Кондор

Грифы взволнованно между собой переглядываются, им причина сбора не известна. Лидер одним видом сказал, что не появившихся казнь ждёт. Потому каждый дрожит в ожидании и испариной покрывается. Здесь все знают, что лидера лучше не злить. Правление Кондора навело порядок в гнезде, грифы по струнке ходят, лишний раз глаз не поднимают и рта не открывают. Кондор уважение заслужил, перед ним нутро трепещет. Ты можешь не бояться смерти, если за твоей спиной предательство не смеётся, законы не нарушены и совесть чиста. Лидер меняет кровавую одежду на чистую и выходит к грифам. Руки в карманах песочных брюк расслабленно спрятаны, на лице равнодушие холодное, однако в голове лабиринт из мыслей. Кондор перед армией становится, и это заставляет грифов напрячься и дыхание задержать. — С этого момента, – твёрдо начинает Кондор, смотря на грифов, – Докладывать мне обо всех поручениях от старших грифов, – заявляет, – Без исключения. — Есть! – кричит армия, им приказ лидера ясен. — Лино, – подзывает к себе одного из грифов, – Иди за мной, а остальные, – ухмыляется остро, – Помните, что следует за ослушанием. За ослушанием следует кара. И она не самая приятная. Грифы кланяются лидеру и нервно сглатывают. У каждого глаза щипать начинают, как представят, что лишатся своих языков. Кан Лино за лидером следует и мурашками покрывается, стоит только наедине с Кондором остаться. Парень за лицом старшего грифа наблюдает и ничего, кроме тьмы, не видит. — Следи за Каладрием и рассказывай мне обо всём, что он делает, – уверенно приказывает, – Делай это так, чтобы он не заметил. Всё ясно? — Да, – отвечает, – Могу я задать вопрос? – боится на гнев лидера напороться, но всё равно спрашивает. — Нет нужды, – Кондор сверху вниз смотрит, – Молчание, Лино, многого стоит, но молчание перед лидером прощения не заслуживает. Кан решает промолчать, Кондор намекнул ему держать рот на замке, но и дал понять, что старшие грифы под сомнение пали. В гнезде не спокойно, лидер пытается виновников обнаружить и истребить. На пальцах металлические когти сверкают, они притягивают взгляд Лино. Он помнит, сколько жизней они забрали, сколько воплей вызвали и сколько в крови купались, и с каким обожанием Кондор обновляет их блеск. Совсем не хочется, чтобы шея ощутила их остроту, потому Кан, получив приказ, идёт исполнять его. В зелёном Аду не должно быть грифа в облачении грешника. Заперевшись в своём кабинете, Кондор за компьютер садится. Он намерен выяснить, где его спрятавшийся гриф находится. Теперь же на экране красная точка появляется, новый телефон приобрел, чтобы скрыться, но и он теперь бессмысленный. Лидер усмехается и на карту смотрит, где красный огонёк в сторону участка движется. Действия Химиса Кондор ещё после звонка предугадал. — Что же ты творишь? – шепчет с улыбкой, – И как ты с ним связан? – вспоминает голос своего ангела и кулаки сжимает. Чувствует, как сердце тянется к неизвестному, как ангел внутри крылья перебирает и за всем со стороны молча наблюдает. Лидер коснуться его желает, но тот не позволяет, чем пустоту в душе увеличивает. Эту тьму заполнить светом хочется, но света в реальности нет. Только голос, на повторе крутившийся в голове. И Кондор найдёт его обладателя. Ведь «навечно» голосом ангела услышать рвётся.

***

Вопросительно на грифов смотрит, стоя у входа в лабораторию, где подчинённые Химиса Звезду упаковывают. С какого-то момента грифы стали работать только после одобрения Кондора, слова Каладрия теперь не так внушительны. Гриф губу прикусывает и к коробкам с товаром подходит. Будь здесь Химис, атмосфера в гнезде стала бы в разы спокойнее и комфортнее для Хосока. Волнуется за парня, и скрыть это как можно лучше пытается. Химис даже ему о своём молчании не говорит, не успокаивает и не доверяет. Сердце сжимается неприятно, стоит о последствиях подумать. Кондор не простит предательство, и Хосок надеется, что Юнги не пойдёт против гнезда. И против грифа, дышавшего в его сторону отнюдь не ровно. «Дай мне знать, что у тебя есть какой-то план», – просит, прикрыв глаза. Каладрий надеется, что Химис услышит его. Роднее у Хосока никого нет. Любимее никого нет.

*flashback*

По гнезду смех химика разносится. Каладрий заглянул к Химису в лабораторию, и уходить не желает. Он лицо морщит, вдохнув запах находящейся в стадии разработки Звезды. Удивительно, как Химис ещё с ума не сошёл от такого душащего дурмана. Юнги отталкивает мягко друга от пробирок и салфетку, смоченной водой, подаёт. — Не стой так близко, с непривычки плохо будет, – всё еще сквозь смех говорит. — А ты привык, – усмехается, вдыхая влажность, – Зная, как она разум чистит. — Точнее будет сказать, переборол, – Химис плечами пожимает, на кресло падая, – Она в голове знатно копается. — Если честно, – начинает Каладрий, подойдя к парню, – Меня пугает то, что ты вначале пробуешь её на себе, – он скептически пробирки взглядом обводит. — Иначе я не пойму, как она действует, – отвечает, для него это дело привычное, но для Хосока причина для страха, – Пока я не создам ту формулу, которая необходима, буду продолжать. — Это не сломает тебя? – взволновано спрашивает, убирая салфетку от лица, – Ставь опыты на других, попроси Палача выделить людей на это. — В этом нет нужды, – отмахивается, – Я уже погряз в этом. Уже стал зависим. — Юнги, – зовёт, – Всё в порядке? – он замечает лёгкую дрожь пальцев у парня. — Я просто устал, – прячет руку в карман медицинского халата, – А ты почему в лабораторию в форме зашёл? – возмущается, чем удивление на лице Хосока вызывает, – Это ла-бо-ра-то-ри-я! Иди отсюда, гриф недоделанный, – шипит и глаза сужает. Хосок смех не сдерживает и глазами полными нежности на Химиса смотрит. Волнение вмиг развеивается, меняясь местами с лёгкостью. И почему он подумал, что Юнги не в порядке? Вот он перед ним иголки показывает и на место ставит. — Я скучал, а ты так прогоняешь меня, – приторно обидно проговаривает, – Знаешь, как трудно было от Палача незаметно скрыться? — Потому и говорю тебе идти, – вздыхает Химис и поднимается с места, – Он сумасшедший. — Он гуляка, – недовольно изрекает, отводя взгляд, – Всё ещё удивляюсь, как он смог гнездо возглавить. — Дело отца, – напоминает ему Химис, толкая на выход. — От которого сам и избавился, – передразнивает химика, за что получает по голове, – Я же правду сказал. — Какая разница, если ты жизни лишишься за свои слова, – недовольно замечание делает и повторно по голове бьёт, – Он сумасшедший, я же сказал. — А сам зато как его называешь, – усмехается и от рук, толкающих в спину, уворачивается. Юнги глаза закатывает и руки на груди скрещивает. — Его жажда власти даже отца родного погубила, – чуть тише произносит Хосок, – Связи с правительством господина Ли всегда были на руку гнезду, но теперь они в страхе перед нами. Былой дружбы нет, Палач уничтожил ее, подняв смуту. Армией угрожает, смертями людей, ему жизни ничего не стоят, главное, чтобы он парил в своём величии. — Я всё это знаю, – глаза трёт, у Химиса голова раскалывается, – Лучше не идти против него. Никто из нас не в силах ему противостоять. — Возможно, когда-то появится тот, кто сумеет, – с надеждой проговаривает Хосок, послушно идя на выход, – И тогда тебе не придётся гробить свою жизнь, чтобы создавать Звезду. Это звучит, как что-то невозможное, из-за чего Химис смешок пускает, но всё же кивает. Ему самому хочется избавиться от тяги к препарату. От дрожи в теле и головной боли. Ему тоже дышать хочется. Из-за Палача тайная фракция гифов, созданная правительством для усиления мощи армии страны, превратилась во всеобщий страх. Обретённая автономия смертью пугает. Земля стала принадлежать грифам. И правит этой землёй неподходящий гриф.

***

Перед глазами черная фигура, из-за которой кровь стынет. Золотые глаза точно в самую душу смотрят. Химис не в состоянии сдвинуться с места, продолжает смотреть на нечеловеческий сгусток тьмы. В лаборатории остался только Юнги, он дорабатывал формулу и пробовал новую партию таблеток. Эффект улучшенной Звезды – галлюцинации. Сгусток подлетает к лицу парня и выдыхает мятный аромат, так Звезда пахнет, она душит своей холодной мятой. — Ты хочешь жить, – ядовито шепчет фигура, – Ты хочешь убить его, – она смеётся и золотыми очами мигает. — Тебя не существует, ты эффект препарата, – уверено произносит Юнги, взгляда не уведя. Фигура смеётся, её забавляет фальшивое геройство. — Я наделён твоими чувствами, – голос под кожу пробирается, Химис ощущает инородное присутствие, копающееся в его голове, – И создан из твоих желаний. Юнги рот открывает, но ни звука не произносит. Галлюцинация показывает, каким он себя внутри видит, каким неполноценным чувствует. И от противной самому себе правды Химис испариной покрывается. — Палач неприятен тебе, – сгусток смеётся, – Ты давно вынес ему приговор: смерть – единственная его участь. Вот только сам убить его не решаешься. Страшно. Глаза закрывает, но этим словно хуже делает. Липкая тьма в руки к себе тянет, она на ухо шепчет мерзко. Юнги вырваться желает, но он слаб перед своим внутренним кошмаром. Химис впервые с этим кошмаром разговаривает. — Скрываешь истину перед близким человеком, – Юнги слышит стук собственного сердца, – Твой друг беспокоится, но правды не знает. Врёшь ему. — Ему не нужно этого знать, – тихо отвечает, галлюцинация все равно слышит. — Боишься, что он отвернётся от тебя? – смех, смех, смех, сводящий с ума, – А что, если он увидит тебя в таком состоянии? Галлюцинация слышит приближающийся стук грубых ботинок. А вот Химис вовсе не замечает его, теряясь в иллюзии. — Нет, – он головой машет, – Не увидит, я не позволю. — Не позволишь чего? – Хосок любопытно из-за двери выглядывает, – Что с тобой? – взгляд Юнги затуманен, а тело дрожит. Химис испуганно на друга смотрит, а над ухом смех тёмной фигуры. И этот смех всё сильнее разум ломает. Мин вдыхает глубоко, как может, и улыбку натягивает. Не позволит взять верх над собой. — Что ты тут делаешь? – спрашивает насильно спокойно, – Я же просил не приходить, когда вздумается. — Палач уехал, вот я и подумал, что это хорошая возможность, – виновато признаётся Хосок. Поглядывает на парня взволновано и губу прикусывает. — Даже сейчас молчишь, – фигура издевательски шепчет, подлетает к Каладрию и вокруг него парит, – А ведь он борется с собой, чтобы вновь не спросить о твоём самочувствии. Юнги и сам это замечает. Однако раскрываться не намерен. Пугать друга не хочет. И вовсе это не страх потерять его, это страх причинить боль. — Можешь зайти потом, – просит Мин, держась из последних сил, – Я должен написать отчёт. — Тут точно что-то не так, – Хосок хмурится, – Ты бы не согласился так легко на мой приход позже, тем более в форме. — Я думал, это тебе ясно, что в форме вход закрыт, – говорить становится труднее, золотые глаза прожигают. — Может, тебе помочь с отчётом? – с улыбкой спрашивает. — Ты ни слова в нём не поймёшь, – отрезает Мин, но Каладрий это за издёвку принимает, усмехаясь. — Тогда зайду позже, – всё же сдаётся, – Позвони, когда можно будет, – и закрывает за собой дверь. Юнги на пол падает, дыша тяжело. Он один борется с тягой к препарату, один со своим кошмаром. Его жизнь намертво переплетена со Звездой. Создатель разрушается из-за своего дитя. Звезда так прекрасна, она притягивает, но не отпускает. Её сияющий вид, дарящий новую реальность, поражает. Заглядывает глубоко под кожу, под органы, в самое нутро и капается, капается, капается. Всё, что ты желаешь и боишься, что любишь и ненавидишь, она покажет. Ты только попроси. Ты думаешь, что самая яркая звезда на небе? Как же ты ошибаешься. Самая яркая звезда пахнет мятой. Самая яркая звезда в ладонь помещается. Самая яркая звезда на небеса возносит. Звезда. И она страшнее любого людского кошмара.

*flashback end*

***

Паркуется у участка и взглядом здание обводит. Машина комиссара До на стоянке стоит, значит он на месте. Юнги из машины выходит и маску на лицо надевает, капюшон куртки натягивает сильнее и внутрь идёт. Не здороваясь ни с кем, к кабинету путь держит, вот только странность одна имеется: в участке тишина звенящая. Траур самый настоящий царит. Кабинет комиссара оказывается закрытым. Юнги вопросительно дверь дёргает. Ему это совсем не нравится. — Какого… – шепчет, отправляя всё к чёрту. Останавливает проходящего мимо мужчину и в глаза заглядывает, чтобы у того и права сбежать не появилось. Полицейский напрягается от испепеляющего взгляда и послушно стоит на месте. — Где комиссар? – спрашивает Мин, понижая свой голос. — Не появлялся уже как два дня, – ответ вовсе не радует, – Если он Вам нужен, то ничем не могу помочь, на звонки не отвечает. На звонки не отвечает, но утром звонит Химису. Интересно получается. Гриф цокает и отпускает мужчину, срываясь с места. Если кто-то и решил с ним поиграть, то точно лидер. Прознал о самостоятельности грифа, и проучить решил. Юнги усмехается. Кондор чужой в гнезде, но за всё это время стал близким другом. На земле грифов, наконец, появился достойный правитель, он принёс вместе с собой воздух в гнездо. Вот только цепи Палача настолько крепкие, что они даже после смерти прошлого лидера натирают до крови. И за свои действия Химис расплачивается болью Чимина, страданиями Тэхена и разрушающимся доверием Кондора. — Стратег из меня убогий, – стоя уже у своей машины, он закуривает. Смеётся со своей везучести и о Чимине вспоминает. Соврал. На душе тяжело из-за этого, но правды сказать не мог. Да и с Хосоком уже не связывался долго. Не возникло ли у него проблем из-за него? Но если Юнги сейчас свяжется с ним, что говорить? То, что Мин влюбился не в того человека? То, что в своих действиях запутался? То, что гриф его душит? Или то, что к Тэхену проникся и его жизнь разрушать не желает? И что Чонгука вернуть Тэхену не может, как бы сильно этого не хотел? Химис горько усмехается и сигарету тушит об асфальт, ему к Чимину нужно. Его ждут.

*flashback*

— Дело Палача ведёт другой участок, – Хосок устало руками по лицу трёт, – Нужно перевести его в наш. — Даже после смерти проблемы одни приносит, – Химис усмехается, потягиваясь на диване. — Переведём, – соглашается Кондор, проверяя документы с поставкой, – Нужно будет разобраться с теми, кто взял дело, они могли уже начать капать. — Это могу сделать я, – подаёт голос Юнги, загадочно улыбаясь, – Сейчас в гнезде дел невпроворот, а я без дела сижу, – убеждает. — Наш химик решил руки в крови помарать? – Кондор смеётся и на спинку кресла откидывается. — Прослежу, чтобы всё тихо было, – кивает своим словам, – А вот на убийства я пока не готов, – губы кривит, ему кровь трепета не приносит. — Гриф без тяги к крови, ты у нас особенный, – с улыбкой произносит Кондор, ему друг помогает о человечности не забывать. Хосок смешок пускает и на Юнги смотрит. Ему мысли парня не поддаются прочтению. Отпускать Мина на задание не хочется. Знает, что скучать по нему будет. — Будешь сообщать обо всём, – продолжает лидер, дав одобрение, на что Юнги довольно ухмыляется, – Поздравляю с первым заданием за пределами гнезда, – хлопает дружелюбно и другом искренне гордится. Юнги на Хосока взгляд переводит и одними глазами даёт понять, что у него план имеется. Каладрий видит уверенность, исходящую от химика, и молча доверяет. Знает, что не предаст. Знает, что Юнги не способен на это. На самом деле Химиса не дело с бывшим лидером тянет, а совсем другое. Ему прошлое Кондора стереть необходимо. С комиссаром Кимом после появления Кондора в гнезде сблизился. В доверие втёрся. Это не первое задание Химиса за пределами гнезда, но Кондор не знает об этом, потому что эта тайна связана с ним. Палач приказал сесть за руль и заполучить Чонгука любой ценой. После аварии Юнги отходил неделю, пил, курил, но за Звезду не взялся. Помнил, как выбирался с небес. Пьяный за руль сел и по городу разъезжал, винил себя за совершенное не по своей воле. Палач цепями обвязал и вечными муками наградил. А Намджун Химиса нашёл и забытое человеческое общение подарил. Вот только существование как грифа Юнги не научило полагаться на людей. А потому, притворившись заведующим вирусного отделения, будет следить и уничтожать то, что может навредить гнезду. Ведь прошлое гибель будущему пророчит.

*flashback end*

Приехав обратно в больницу, в палате спящего Чимина обнаруживает. Губы сами в мягкой улыбке растягиваются, а глаза теплом наполняются. Его коп не дождался и заснул в бесконечной тишине. Тэхен равнодушно взгляд с часов на Юнги переводит. Теперь Мин замечает, что коп за руку друга держит, а тот в свою очередь не вырывается, позволяет хоть так ближе быть. Доктор подходит и Чимина пледом, до этого лежавшим на диване, укрывает. Спит, сидя на стуле и положив голову на койку Тэхена. Ни на миг не оставил. — Говорил с ним? – тихо спрашивает, чтобы Чимина не разбудить. — Нет, – так же тихо отвечает, ему тоже сон друга тревожить не хочется. — Не мучай его, – просит, подавая стакан воды, который Тэхен игнорирует, – Ему тоже тяжело, может и тебе легче станет, когда с близким человеком поговоришь. — Не могу, – Тэхен голову опускает и на переплетённые с другом пальцы смотрит, – Он будет спрашивать, а я не готов. — Не думаю, что он станет говорить о том, что вызовет у тебя боль, – Юнги уверен. Чимин дорожит Кимом, а потому хуже делать не намерен. На самом деле Тэхен знает об этом, но всё равно боится. У него пустота с каждым днём разрастается всё сильнее, и тяга к Звезде не утихает, а лишь ломает всё больше. — Я не буду давить на тебя, но разговор вам обоим необходим, – он касается волос Пака аккуратно, пропуская их между пальцев. — Я говорю с тобой, – спокойно отвечает. — Но я не близкий человек, – усмехается по-доброму и на Тэхена смотрит. — И всё равно ты смотришь за мной, даже являясь мне никем, – заявляет, голову подняв и в глаза парня заглянув, – Да и я тебе никто. Ты здесь только из-за него, – на друга указывает глазами и улыбается, – Но даже так я почему-то доверяю тебе. Юнги замирает. Они никто друг другу, Тэхен прав. Провинившийся гриф доверие получил от обычного человека. Тэхен прекрасный, теперь Мин понимает, почему Кондор так любил его. И Юнги жаль, что этой любви пришлось испариться. Чонгука ведь нет. Тэхен позволил быть рядом и охранять себя, Юнги и сам не заметил, как проникся душой к нему. Они никто. Они не друзья. Но они всё равно связаны. Связаны Звездой. А Чимин слышит их разговор и незаметно слезы льёт. Он по голосу друга истосковался. И осознание, что Юнги на его стороне, душу греет и сердце заставляет биться. Знание, что сломанный Тэхен не один, успокаивает. Юнги для Чимина покой. И он дорожит им. Замечает, что коп проснулся, но вида не подаёт. Рукой, поглаживающей волосы, чувствует лёгкую дрожь Пака. Остаётся рядом со своим любимым человеком и надеется, что Тэхен не заведёт разговор о Звезде. Чимин знать о связи Тэхена с ней не должен. Это боль принесёт и вину копа усилит. Это ударит по Паку, и Юнги не желает своему урагану столкнуться с этим. Ураган должен ощущать покой. Тэхен одеяло натягивает и руку друга сжимает сильнее. Воды он так и не выпил, принимает пустыню, в которой находится. Ему бы Чонгука увидеть, но единственное место, где он своего человека увидеть может, – это сон. А потому глаза закрывает и расслабиться пытается. Ему непросто. Но кому просто? В этой реальности каждый ранен. «Приди ко мне», – умоляет, по его щеке течёт слеза. Одинокий бескрылый ангел не догадывается, что его мольбу Кондор чувствует.

«Ангел умеет считать лишь до двух.

Один он сам.

И крыла вроде два.

Ангел вовсе не был и глух,

Но почему-то ощущал, что он труп».