Кондор

Открыв глаза, Давон пытается повернуться, но у нее не выходит. Затуманенным взором осматривает незнакомую комнату. Руки болят, а пошевелить ими невозможно. Оглянувшись через плечо, она замечает блеск металла. Давон прикована наручниками к батарее. Поджав дрожащие губы, девушка вновь старается рассмотреть обстановку вокруг. Слишком пусто. Диван, стол, даже телевизора нет. И это Хосок привел ее сюда? Последнее, что помнит Давон, это звонок Юнги и удар по голове, а после – темнота. Как мог родной брат поднять руку? Всегда защищавший теперь страх вселяет, угрозу. Девушка жмурится из-за неприятного запаха крови и чего-то еще. Ужасно. Противно. До тошноты дурно. Пытается меньше вдыхать, но тщетно. Вся квартира пропахла смертью. Головная боль приносит дискомфорт. Давон боится подать признаки жизни в этом безжизненном месте. — Здесь… кто-нибудь есть? – дрожит она, совсем тихо проговаривая слова, – Кто-нибудь, – чуть громче. Но никто не приходит. Лишь два мертвых грифа охраняют квартиру в соседней комнате.

***

— Юнги? – доносится из динамика бодрым голосом, Тэхен выпрямляется в спине, – Я прочитал твое сообщение, Чонгук забрал тебя и правильно сделал, – вздыхает он, по звуку парни понимают, что он поправляет подушку, – Этот чокнутый не на тех нарвался, – злится суперинтендант, – Чонгук начал действовать? — Начал, – кратко отвечает Мин, слабо улыбаясь. У него перед глазами образ копа видится, тот злится слишком красиво. — А я все еще лежу, – возмущается Пак, устало прикрывая глаза. Совсем не вовремя он стал калекой. Сжимает зубы от бессилия, он даже другу помочь не в силах. Сидевший молчком Тэхен сглатывает ком волнения и на Юнги посматривает. Тот кивает ему на телефон, намекая, поговорить. Ким еще не может привыкнуть к происходящему, где на его глазах война разворачивается, борьба близких друг другу людей. Прошлое Кондора оказалось таким болезненным, что Тэхен страшится протягивать руку к этой тьме. Однако тянет и принимает. Он же решил стать опорой! Сильным! Друг по ту сторону звонка – близкий ему человек, потерять его – ощутить боль, почти шедшую в сравнение с потерей воздуха! Ради него ангел тоже должен стать сильнее. Тэхен набирает в легкие воздуха. — Чимин, – зовет он. По ту сторону замолкают, выдыхают громко и неверяще. Пак замирает, услышав голос Тэхена. Пелена покрывает глаза, а губы искривляются. Его лучший друг… — Тэ?.. — Да, это я… Юнги подбадривающе по плечу похлопывает. Улыбается мягко и телефон в его руки передает. Тэхен цепляется за него крепко, боясь уронить и сломать. У него же ручки слабые, хилые, совсем потерявшие вес. — Тэ… Как ты? – дрожа интересуется Чимин. — Я в порядке, а ты… сильно ранен? – у Тэхена тоже голос дрожит, слезы почти вырываются наружу. — Нет, – посмеивается друг, пытаясь избавить его от переживаний, – Много хожу, даже бегать могу! – на его слова Ким прыскает, стирая с глаз влагу, – Поэтому не волнуйся, скоро встретимся, – хмыкает он, тихо шмыгая носом. — Поскорее бы… – шепчет Ким, улыбаясь и опустив голову. Ему приятно слышать задор в голосе Чимина. — Тэхен, ты… – начинает неуверенно, а точнее – взволновано, – Прости меня. — За что? – искренне не понимает удивленный Тэхен. — Я не поверил тебе, что Чонгук жив, – Чимин облизывает сухие губы, подбирая нужные слова, – Мы все не верили, что ты видел именно его. Прости… Тэхен широко распахивает глаза и на Юнги их поднимает. Тот с серьезным выражением лица слушает их диалог. Во взгляде Кима он замечает неверие в сказанное Чимином и незнание, что ему говорить. Обиды ведь он не испытывал изначально. — Тэхен? – зовет Пак, ведь друг молчит, не произносит ничего в ответ, чем пугает. Неужели недоверие со стороны близких настолько сильно ранило его? Пак вновь винит себя, кусая губу. — Тэхен? – теперь и Юнги приводит в чувства застывшего парня. Тэхен промаргивается. — Ты не должен извиняться, – со страхом раскрыть правду все-таки отвечает Ким, – Все хорошо. — Мы все виноваты перед тобой, – хмыкает печально Чимин, – Ты не держи зла на хёна, он просто боится за тебя, как и я. — Чимин… но я не злюсь, – уверяет Тэхен, широко раскрыв глаза, – Правда, не злюсь! И не обижаюсь! Пак лишь вздыхает. Улыбается глупо и благодарно, пусть Ким и не может увидеть, но Чимин искренне рад. Да, вина все еще его гложет, бессилие сводит с ума, но он тянет уголки губ вверх. — Спасибо, – шепчет он, сжимая телефон сильнее. — Я все узнал, – тихо произносит Тэхен, сминая в кулаке ткань спортивных штанов, – Ты точно цел? Чимин испуганно таращится в стену, постепенно осознавая сказанное. Тэхен знает о… происходящем безумии? Цокает нервно. Неужели Чонгук рассказал ему? Да, уже и не важно, как именно тот узнал. Насколько глубоки знания парня Пак не спешит проверять. — Точно. А ты… когда узнал, с тобой ничего не случилось? – переживает сильно, ведь легкие друга слабые, хрупкие, их беречь нужно. — Чонгук успокоил, – улыбается Тэхен совсем незаметно, – А хён где? Он ведь не знает, где я, – волнует он, начав кусать губу. — Джин-хён живет здесь, – Пак вздыхает, повернувшись к двери палаты, – Он, конечно, переживает за тебя, но верит, что ты в порядке, раз отвечаешь ему на сообщения. Дай угадаю, Чонгук отвечал? — Да, – шепотом отвечает, ему стыдно перед братом. — Не сомневался в твоем защитнике, – посмеивается Чимин, откинувшись головой на подушку, – Хён сейчас очень занят, присматривая за комиссаром. Намджун-хён все еще не очнулся, – поджимает в отчаянии губы. Больницу покинуть Пак не спешит и из-за комиссара, которому обещал бороться бок о бок. — Настолько серьезно? Юнги виновато голову опускает и терпит внезапную стреляющую боль в позвоночнике. Заслужил за молчание и ловушку, в которую они все попали, еле выбравшись живыми. — К сожалению. — Я верю… что скоро вся боль пройдет, – шепчет Тэхен и вспоминает обещание Чонгука. Тэхен Чонгуку всецело верит. — Верь, Тэхен. Потому что, пока веришь ты, верим и мы. А Юнги лишь слабо улыбается на слова копа и тоже верит. Только вот ему достаточно услышать голос копа, чтобы надежда и вера жили. Чтобы жить.

***

Эхо шагов разносится по подвальному помещению. Звук смерти оглушает безмолвные стены, а запах страха перекрывает звездный. Кондор осматривает подготовку к следующему этапу борьбы. Грифы кивают в приветствии лидеру, не отрываясь от бесконечных проводов и металлических конструкций. Кондор гнездо не то, чтобы совсем не любит. Оно ему отчасти родное. Но с возвращением в его жизнь Тэхена, данная реальность не кажется правильной, нужной. Вернув в гнездо тепло, лидер собирается отдать его другим. Ужасный из него лидер, раз жертвует своими людьми. Но те восприняли новость о переходе в армейский состав страны спокойно, с благодарными взглядами и сдержанными улыбками. Кондор догадывается, что и грифы устали от выдуманной Вселенной. Когда гнездо перестало быть чем-то особенным? Когда грифы стали бояться этого места? Кондор изменил не только гнездо. Он изменил и тех, кто ему служит. Верность, что течет по венам грифов, признала в нем главного, лидера. Те готовы отдать жизнь за того, кто вытащил из ада, из травли и гнета Палача, из бесконечных спаррингов на смерть перед Палачом и лишением своих родных. Кан Лино так и не нашел своего брата, но не теряет надежды. Идя позади лидера, он разделяет гнев старшего грифа в сторону Каладрия. Зря Лино поверил ему, доверился. Раскрыл выжившего Джихо и подверг опасности. Среди жертв взрыва брата не оказалось, а значит, он еще жив. Лино найдет его. А пока Кондор недовольно рассматривает кучу пакетиков с белыми таблетками. Приказал собрать все без исключения, что хранились за пределами лаборатории в частном пользовании. Эту дурь лидер всей душой ненавидит. Брезгливо берет один из пакетиков в руку. Такие маленькие кружки, а сколько боли принесли каждому. Из человека делают марионетку. Из человека делают живой труп. Вселенная настолько душит, что дарит бракованный воздух. Мечтами кормит и лаской завлекает. — Что с этим делать? – интересуется гриф, гордо выпрямив спину перед старшим. Здесь каждый воспылал надеждой стать воином, стать частью армии страны, которую создаст Кондор. Их вечный и единственный правильный лидер. — Бросьте на склад к остальным, – он выпускает из рук пакетик, отряхивая несуществующую пыль с пальцев, – Совсем скоро и этого не станет, – хмыкает довольно, толкая язык в щеку. Гриф кивает и принимается переносить коробки со Звездой. Кондор облизывает нижнюю губу в предвкушении, а рукой тянется к карману песочных джоггеров, выуживая из него телефон. На обои возвращена старая фотография влюбленных Чонгука и Тэхена, которая заставляет невольно лицо лидера смягчиться, а губы слабо растянуться в нежной улыбке. Никто в гнезде никогда не видел такого Кондора. Любящего. Страх людской тоже чувствует, любит, боится. Грифы и не догадываются, что, а точнее – кто стал причиной таких перемен. Их лидер с самого начала внушал трепет и страх за свои жизни. Каково было их удивление, что убивший своими руками Палача Кондор не станет окрашивать гнездо в красный их телами. Да, властный и стальной голос нового лидера вызывал мурашки, до сих пор вызывает, но Кондор другой… Заставляет бояться, но не позволяет усомниться в себе, не приносит боли своим людям, грифам, защищая побитый и разрушенный Палачом мир их гнезда. Он Вселенную желает уничтожить! Своей верой пленит! Да черт с ним, бойтесь Кондора! Сжимайтесь от одного его взгляда! Прячьте глаза от испепеляющих изучающих! От Кондора не скрыться! Каждый знает, найдет он в тот же день и час! Предателей ненавидит до закипания крови в венах! Под зеленым светом слышится лишь плач и вопль грешников! Бойтесь, ибо расплата жестока! Лидер распотрошит ваши тела, ваши души! Он паразитом проникнет под кожу, распространит яд! Медленно и мучительно разорвет мягкие ткани, наслаждаясь песней ваших молитв! Кондор жесток, да… Бойтесь… Но не предавайте его, не отворачивайтесь от того, кто свою жизнь ниже ваших ставит, кто защищает и борется в одиночку, кто берет удар на себя, не заставляя брать на себя грех. Кондор себя омывает в них, в грехах, переполнен ими настолько, что перестал бояться. А боялся ли вообще?.. Грифы боятся Кондора. Грифы стойко выдерживают его горящие глаза. Грифы не умоляют его о пощаде, ведь он и есть их спасение. Грифы не ненавидят Кондора, ведь он их будущее. Грифы верят ему и будут бороться, отдавая жизни за него. Внушающий страх в сердцах грифских свой. Самый правильный и единственный. Самый нужный и незаменимый. Лидер всех поколений и лучшего будущего. Кондор – страх людей, беспросветная тьма и океаны крови грешников, но никогда не предававший, не бросавший, не бесчеловечный. Тот, в ком человека больше чем Дьявола. Кондор никогда не убьет не виновного. Лидер с теплотой во взгляде рассматривает заставку телефона и мысленно обращается к ангелу – «Я соскучился». Ради него, он избавится от Кондора… и вернет себе истинное имя. Чон Чонгук. — Все готово, – оповещают лидера. Кондор кивает довольно и телефон прячет. — Пусть часть охраняет склады и лабораторию, – тяжелые шаги в берцах усиливают напряжение в гнезде. Кондор скалится, прокручивая в голове картинку того, что произойдет совсем скоро, – Никого не впускать. Каладрий придет, я уверен. Но не нападать первыми, – угрожающе стреляет глазами в каждого грифа, – Оттянем момент. Сначала убедитесь, есть ли кто с ним. Как только увидите его, говорите мне, – он выжидает паузу, дав возможность осознать сказанное другим, – Сразу. Не медлить. — Поняли! – в один голос кричат грифы. — Теперь наша очередь показывать, – белоснежный оскал Кондора вселяет дрожь, а безумный взгляд заставляет замереть. Гнев лидера принимает облик наслаждения от запаха приближающейся смерти грешника. Лино сжимает кулаки, смотря на Кондора. В нем тоже злость кипит и выхода из тела найти не может. Гриф отомстить за брата желает. За кровь родную, уничтоженную этим местом. Лино уверенно расправляет плечи и становится за плечом лидера. За него бороться будет и за брата. Иначе нельзя. Иначе – неправильно.

***

Тэхен кусает губу, дабы сдержать очередной день рвущуюся улыбку. Все еще прокручивает в голове голос друга. Безумно рад, что Чимин оказался цел. Но почему же сводный брат Юнги так поступил? Тэхен помнит Хосока, бросившего в его карман Звезду. Он показался… страшным. Ким плохо помнит, как выглядел Палач, но красных волос не забудет. И это тот, чье место занял его Чонгук? Оказывается, Тэхен был так близок к Чону все это время… Упав на кровать спиной, Ким звездой раскидывает ноги и руки. Теперь этот особняк не душит. Наверное, потому что Тэхен здесь не один? Совсем рядом Юнги, скрывающий ноющую боль в спине, но Тэхен и ее заметил. Чонгук возвращается поздно ночью и засиживается в кабинете с Мином, а после совсем ненадолго приходит к ангелу. Уходит раньше, чем просыпается Тэ, и так который день. Сейчас, взяв вверх над эмоциями, Ким задумывается. То, что он узнал, повергло в шок, но, абстрагируясь от мыслей, что это произошло с ними, Тэхен пытается понять. В чем же причина? Чонгук и Юнги не могут добраться до истины, коей движет Хосок. Может, Тэ сможет? — Давон! – распахивает глаза в озарении. Ну конечно! Как же раньше не догадался?! Она же его сестра, может что-то знать! Подорвавшись с места, Тэхен ищет отданный Чоном телефон. Находит там же, куда положил Чонгук прошлым днем – на тумбе у кровати. — А что я скажу? – неловко бубнит под нос Ким, находя в записной книжке нужный номер и нажимая на него. Вот только ему не отвечают. — Спит? – недоуменно чешет свою щеку и раскрывает губы. Решив не надоедать звонками и не слушать голос автоответчика, Тэхен печатает девушке короткое сообщение с надеждой, что она все же ответит ему.

«Давон-а, свяжись со мной, мне нужно у тебя кое-что спросить».

Как только Тэхен касается кнопки «отправить» и выдыхает, за окном вспыхивает яркий огонь. Спокойствие особняка никак не распространяется на парня, в глазах которого замирает страх. Распахнутые губы застывают в удивлении, а руки падают на колени. Тэхен дышит медленнее, слушая писк в ушах, вызванный отсутствием мыслей в голове. А Юнги, держась за стену, наблюдает за вспышкой из окна второго этажа. Поджимая губы, он уверенно смотрит на то, как исчезают последние намеки на хоть какую-то власть Палача над ним и его судьбой.

***

Найденные пробирки с жидкостью, запахом напоминающую Звезду, никак не помогают Хосоку. Он использовал всё, что у него было, а сейчас, наблюдая за испуганно смотрящей на него сестрой, испытывает жалкую жажду. — Что ты с собой сделал? – презренно бросает Давон, сжимая кулаки за спиной. Руки ссадят из-за наручников, но умолять она не станет. — Снова эта пластинка, – устало закатывает глаза Каладрий, отворачиваясь к выходу. — Ты изменился! – кричит девушка, испепеляя брата не верящим взглядом, в котором гнев плещется, – Приди в себя! — Замолчи уже, – вздыхает Хосок, по привычке ища таблетки в карманах, – Блядство, – но их больше нет. — Не замолчу! – протестует Давон, тяжело дыша, – Превратился в того, кого я терпеть не могу! Я тебя не понимаю! Ты запер меня! Сколько я здесь сижу?! Зачем?! Очнись, наконец! — Замолчи! – вспыхивает Каладрий, резко развернувшись и приблизившись к ней. Его безумные глаза съедают маленькую девушку целиком, – Сказал же, молчать! Пока эта тварь ходит по моей земле, сидеть ты будешь здесь! — О ком ты говоришь?! – ей страшно, но не сбавляет напора, давя на брата в ответ. — Возлюбленного твоего дружка! Чтоб он сгинул как собака, Чонгука! – настоящее имя Кондора режет где-то внутри, скребет по нутру. Но Каладрий сжимает кулаки, сдерживая непонятную жалость к ложному лидеру. — Что ты собираешься сделать? – Давон дрожит и теряет былую уверенность. Ее брат… — Убить, – сквозь зубы шипит Хосок, вены на его шее вздулись, а капилляры в глазах полопались то ли от пугающей размерами злости, то ли от ломки по препарату. А девушке достаточно одного слова, чтобы похоронить прежнего брата. Человек перед ней фальшивка. Ее Хосок не был таким. Этот парень чужой, его глаза не родные, его руки грубы и жестоки, раз могут подниматься на сестру. Куда делся ее яркий и светлый Хо? Почему перед ней его тень… — Поэтому, – он дергает ее за волосы ближе к своему лицу, – Закрой рот. Молчи. Жди. Я устал наблюдать за твоими попытками выпытать хоть что-то. Интересно? – он усмехается безобразно дико, пуская мурашки по тему Давон, – Так знай, я убью Кон… Чонгука, но сначала – Тэхена, ведь он о-о-очень его любит, прям до тошноты любит, до сердечек в глазах, – с отвращением цедит, – Мгновение, и замки рухнут. Я верну себе то, что имею по праву. Новый мир построю я, а не он. Ясно? — О чем ты говоришь? – испуганно шепчет девушка, ища хоть отблеск надежды в его глазах. Но там лишь пустота, что стала обителью ненависти, – Зачем… тебе убивать его? — Я его ненавижу. — Почему? — Из-за него я потерял то, чего желал. — А чего ты желал? Каладрий смеется, отпускает сестру и сгибается в припадке. Давон прижимается к холодной батарее спиной и сглатывает ком страха. Ее не на шутку трясет от вида задыхающегося от смеха брата. Чем она его рассмешила? Он стал каким-то больным… Чего желал Каладрий? Ха… любви. Любви в гнезде, где отец Палача заменил отца. Любви Юнги, с которым рос с детства. Любви сестры, с которой был вынужден жить порознь. Но любовь в гнезде уничтожил Ли Джейм. Любовь сестры перечеркнула Давон, назвав чужим. А любовь Юнги… он даже не ощутил. Кондор появился в их жизнях разрушением. Каладрий хотел как у него с Тэхеном! Чтоб друг без друга никак, чтоб вместе и крепко! Чтоб долго и безумно сильно! Чтоб до потери сознания невозможно без него! Вот только невозможно без него лишь для Хосока, а Юнги полюбил и все это ощущает с другим… Почему Каладрию нельзя так?.. Почему ему любить больно?! Почему его не любят?! Почему его Юнги не любит?! Почему… на его руках смерть того, в ком видел свой смысл, а не его ладони, сжимающие в ответ? Почему нельзя как у Кондора? Почему у Кондора все, а у него ничего? Лидер, возлюбленный, смысл чьей-то жизни, а Хосок один. И он гриф. А раз гриф, то вернет гнездо, станет лидером, смыслом жизни остальных, ведь без него они никто! Каладрий рос среди них, он лучше всех знает как правильно. Это Кондор чужак! Лживая фигура лидера, в которой Каладрий когда-то видел спасение. Не спасение он! Разрушение! Будущее убил и раскромсал, трупом перед Хосоком кинул и посмеялся с ничтожности мечт. Само существование Кондора ошибка. Его не должно было быть… Не должно… — Теперь это неважно, – лишь бросает все еще смеющийся Хосок. Он с сумасшедшим оскалом осматривает сжавшуюся сестру и вновь отворачивается к выходу. Да, ему все равно. Теперь точно. Да… не важна любовь. Уж точно не тогда, когда Юнги мертв. Оставив Давон одну в комнате, Каладрий вздыхает после сильного приступа смеха. Облизывает губы и мычит себе под нос детскую песенку. В квартире Юнги несколько комнат, и Хосок понятия не имеет, для чего они ему вообще были нужны. Но теперь и это неважно. Каладрий равнодушно кидает взгляд на тела грифов и хмыкает, направляясь к входной двери. Он тоже предателей ненавидит. Приспешники Кондора – предатели истинного грифа. Каладрий растягивает ворот футболки, ему душно, во рту сухо, а Звезда до дрожи необходима прямо сейчас. Опустошил свои припасы, а новых нет. В таком состоянии он ведет машину, игнорируя всех, кто сигналит ему. Несется по улицам ночного города и раскрывает окна нараспашку, увеличивает громкость музыки. Рядом нет образа, что шептал бы ему ласковые слова. Нет звездного аромата, уносящего в другое измерение, где он любим. Нет Химиса, раздражающего своим колким взглядом и имеющего запах Звезды. Нет миража.

Lie down, come to

Spirits come through

Swim up to my head

Make old things new

It's a little bit heavenly

A little bit sick.

Знакомая дорога в объезд к складам гнезда со Звездой вызывает усмешку. Незнакомая песня проносится по тихой местности. Каладрий довольно кладет локоть на окно и пальцами потирает подбородок. Его намерения просты – прийти на склад незамеченным и взять как можно больше. Раздражает, что его истинное место не в его руках. Что земля, к которой он приближается, во владениях Кондора.

I don't feel quite like myself

I've been playing with my health

In my head too many days

In a room I can't escape

Turning into someone else

It's killing me.

Нервно оттягивая футболку и постукивая по рулю, Каладрий замечает очертания складов впереди.

Something's in the way

Something has to change.

Хищником облизывает губы и мечтает о скором вкусе Звезды на языке.

Silence in the heart

Sickness in the brain.

***

В кабинет Кондора врывается гриф, кланяющийся в извинении. Лидер откидывается на спинку кресла, оторвавшись от документов гнезда, он подготавливает их к переходу в армейский состав. — Каладрий замечен, – спешит оповестить гриф, ожидая дальнейшего приказа. — Быстро, – хмыкает довольно Кондор, вставая с места и проходя мимо парня, – Пойдем, встретим. Все, кто охраняют склады, пусть возвращаются. Кивнув, гриф спешит сообщить приказ остальным. А Кондор мимо лаборатории проходит и губы тянет в улыбке. То, что когда-то было местом Химиса, теперь пустая комната без намека на Звезду. И лишь документация и несколько экземпляров препарата сохранены и спрятаны в кабинете лидера для дальнейшей разработки Мином антидота для Тэхена. Уже стоя под звездным небом перед гнездом, Кондор закуривает и разглядывает верхушки складов, скрывающихся за горизонтом. Выдыхая едкий дым, лидер ожидающе постукивает по фильтру. — Движется к складам, скоро достигнет начала запретной территории, – Лино встает за плечом Кондора, так же в нетерпении рассматривая горизонт. — Самое время, – улыбка Кондора становится шире, оголяя поблескивающие клыки. Он поднимает руку вверх, давая знак грифам готовиться, и, затянувшись сигаретой, опускает. И в одно мгновение огненный смерч взмывает в небо, разрывая ночную тишину грохотом, от которого содрогается земля. Склады, набитые до отказа контейнерами со Звездой, превращаются в пылающий ад. Осколки металла и обломки бетона разлетаются во все стороны, а ударная волна сбивает с ног даже тех, кто стоял далеко. Оранжевые языки пламени лижут небо, окрашивая его в багровые тона, а черный дым клубами поднимается вверх, застилая звезды. Кондор не моргает, наблюдая за этим зрелищем. Его глаза отражают пляшущие огни, а губы растягиваются в диком, почти безумном оскале. Удовольствие. Чистое, неразбавленное, животное. Он чувствует, как адреналин растекается по венам, как сердце бьется в такт грохоту рушащихся стен. — Все-таки звезды горят, – шепчет змеино и усмехается. Тушит сигарету берцами и руки в карманы прячет, – Как тебе вид, Каладрий? – самодовольно хмыкает и рассматривает изменившееся небо. Где-то рядом под этим небом предавший друг-гриф проклинает его.

***

Мгновение. Всего мгновение и Хосок бьет по тормозам со всей силы. Глаза Каладрия расширяются, отражая огненный апокалипсис. Его пальцы судорожно сжимают руль, а в груди что-то ломается.

Now I know

This bend in my back

From the weight on my soul

Been looking at the world with one eye closed

A little bit heavenly

A little bit sick.

Сводящая с ума песня смешивается со звуками взрыва. А Каладрий не может поверить в происходящее. — Нет, – хрипит он, смотря на освещенное огнем небо.

And the side effects of shit I've stepped in

Side effects of truth I'm left with

Но уже поздно. Склады – его последняя надежда на Звезду, на спасение от ломки, на власть, на всё – превращаются в пепел.

A spinning room I can't escape

There has to be another way

Каладрий чувствует всем своим нутром насмешку Кондора, и тогда в его глазах вспыхивает ярость. Новый взрыв не заставляет себя ждать, каждый склад поднят в воздух. У Хосока нет возможности добыть Звезду. Нет шанса вернуть любимый мираж.

I'm still stuck inside myself

It's killing me

Алым наполняется взгляд побежденного, он ощущает физическую боль и слышит крик звезд, просящих спасти. Райский мираж не достиг Каладрия, его цель сгорает на глазах. Не успел. Снова! Снова смотрит, как исчезает то, чего так жаждет! Снова! Снова из-за Кондора! Убьет… Каладрий убьет его! Не пощадит, заживо сожжет, как это сделал он! Испепелит сердце, душу, тело! Убьет… Хосок дышит загнано и с силой сжимает руль ледяными руками. Пот катится по лбу и шее, его пробирает озноб. Он слышит Юнги. Он слышит его зов в том огне впереди. Он, кажется, задыхается дымом и просит забрать к себе. Каладрий мечется взглядом от одного очага взрыва к другому. Из каждого его зовет он. Тихий смех разносится по салону. Дрожащие губы еле растянуты в улыбке. Безумие. Происходящее сейчас – настоящее безумие. — Ты сошел с ума, – он обращается к тому, кто доволен маленькой победой. Этот «кто-то» выкуривает очередную сигарету и усмехается над Хосоком, – Звезда тебе даже не принадлежала изначально. Какого черта она горит? – едко выплевывает Каладрий, не отводя взгляд. В черных брюках он чувствует содрогание телефона. Хосок игнорирует нервирующий звук, но тот вздрагивает повторно. Не глядя, достает его и поднимает перед собой. Довольная внезапным подарком Звезды, не иначе, улыбка растягивается на побледневшем ранее лице. Не ошибся, забрав телефон Давон, мышка сама вылезла из норки. Тэхен. Кондор же прячет его в своем замке и охраняет драконом? Единственное место, где могли сохраниться остатки Рая, о которых Кондор даже не подозревает. Не знает он, что этот особняк принадлежал отцу Палача, в котором они с Юнги жили до смерти господина Ли, а уж тем более, что в периоды своих «отпусков» сам Палач жил там. Джейм вынудил сводных братьев поселиться в гнезде, а сам брал от своей жизни всё. Впервые данный расклад Каладрию на руку. Хосок отбрасывает телефон на соседнее кресло и выдыхает, вновь смотря на вечный звездный огонь. Сглатывая слюну и вытирая влажный лоб, он наслаждается воплями Юнги и в огне видит будущее Кондора. И в этом будущем Кондор перед ним на коленях молит о пощаде.

***

— Юнги! – Тэхен врывается в комнату в конце коридора со сбитым дыханием. Замерев на входе, он находит парня у окна. Тот беспристрастно рассматривает алеющее небо и отвлекается лишь после своего имени. Взгляд, с отсутствующим волнением и страхом, сталкивается с искрящим вопросами. Мин улыбается краешками губ несильно и аккуратно отходит от стены к кровати. Тэхен сконфужено подходит к нему и теребит край футболки, что велика на несколько размеров. — Юнги… – вновь зовет Ким, так и не понимая, что скрывается в глазах химика. — Да, Тэхен, – спокойствие не успокаивает, а лишь усиливает холод по телу. А уверенность не вызывает чувства защиты. — Что это? – Тэхен подбородком указывает в сторону окна, – Чонгук там, верно? Это он сделал? Или… напали на него? – переживает ужасно, что не скрывает дрожь пальцев. — Он, – кратко отвечает Юнги, потирая спину ладонью, – Не о чем волноваться. — Что взорвалось? – потеряно произносит Ким, запинаясь в словах. — Звезда. Тэхен удивленно переводит взгляд на непотухающее вдали пламя, что осветило местность. У Чонгука есть какой-то план, которому он следует, но не рассказывает ему. — Ее больше нет, – совсем тихо осознает Тэхен, не замечая звезд даже на небе, их собой перекрыл более яркий свет. — Ее больше нет, – повторяет его фразу Юнги, подняв глаза на парня, – Чонгук подорвал склады, где она хранилась. Мою лабораторию тоже очистили от ее следов, но мне придется туда вернуться. — Зачем? – не понимает Ким, хмуря брови. Если честно, то внутри него четко ощущается пустота, где раньше существовала липкая иллюзия. — Мне мало отчетов и записей, нужны опыты, чтобы новый препарат помог тебе. — Из-за меня ты снова окажешься там, – виновато склоняет голову Тэхен, сжав ткань футболки сильнее. — Гнездо мне не враг, – вздыхает химик, облокачиваясь на спинку кровати. Ему становится лучше, но долгое нахождение на ногах утомляет сильнее, чем раньше, – Моим врагом были люди, желавшие Звезду. Чонгук изменил гнездо, Тэхен. Раньше каждый был рабом того места, но сейчас это не так, – он хмыкает благодарно и на ангела Кондора глядит, – Кондор совсем не похож на тех, кто был до него. Да, мы боимся Кондора, но человечность не покинула его, а лишь сделала сильнее. Его гнев не рождается из пустоты. Твой Чонгук защищает простых людей, а не идет на поводу у той же самой Звезды и Палача. — Чонгук стал спасением, ты говорил мне об этом, – вспоминает Тэхен, а сердце бьется все чаще, ведь Чонгук не потерял свой свет, пусть тот так и не считает. — И не перестану говорить, никогда не откажусь от своих слов, – улыбается Юнги, – Ты знаешь, что я сделал, но все еще так дружелюбен, – усмехается он, заметив приподнятые брови Кима, – Совсем не зол на меня? Тебя ведь могли и убить в тот же день, как забрали его. — Для меня важнее то, что ты делаешь сейчас, – придав голосу твердости, пресекает его Тэхен, – Ты тот, на кого Чонгук может положиться. Ты ведь не бросишь его, как сделал Хосок? – добавляет вопрос тише с легкой дрожью. — Не брошу, – уверяет его, а сам давится предательством Каладрия. На душе тяжело от правды происходящего, виновником которого является его сводный брат. И Юнги с каждым днем принимает его скорую смерть. Не избежать наказания, посягнув на запретное. Тэхен присаживается к парню и поджимает к груди колени, обхватывая их руками. Несколько минут тишины, возникшей из-за нежелания продолжать заведенную тему, прерываются его шепотом: — Чонгук скоро вернется? — Как обычно – тогда, когда ты уже будешь спать.

***

Тэхен просыпается тогда, когда солнце уже высоко над горизонтом, а последствия взрыва улетучились. Весеннее небо радует синевой и яркими лучами, не пробирающимися в спальню из-за плотной ткани штор. Ким лениво перекатывается на вторую сторону кровати, где Чонгука снова не оказалось. Разлепив один глаз, Тэхен понимает, что лежит в их с Чонгуком комнате, хотя сам заснул у Юнги. Опечаленно взвыв, парень головой прячется в подушке. Он проспал возвращение Чона и его уход. — Ну почему-у-у. Разочарованно выдыхая, он переворачивается на спину и уставился в потолок. В голове крутятся вчерашние события: звонок Чимину, взрыв, разговор с Юнги… И Давон. — Ах да! – Тэхен резко садится, хватаясь за телефон на тумбочке. Давон: Тэхен, что-то случилось? Он промаргивается, читая сообщение подруги. Удобнее укутывается в одеяло, создавая причудливый кокон, и царапает ногтем нижнюю губу, раздумывая, как бы лучше ответить. Решив, не ходить вокруг да около, он уверенно набирает воздуха в легкие и печатает ей:

Тэхен: Ты что-нибудь слышала о своем брате?

Давон: Кажется, он очень занят.

Тэхен: Он не говорил о Чонгуке?

Давон: На самом деле, говорил. Думаю, тебе лучше быть осторожнее.

Тэхен: Что ты имеешь в виду?

Давон: Чонгук что-то прячет от тебя. Тэхен испугано перечитывает сообщение несколько раз. Между ним и Чонгуком не может быть секретов, так о чем она говорит? Нахмурив брови и разодрав кожицу на губе до крови, Ким не понимает Давон.

Тэхен: Сомневаюсь в этом.

Давон: Ты уверен, что ему нечего скрывать? Уверен, что он тот, кого ты помнишь?

Тэхен: Я не понимаю, о чем ты.

Давон: О Звезде.

Тэхен: Ее больше нет.

Давон: Тебе так сказали? И ты поверил?

Тэхен: Я видел, как она горит.

Давон: Думаешь, она была только на складе? Резкий удар мятного аромата бьет в нос и заставляет задержать дыхание. Испугано подняв взгляд с экрана, Тэхен боязно вдыхает. Мерзкий запах стал еще сильнее и вызывает покалывание в глотке и ноздрях. Звезды не может быть здесь. Слабый организм все еще не позабыл, какое влияние над ним имела Вселенная. Какими яркими красками она раскрашивала каждый черно-белый день и каким теплом укрывала в самые холодные ночи. Тэхен на дрожащих ногах поднимается с постели, мертвой хваткой держа телефон в руках. Все то время, что Ким провел в особняке, он посвящал изучению места, где жил его Чонгук. Он был везде, но не находил ни намека на Звезду. Ее не может быть здесь. Точно не в охраняемом и самом безопасном месте. Но покрывшийся испариной страха ангел медленно ступает к заброшенному кабинету на первом этаже. Тот покрылся пылью и не привлекает внимания ни Чонгука, ни прислуги, ни стороживших грифов. Только Юнги печально обводил его взглядом, но не смел приблизиться. Сглатывая мятный привкус, Тэхен входит в темное помещение и находит выключатель. Пыльный стол, диваны перед ним и полки, забитые книгами, покрыты толстым слоем пыли. Тэхен медленно обходит кабинет, пальцы скользят по корешкам старых книг, поднимая облака пыли. Здесь нет ничего... Но этот запах... Он не выдумал его. Внезапно его взгляд цепляется за едва заметную трещину в деревянной панели за столом. Подойдя ближе, он нажимает ладонью, и панель с тихим щелчком отходит. Сердце бешено колотится, ведь внутри небольшой металлический ящик. Дрожащей рукой Тэхен открывает его и отшатывается. Самый его страшный кошмар, сотворенный богиней смерти и жизни, вновь перед ним. Маленькие коробки с выгравированной Звездой и именем прятались на видном месте. Резерв Палача. Чонгук знал? Оглушающий звук входящего сообщения заставляет вздрогнуть. Давон: Убедился? Сердце кричит Тэхену об опасности, из-за чего он смотрит на сообщение и не находит в себе сил ответить. Каждая буква пропитана желчью, разъедающей душу. Слова подруги эхом проносятся в голове, а мятный дурман сводит с ума. Тэхен может думать лишь о Чонгуке, а потому, не поддаваясь режущим глаза слезам, находит в телефонной книжке любимый номер. — Тэхен? – усталый, но собранный и пропитанный нежностью голос слышится по ту сторону звонка. — Чонгук, я нашел ее, – шепчет Тэхен, не сводя глаз с коробков. Он уверен, они переполнены адскими таблетками. — Нашел что? – не понимает Чон, по шуму на фоне Ким слышит, как тот откладывает бумаги. — Звезду, – почти плачет, но старается держаться. Ему к Чонгуку ужасно хочется, в руках его безопасно и тепло. — Этого не может быть, – отвечает уверенно, – Тэ, ее нет в особняке. — Но я сейчас стою перед ней, – усмехается поломано и отрешенно улыбается, не верит в то, что видит, – Она здесь. Давон сказала, что ты скрываешь ее от меня. Я не поверил, но ее запах… Я снова чувствовал его, и… нашел. Звезда с именем Палача. Ты скрывал ее? Правда? Чонгук, я же верю только тебе, ты скрывал? – он все же ломается, задыхаясь в рвущемся вое. — Тэ, постой, – взволнованно обрывает его Чонгук, – Что значит «Давон сказала тебе»? — Я хотел узнать о Хосоке, но она стала говорить о Звезде, что ты ее прячешь от меня, что ты не тот, которого я помню, – перечисляет сбивчиво, игнорируя стекающие слезы. — Тэхен! Тэхен вздрагивает от резкого тона Чонгука. В трубке слышится грохот, он явно вскочил с места. — Ты не разговаривал с Давон. — Что?.. Ледяная волна прокатывается по спине. В этот момент где-то в доме разбивается стекло. Тэхен широко раскрытыми глазами смотрит на открытую дверь за своей спиной. — Малыш, – ласково, но напряженно зовет его Чонгук, – Прямо сейчас иди к Юнги. Он знает планировку особняка и спрячет тебя, хорошо? – на самом деле он умоляет ангела, – Прошу тебя, иди к Юнги. Но Тэхен уже не слышит. На дрожащих ногах он выходит из кабинета и встает в коридоре. Через стеклянные двери особняка он замечает, как двое грифов, охранявших вход, лежат в лужах собственной крови. Рука, с зажатым пальцами телефоном, глухо ударяется о бедро. Тэхен испуганно мечется взглядом по алому виду перед глазами и срывается к лестнице. Ему нужно бежать. Тэхен делает первый шаг по мраморной лестнице, пальцы судорожно сжимают перила. Сердце бьется так громко, что заглушает даже голос Чонгука в телефоне. — Тэхен! – кричит Чонгук, его голос искажается от ужаса, ведь выстрел, прозвучавший в звенящей тишине, перекрывает воздух.