Кондор

Глубоко под землёй под светом зелёных ламп, сводящих с ума, извивается и просит подать воды. У него во рту сухо, словно песка наелся, у него в голове туман, словно разумно мыслить разучился. Просит привести Палача, своего спасителя и покровителя, Бога земли грифов, лидера бессмертного. Его слушает Кондор и усмехается остро. Он когти свои натирает, жертву рассматривает. Худое и бледное тело, ладони в воздухе фигуры вырисовывают, звёзды самые разные, а главное такие желанные. Шагов к смерти у него сделано больше сотни, возможно и тысячи. Этот человек допустил всего одну ошибку: заключил сделку с Дьяволом. Звезда – Дьявол, уничтожающий души; яд для разумного, лекарство для безумного. Кто же мог подумать, что тонуть в сингулярности так приятно. Чёрная дыра из красных гигантов, кровью налитых, затягивает, а выбраться из неё невозможно. Приблизишься – потеряешь время, а его у всех, кто к Звезде привязан, критически мало. Кондор достаёт из кармана песочных брюк пачку сигарет. Парень за руками лидера следит, рот открывает, сигарет желает, жажду задушить и в ноги своему исчезнувшему Богу броситься. Палач не придёт, Кондор это одним своим видом показывает. Искушает и мучает, но до настоящих пыток ещё время не дошло. Пусть жертва миражом насладится. Потом ни миража, ни звёзд, ни пустыни не будет. Лишь тьма кромешная в компании воплей. Затягивается и ближе подходит. Под зелёным светом взгляд лидера ещё безумнее кажется, клыки ещё острее ощущаются. Улыбка с лица не сходит. Кондор жаждет вдохнуть аромат свежей крови того, кто с предателем связан, кто заказчиком был, кто секреты таил. На земле грифов знание правил необходимо. Первое: не ищи Звезду. Второе: не знай о Звезде. Третье: если ты ведом в деятельности гнезда – беги. Но помни: смерть всегда на шаг впереди. Комиссар участка ртом дышит, в глаза смотрит. В глаза смерти своей. Счёт идёт на минуты. — Как же так вышло, комиссар До? – голос твёрдый, как меч, остро под кожу впивается, – Как долго Вы расчищали наш путь? — С самого начала, – рассудок затуманен, кроме Кондора ничего и никого не видит. — И о Звезде с самого начала знали? – улыбается хищно, когтём грифа по щеке мужчины проводит. — Да. — Кто же продавал вам её, и самое интересное – откуда у комиссара столько денег? – смеётся, а у жертвы мурашки по коже пробегают. — Я помогал искать заказчиков, – проглатывает ком в горле, пить по-прежнему жутко хочется. Кондор кивает, он доволен честным ответом. До встречи с комиссаром До выведал всю информацию, невозможного для лидера ничего нет. А потому ложь сразу заметит, а расплата за неё особенно трепетная. — Вы выполняли поручения гнезда, – начинает перечислять Кондор, – Закрывали дела, чистили базу, прятали тела, – он впивается в кожу до появления крови, – Вот только Палач платил вам Звездой, что я принять не могу. — Пожалуйста, – комиссар с ума сходит, боль с ломающимся рассудком смешивается. — В моё время не быть этому, – на шею железными когтями переходит, – Что поручал Вам Палач? В Кондоре сомнения бушуют, ему жизнь кем-то написанным сценарием кажется. Ангел внутри него молчит. Он спрятался от липкой тьмы, поглотившей лидера. Кондор желает разгадать тайну своего стёртого прошлого, вот только помимо «Кондора» имени у него нет. Кого искать? Каладрий избегает разговоров о жизни Кондора, чем полноценное доверие заслужить не может. Кондор его другом считает, но ножи в спине всё равно ощущает. — Найти информацию, – дрожащим голосом отвечает, ему когти на шее дискомфорт приносят, – И забрать дело в свой участок, чтобы закрыть и стереть. — Какую информацию? – хватка становится сильнее, жертве дышать сложно. — Кто-то о Звезде узнал, – шепчет сквозь слёзы, – Его убить хотели. Кондор бы и сам убил, случись такое. О существовании гнезда и его деятельности никто знать не должен, это смуту вызовет, войну развяжет, кровью землю украсит. — Кто? – лидеру узнать хочется, кто вторгся на запретную территорию, кто с жизнью играет. — Я не могу сказать. Не довольный ответом лидер глотку когтями рассекает, впивается в неё жёстче и сигарету в кожу вдавливает, тихий скулёж у комиссара вызывает. В глазах темнота пугающая, черти кричат и в крови желают как можно скорее искупаться. Но лидер ждёт. Отсчитывает минуты до оглушающего вопля своей жертвы. — Ты скажешь, – шипит в самое ухо, – Палача нет, никто не придёт за тобой, но я скажу тебе больше – Палач, будь он живым, не спас бы тебя от меня. От Кондора ещё никто живым не уходил. — Не он, – хрипит, – После Палача приходил ещё один. Лидер вопросительно бровь поднимает, голову комиссара задирает, чтобы в самые глаза смотреть, чтобы яд по телу пустить. — Кто? – оглушающе. — Химис. Всего одно имя способно внутренний ураган поднять. Кондор не хотел сомневаться в друге, но реальность ему иное твердит. Кому лидер доверять может? Кто на его стороне? Он один в нарисованном мире, но кто владелец палитры? Сам ли Кондор? — Когда он приходил? — Несколько месяцев назад, – честно отвечает, в его голове лишь Звезда качается, но, увы, не выпивается, – Он просил, чтобы дело того человека в наш участок перевели, но получил отказ. — Отказ? – усмехается, разве есть то, в чём гриф бессилен? — Комиссар того участка был против. — И что? – язвит. — Комиссар Ким с самого начала ведёт это дело, он связан с этим человеком и будет стоять до последнего. О каком же человеке, чёрт возьми, идёт речь? Почему Кондору нельзя о нём знать? И самое главное: почему Каладрий и Химис ничего не сказали? Лидер в неведении ходит и ложью питается. — Комиссар Ким? — Ким Намджун. — Разве его слово – закон? – не понимает, почему его отказ повлиял на приказ от грифа. — Химис сам отозвал свой приказ, – голова идёт кругом, кровь из раны в шее по телу течёт и ожог пульсирует, – Он сказал, что сам разберётся со всем. — Ты же сказал, что несколько месяцев назад его видел, – усмехается, его надурить хотят. — Он прислал сообщение. Терпению лидера приходит конец. Его за дурака считают, вокруг пальца водят. А самое ироничное, что с ним это делают те, кого за друзей считает. Кондор двумя руками за шею До берётся, впивает когти во всю длину, а после сжимает мягкие ткани и рвёт их под раздирающий вопль. Комиссар к стулу привязан, руками струящую кровь прикрыть не может. Лидер до артерии добирается и с рыком разрывает ее, утопая в чужой крови сильнее. Его жертва мертва, но Кондор всё еще разрывает тело по частям, полосует его и в мыслях своих теряется. Ангел по-прежнему молчит. Кондор в реальности теряется, ему такая реальность чуждой кажется, но выйдет он из подвала самым настоящим людским кошмаром, лишающим дыхания. У входа грифы холодом покрываются, стоит лидера в крови увидеть. Они глаза не поднимают, чётко перед собой смотрят, без слов получают приказ убраться в зелёном Аду, и беспрекословно выполнять его направляются. Кондор голову к небу поднимает и сигареты достаёт. Теперь в голове плач слышится, его ангел напуган. Кашляет и в угол забивается, крылья бережёт. Лидер успокоить его желает, но гнев не отступает. Глотку каждому перервать хочется. В руке крутит телефон комиссара До и переписку с неизвестным открывает. В ней чётко и ясно сказано: «Дело не трогать. Разберусь сам». Лидер клыки обнажает и на вызов нажимает. Отвечают быстро, а голос на той стороне лишь чертей раззадоривает. — Да? – спокойно спрашивают, на фоне звук наливающейся из графина воды слышится, – Какие-то проблемы? Кондор молчит. Всё еще верить отказывается. За неизвестными цифрами номера его гриф затаился. — Я выйду, – судя по всему, он не один, – Выпей воды, не истощай организм. — Ты знаешь, чего я хочу, – слабый голос ухмылку с лица лидера стирает и замереть заставляет. — Нет, – строго отвечают и дверь за собой закрывают, – Комиссар До, в чём дело? Лидер вызов сбрасывает и затуманенным взглядом перед собой смотрит. Не выходивший на связь Химис несколько секунд назад по ту сторону звонка был. Но лишиться воздуха в один миг Кондора заставило совсем не это. Голос ангела, который притих внутри лидера, в реальности прозвучал. Слабый, точно лишившийся крыльев, которые так берёг. Тихий, словно горло растерзано криками. Но в то же время до боли нужный, чтобы утихомирить всех демонов лидера. Кондор за руль садится и в гнездо направляется под кашель внутреннего ангела и тумана в своей голове. Вновь ощущает тоску. Ему ангел жизненно необходим.

***

Юнги задумчиво на телефон смотрит, его напрягает внезапный звонок и тишина, а после сброс. В нём сомнение просыпается, но, услышав шум разбитого стекла, в реальность возвращается и в палату врывается. Тэхен пустым взглядом пол рассматривает. Графин на осколки разлетелся, лужу воды образовав. Доктор делает глубокий вдох и к парню приближается. Разговаривает Ким только с Юнги. Ни Джин, ни Чимин не знают о том, что их дорогой брат и друг говорить может. Тэхен не в силах подать им руку, чтобы выбраться из сожалений и самотерзаний. Ему бы самому из тьмы путь найти. Мин недовольно на больного смотрит, одним взглядом говорит: «И что ты творишь?». На это Ким лишь глаза отводит и дрожащей рукой одеяло на себя натягивает. Ему хуже становится. Звезда манит. Она терзает и ломает остатки живого. — Не веди себя как ребёнок, – Юнги на кнопку вызова медсестры нажимает, – Так ты всё равно её не получишь. Тэхен щурится, слова Мина у него дискомфорт вызывают. — Хотя бы сигарету, – шепчет, но виноватым себя совершенно не чувствует, – Как в прошлый раз. — Тэхен, – строго произносит, но замолкает, стоит только медсестре в палате появиться. Она замечает разбитый графин и воду на полу. Юнги дожидается, пока палату в порядок приведут, и они одни останутся, – Тэхен, – повторяет всё так же строго, – В твоём состоянии они противопоказаны, – напоминает об астме, но Ким и без этого помнит и ему всё равно, – Возможно, я ошибся, дав тебе сигарету, но без неё ты бы на стены полез, – совсем не сомневается. — Так дай ещё раз, – с мольбой обращается, – Я больше так не могу. — Нет, – вновь отказ, из-за которого Тэхену выть хочется, – Ты должен научиться справляться без сигарет и уж тем более таблеток. — Звезда, Юнги, – исправляет его Ким, – Это Звезда. — Никогда, – доктор к лицу парня приближается и в самые глаза смотрит, – Никогда не произноси это. — Почему? – не понимает, – Звезда дарит воздух, она нужна мне. Ведь Звезда его ко мне приводит. — Из-за неё умирают, Тэхен, – Юнги не на шутку боится, – Она вестник смерти для любого, кто знает о ней. — Но я давно умер, – улыбается вяло и руки в стороны разводит, – Мне выхода нет из этой палаты, – помещение взглядом обводит, – Меня воздуха лишили, – по груди кулаком бьёт, – Меня уже жизни лишили. Юнги губы поджимает. Он себя виноватым чувствует, но признаться Тэхену не может. Его тоже реальность душит, но у Мина с Тхеном есть одно различие. Тэхена воздуха лишили, а Юнги воздух подарили. Вот только этот воздух потерять можно, если правда раскроется. Разочарование и ненависть Чимина страшнее смерти для доктора. И даже в этом Мин себя корит, ведь против сердца пойти не смог. — Я не могу, – Мин отворачивается. Он не может ещё и настоящее загубить, как сделал это с прошлым. Будущее туманным видится. Юнги – одна из причин этой реальности, что окружает невинного Тэхена. Кулаки сжимает и к выходу из палаты направляется. Его тоже палата душит. И Мин уже ощущает руки людского кошмара на своей шее. Руки с когтями железными, что вот-вот глотку разорвут, стоит только прознать о содеянном. В дверях с причиной своего учащённого сердцебиения сталкивается, глаза сами чужие (родные) находят и отпускать из вида не спешат, да и не хотят вовсе. Чимин приветливо улыбается и ближе подходит, позволяет вдохнуть свежесть улицы, смешавшуюся с парфюмом. И Юнги задыхается. Задыхается от своих чувств к этому человеку. К такому неправильному и чуждому, но настолько нужному и любимому. Цепи, обвязавшие тело, натягиваются, но гриф изо всех сил пытается их разорвать. Всегда гриф, но никогда не человек, верно же? Вот только Юнги человеком быть хочется из-за одного внезапно появившегося копа. — Уходишь? – интересуется Пак, коснувшись плеча доктора, – Не побудешь здесь со мной? «Я бы всегда с тобой был». — Мне отъехать нужно, – губы в подобии улыбки тянет, – Вернусь позже. И Чимин верит ему. Обнимает мягко и щекой к плечу парня прижимается. Ему самому ново то, что он испытывает. Раздражающий доктор ближе кого бы то ни было стал, он укрывал от режущей реальности, успокаивающе шептал на ухо, просто был рядом. За колкими фразами нежный парень скрывается, и с каждой встречей скорлупа трескается и оголяет душу. Чимин соврёт, если скажет, что равнодушен к нему. Сердце бьётся предательски быстро, но Пак не против, ведь на его стороне оказался он. Теперь «коп» из его уст не так из себя выводит, даже наоборот хочется как можно чаще его слышать. Как именно относится к Юнги, еще не совсем понимает, но то, что привязался, осознаёт как нельзя отчётливо. Прижимает к себе неуверенно и пытается дышать ровно. Юнги отпускать Чимина не хочет, пусть и понимает, что права, так близко быть, не имеет. Вразрез со своим существованием грифа идёт. Чувствует, что шторм настанет совсем скоро, и первый сигнал он уже получил: звонок от комиссара До, внезапно оборвавшийся и до безумия бессловесный. — Приезжай, – тихо произносит Пак, а Мин уже выть готов, – Надеюсь, молчун заговорит со мной, – грустно усмехается, – Я же знаю, что вы беседуете друг с другом, – Юнги напрягается, – Слышал его голос за дверью. — Чимин, – зовёт доктор Мин, слегка отстранившись, – Ему тяжело говорить с другими, – нервно сглатывает. — Знаю, – кивает, – Но я не кто-то другой для него, я лучший друг, который страшно боится, – улыбается кротко и хватку ослабляет, – Ты не хотел скрывать от меня это, правда же? — Не хотел. — Для меня этого достаточно, – кивает одобряюще и руки в карманы рабочей формы прячет, – А теперь, доктор Мин, идите, а я буду ждать здесь. Юнги смешок подавляет, его внешний вид Чимина забавляет. Из-за этого уходить совсем нет желания. — Буду здесь, как можно скорее, коп, – искренне губы в улыбке тянет, в последний раз перед уходом в глаза своего урагана заглядывая. Чимин – ураган в жизни Юнги. Оставшись с другом наедине, Пак, глубоко вздохнув, переводит взгляд на больничную койку. Тэхен завернулся с головой в одеяло и не показывает своего лица. Чимин подходит к нему и присаживается на стул рядом. Как же заговорить с ним? Обычно приход Пака сопровождается молчанием и редкими вопросами, на которые ответа никогда нет. Тэхен запечатал все пути сближения. А паролем не снабдил. — Тэхен-а, – зовёт друга, – Посмотри на меня, – но парень лежит неподвижно, – Мне не хватает твоей улыбки, – печально улыбнувшись, он касается плеча Кима через одеяло, – Надеюсь, ты поговоришь и со мной. Тэхен слышит. Ему паршиво. Но слов для друга найти не может. Ему меньше всего хочется отвечать на разрушающие душу вопросы. Глаза жмурит, чувствует руку близкого человека. Чимину нужен пароль? Он до смешного прост. Паролем, воздухом, жизнью всегда был Чонгук. Но даже сейчас о нём слышать больно, ведь способа, приблизиться к нему, нет. — Тебе комфортнее в молчании? – Чимин слегка поглаживает парня, – Хорошо. Посидим так. Вновь тишина, что уже стала привычной. И она душит каждого.

***

Смотрит на вход в отель и по рулю пальцами постукивает. Его состояние Джина ужасно волнует, а потому приехал на работу к Киму и сидит в машине около часа. Решиться не может. Должно быть, странно, что он приехал, не предупредив. Печальный вид Джина заставляет сжиматься сердце каждый раз. Комиссар и на себе часть вины чувствует, ведь отыскать Чонгука так и не смог. Череда несчастий накрыла волной после пропажи единственного человека брата Джина. Вернув воздух Тэхену, перекрытый кислород у каждого появится. Причина боли и решение этой боли один человек. И этот человек Чон. Намджун всё же набирается смелости и выходит из машины. Вдыхает поглубже и глазами у входа консьержа разыскивает, однако Джин его обнаруживает первым. — Комиссар Ким? – Джин удивлённо приподнимает брови, – Кого он ищет? – замечает рассеянный взгляд парня, а после сталкивается с ним. Расслабленно выдыхает, ведь нашёл того, кого искал. — Джин, – комиссар улыбается, приблизившись к консьержу. — Добрый вечер, комиссар Ким, – в ответ губы растягивает, но Джун замечает потерянность парня, – Что Вы здесь делаете? — На самом деле, – начинает, прокашлявшись из-за внезапной неловкости, – Я приехал к Вам. Джин глаза раскрывает шире от услышанного. Он голову вбок наклоняет, в самые глаза комиссара смотрит. А Намджун перед ним растаять готов, ведь человека ярче никогда не встречал. — Ко мне? – заторможено спрашивает, в ответ получая кивок, – Что-то случилось? – его внезапно накрывает волнение, – Тэхен? – страх за брата главенство над разумом берёт. — Нет, – успокаивает его, – Я просто… – Намджун облизывает нижнюю губу из-за смешавшихся чувств, – Хотел убедиться, что Вы в порядке. Формальности душат, но они всё же не в таких близких отношениях. Если бы не пропажа Чонгука, то они не встретились бы вовсе. — Я? – Джин продолжает отвечать вопросами. У него по телу холод пробегает, и дух захватывает. — Вы. Я видел в Ваших глазах нескончаемую боль, – Джуну тяжело это говорить, но он решает быть честным. Джин проглатывает образовавшийся в горле ком и мягко улыбается. Ему приятно, что за него кто-то волнуется, и приятно, что этим «кто-то» является комиссар. — Тяжело, но я держусь, – в его словах столько печали и веры в лучшее, что Намджун замирает. Консьерж без притворств признался, что он не в порядке, и комиссар благодарен. Джун понимающе кивает и уголок губ приподнимает. Вид улыбающегося Джина ему радость приносит. Консьержа окликает сотрудник отеля, и Намджун осознаёт, что задержал работающего человека. Неловко поправляет служебную куртку, и взгляд от глаз парня отвести не может. Джин смотрит на него так доверчиво и открыто, что внутри органы сводит приятно. Намджун всегда Джина оберегать хочет. — Мне нужно идти, – с грустью произносит Джин, сделав шаг в сторону зовущего его сотрудника. — Конечно, – отвечает, но прощаться совсем не желает. Когда консьерж поворачивается к нему спиной, решается произнести, – Я хочу, чтобы ты был в порядке, – Это заставляет Джина остановиться, – Ты всегда можешь прийти ко мне. Джин слышит отдаляющийся стук ботинок за спиной. Его в холод бросает, а сердце стучать сильнее начинает. Всегда поддерживающий комиссар стучится в стеклянные двери души. И на этих дверях появляется первая трещина. Впервые комиссар обратился на «ты». Впервые Джин задержал дыхание рядом с ним. Впервые они пересекли черту формальностей.