобблпот и достал ещё бутылку коньяка. – Босс, ты бы закусывал, – заметил Виктор. – Всё-таки ресторан внизу. Освальд с удивлением обнаружил, что и в самом деле довольно голоден. Он набрал менеджера клуба и распорядился принести в его кабинет ужин на троих. – Оззи, я после шести не ем, – заметила София. – Ну тогда просто пей, – отмахнулся Кобблпот. – Зато я ем, – возразил Виктор. – И вообще я голоден как волк. – Виктор, ты вообще волк, – рассмеялся уже очень хорошо пьяный Кобблпот. – Хотя нет, ты скорее акула. Такой же лысый и зубастый. – Пингвин вздохнул и снова уставился на Софию. – Вот и что прикажешь мне с тобой делать? – Понять и простить, – ничуть не смутилась Фальконе. – Чтобы все остальные распоясались? – Кобблпот перевёл взгляд на Зсазса. – Виктор, вот как ты думаешь? Что будет значить, если я оставлю этот прецедент без внимания? – Да ничего не будет, босс, – Виктор заглотил ещё стакан коньяка. – Все и так знают, что вы чудик. – Хм, я надеялся, что меня боятся. Пингвин и в самом деле почувствовал лёгкое разочарование. – – Поэтому и боятся, – подтвердил Зсазс. – Не знают, чего ждать. Так что, помилуете вы кого-то или закопаете – это без разницы. Вопрос настроения. – Лучше скажи, Оззи, – София перешла на заговорщический шёпот. – Тебе мой подарок понравился? – То как я загибался от отходняка? – попытался перевести тему Кобблпот. – Нет, связанный Джим. Я даже его раздеть для тебя хотела. Но потом передумала – вдруг тебе с одеждой будет поинтереснее. – София, ты больная на всю голову, – Освальд чуть не подавился коньяком. – Да и сваха из тебя хреновая. Какого черта тебе это вообще в башку взбрело? – Я женщина, – Фальконе состроила умильную мордочку. – Я люблю лав-стори. – Вот в свою жизнь их и воплощай, – буркнул Пингвин. – Зачем в чужую суёшься? – Неужели у вас так ничего и не было? – на лице Софии появилось искреннее разочарование. Освальд покачал головой. Хотя… Всё, что было, вполне могло считаться и «не было», потому что было всё равно не то. – Твой план провалился, – он с трудом удержался, чтобы не вздохнуть. Это был очень странный вечер. Кобблпот никогда себе и не представлял, что ему доведётся выпивать в такой странной компании. И если присутствие Виктора ещё хоть как-то можно было объяснить, то София казалась звеном совсем чужеродным. Хотя… Гордон не вписывался в его жизнь ещё больше, а тем не менее он там присутствовал. Кстати, Гордон всё-таки позвонил. Примерно около полуночи. Они как раз пили третью бутылку. Пингвин едва попадая пальцем по экрану, нажал на зелёную трубочку. – Освальд, мы всех эвакуировали, – неуверенно сообщил Джеймс, будто не знал, каким тоном ему теперь следует разговаривать с Кобблпотом. – Спасибо за вертолеты. – Рад за вас, – пьяно буркнул Пингвин в трубку и каким-то чудом не промазал, нажав отбой. Ему даже в голову не пришло, что Джим может удивиться его странной реакции. – О, несостоявшийся любовник, – хихикнула уже сильно захмелевшая Фальконе. – София, вот ты вообще ни разу не Купидон, – Кобблпот подпёр щеку одной рукой и задумчиво барабанил пальцами другой по столу. – Конечно, я не щекастый пухляк с колчаном стрел и крылышками, – согласилась Фальконе. – Я Венера. – Вот самомнение, – Кобблпот глянул на Зсазса, словно призывая того в свидетели. – Ага, жжёт, – согласился телохранитель. – Так что с ней делать-то? – Отпустить, – вздохнул Пингвин. – Что с ней ещё поделаешь? – А на фига я две недели за ней гонялся? – не понял Виктор. – А, да, – Кобблпот хлопнул себя по лбу. – София, у меня к тебе предложение. Ну как предложение… Приказ скорее. Со следующей недели будешь работать моим секретарём. – Я и работать? – ужаснулась Фальконе. – Да ещё и на тебя? – У тебя выбора нет, – оскалился Освальд. – Иначе закопаю. София ойкнула, а лицо Зсасза расплылось в зубастой улыбке. – Убийственный план мести, – прокомментировал он. Возможно, с сарказмом. Освальд решил не вдаваться в эти тонкости. Снова позвонил Гордон. Зачем-то сообщил, что вертолёты отправляются обратно. Кобблпот промычал что-то нечленораздельное в ответ. – Ты где? – спросил Джеймс. – В ночи, – ляпнул Пингвин и уронил телефон под стол. София зачем-то полезла его поднимать, зацепилась за край стола и перевернула всё, что на нем стояло, выключая недопитую бутылку, бокалы и остатки еды. Грохот стоял такой, что если Джим оставался на связи, то хрен знает, что ему могло послышаться. В конце концов Виктор, не выдержав, достал и Софию, и телефон. – Босс, может, тогда её домой отправить? – спросил Зсазс, усаживая практически невменяемую Фальконе на кресло. – Отправь, – кивнул головой Кобблпот. – Только, София, солнышко, до следующего понедельника уладь свою проблему с детективом Гордоном. – Какую ещё? – икнула София. – Ну, ты думаешь, он не в курсе, что это ты его похитила? И он тебя ищет. – Оззи, я договорюсь… Почему-то Кобблпота передёрнуло. Он прекрасно помнил, как дочка Фальконе договаривалась с детективом в прошлом. София, какая бы пьяная ни была, это почувствовала моментально. Она растянула красивые пухлые губы в ничуть не симпатичной улыбке. – Не так, как ты подумал. Не переживай. – Я и не переживаю, – Пингвин передёрнул плечами. – У тебя пять дней на решение этого вопроса. Виктор тем временем вызвал такси. Потом он же сопроводил натыкающуюся на все углы посетительницу до машины, после чего вернулся обратно. Кобблпот сидел среди учинённого Фальконе погрома и блаженно улыбался. Душевная боль отступила, и даже казалось, что с ним по-прежнему всё хорошо. – Босс, на фига вам София? – спросил Зсазс, усаживаясь в кресло напротив Пингвина. – Мне нужен зам, – не стал искать обходные пути Освальд. Он бы слишком пьян для этого. – Если я вдруг надумаю взять отпуск. – Отпуск? – Виктор искренне удивился. – Почему бы и нет? – Освальд даже оскорбился. – Я, что, не могу себе такого позволить? А София подойдёт. Она знает этот город и правильно воспитана. Несмотря ни на что… – А ещё она потихоньку приберёт Готэм к рукам, пока вы будете прожариваться на каком-то пляже, – лицо Зсазса выражало крайнюю степень сомнения. Кобблпот раздраженно махнул рукой. Типа – глупости, не стоит даже говорить об этом. – Босс, похоже, что вы решили сыграть в русскую рулетку… Немигающие глаза Зсазса блестели из царящего полумрака. Будь бы Освальд чуть менее пьян, то ему было бы дискомфортно. Но с таким количеством коньячной начинки ему и море казалось по колено. Мысль о русской рулетке выглядела заманчивой. – Предлагаешь сыграть? – он азартно улыбнулся. – Дай пистолет. – Босс, вы уверены? – Виктор зрительного контакта не прервал, но пистолет всё-таки достал. Пингвин открыл барабан, высыпал патроны. Потом выбрал один и вставил обратно. – До скольки выстрелов играем? – спросил он. – И на что? – Три выстрела. На желание, – не растерялся Зсазс. Глаза его заворожённо блестели, будто в эту минуту он искренне, неподдельно восхищался своим боссом. Азарт захлестнул Освальда. Ему нравился взгляд Виктора. Джим никогда не смотрел на него так. Никогда не признавал его достоинств. Он злобно крутанул барабан, и приставив пистолет к виску, нажал на курок. Осечка. В принципе, даже ожидаемо… Вероятность выжить в случае первого выстрела чуть более 80 процентов. Виктор принял пистолет из рук босса, тоже крутанул барабан и выстрелил себе в висок. Пустой хлопок. Но Освальд знал, что патрон в пистолете есть. Просто им обоим везло. Или не везло. – Выпьем? – лукаво спросил Зсазс. – София все стаканы раздолбила, – нахмурился Освальд. – Блин, женщины. Возьми в баре, там ещё должны быть. Виктор сходил за стаканами и за бутылкой чего-то крепкого. Это был бренди. И хорошо. Под действием азарта хмель начинал немного отступать, а Пингвину этого крайне не хотелось. Они выпили. А потом Кобблпот снова взял пистолет и крутанул барабан. Осечка. – Вот скажи мне, Виктор, – он внимательно посмотрел на Зсазса, передавая ему пистолет, – ты-то на хрена в это играешь? Сдохнуть хочешь? – А вы, босс? – не растерялся Зсазс и тоже запустил холостой выстрел в свой лысый череп. Пингвин задумался. Перспектива собственной смерти не вызывала в нём ярких эмоций. С одной стороны, конечно, слегка досадно. Зато с другой – всё кончится. И это тоже неплохо. – Не знаю… Возможно… Он и правда не знал, как на этот вопрос ответить. Зсазс кивнул и разлил по стаканам ещё бренди. – А я, босс, сдохнуть не хочу, – сказал он и снова оскалился. – А вот от желания не отказался. – Интересно, как ты его получишь, если я со следующим выстрелом вынесу себе мозги? – неожиданно Пингвину стало смешно. – Никак, – пожал плечами Виктор. – В таком случае мы оба проиграем. – Спорный вопрос. Чего же ты там такого загадал, что ради этого можно даже в русской рулетке рискнуть? – О, босс, я это пока придержу, – глаза телохранителя-киллера сейчас и вовсе походили на змеиные. И было в его взгляде столько плотоядной угрозы, что даже Освальда пробрало. И почему-то он подумал, что не хочет знать, что происходит в чёрной душе Виктора. Чтобы сгладить поганое впечатление, он взял пистолет и, забыв крутануть барабан, приставил к виску… И в этот момент в кабинет ворвался Джеймс. Наверное, сцена, представшая глазам детектива, была понята не совсем правильно. Поскольку лицо его прямо вытянулось, а потом исказилось от ярости. Он в два счёта выбил пистолет из рук Освальда и направил своё оружие на вскинувшегося было Виктора. – А ну пошёл отсюда! Голос у Джеймса был тёмный. С ярко-красными всполохами ярости. Страшный такой голос. Но Виктора же этим не напугать. Он хищно оскалился и наставил невесть как реализовавшийся в руке пистолет на Гордона. – Забываешься, детектив. Это частная вечеринка. Немного пришедший в себя Кобблпот понял, что дело пахнет керосином, поэтому спешно замахал руками. – Виктор, убери оружие. Иди, иди! Я сам справлюсь. Джим, будь другом, дай пистолет обратно. – В харю я тебе дам скорее, – отрезал Гордон. – Чтобы дзен словил, и мозги в правильное положение встали. Зсазс оскалился ещё шире, но пистолет убрал. – Как скажете, босс… А Гордон не убирал оружие, пока киллер полностью не удалился из кабинета. И только потом он засунул пистолет за пояс, схватил Пингвина за плечи и основательно встряхнул. – Какого лешего это было?! – Джим, отпусти, – Освальд не собирался оправдываться. Вот точно не перед Гордоном, и не в этой ситуации. – Виктор, собственно говоря, прав, это частная вечеринка. Тебя не звали. – Не звали? Джеймс всё-таки не удержался и раскрытой ладонью ударил Кобблпота по лицу. Освальд схватился за горящую щеку и злобно усмехнулся. – Напомни мне, кто клялся никогда больше меня не бить? – ядовито прошипел он. – Это не распространялось на те случае, когда ты себе пытаешься прострелить себе башку, – не менее зло ответил Джеймс. Он и вправду не чувствовал ни капли раскаяния. – Это была русская рулетка… Освальд всё-таки исхитрился и вырвался из цепкого захвата. Хотя, кажется, ткань где-то всё-таки затрещала. Неважно. Сейчас ему было абсолютно точно плевать на супердорогой костюм. – Невелика разница. По взгляду Джеймса было понятно, что его ярость уже отступает. Вытесняется каким-то другим, более сильным чувством. Возможно, виной. Но Гордон все ещё цеплялся за остатки своей злости. Зато Кобблпоту даже и цепляться было не надо – он и в самом деле был в бешенстве. – Какого фига ты решил, что можешь распоряжаться моей жизнью? – искренне шипел он из своего угла, зорко следя, чтобы дистанция между ними не сокращалась. – Один перепих без обязательств тебе вообще никаких прав не даёт. – Да ну? – Джеймс вздёрнул бровь и остановил наступательное движение в сторону Пингвина. Надо было дать тому успокоиться. – А что ты пел в домике Фальконе? Освальд вздрогнул. Тогда он и вправду был готов вручить свою жизнь в руки Гордону, чтобы как-то избавиться от тяжелого чувства вины. – Все поменялось, Джим, – он состроил максимально мерзкую физиономию. – С тех пор много воды утекло. Я уже не так виноват перед тобой. Просто уйди, ладно? Кобблпот был слишком пьян. Это Джеймс видел. Бесполезно было сейчас спорить с ним и что-то доказывать. Конечно, детектив мог просто плюнуть и уйти. Но почему-то не хотел. Он мог сколь угодно не признаваться себе, но вид Освальда, стреляющего себе в голову, впечатлил его сверх меры. Злополучный пистолет валялся рядом, почти у ноги. Джеймс наклонился и поднял его. – Хочешь узнать, что там было? – спросил он и нажал на курок. Грянул выстрел. Настоящий, не бутафорский. Красивая хрустальная люстра на потолке Пингвина разлетелась и осыпалась на пол прозрачными каплями. У Освальда на лице не дрогнул ни один мускул. Даже ни грамма страха. Это у супертрусливого Кобблпота-то… – Ну и что? – равнодушно спросил он, глядя на полный хаос, в который превратился его кабинет. – К третьему выстрелу вероятность выживания значительно сокращается. Я это знал и без тебя. – К третьему? – Гордон снова чуть не задохнулся от возмущения. – Ты, что, уже два в башку себе выпустил? – Джим, – Освальд скривился. – Уволь меня от твоих истерик. Роль заботливой няньки тебе точно не подходит… На звук выстрела в дверном проёме всё-таки нарисовался Зсазс. Внимательно оценил обстановку, многозначительно хмыкнул и снова скрылся за дверью. Кобблпот устало вздохнул. – Всё, я твой порыв оценил. Можешь больше не усердствовать. Хочу домой и спать. – Я тебя отвезу, – Гордон не намеревался дать Пингвину хотя бы ещё один шанс сотворить какую-нибудь глупость. – Джим, смею напомнить, что у меня, как минимум, пара личных водителей есть. Которым я плачу. Так что, в твоих услугах точно не нуждаюсь. Кобблпот продолжал упрямиться. И это после покладистого и готового на всё Освальда не далее чем сегодня вечером. И какая Пингвина муха за каких-то пять часов ужалила? Джеймс искренне недоумевал. Но сдаваться не собирался. – Где ты услышал в моей фразе знак вопроса? Освальд усмехнулся. – А где, Джим, ты увидел разрешение мной распоряжаться? – Я могу тебя арестовать. – Да? И на каком основании? Пингвин явно издевался. Гордон бросил взгляд на злополучный пистолет. Ему повезло. – Несанкционированное огнестрельное оружие. Номера сбиты. Освальд Кобблпот, ты арестован. Ты имеешь право хранить молчание… – О, Джим, не раздражай меня ещё больше, – Пингвин вытянул вперёд бледные запястья. – Взялся арестовывать – валяй. Только избавь от своего общества. Даже голос твой слышать не хочу. Это прозвучало как совсем недавняя пощечина. И Гордон не знал, как на неё ответить. Он сунул пистолет в пакетик для улик и щёлкнул наручниками на запястьях Кобблпота. Освальд на него даже не смотрел. Стоял и покачивался. И не вспоминал ни про вертолёты, ни про что другое. Единственное, о чем он думал – как поскорее выпроводить Гордона из своего личного пространства. Почему-то именно сейчас присутствие детектива казалось особенно непереносимым. В коридоре Кобблпот сказал Виктору, чтобы тот звонил адвокату. Зсазс ответил, что сделает. До машины они дошли в полном молчании. И хорошо, что Джеймс посадил Пингвина сзади. Так Освальд, уже почти погружающийся в сладкое беспамятство, мог утешать себя мыслью, что сейчас он один, летит в мерно тарахтящем самолете навстречу солнечному Сан-Франциско. И там не будет ничего этого: ни Готэма, ни проливных дождей, ни Джима. Проснулся он, когда машина остановилась. Гордон вышел и распахнул перед ним дверь. – Выходи. Освальд послушался, но выйдя из машины, понял, что они вовсе не возле полицейского участка, а прямо перед его семейным особняком. – Джим, ты адресом случаем не ошибся? – спросил Кобблпот. Хитрый план Гордона оказался примитивным и грубым: под видом ареста вытащить Кобблпота из клуба и всё-таки навязать ему своё общество. – Героев дня не арестовывают, – буркнул Джеймс и поволок Пингвина за шкирку к двери. – Каких героев? А ты про эти злополучные вертолеты? Да брось, Джим, ты же уже за них рассчитался сполна! – Ах вот как? – возмущённый Гордон прижал Освальда к кирпичной стене особняка. Надо же какой злющий… Это заводило. – Ты только что назвал меня шлюхой, которая вот так рассчитывается за услуги? По тому, как испуганно расширились глаза Освальда, Гордон понял, что это первая его атака за сегодняшний вечер, которая по-настоящему попала по Кобблпоту. Всё остальное просто отскакивало от него резиновыми мячиками. – А что я должен думать? – в глазах Пингвина появилось что-то чересчур болезненное. – Как мне вообще это всё понимать, Джим? – Я же уже говорил, – от боли в глазах Освальда Джеймс задыхался и сам. Ему не хотелось видеть его серебристые глаза вот такими. Даже злость была намного лучше. – Меня к тебе тянет. Ты меня возбуждаешь. И в подтверждение своих слов он прижался губами к холодным губам Кобблпота. И впервые осознал, что его собственные слова наконец стали совпадать с реальностью. Остренький язык Кобблпота проник между его зубами и приласкал основание языка, ощупал нёбо, пощекотал дёсны. Это все было так непривычно и волнующе. Когда в одном поцелуе скапливалось больше чувств, чем в ином половом акте. А потом Освальд оттолкнул его и протянул руки, по-прежнему скованные наручниками. – Сними. Джеймс достал из кармана ключи. Наручники щёлкнули и упали им под ноги, а Освальд вцепился в плечи Гордона как утопающий в соломинку. – Что мне думать, Джим? – снова повторил он. – Ты скажи. Я же ничего не требую. Просто хоть как-то назови эти отношения. – Секс? – неуверенно протянул Гордон. Это было примитивно, но ничего другого в голову просто не приходило. Он попытался сгладить мерзость собственного ответа. – Влечение. Страсть. Пингвин опустил взгляд и усмехнулся. – Значит, всё-таки перепих, – невесело сказал он. – Но хотя бы не разовый. – Тебя не устраивает? – Джеймс погладил его по щеке. Он и в самом деле не знал, как вырулить из этой дурно складывающейся ситуации. – Нет, почему? – Освальд пожал плечами, но головы так и не поднял. – Для меня – край мечтаний. Я никогда не обольщался на этот счёт. Но, по-моему, я это уже говорил, – он убрал руки с плеч Гордона. – Ладно, Джим. Реально хочу спать. Если секс, то явно не сегодня. Позвони, когда зачешется. Он, конечно, мог выразиться менее пошло, но специально сказал именно так. Чтобы максимально обесценить то, что между ними происходило. И Гордон оказался в такой ситуации, что даже не смел возражать. Потому что если взяться опротестовывать слова Пингвина, то нужно предлагать что-то большее. А этого в Гордоне не было. На дне пустого сосуда его души плескалась какая-то чёрная жидкость, но Джеймс не мог ни разглядеть её, ни почувствовать запаха. Единственным мерилом был его собственный член, после особняка Фальконе регулярно встающий при виде Кобблпота. Почему – Гордон не знал. Он вообще предпочитал об этом не думать. А втайне и вовсе надеялся, что оно пройдёт. Освальд уже выбрался из джимового захвата и шарил по карманам в поисках ключа. – Можно я сегодня ночью останусь с тобой? – неожиданно спросил Гордон. Кобблпот даже не обернулся. – В рамках программы «периодический трах» это необязательно, – сухо ответил он. – И даже излишне. Иди домой, Джим. Я устал и хочу спать. А у тебя скоро вообще начнётся рабочий день. – Я едва успею добраться до квартиры, – не сдавался Гордон. – У тебя я мог бы поспать хотя бы пару часов перед работой. Наверное, Освальд усмехнулся. По крайней мере, спина его дернулась как будто от горького смешка. В замке заскрипел поворачиваемый ключ. – Если настаиваешь, могу предоставить тебе диван, – сказал он. – Спальни для гостей не готовы, и прислуги сейчас нет. Сам я пока не в состоянии этим заниматься. – Меня устроит диван, – моментально согласился Гордон. В его ситуации было не до жиру. Пингвин не стал принимать душ. Он едва добрался до собственной кровати и рухнул на неё, как был – в одежде и туфлях. Видимо, сегодняшний день ему очень непросто дался. Джеймс немного помялся, а потом всё-таки подошел к Освальду. Тот крепко спал. Гордон вздохнул и стянул с Кобблпота ботинки. Потом подумал и снял носки. Ступни у Освальда были нежные, розовые. Почти детские. Особенно на искалеченной ноге – видимо, Кобблпот предпочитал наступать на неё как можно реже. Тогда Джеймс занялся пингвиньим пиджаком. Это оказалось немного сложнее, но тем не менее Освальд даже сейчас не проснулся. Джеймс аккуратно повесил пиджак на спинку стоящего рядом стула. Кобблпот не любит беспорядок – это было очевидно. Далее – жилет и рубашка, и не дай бог растерять запонки. С чем они у него там? Зелёные камни подозрительно напоминали крупные изумруды. Что же, Джеймс даже не удивился – Освальд всегда тяготел к вычурной роскоши. При выпутывании из рубашки Кобблпот недовольно фыркнул, но опять же не проснулся. Джеймс провёл пальцем по узкой линии позвоночника. Почему его так тянуло к этому телу? Или не только телу? Гордон не знал. С пассивным кобблпотовским стриптизом стоило заканчивать. Иначе желание могло стать нестерпимым. Джеймс быстро стянул с Кобблпота брюки и ретировался на диван. Но сон не шёл. Вместо этого услужливая память подкинула страшную картину – Освальд с пистолетом у виска. От мысли, что опоздай он на секунду, и Кобблпот был бы мёртв, всё внутри холодело. А Освальд просто пробежался по этой грани с завидным равнодушием. Два выстрела. Чудом – холостые. Вселенная либо любила Кобблпота, либо люто ненавидела. И Джеймсу казалось, что он вполне понимал эти чувства. Но в любом случае расставаться с Пингвином он не собирался. Точно не сейчас. Он снова встал с дивана и вернулся к кровати. Освальд мелко дрожал. Неудивительно – Гордон так быстро сбежал, что забыл, как минимум, накрыть его одеялом. А в комнате было холодно. Джеймс выдернул одеяло из-под Кобблпота и заботливо укрыл его. Но это показалось недостаточным. Он подумал ещё и тоже нырнул под одеяло и прижал к себе трясущееся тело Кобблпота. Освальд застонал. Джеймс почувствовал себя как уж на раскалённой сковородке. То, что он делал было априори неправильно, но так логично. Так уютно смотрелся Кобблпот в его объятиях. Будто для этого и был создан. Джеймс целомудренно поцеловал его в шею. Всё. Он не позволил себе ничего большего. Освальд постепенно согревался. Дрожь становилось меньше. И одно это почему-то делало Гордона счастливым.