Возлюбленный без определенного места жительства

Когда они вышли на улицу, Ван Ибо не удержался и спросил. — Почему ты так внимательно разглядывал этого… — он проглотил слово «мордастого», — понравился? Ценная вещь? Сяо Чжань еще больше нахмурился. — Наоборот. Остальные картины плохие, но подлинные, а эта мне показалась подделкой, к тому же недавней. Но этого не может быть, потому что человек с портрета… трудно объяснить… я его узнал. — Этого мордастого? — все же не удержался Ибо и в его голосе проскользнуло ревнивое недовольство. Он и так в этом доме только и делал, что хлебал уксус. Сначала Антонелла, очень уж преданно смотревшая на Сяо Чжаня, потом кошка — ладно, она не в счет, теперь тип с портрета. Сяо Чжань тем временем продолжал бормотать себе под нос. — Андреас Фуггер… да, давно это было… и почему там колоски? У них же были лилии в гербе. Видя, что Ибо выжидательно смотрит на него исподлобья, пояснил. — Он из известной семьи. Банки, корабли, торговля с Востоком. Когда-то мы пересекались по работе. Ибо подумал, что для такого молодого человека, каким казался Сяо Чжань, у него чересчур уж богатый опыт работы. Фотограф, антиквар, гид… ещё неизвестно что. Общался с типом, который позировал для подделки… А что, если он тоже замешан в какие-то темные дела? Человек, который часто переезжает с место на место, знает несколько языков и может обаять кого угодно… Впрочем, не так уж это и важно. Главное, что сейчас они вместе идут по узким улочкам, бок о бок, иногда даже соприкасаясь плечами. И каждый раз, когда это происходит, Ибо чувствует что-то вроде легкого удара током. Становится и больно, и сладко, и сердце колотится, как сумасшедшее, так, что его стук слышен, наверно, и Сяо Чжаню. Но тот идет, задумавшись, забавно шевеля своими подвижными бровями, и не обращает внимания на волнение Ибо. Совместная прогулка, к сожалению, закончилась довольно быстро. Сяо Чжаню ещё нужно было заняться обработкой фотографий, а Ван Ибо — отдохнуть. — А иначе твои синяки под глазами будут плохо гармонировать с закатом над лагуной, — наставительно сказал ему Сяо Чжань. — Еще скажи, что я и поспать должен днём, как в садике. — Было бы неплохо. «Я готов, при условии, что ты будешь лежать рядом со мной», — чуть было не ляпнул Ибо, но в последнюю секунду успел придержать язык. Уф… ну что за дебильный подкат. Он попробовал зайти с другой стороны, поделикатнее. — Если буду плохо выглядеть, ты же сможешь сделать мне макияж, нет? Чтобы я не был самым страшненьким в Венеции. Вот уж точно настоящий детский сад. Взгляд Сяо Чжаня смягчился. — Ты никогда не будешь самым страшненьким… ни здесь, ни где-либо еще. Ибо показалось, или в глазах Сяо Чжаня действительно промелькнула нежность? Они стояли около моста Академии и Ибо все никак не решался уйти. Наконец, Сяо Чжань попрощался первым и стал подниматься по широким деревянным ступеням. Ибо следил за ним с берега, прячась под ветвями раскидистого куста дрока, свисавшего из-за ограды Палаццо Франкетти. Сверху на него укоризненно взирал очередной каменный лев. Но Ибо сталкерил не зря. Он увидел, как Сяо Чжань входит в маленький отель, почти рядом с мостом и обрадовался, что теперь знает, где тот живет. Хотя что это ему дает? Спеть серенаду под окнами и то не получится, вдруг они выходят не на канал. Он медленно поплелся к себе, по дороге разглядывая витрины с новым интересом. Будь его воля, он бы купил Сяо Чжаню хорошей брендовой одежды, но ведь это будет выглядеть странно, и тот, наверняка, откажется. В итоге, отдых Ибо свелся к беспокойному метанию по номеру, разглядыванию себе в зеркале и попыткам осмыслить ситуацию. Он был уверен, что понравился Сяо Чжаню, вот только в каком качестве? Красивого объекта для съемки, приятного спутника в поездке или… все-таки… он слишком мало знал о Сяо Чжане, чтобы делать выводы. За то время, что они провели вместе, они не так уж много разговаривали. Ван Ибо не рискнул расспрашивать его о происхождении, семье, даже о возрасте не спросил. Что-то такое было в Сяо Чжане загадочное, какая-то отстраненность… иногда казалось, будто он смотрит на что-то, видимое только ему. И эта его постоянная, едва уловимая, снисходительная ко всему на свете улыбка… Mistery man. Единственное, что Ибо успел узнать — паспорт у Сяо Чжаня был британский. Когда Сяо Чжань ходил мыть руки перед обедом, он оставил свой плащ на спинке стула, и Ван Ибо не постеснялся невоспитанно сунуть нос в карманы. Ну не сумел удержаться… и нет, ему не было стыдно. Не в силах спокойно дожидаться назначенного времени, он спустился в холл раньше, вышел на набережную и стал нетерпеливо ходить туда-сюда, напоминая щенка, ждущего, когда объявится хозяин и поведет его на прогулку. Он бы побежал навстречу, но боялся разминуться, вдруг Сяо Чжань пойдет не по самой людной Калле Ларга, полной дорогих бутиков, а какими-нибудь закоулками. Или приедет на вапоретто, а то и вообще на такси. Нет, это вряд ли. Судя по одежде и отелю, он не располагал большими средствами. Наконец Ибо, чьему зрению мог бы позавидовать орел, умудрился различить высокий стройный силуэт на мосту Вздохов. Он подпрыгнул на месте и рванул вперед. В руках у него был бумажный пакет неизвестного бренда, в который он засунул шелковый шарф от Гуччи, купленный по дороге в отель. Он снял с него все этикетки и хотел отдать Сяо Чжаню, как собственную, один разок надеванную вещь. Только надо дождаться подходящего момента... ну, вдруг у Сяо Чжаня шея замерзнет, или воротник натрет нежную кожу. Эта шея всё утро так заманчиво маячила перед глазами… С анонимным пакетом помогла вчерашняя дружелюбная сотрудница, радостно обменяв его на фирменный от Гуччи, да еще поблагодарив при этом. Объяснила, что будет время от времени его выгуливать — пусть думают, что и она не чужда высокой моде. — Привет, — Ибо непроизвольно облизнул губы и поймал взгляд подошедшего Сяо Чжаня. — А… — рассеянно ответил Сяо Чжань, разглядывая Ибо. Тот сногсшибательно выглядел в джинсах с рваными коленками и кожаной куртке. Куда только девался нежный мальчик времен утренней съемки? Сейчас перед Сяо Чжанем стоял угрюмый молодой мужчина и сверлил его тяжелым взглядом. Бесспорная красота Ван Ибо окутывала его, как небрежно накинутая вещь, о которой не особо задумываются. Сяо Чжань вздохнул и отвел глаза. Давно он не испытывал такого волнения от одного взгляда на кого-либо. Его сердце уже почти забыло, как это бывает. Ван Ибо первым нарушил тревожное молчание, воцарившееся между ними. — Вот, — он сунул Сяо Чжаню пакет. — Что это? — Шарф. Скоро похолодает. И ветер с моря, продует. — А… Спасибо. Сяо Чжань взял шарф и намотал его на шею. Поправил сумку с фотоаппаратом на плече и повел Ибо в сторону площади Сан-Марко. Сделал несколько фото на фоне Дворца Дожей, поймав в кадр большого воздушного змея, прикрепленного к высокой мачте около одного из кафе. А потом оглянулся по сторонам и проделал трюк, изумивший не только Ибо, но и других людей, пришедших полюбоваться закатом над лагуной. Он тихо подошел к голубю, с задумчивым видом сидевшему на столе, наклонился, что-то прошептал и тот доверчиво пошел к нему в руки. Сяо Чжань обернулся к Ибо, и улыбаясь, протянул ему птицу. — Возьми его. Хочу сделать фото. Ибо ошеломленно моргнул. Голубь посмотрел на него круглым глазом и моргнул в ответ. — Не бойся, он не заразный. И у меня есть дезинфицируюшие салфетки. — Я не боюсь, просто… Голубь казался маленьким в больших ладонях Ибо. Было приятно ощущать теплое живое тельце под пальцами. Ибо тихонько погладил его по спинке, голубь взъерошил перья и щекотно переступил лапками. Ибо невольно заулыбался. Сяо Чжань защелкал камерой, стремясь запечатлеть эту невыразимо нежную улыбку. Несколько человек остановились поглазеть на них. Какой-то ребенок спросил по-французски. — Что вы сделали, чтобы птичка не боялась? Сяо Чжань серьезно на него посмотрел. — А… Это магия. — Наверно, ей надо учиться? Как в Хогвартсе? — Exactament, mon enfant. Голубь, казалось, понимал, что все внимание приковано к нему и гордо поглядывал на окружающих. Зато Ибо почти потерял связь с реальностью. Происходящее казалось ему сценой из фильма или сна — легкие облака, подсвеченные заходящим солнцем, тихий плеск воды, щекочущие лапки голубя и темные влекущие глаза Сяо Чжаня поверх объектива камеры, неотступно следящие за ним... Сяо Чжань первым разрушил эту магическую атмосферу, потянув Ибо за рукав. — Эй, проснись. Ибо встряхнулся. — Да не сплю я вовсе. У меня же глаза открыты. — Открытые глаза — еще не признак бодроствования, — ответствовал Сяо Чжань. — И питомец наш задремал. Он ловким движением забрал пригревшегося голубя и посадил его обратно на стол. Тот стал с важным видом прохаживаться туда-сюда. Сяо Чжань склонил голову, как бы благодаря его за сотрудничество. Достал из кармана плаща пакетик с логотипом португальской авиакомпании, вытащил влажную салфетку и протер руки. Потом покопался в сумке, нашел еще один и отдал его Ибо. Тот, вместо того, чтобы взять салфетку, молча протянул руки ладонями вверх. Сяо Чжань несколько секунд пристально смотрел на него — меланхолически и искушающе одновременно — потом стал сам протирать ему руки. Ибо стоял тихо, хотя в груди у него росло и ширилось неведомое доселе чувство. Нестерпимо хотелось схватить эти тонкие запястья, притянуть к себе и не отпускать. Целовать длинные пальцы, тепло которых ощущалось сквозь тонкую ткань салфетки, почувствовать их на своем лице, на губах, на всем теле… Он вздрогнул и едва слышно застонал. — Что ты со мной делаешь… — А… — прошептал Сяо Чжань. Отстранился, выбросил салфетку в урну и сделал еще несколько снимков. Ибо стряхнул с себя наваждение и возмущенно воззрился на него. — Для тебя это только работа? — Нет, эти будут только нашими. — Обещаешь? — А… Всего один звук, но от интонации, с какой он был произнесен, Ибо пробрало до самого сердца. Он схватил Сяо Чжаня за локоть и взмолился. — Пойдем уже. — Хорошо, — глаза Сяо Чжаня зажглись темным огнем. Он повел Ибо в лабиринт узких улочек за Сан-Марко. Тот вцепился в его руку, как потерявшийся ребенок, который долго блуждал в темноте, а теперь возвращается домой. Не дойдя до моста, ведущего к отелю Сяо Чжаня, они остановились в безлюдном в этот час саду палаццо Франкетти. Под деревьями пахло прелой листвой, оранжево-розовый свет фонарей подсвечивал темнеющее небо, в кустах шуршали и мяукали невидимые кошки, и Ван Ибо, не в силах больше ждать, притянул к себе несопротивляющегося Сяо Чжаня, и закрыв глаза, прильнул к его губам. Сначала нежно и трепетно, потом со все возрастающей страстью. Сяо Чжань ответил ему так же горячо. Ибо и не заметил, как они перешли мост, очнувшись только у дверей гостиницы. Сяо Чжань открыл их своим ключом. — Вечером весь персонал уходит, — объяснил он. — Нас никто не увидит. Ибо совсем не волновало, увидит их кто или нет, он чувствовал себя пьяным от любви и нетерпения. — Здесь и лифт есть, надо же, — пробормотал он, не совсем понимая, что говорит, — а почему он так медленно едет? В номере он сразу накинулся на Сяо Чжаня, выпутывая его из одежды. Тот придержал его жадные руки. — Подожди, Бо-ди, не торопись, мы все успеем. От этого «Бо-ди», сказанного изменившимся голосом, Ибо совсем потерял голову… Окна небольшого, но уютного номера выходили на канал, и Ибо сквозь сон услышал уже знакомые утренние вопли чаек, а еще отдаленный звон колоколов и шепот Сяо Чжаня. — Пора вставать, малыш. Уже девять. Нас ждет завтрак и работа, — и его нежно поцеловали в шею, в плечо, и снова в шею, под самым ухом. Ибо улыбнулся, не открывая глаз. Он первый раз в жизни проснулся в постели с мужчиной, да еще коллегой по работе, да еще после всего лишь двухдневного знакомства. Это должно было ощущаться, как нечто из ряда вон выходящее. Конец света. Небо упало на землю. Первое место на конкурсе по международному идиотизму. Но он даже отдаленно не чувствовал ничего подобного. Ни малейшего намека на неловкость… только тихая радость затапливала волна за волной и трепыхалась в сердце, щекоча его, как вчерашний голубь — ладонь. — А… — промурлыкал он, подражая интонации Сяо Чжаня. Вышло не очень похоже, слишком уж сыто. Он попробовал еще раз. Сяо Чжань засмеялся и поцеловал его в уголок губ. Ибо окончательно проснулся, распахнул глаза и уставился на Сяо Чжаня — такого теплого, родного, взлохмаченного и залюбленного. И как это он столько лет жил и даже не представлял, что на свете существует такое чудо? Он уткнулся носом в шею Сяо Чжаня, сопя и жадно вдыхая его запах. — Что ты делаешь, Бо-ди? — Сяо Чжань ласково водил пальцами по его спине, которую сам же вчера слегка расцарапал. — Нюхаю тебя и не могу перестать. — Ты как щенок, честное слово. — Да, но только твой щенок. Ибо снова прикрыл глаза от удовольствия и не мог видеть, как лицо Сяо Чжаня омрачилось печалью, и на нем появилось такое выражение, будто он вот-вот заплачет. Они еще немного понежились в постели, потом Сяо Чжань решительно затолкал Ибо в душ. Одного. На протесты ответил, что иначе они вообще не выйдут из номера. А надо поторапливаться. Помимо работы, он хотел показать Ибо некоторые малоизвестные уголки Венеции. Ван Ибо не стал настаивать, зато пока Сяо Чжань, в свою очередь, был в душе, проинспектировал его временные владения. Полупустой шкаф и такой же чемодан. Единственной ценностью был фотоаппарат. Ему ужасно захотелось скупить для Сяо Чжаня пол-Венеции. Ну или хотя бы четверть. У него хватило бы денег не только на дорогую одежду, но и на небольшой дворец где-нибудь на боковом канале. Надо будет поинтересоваться ценами на недвижимость… Внезапно он замер от мысли, уже приходившей ему в голову раньше. Может ли быть, что колдовская атмосфера города затянула его в этот роман? Но в этот момент из ванной комнаты появился Сяо Чжань — с ещё влажными волосами, в растянутой майке, коротких шортах и босиком — и все сомнения Ибо разом испарились. Город тут ни при чем, дело только в этом человеке. Его mistery man. Его загадочный парень. Встреть он его на задворках какого-нибудь Честе, было бы тоже самое. Сяо Чжань потянулся, майка задралась выше и Ван Ибо с беспокойством заметил то, что не увидел ночью — на стройном худощавом теле было несколько шрамов. Они были не очень заметные и едва ощущались под пальцами, но они были. Узкая белая полоска чуть выше косточки на бедре, еще одна на предплечье, и на щиколотке. — Что это, Чжань-гэ? — требовательно спросил он, проводя пальцами по шраму на боку, — аппендицит? А остальные? — А… — протянул Сяо Чжань. — Ты не увиливай. — Пустяки. Это было давно. Всякое случалось… холодное оружие, отравленные стрелы. Ибо сердито на него посмотрел — Тебе бы все дразниться. Я больше никому не позволю навредить тебе. — Бо-ди, — беспомощно произнес Сяо Чжань, отводя взгляд. Они позавтракали в кафе около моста. Было еще свежо, но день обещал быть ясным. Сяо Чжань опять оделся так же, как вчера. — Чжань-гэ, пойдем купим тебе чего-нибудь, а? — попросил Ибо. — Зачем? — удивился Сяо Чжань. — Тебе не нравится? — Нравится, — поспешил заверить его Ибо. — Мне на тебе и мешок от картошки понравится. — Эй, не оскорбляй мой прикид такими сравнениями. Я эти штаны в Corte Ingles покупал, мало ли, что на распродаже. — Но у тебя же совсем немного одежды. — Налегке удобней путешествовать. Ибо замер, как олень в свете фар. — Ты что, должен уехать? — Пока нет. — Пока, это сколько? — Я еще не знаю, Бо-ди. Это не всегда зависит от меня… Мне сообщат. — Кто? — не понял Ибо. — А… — Сяо Чжань опустил глаза. Ибо весь похолодел. Значит, Сяо Чжань может оставить его в любую минуту? — Ну что ты так испугался? Я же здесь, с тобой, и у нас еще полно работы. А вечером прием. Ибо поморщился. — Можно туда не ходить? — Не-а. — Очередная скукотища. — Не обязательно. В приглашении написано, что меню ужина составлено по старинным венецианским рецептам. — Ретро-вариант каракатицы? — Кто знает… А ты что-то имеешь против каракатиц? — Я что-то имею против делить тебя с другими людьми.